Вечный Мордор.

Восстали трупы и могли. Гремя костями и источая едкое зловоние, они дружным строем отправились на избирательные участки. Вот Геннадий Иванович с пустыми глазницами взял бюллетень и понёс его к урне. Он знал, за кого ему голосовать, он знал, кто потревожил его сон, кто поднял его из могилы и вернул в это мучительное, ужасное существование лишь для одной цели - проголосовать. Тело трупа разлагалось на ходу, у него выпадали волосы и ногти, отваливались куски кожи и плоти, каждый шаг причинял ему жуткую боль. Неправда, что восставшие из могил не испытывают боли, отнюдь, они не испытывают ничего кроме боли. Возвращаться к жизни в разлагающемся теле, да ещё и против своей воли, да ещё и в этот Мордор, которому Геннадий Иванович отдал столько лет неблагодарного труда на производстве, которому он принёс в жертву свою печень, заливая её водкой, свою молодость, своё самоуважение - это было всегда мучительно. Но Мордор требовал новой, возможно, последней жертвы. И Геннадий Иванович тащил своё тлеющее тело до урны. Он выполнил долг, поставил галочку и также неспешно направился обратно. Его лицо не выражало никаких эмоций, мимические мышцы давно сгнили, остался лишь обтянутый кожей череп. Лицо мертвеца никогда не выражает эмоций, оно бесстрастно, как лицо в маске.

На улице уже выстроилась очередь из мертвецов в разной степени разложения. Где-то они представляли собой уже лишь скелеты, с которых лоскутами, словно тряпьё, свисала истлевшая плоть. Иные были лишь бледны и источали неприятный запах, в целом же были как живые. Толпа мертвецов, конечно, отпугивала живых, люди шарахались от них, но всё-таки, многие ещё шли на избирательный участок в наивном желании что-то изменить. Конечно, людей возмущала и вонь, и разбросанные по полу ошмётки плоти, их возмущало, что мертвецом вообще подняли из могил и заставили голосовать. В целом все понимали, что участвуют в спектакле, устроенном мошенниками, живые выражали своё возмущение, но их мало кто слушал. Один бойкий журналист преодолел чувство отвращение и смог-таки подойти к мёртвым. Геннадий Иванович, мечтая о вечном сