Вечные странники

Густой шум сливался в однородную массу и лип к коже. Еще один базарный день: торговцы, покупатели, их слуги, попрошайки, стражники, живой товар – кого тут только не было! Время от времени его подергивало. Может, нерв защемило, а, может, и вовсе какая-то часть тела атрофировалась. Из-за системы блокаторов видеть он не мог, двигаться тоже. Из-за побоев и голода практически потерял связь с собственным телом. Он не знал, сколько времени провел в плену. Не знал, сколько еще проживет. Наверное, недолго. Хоть бы недолго.

Впрочем, даже «недолго» – понятие растяжимое. Это он познал на чужом и свое опыте. Для некоторых пришельцев годы пролетают незаметно и кажутся мгновениями. Судьбы иных измеряются в секундах. Ощущения времени он также лишился. И сам стал пришельцем на чужой планете. Что случилось с родиной? Правда ли, что Земля полностью разрушена? Он видел прямые репортажи, слышал сводки новостей, но они лгут. Инопланетные СМИ куплены, видеоматериалы сфабрикованы. Долго ли, умеючи?

Нет, недолго. Совсем недолго.

– … а кто у вас еще есть?

– Вот неплохой экземпляр. Но, если вы выбираете для себя первого человека, я бы не рекомендовал. Строптивый. Все импланты, включая подкожные, мы, разумеется, сразу же изъяли, но он продолжает сопротивляться. Говорить отказываться. Мы пробили его по базе землян, военный в отставке, бывший космический десантник. Жена и дочь погибли еще до эвакуации, живых родственников не осталось. Если хотите ознакомиться с его досье…

– Благодарю вас, не требуется. В мозг вживлен транслятор? Хотя бы самый примитивный, который принимает голосовые чистоты?

– Нет, но он знает язык. Обучался в Академии, а потом нес службу в нашем планетарном секторе. На контакт не идет, но команды понимает.

– Команды и тиркшас[1] понимает, если лупить почаще хлыстом. Значит, говорите, он проблемный?

– Что вы, нет! Неуступчивый, возможно… но тем интереснее будет ломать его волю. Попробуйте, вы не пожалеете, Ваше Мудрейшество.

– А вы все такой же торгаш, мой добрый друг. Рад, что вы в добром здравии и не изменяете себе. Сегодня вам улыбается случай, я его покупаю. Упакуйте и переправьте в мою резиденцию. И, пожалуйста, никакой лишней информации о нем. Все, что надо, он мне сам скажет. Не хочу забивать голову ненужными данными.

– Будет исполнено, Ваше Мудрейшество. Вам бы поберечь себя. Неустанно трудитесь на благо галактики…

Голоса затихали вдали и смешивались с монотонным гулом разрозненных звуков. Он бы и хотел дернуться или зарычать, но любое проявление эмоций лишь позабавит пришельцев. Он слишком устал для борьбы. Он знает, что произойдет дальше.

Блокаторы выпускают густой газ, который забивается в ноздри. Голова тяжелеет. Он стонет, не может сделать вдох, мышцы сокращаются, затем расслабляются… Он погружается в глубокий сон без сновидений.

* * *

Он приоткрыл глаза, затем зажмурился. В нестерпимо ярком свете комната показалась ему белой и стерильной. Летний ветерок ласкал обветренную кожу. Он знал эти ощущения, запахи, звуки. Кровать скрипнула, когда он поерзал. Старый пружинистый матрас сильно продавлен, жена уже который месяц просит его заменить. К чему торопиться? И так ведь нормально спим. Когда продерется, тогда и сменим. Успеется.

Вот, что он говорил жене. Семья завтракала. Дочь убегала на остановку ждать школьный автобус. А они с женой на весь день отправлялись в поля, мониторили движение комбайнов, дронов, систему полива и распыления наноудобрений, роботов-работников, собирали с датчиков проанализированные искусственным интеллектом данные по состоянию почвы: кислотность, засоленность, содержание гумуса и питательных веществ… Они ведь, считай, вдвоем остались на ферме. Дочь подрастала, после поступления в старшую школу все больше времени проводила с одноклассниками, а не с родителями. Ее тянуло в город. Точнее, в виртуальную реальность, которая практически полностью покрывала Землю. Однако на некоторых производственных и сельскохозяйственных предприятиях сигнал глушили. Ну и скучища торчать с родителями в деревне, когда все сверстники тусуются в виртуальном мире, прокачивают навыки, осваивают новые профессии, обменивают подарками, вступают в отношения с другими пользователями и с искусственным интеллектом, набирают популярность и продвигают свое творчество, ведут пожизненные трансляции в реальном времени…

Она хотела… она хотела… жить.

Он открыл глаза, прищурился, проморгался, затем привык к теплому, ласковому свету. Рывком сел на постели, приподнял руку, ощутил тяжесть, которая сдерживала его, опустил взгляд, увидел кандалы на запястьях. Он не удержался и мельком глянул в сторону. Постель рядом с ним пустовала. Постепенно снотворное его отпускало, память возвращалась.

Он посмотрел прямо перед собой и увидел существо, присутствие которого, как и кандалы, разрушало картину идиллического утра. Пришелец был высоким, приблизительно в полтора раза выше человеческого роста, трехпалым, на плоском лице выступали только темные выпуклые глаза: похожие на камеры полусферы, инструмент беспристрастного наблюдателя, в которых отражается холод космических глубин. Верхнюю часть головы наподобие волос покрывали крупные жесткие листья, через них происходило дыхание. Худое тело было закутано в темно-фиолетовый халат с высоким стоячим воротником. Он сидел, закинув ногу на ногу и положив руки на подлокотники кресла. Вся его поза выражала царственное величие. Пришелец не носил регалий, но нетрудно было догадаться, что он весьма важная персона в своих кругах. Даже если не брать в расчет вежливое обращение продавца, сама по себе покупка домашнего человека – удовольствие не из дешевых. Как же там?..

Ваше Мудрейшество. Он скривил губы. Старая аристократия. Будь его нынешний владелец помоложе, его величали бы иначе, сейчас от имперского наследия стараются отказаться. Они – дети галактики, которые взрывают неугодные им миры.

Он в титулах пришельцев не особо разбирался. Тем более, их перевод носил условный характер. Пришельцы всегда полагали земные языки слишком примитивными, чтобы они могли вместить все оттенки смыслов, закладываемых в каждое отдельно взятое наименование. Сколько бы диссертаций филологи ни защитили по переводам инопланетных текстов, единая система передачи их знаков буквами земных алфавитов так и не была выработана.

Он встряхнул головой, прочистил горло и глухо спросил:

– Телепат? Психик?

– Полагаю, у тебя накопилось множество вопросов, капитан, но не утруждай ими свою туповатую башку. Ответы ты не получишь, – ровным голосом заговорил пришелец. В его интонациях сквозила веселая издевка. – У меня предостаточно слуг, поэтому ты здесь лишь в качестве питомца, который должен удовлетворять мои капризы и желания. Веди себя хорошо, и твое пребывание в резиденции будет вполне сносным. Понимаешь меня?

– У вас совсем нет эмпатии?

– Не в человеческом смысле слова, – он растянул губы крошечного рта, имитируя улыбку. Получился оскал. Ротовую полость усеивали десятки, если не сотни, иглообразных зубов, за гигиеной которых следил отдельный слуга. – Не делай такие удивленные глаза. Насколько мне известно, рабство известно человечеству с давних времен, капитан.

– Я окончил службу в другом ранге.

– Без разницы. Твоя прежняя жизнь – лишь условность, почва для моих экспериментов. Бродить по извилинам человеческого мозга оказалось весьма увлекательным занятием. В будущем надо будет повторить. Не могу дождаться, когда расчленю на кусочки твои самые светлые воспоминания о жене и дочке, а потом…

– Замолчи!

Он забился в оковах, силясь добраться до пришельца. Цепи на лодыжках и запястьях бряцали и бились о матрас. Пришелец сделал усталое, почти страдальческое выражение лица, на котором отразилось осуждение всего человеческого рода, поскольку для подчинения одного из его представителей требовалось приложить дополнительные усилия. Пришелец поднялся с кресла и нарочито медленно приблизился к постели. В его сферических глазах плясали злые искры. Он встал позади пленника.

На мгновение реальность для капитана померкла, а потом он обнаружил себя привязанным к стулу в мрачном полутемном подземелье. Напротив стояли два пришельца статусом пониже, их тела полностью покрывали кибернетические протезы. А позади них к стене были прикованы его жена и дочь. Увидев капитана, жена охнула, подалась к нему и тут же получила звонкую пощечину от одного из стражников.

Пришелец отдал безмолвный приказ. Верные слуги когтями сорвали с женщин одежду на глазах у их мужа и отца, принялись терзать плоть пленниц методичными ударами, которые не повреждали жизненно важные органы. Мать и дочь вырывались из последних сил, рыдали, кричали до хрипоты, молили остановиться. И голоса их были страшнее всего, что ему довелось услышать на войне. Капитан заметался на стуле, придушенно выдохнул, зажмурился, отвернул голову в сторону. Пришелец схватил его за подбородок, повернул голову обратно, пальцами второй руки заставил открыть глаза и зашептал на ухо:

– Думаешь, это иллюзия? Или правда? Ты слышишь их крики? Чувствуешь запах их крови? Видишь, с какой легкостью металл взрезает их плоть? Посмотри на эти ошметки кожи и мяса. Им больно! О, как им больно. И ты ничего не можешь сделать. Думаешь, они погибли во время первого взрыва? А если выжили и оказались в моем плену точно так же, как и ты? Я превратил их тела и души в инструмент, с помощью которого тебя сломаю. Забавно, правда? Думаешь, твои органы чувств ошибаются? Или нет? Смотри! Смотри столько, сколько потребуется. Если хоть на секунду отведешь взгляд, одна из них умрет, а что случится со второй… – мелкие зубы пришельца заскрежетали друг о друга, – о, тебе лучше не знать.

По впалым щекам капитана катились слезы. Он вздрагивал с каждым ударом, который стражники наносили пленницам. Его поломанные ногти царапали подлокотники деревянного стула, борозды заливали струйки крови.

Он не верил. Он не знал. Он не имел права отвести взгляд.

* * *

– Порадуй меня хорошими новостями.

– Ваше Мудрейшество, человек до сих пор... держится, – поколебавшись, ответил слуга и склонил голову. – Его железы больше не выделяют жидкость, сердцебиение в норме, отклонения в мозговой активности приборы также не фиксируют.

– Неужели? – искренне удивился пришелец, хоть виду не подал. – Он и вправду оказался более стойким, чем предыдущие. Интересный экземпляр. Прекратите эксперимент. Я наведаюсь к нему позже.

– Как вам будет угодно…

– Ах да, и накормите его, иначе с голоду подохнет быстрее, чем я успею вдоволь насладиться его страданиями.

* * *

Когда блокаторы отсоединили, капитан долго не мог привыкнуть к искусственному свету встроенных в потолок ламп. Он продолжил пребывать в вертикальном положении, однако то, что стоит на своих двоих, понял не сразу. Капитан растерянно огляделся по сторонам, подвигал затекшими конечностями, мышцы пронзила острая боль. Он скривился и поднял взгляд на пришельца, который только того и ждал.

– И как вы поняли, что увиденное вами есть иллюзия, капитан? Сомневаюсь, что человек может часами наблюдать за мучениями своих родных и сохранить здравый рассудок.

Капитан коснулся бритой щеки, взял себя за подбородок, подвигал челюстью, несколько раз открыл и закрыл рот, восстанавливая кровообращение. Он словно заново учился говорить.

– С каких пор мы на вы? А, впрочем, плевать. Иллюзии основываются на ваших же фантазиях, – хрипло ответил он и выпрямился в полный рост, расправив плечи, отчего заныла еще и спина. – Подземелье, факелы, цепи, средневековые пытки – устаревшая даже по земным меркам картина, да и вы слишком рачительны, чтобы тратиться на подобную утварь. Но вы воспринимаете нас именно так, поэтому в вашем сознании гражданина космической державы должны устрашать крюки с зазубринами и колья.

– Если подвесить вас под потолок на крюки, ощущения будут соответствующими вне зависимости от того, в какую эпоху вступила ваша цивилизация, – философски заметил пришелец. Капитан ощерился. Пришелец вновь скривил губы в подобии самодовольной улыбки, заложил руки за спину и прошелся по комнате взад и вперед. – Не серчайте, капитан. Мне нравится ваш образ мышления. Я учту замечания и в следующий раз постараюсь лучше. А пока что вынужден вам сообщить о предстоящем бале. Он пройдет в Гранд-дворце нации в следующем цикле, и я собираюсь посетить торжество вместе со своим новым питомцем. Догадываетесь, кто это?

– К сожалению, – процедил капитан.

– К сожалению, – эхом повторил пришелец, – я не успел вас натренировать, но ведите себя хорошо, это в ваших же интересах, мой дорогой капитан. Если что-то пойдет не так, мы вернемся к разговору о шипах и кольях. И, поверьте, на несколько подобных забавных вещиц я при необходимости расщедрюсь.

– Я вас понял, – угрюмо заверил капитан.

– Вот и славно! Я пришлю к вам слуг, они снимут мерки и к следующему циклу пошьют превосходный наряд, который одновременно отразит и ваше положение, и традиции Земли, ныне, к прискорбию, безвозвратно утраченной…

– Вы выглядите старше, чем в моих видениях, – съязвил капитан. – Лицо гладкое, но видна пигментация, особенно на шее. Я бы посоветовал обзавестись воротником повыше. А вот листья никак не спрячешь. Если мне не изменяет память, чем ваши старше, тем «листья» темнее и грубее. Я вижу на них какие-то пятна. Это, случаем, не омертвевшие участки?

– Ты испытываешь мое терпение, – предупредил пришелец. Его легкое настроение резко изменилось, в голосе сквозила угроза.

Капитан знал, что поступает опрометчиво, провоцируя своего владельца, но и терять ему было нечего, поэтому он продолжил:

– Знаете, я только что вспомнил еще одну деталь. На протяжении всего пребывания во власти ваших иллюзий периферийным зрением я видел кого-то третьего.

– Не знал, что у моего питомца галлюцинации, – без показной веселости ответил пришелец.

– Нет-нет, я настолько ментально стабилен, насколько вообще может быть человек после ваших развлечений. Тот, третий, не казался мне хоть сколько-нибудь телесным, скорее, призрак, фантом. Его присутствие в моих кошмарах, явно, не предполагалось. Это еще одна ошибка, которую вы допустили. Кто он? Ваш друг? Погибший родственник? Быть может, сын?

Глаза пришельца широко раскрылись, выпучились и замерцали. Под маслянисто-черной поверхностью развертывались бездны космических глубин. И капитана затягивало в них, выпивая его разум без остатка…

– Ваше Мудрейшество, срочное сообщение от Его Сиятельства! – в комнату вломился расторопный слуга. Пришелец глянул в его сторону, да так страшно, что слуга едва устоял на ногах. Он поспешно добавил механизированным голосом. – Прошу прощения за вторжение, Ваше Мудрейшество. Дело безотлагательное. Его Сиятельство требует…

– Я знаю, – чуть слышно ответил пришелец и пригладил рукой встопорщенные листья. Он кивнул слуге, сложил руки перед собой и покинул комнату, не удостоив капитана ни прощальным предупреждением, ни уничижительным взглядом.

* * *

Не то, чтобы капитану не нравился новый наряд. Материал был легкий, дышащий, не сковывал движения, вторая кожа, можно сказать. Однако в этом и заключалась проблема: синтетика больше обтягивала, чем прикрывала. Да и открытых участков тела хватало. Отчасти капитан понимал, почему выбран именно такой фасон. Во-первых, в сравнении с полностью одетыми гостями, местной аристократией, полураздетый землянин однозначно идентифицировался как питомец, сомнений не возникало. Во-вторых, пришельцы ценили естественную красоту и гармоничное развитие тела. Если в условиях агрессивной внешней среды организму удалось дожить до половозрелого возраста без видимых ран, увечий, следов болезней и прочих отклонений, значит, он совершенен и полностью соответствуем общим представлениям об особях его вида. Пришельцы потратили сотни лет на составление десятков кодексов, обновляемой до сих пор базы данных, которая содержит перечень всех когда-либо обитавших на разных планетах существ. Причем накопленные за века знания не слишком часто использовались в утилитарных целях. Пришельцы считали родную планету центром галактики и покидали ее лишь в исключительных случаях. Населением других миров они также интересовались лишь по мере необходимости. Представительство в Межгалактическом содружестве у них было, однако послов считались скорее отщепенцами, чем выдающимися сынами отечества.

Пришельцы собирали и систематизировали знания в кодексы по большей части из эстетических соображений. От этого же пострадал сам капитан. Еще со времен службы на его теле остались шрамы. Костюм был спроектирован таким образом, чтобы полностью их скрыть. К тому же, насколько капитан мог судить, благодаря биоинженерии его тело в целом подновили. Просыпаясь утром, он замечал незначительные отличия от себя вчерашнего, они практически не бросались в глаза и не ощущались. Если бы он пытался отслеживать и анализировать свое состояние, фиксировал малейшие изменения, давно бы свихнулся. Однако капитан никогда не считал себя шибко башковитым. Он принимал как должное то, что происходит. Пока он не утратил самосознание и знает, кто он, значит, все в порядке. Насколько это возможно. А как полностью потеряет связь с реальностью и превратится в овощ, тогда уж некому будет всплакнуть о его костях.

Единственным, чему капитан скорее радовался, оказался ошейник. Такие полагалось носить питомцам. Ошейник был снабжен различными датчиками, которые отслеживали физическое и эмоциональное состояние питомца, а в случае неповиновения могли ударить его током или выпрыснуть под кожу нервно-паралитический токсин. Ни единого шанса на побег. Впрочем, капитан и не наделся. Ошейник его полностью устраивал потому, что не натирал кожу и не оттягивал шею, при ношении также практически не ощущался.

Взгляд капитан не поднимал, ни с кем не заговаривал. С человеческой точки зрения бал пришельцев выглядел странно. Гости молчали и мало двигались, поскольку общались между собой телепатически. Музыка в их культуре не прижилась, психиков она только сбивала. В обществе пришельцев выше всех стояли те, кто мог повелевать органической и неорганической материей движением мысли. По этой логике Его Мудрейшество должен был возглавлять местное сообщество, однако, как полагал капитан, лучшие годы его хозяина давно позади.

Чтобы подчеркнуть свой высокий статус и не посрамить честь рода, гости старались вовсе не совершать лишних телодвижений. Между ними сновали вышколенные слуги, которые заметно контрастировали с владыками. Капитан и вовсе ощущал себя самым живым на этой вечеринке проросших ископаемых.

Пол задрожал, капитан инстинктивно сгруппировался и приготовился нырнуть под ближайшую платформу, как перед его опущенным взглядом появились когтистые задние лапы, покрытые кожаными пластинами. Поначалу капитан озадачился, затем вспомнил, что местные пришельцы, хоть и являются мононацией, наладили военные, торговые и культурные связи с соседями по галактике. Представителям других планет здесь нелегко закрепиться, но, если у них получилось встроиться в местную иерархическую систему, пожизненный стабильный доход обеспечен. Пришельцы крайне консервативны и звездолеты на переправе не меняют.

Собеседник телепатией не обладал, поэтому и Его Мудрейшеству пришлось перейти на язык международного общения. Капитан не особо вслушивался в разговор, пока речь не зашла о нем.

– Где вы взяли такого славного мальчика? Я несколько питомников обошел, но видел там лишь слабых и немощных землян. Некоторые не могут даже акклиматизацию пережить, а ваш дышит без всяких фильтров.

– Костюм его защищает, – вежливо, но равнодушно ответил Его Мудрейшество. – Если интересуетесь представителями Земли, советую посетить склады Дельты, туда часто привозят не порченый товар из разных уголков вселенной. Я своего там же нашел.

– О, премного благодарен за совет, мудрейший, – хлюпающим голосом пробасил гость, коверкая титул собеседника. Капитан украдкой посмотрел вверх. Ни единый мускул не дрогнул на обтекаемом лице пришельца.

Капитан вспомнил, как тот скрежетал зубами, и чуть не подавился смехом, представляя текущее внутреннее состояние Его Мудрейшества.

– Прошу меня извинить, я…

– Эластичные мышцы, сухая кожа, волосы без проплешин, голос, должно быть, громкий… вы его еще не опробовали? – перебил собеседник.

– О чем вы? – растерялся Его Мудрейшество.

Вместо ответа собеседник вытянул длинный влажный язык, который шлепнул на грудь капитану и провел им вверх, до самого подбородка. Капитана передернуло от омерзения. Слизь стекала по защитной оболочке костюма, но ощущение присосок, стремящихся впиться в кожу, вывело его из равновесия. Он не выдержал и сделал шаг назад, застыл, наткнувшись на озверелый взгляд Его Мудрейшества.

– Я смотрю, он у вас совсем не тренированный, – прищелкнул языком инопланетянин. – Проявлять эмоции в присутствии хозяев – как некультурно. Отдайте его мне на цикл или два. Я с превеликим удовольствием выдрессирую его… для вас, мудрейший.

Капитан внутренне похолодел. Его Мудрейшество хоть и был надменной тварью, имел извращенное подобие чувства юмора. Общение с ним не сулило ничего хорошего, но оно состояло не только из пыток и унижений. Капитан вдруг осознал, что в перспективе может попасть в лапы настоящего чудовища, и тогда токсин окажется желанной альтернативой. Он возопит о спасении, чем лишь усладит слух мучителя, и это…

– У него лишь один хозяин, – поправил Его Мудрейшество. Капитан кожей чувствовал, что гости обратили на них внимание. Цепкие взгляды впивались в разум и терзали его, жаждая обнаружить малейшие толики слабости и расковырять их до самого основания, лишая жертву человеческой сущности. – Вынужден сообщить, что вы ошиблись, приняв моего землянина за беспородную шавку. Я тренировал его по самым современным методикам и достиг такого мастерства, что мой питомец не смеет ослушаться приказа, но самосознание и естественные реакции он не утратил. Что может быть сладостнее, чем строптивый пленник, который добровольно встает перед тобой на колени. Правда, питомец? Оближи мои сапоги.

Капитан напрягся, но его колебания не продлились и нескольких секунд. Он бухнулся на колени и с неподдельным усердием принялся лизать волокнистую обертку, которая заменяла пришельцам обувь. Инопланетный собеседник пришел в восторг от увиденного. Местное общество тоже. Его Мудрейшество получил еще множество комплиментов, большинство из которых капитан даже не услышал, поскольку не улавливал волны на такой частоте.

* * *

Капитан не мог дать этому рациональное объяснение, но ему требовалось принять позу эмбриона. Он не знал, находился ли в симуляции или действительно лежал на кровати, поэтому просто подтянул колени к груди и обнял их руками. За окном стемнело. Что-то ритмично барабанило по крыше. Возможно, дождь или специфическая оросительная система. Он вспомнил о ферме, о семье. Он не хотел вспоминать о семье.

Он не испытывал отвращения или стыда за свой поступок. Он выживал. Он по-прежнему не утратил основной человеческий инстинкт, оттого и чувствовал себя паршиво. Что может быть страшнее, чем остаться человеком в окружении пришельцев, которые забавляются, наблюдая, как ты трепыхаешься в их когтях?

Он закрыл глаза, но знал, что не уснет. Пришелец сидел все в том же кресле напротив кровати, закинув ногу на ногу.

– Вам не стоит рефлексировать из-за случившегося. Вы подвергли нас обоих опасности, а я нашел выход из затруднительного положения, – нарушил молчание пришелец. – Впредь соблюдайте осторожность и в точности выполняйте мои инструкции. Это хороший урок для нас обоих.

– Будь проклято чувство самосохранения, – откликнулся капитан, таращась в пустоту.

Пришелец промолчал, но в воздухе повис немой вопрос.

– В чем бы ты меня ни уверял, мои жена и дочь погибли при взрыве, родителей я похоронил еще раньше. Друзья и сослуживцы… одному богу ведомо, что с ними стало. Земля разрушена, жалкую горстку выживших разметало по галактикам, где мы стали легкой добычей для работорговцев, – тихо заговорил капитан. Его голос почти не дрожал. – Я слишком долго воевал за родину. У меня нет перед ней долга, как и нет надежды на возрождение человечества. Если кто-то действительно готов угробить жизнь на обретение нового дома, флаг им в жопу. Я сдался и имею мужество в этом признаться. Можешь сколько угодно насмехаться надо мной, я не знаю, почему продолжаю существовать. Нет буквально ни одной причины не упасть с кровати и не расшибить лоб об пол прямо сейчас.

– Есть одна причина. Я вам не позволю, – заметил пришелец, сцепил между собой руки и положил их на колени. Он помолчал, затем продолжил. – Вы снова и снова удивляете меня, капитан. В вас сильны старые привычки, но вы легко адаптируетесь к новым условиям жизни. Вы мне кого-то напоминаете… Легко насмехаться над вами, но тогда бы я почувствовал себя еще большим лицемером. Вы удивитесь, когда-то я не выносил ложь. А потом я потерял сына.

Капитан нахмурил брови. Он не сразу осмыслил услышанное. Пошевелившись на кровати, он повернул голову к пришельцу и задал вопрос, на который уже знал ответ:

– Тот печальный фантом?..

– Верно. Он всегда со мной. Когда-то я был велик. Потратил бессчетное количество циклов, чтобы построить карьеру. Увлекшись политикой, я не заметил, как отведенное мне время начало клониться к закату. Когда я только задумался о продолжении рода, большинство моих ровесников уже породили длинные и славные династий. Мне пришлось в ускоренном темпе постигать особенности бесполого размножения. Наконец, бессонные ночи, обследования в лучших клиниках, консультации с самыми авторитетными специалистами, гормональная и лучевая терапии, которые изменили меня на клеточном уровне, принесли плоды. Я стал родителем, крохотная точная копия отделилась от меня. Внешне мы практически не отличались, но по характеру сын был совсем другим. Там, где я медлил, он действовал напористо и решительно. То, что я находил пренеприятным, приводило его в изумление. Когда я хотел отдохнуть, он вечно докучал мне вопросами и предложениями по реорганизации планетарной системы управления… Я ужасался, как мог породить настолько активного, любознательного и прямолинейного отпрыска! А потом понял. В мире, который мы лишили природных сил, запахов и звуков, он остался единственным по-настоящему живым обитателем. Я столько сил вложил в его создание, я так должно ждал встречи с ним, что начал испытывать чувства, которые для нас нехарактерны. Я понял, что люблю сына, несмотря ни на что… Но он оказался слишком амбициозен. Перешел дорогу элитам, попал под перекрестный огонь и был убит. Я знаю их, у меня есть полный список заговорщиков. Я тактично общаюсь с ними на балах и каждый раз содрогаюсь от ненависти к себе, осознавая, что боюсь потерять лицо перед убийцами сына. Раньше я мог бы их наказать, терзать их сотнями пыток и приговорить к десяткам казней, но меня быстро сместили с должности и лишили какой-либо реальной власти. Прежде я мог совершить чудо, в нынешние времена на него способен любой достаточно мощный биоинженерный продукт. Его Сиятельство правит бал, и до тех пор, пока не кончится его владычество, прах моего сына останется неотмщенным. Вы не единственный, кто вынужден жить после утраты. Можете насмехаться, капитан.

– Его Сиятельство ведь… не фигуральный титул?.. – помедлив, уточнил капитан.

– Разумеется, буквальный, – на лице пришельца появилось то же горькое выражение, что и прежде. – В мире, где основным источником питания служит звездный свет, он владеет крупнейшей станцией управления гидрометеорологическими процессами. Он одним приказом может перекрыть свет целым биомам и погубить миллионы жизней. Не говоря уже о многочисленных энергетических станциях, совладельцем которых он является. Он давно мечтал избавиться от меня и в итоге нашел способ. У него крошечные хищные мозги и самомнение размером с красного гиганта.

– И раньше вы занимали его место?

– Это он занял мое место, – строго поправил пришелец. Капитан заметил, что воспоминания о прошлом доставляли ему особое, изощренное удовольствие, коль скоро он потерял все, что имел. – Я единолично правил планетой. Одно лишь упоминание обо мне повергало в трепет армии. А теперь я не могу запугать маленького человечка… Да, давненько это было.

– Так, сколько же вам лет?

– Столько, что и сказать неприлично.

– Вы живете жаждой мести? – спросил капитан и сел на край кровати, свесив с него ноги.

Пришелец внимательно наблюдал за землянином. Между ними повисла тишина. Собравшись с мыслями. Его Мудрейшество заговорил своим обычным беззаботным тоном:

– Сильно сомневаюсь, что я когда-нибудь доберусь до Его Сиятельства. При том, что я свернул бы ему шею собственными руками, представься возможность, я понимаю, что его смерть повлечет за собой катастрофические последствия для всей планеты. Начнется передел власти, а пострадают рядовые граждане. Не то, чтобы я пекся об их благополучии, но в свои последние мгновения пусть они лучше проклинают кого-нибудь другого. Видишь ли, я исповедую религию, в основу которой положено учение… Даже не знаю, как для тебя произнести имя бога. Не буду себя утруждать, все равно не запомнишь. Последователи этого учения верят, что мир появился в результате ошибки, как и мы, кстати. Нашего бога изображают четырехруким. Он лепил детей по своему образу и подобию, однако ошибся в расчетах, в результате пара рук у нас в процессе эволюции отвалилась. Подумай об этом на примере нашего или своего мира. Разве существование стольких нелепых, непропорциональных и попросту убогих созданий, которые не способны прожить ни для без сплетен и раздражения, может быть чем-то, кроме ошибки? Вслед за нашим богом мы стараемся совершать как можно больше ошибок. Это единственный верный способ прожить жизнь без сожалений. Если ты намеренно допускаешь промашку, можешь ли считать себя неправым? То-то и оно. Возникает парадокс, а нашему богу они только в радость. Мир строится на противоречиях, каждый пытается с пеной у рта доказать свою правоту, истину в последней инстанции, и неизбежно спотыкается о разумные доводы оппонентов. Оттого мы никому и ничего не доказываем, а признаем ошибочность всего и вся. Невероятно трудно не пытаться прикрыть свою оплошность, но выставить ее напоказ. Преодолевая страх общественного осуждения, мы приближаемся к согласию с самими собой. В конце концов, вместимость разума не безгранична, нам приходится быстро принимать решения в условиях неполноты знания. Никто из нас зла себе не желает. Но впоследствии часто открывается, что следовало поступить иначе, мы понимаем, что заблуждались, только прошлое никто изменить не в силах. Сделав сознательный выбор из нескольких возможных ошибок, мы минимизируем причиняемое себе зло, коль скоро не получится обойтись совсем без него. При этом болезни, неудачи, страдания существуют с нами в одной парадигме. Они тоже порождены роковой ошибкой, не более того.

Ты можешь резонно возразить, а как же вступительные экзамены или посвятительные церемонии, где проверяют твое знание заранее прописанных правильных ответов. Разве примкнуть к какой-либо организации или сообществу не значит усложнить себе жизнь и ступить на путь тревог, проблем и хлопот? Ошибка как она есть. Если же сглупишь и провалишься, еще лучше. Служи нашему богу, растрачивай зазря время на то, что нравится!.. Все знакомые отговаривали меня от агамогенеза и рождения потомства. Я и сам понимал, что поздновато, но уже тогда принял новую веру, поэтому решился на отчаянный шаг. Сын стал самым любимым моим просчетом. Поэтому я призываю тебя совершить ту же ошибку, что и я когда-то. Живи.

Капитан слушал и не перебивал. Он заметил, что пришелец слегка подался вперед во время своего рассказа. Три пальца беспокойно подергивались. Капитан не льстил себе мыслью о том, что собеседник беспокоится о его физическом и ментальном здоровье. Хотя владелец, определенно, не желал потерять недавно приобретенного питомца.

– Полагаю, если я попытаюсь оспорить какие-либо из положений описанного вами учения, вы лишь согласитесь, что ошиблись? – уточнил капитан.

– Конечно, – без тени сомнения подтвердил пришелец. – Прелестная религия, не правда ли? Где вы еще найдете веру, единственная догма которой: ошибаться всегда и во всем?

– Как по мне, слишком расплывчатая формулировка, которую можно трактовать совершенно по-разному. Убийства и прочие противоправные действия – тоже сознательные ошибки. Не представляю, как работает морально-этический корпус вашей религии, да и не хочу представлять, если честно. Вы и вправду живете только ради этого? Ради возможности вновь и вновь совершать ошибки?

– Может показаться безумным, но вы абсолютно верно уловили мою идею, – с наигранным формализмом ответил пришелец. Слова он растягивал и при этом выглядел крайне довольным собой. Настроение капитана еще немного ухудшилось. – После потери сына мне не хотелось двигаться дальше, да и некуда было. Жизнь рассыпалась в труху. Путь в большую политику для меня закрылся навсегда. Чтобы поставить точку в нашем споре раз и навсегда, Его Сиятельство намеревается отправить меня послом на самую окраину галактики. Об этом мы с ним недавно разговаривали… Иными словами, ситуация продолжает ухудшаться. Так недолго и руки опустить. Не думаю, что впереди меня ждет хоть что-нибудь обнадеживающее. Но я думал, что поднялся на досягаемую высоту и ни в ком не нуждаюсь, пока не стал отцом. Тогда я впервые осознал, сколько в жизни дорог, которые ведут к счастью. Мы не можем быть до конца уверены в том, что произойдет завтра, поэтому я предпочту не уходить в мир иной раньше срока. И, кстати, капитан, смысл любой формулировки можно исказить до неузнаваемости. Не забывайте, что мне приходится описывать невыразимые истины убогими словами вашего несовершенного языка.

– Я больше не обижаюсь, и это начинает меня напрягать, – пробормотал капитан и откинулся обратно на кровать.

– К вам возвращается чувство юмора. Сочту за хороший знак, – осклабился пришелец, затем поднялся с кресла и сложил руки на груди. – Отдыхайте, капитан, сегодня был долгий день. И помните: если попытаетесь свести счеты с жизнью, я непременно спасу вас, а затем подвергну такому наказанию, что вы сойдете с ума и проклянете день своего появления на свет.

– Спасибо за заботу, – капитан закутался в одеяло и немного расслабился, ощутив себя укрытым теплой тяжестью. Вероятно, еще одна иллюзия. Но после событий сегодняшнего дня капитан готов был отдаться ей без остатка. Он уже смежил веки и постарался расслабиться, как вдруг открыл глаза и приподнялся на локтях, ужаленный шальной мыслью. С несвойственной ему глумливостью капитан улыбнулся и окликнул пришельца. – Постойте. Позвольте кое-что спросить. Когда вы приказали мне встать на колени и попытались прикрыть нашу общую ошибку, вы хотя бы где-то в глубинах своей черной души извинились перед богом?

– Не уверен, что мне нравится ваш бодрый настрой, капитан, – беззлобно отозвался пришелец. Он остановился, но не обернулся. Капитан привык, что голос собеседника звучит в его голове громко и отчетливо вне зависимости от их взаимного расположения в пространстве. – Но, как я и говорил, в том и прелесть, что мой бог только похвалит меня за несоблюдение постулатов его учения. Поэтому, даже останься я единственным последователем, я бы продолжил в него верить. Как бы сказали на Земле, спокойной ночи, капитан.

– Как бы сказали на Земле, свидимся в аду.

– Хорошо, что я имею весьма смутные представления о посмертии, которое вы мне сулите.

С этими словами пришелец покинул комнату. Двери автоматически сомкнулись за ним. Капитан закрыл глаза, голова отяжелела, мысли стали вялыми и расплывчатыми. Прежде, чем он успел вновь проклясть пришельцев, погрузился в крепкий, здоровый сон.

* * *

На протяжении следующих недель капитан медленно, но верно обследовал стерильное жилище пришельца, больше похожее на орбитальную станцию. Дом, если нагромождение выдвижных панелей и экранов вообще можно было так назвать, проектировали с целью обеспечить владельцу комфортное проживание без явных дополнительных усилий со стороны обслуживающего персонала. Капитан видел слуг от силы пару раз при том, что накладок и проволочек не возникало. Многие панели источали приглушенный теплый свет, чтобы пришельцы всегда чувствовали себя сытыми и бодрыми, а капитан благодарил небеса, что хозяин догадался нацепить на него защитный костюм, иначе еще до конца цикла он обуглился бы от радиационного выброса.

Излучение местной звезды, которое улавливала и перерабатывала встроенная в дом система, оказалось гораздо интенсивнее солнечного. Капитан больше не удивлялся, что главенствующим разумным видом на планете стали растения-мутанты. Впрочем, разумеется, не стоило проводить прямую аналогию между ними и земной флорой.

Привык капитан и к тому, что пришелец мог в любой момент обратиться к нему телепатически и изменить его восприятие реальности. Каждый раз не вовремя и неожиданно, но выбирать не приходилось. Получать питательные вещества через одну трубку и выводить отходы жизнедеятельности через другую, очищаться под особым «сухим» душем, мгновенно засыпать после вдыхания снотворного стало частью его рутины быстрее, чем капитан это заметил. Он постоянно надоедал пришельцу и добился того, что пару раз в день освобождался от блокаторов и спокойно гулял по дому.

Стоило признать, технологии пришельцев по всем параметрам опережали земные, но совершенный на первый взгляд дом ощущался пустым и безжизненным. Капитану хотелось нарушить идеальный порядок, что-нибудь сломать и с мрачным удовлетворением наблюдать за тем, как системы пытаются исправить неполадку. Но он все откладывал осуществление своих коварных замыслов.

Несмотря на то, что его могли целыми днями держать в сонном состоянии, капитан не чувствовал себя питомцем в самом унизительном смысле этого слова. Возможно, разгадка крылась в том, что после бала его не принуждали совершать какие-либо действия против воли. Пришелец редко появлялся дома: или работал, или посещал статусные мероприятия. Порой в голову капитана закрадывалась робкая, но навязчивая мысль: «А что, если хозяин хотел спасти его от еще более тяжелой судьбы?». Не следовало с ней соглашаться и допускать даже толику симпатии к существу, которое безраздельно им владело, но и бояться пришельца капитан теперь не мог. Он сострадал отцу, который тоже потерял ребенка... пусть и рожденного в результате почкования.

К новому костюму капитан быстро привык. Слуги следили за тем, как бы он чего не натворил, а не за его внешним видом. Его Мудрейшеству, кажется, тоже было все равно, во что капитан одет, хоть пришелец сам же наряды и выбирал. Дышащий материал практически не чувствовался на коже, капитан особо не потел, да и благодаря периодическим «сухим» чисткам и он, и одежда не выделяли неприятный запах и не становились рассадником микробов. Капитан удивлялся, насколько легко он отринул стыд и прежние стройные представления о правильном и неправильном. Пришелец промыл ему мозги? Он, наконец, осознал, что возвращаться некуда, и сдался? Он… он…

Он до сих пор хотел жить. Куда бы судьба его ни забросила, он хотел донести память о жене и дочери, о генерал-губернаторе, о подчиненных и коллегах из других подразделений, о родителях, бабушке и дедушке, о своих современниках и ушедших во тьму поколениях людей, которые проложили человечеству дорогу в бескрайний космос, до самых далеких звезд.

Молиться богу ошибок… что может быть глупее? И все же…

* * *

Слуга ворвался в комнату Его Мудрейшества, бесцеремонно нарушив строгие правила этикета, и покаялся, что совершил страшную ошибку. Капитан поймал незадачливого слугу, когда он выходил с кухни, и поинтересовался, что это за комната. После недолгого противоборства человек оказался внутри, проверил все поверхности и потребовал выдать ему овощи, разделочную доску, нож и глубокую тарелку, приговаривая, что он берет дело в свои руки, ведь впредь есть через трубку не намерен. Растерянные повара, которые не могли точно идентифицировать статус землянина относительно себя, решили не рисковать расположением нанимателя и подыскали на кухне аналоги требуемых приспособлений и продуктов.

Его Мудрейшество, поначалу ошарашенный услышанным, вскоре осознал, что чего-то подобного ему стоило ожидать. Пока он окончательно не разочаровался в своих силах, пришелец ринулся на кухню. Он протиснулся в просторную комнату прежде, чем дверь полностью отъехала в сторону.

Повара сгрудились в одном конце кухни. В противоположном капитан воевал с плодом местного растения, имея в своем распоряжении лишь инструмент, похожий на заточку, физическую силу, опыт службы в армии и работы на ферме. Впрочем, там вмешательство человека в автоматизированные процессы практически не требовалось.

Пришелец понял, повара не столько гнушались компанией землянина, сколько боялись попасть под удар. «Заточкой» капитан орудовал бойко, но совершенно бестолково. Плод не поддавался. Увлеченный столь бессмысленным времяпрепровождением, капитан не услышал грохотка на входе и не заметил, как пришелец подкрался к нему со спины.

– Паршивый из вас военный, – прокомментировал Его Мудрейшество.

– А в вас пропадает талант разведчика, – капитан слегка отклонил голову назад и поднял взгляд на хозяина. – Полагаю, вы сами все знаете. Решил настругать салат из имеющихся на кухне продуктов. Вас тоже угощу, если хотите.

– Пожалуй, откажусь. Как вы вообще определили сочетаемость ингредиентов и их безвредность для вашего организма?

– На глаз.

– Капитан… Бывают старые люди, бывают смелые, но старых и смелых я еще не встречал.

– У вас есть превосходная возможность познакомиться со мной поближе.

Пришелец бережно вырвал у него «заточку» и отложил на столешницу, вытянул руку в сторону, вскоре один из поваров вложил в нее практически бесшумный лазерный резак. Его Мудрейшество взял плод, покрытый наслоениями «чешуек» и принялся делать круговые надрезы не поперек, а вдоль. Он подковырнул резаком каждый ряд «чешуек», после чего без проблем счистил верхний и передал плод вместе с инструментом капитану, который внимательно наблюдал за процессом. Он оказался смекалистым учеником и не слишком ровно, но с первого раза снял второй ряд плодовой защиты.

– Не знал, что вы умеете готовить, – признался капитан.

– Не умею. Аристократы сами себе не готовят. Но у меня есть некоторые знания об устройстве мира и протекающих в нем процессов, – скромно сказал пришелец, приложив руку к груди. – К тому же, я не мог и дальше молча наблюдать, как вы терзаете ни в чем не повинный фрукт.

– Фрукт? Значит, салат у нас будет на десерт, – не растерялся капитан, продолжая чистить плод. – Пока что вы готовить не умеете, но ничего, научитесь через год-другой, гарантирую.

Его Мудрейшество больше в процесс готовки не вмешивался, лишь пару раз безуспешно пытался дать советы, которые капитан игнорировал. Повара разложили нарезанный им салат по квадратным плоским тарелкам. К местным столовым приборам у капитана тоже возникли вопросы, но он приноровился. Как и обещал, пришельца он угостил. Поначалу вкус, как и запах, фруктового салата показался капитану странным. Отчего-то он не стал доверять своим органам чувств и с энтузиазмом смолотил тарелку практически полностью.

Потом два дня капитан мучился от рвоты и поноса, к местной пище он не притрагивался и того дольше. Оказалось, питание через трубку было еще гуманным и пастеризованным. Отсутствие вкуса отныне воспринималось как приятный бонус. Впоследствии капитан выяснил, что пришельца от салата тоже мутило.

Капитан полагал, что общие страдания их сблизили. Его Мудрейшество считал иначе.

– Знаете, вам стоило бы согласиться на предложение Его Сиятельства и свалить подальше с этой планеты, – как-то заметил капитан, разлегшись на кровати и подсунув руки под голову. – Раз даже месть вас здесь не держит, сменили бы обстановку, развеялись, поели нормально, наделали кучу новых ошибок.

– Он ведь меня не в отпуск, а в ссылку хочет отправить, – хмуро заметил пришелец. – И я не собираюсь поддаваться на очередную твою провокацию. Что есть на других планетах такого, что я не увижу в столице?

– Не знаю. Например, свобода.

* * *

– Что случится со мной после смерти? – спросил капитан, вглядываясь в размытый лесной пейзаж за окном в один из их «ночных сеансов». Лишь перед сном у пришельца появлялось время на общение с землянином. Некоторые дни Его Мудрейшество пропускал, но в остальном у капитана складывалось впечатление, что хозяин изголодался по простому человеческому… межпланетному общению.

– Ваше тело сожгут и утилизируют, а, может, пустят на удобрения, – без прелюдий ответил пришелец. – Поскольку инопланетяне у нас умирают редко, соберется специальная столичная комиссия по делам «гостей». Учитывая, что ваш вид не представляет для нас угрозы или особой ценности, опыты над вашим трупом вряд ли будут ставить, лишь убедятся, что населяющие его микроорганизмы не нанесут вред окружающей среде.

– Отрадно слышать, что вы не хотите допустить экологическую катастрофу, но я немного о другом. Что станет с моими воспоминаниями? С моей личностью?.. Душой?

– А у вас есть душа, капитан?

Ему показалось, что в голосе пришельца звучит издевка, но реакции не последовало. Капитан пожал плечами, сидя на кровати.

– Прежде я не задумывался об этом. Я никогда не хотел, чтобы после смерти мой мозг оцифровали. Да и нет в нем особо ценных данных, никто не станет заморачиваться с копией. Но теперь…

– Я понимаю, о чем вы говорите, – перебил пришелец. – Количество людей стремительно сокращается. Может, в других галактиках есть расы, заинтересованные в восстановлении человеческой популяции, но такое бытие вам не понравится. Человек, лишенный свободы воли, не может считаться человеком. Один из ваших мыслителей прошлого?

– Бернард Клервоский. Моя жена обучалась в университете на философском факультете. Она всю жизнь много читала и писала научные статьи, даже после того, как я сказал, что хочу переехать за город и заняться фермерством. Она говорила, правильно растить дочь ближе к земле и учить основным навыкам выживания. Но я знаю, она сильно тосковала по своей прошлой богемной жизни и общению с интеллектуальнейшими людьми последней эпохи Земли. Пока дочка была маленькая, ей нравилось наблюдать за ростом растений и изучать их особенности. Днями напролет могла в земле копаться и насекомых совсем не боялась… Она утверждала, что останется на ферме, поближе к цветочкам, а мама пыталась доказать, что в современных исследовательских лабораториях и на других планетах, и на орбитальных станциях проводят опыты с растениями… Конечно, с возрастом дочкин пыл поубавился. Она выросла из нежного возраста быстрее, чем я успел стать ее героем, а наш образ жизни – единственным верным.

– Жена последовала за вами, отказавшись от карьеры и перспективы прославиться на всю галактику? Как это называется на вашем языке?

– Я не хочу называть это любовью. Она поступила опрометчиво и неразумно.

– Совершила ошибку, а?

– Завязывайте, иначе я сочту вас религиозным фанатиком, – усмехнулся капитан, качая головой, и пропустил пальцы в волосы.

– Жуткая угроза.

Пришелец издал то ли чих, то ли фырк и повернул голову к окну.

– Я все глубже проникаю в структуру вашего разума, капитан. Однажды я достигну совершенства в том, чтобы воссоздать земной пейзаж за окном.

– Пока что на троечку, – заметил капитан. – Заметен прогресс, но я по-прежнему не вижу отдельные листья, лишь смутные очертания зеленых насаждений. А ведь каждый листок уникален, не забудьте про оттенки, текстуру, прожилки, возможные повреждения…

– Вы ставите передо мной почти невыполнимую задачу, – страдальчески вздохнул пришелец.

– Поторопитесь, мое время ограничено. Оно пройдет быстрее, чем вам кажется.

– Вы слишком пессимистичны, капитан.

– О, не притворяйтесь, что не проживете еще пару сотен лет.

– Я проживу намного дольше.

– Вот видите… Ваше Мудрейшество, на самом деле, у меня есть к вам просьба.

– Что такое? – пришелец глянул на собеседника одним глазом, стараясь не показывать заинтересованность в неожиданном желании капитана стать его должником.

Капитан выпрямил спину, положил руки на колени и посмотрел прямо на пришельца.

– Когда я умру, если это будет в ваших силах, пожалуйста, найдите другого землянина и помогите ему или ей обрести новый дом.

Пришелец подпер щеку рукой почти человеческим жестом. Капитан ожидал взрыв хохота или гневную тираду о том, что он не смеет ставить условия своему владельцу, однако Его Мудрейшество выглядел скорее озадаченным и немного меланхоличным. Подумав, он произнес:

– Вы спрашивали, что произойдет с вами после смерти, капитан. Вот вы и ответили на свой вопрос.

* * *

* * *

Капитан сидел на песке и смотрел на мутно-зеленый океан, в котором плескались змееподобные создания и бог знает кто еще. Пришелец стоял рядом. Он не желал пачкать скафандр, хотя песчинки на него не налипали.

– Искупаться бы хоть раз, – мечтательно протянул капитан, подставляя лицо обжигающим ветрам, жар которых чувствовался даже сквозь плотную защиту.

– Местные организмы привыкли плавать в кислоте, а вот тебе она прожжет мясо до костей, – в который раз предостерег Его Мудрейшество.

– Я знаю. Знаю, – капитан поднялся на ноги и встряхнулся. Он заложил руки за спину и неспешным шагом направился вдоль кромки волн. Пришелец двинулся следом и вскоре нагнал капитана. – Ты не мог выбрать планету курортного типа? Здесь жизни-то почти нет, не говоря уже о разумных существах.

– Смею напомнить, что я здесь не на отдыхе. Его Сиятельство спал и видел, как бы выслать меня из столицы на другой конец мироздания. Он отправил меня в эту дыру, чтобы я осуществлял надзор за бесперебойной добычей полезных искупаемых и отправкой их на родную планету самым дешевым способом. Большая удача, что тебе тоже разрешили полететь.

– Ага, и теперь мне до скончания дней придется прозябать с тобой на этой полумертвой планете. Радость-то какая, – съязвил капитан.

– Можешь гордиться собой. На этой полумертвой планете ты сделал то, что прежде никому не удавалось. Ты вынудил меня научиться готовить.

Капитан хохотнул, кашлянул и с серьезным видом заявил:

– Лучше бы поблагодарил меня за ужасную стряпню, благодаря которой ты овладел весьма полезным навыком. Вот увидишь, мой друг, через пару лет я приучу тебя прибираться в каютах! Пойдем домой, пока не началась магнитная буря.

[1] Инопланетное ездовое животное.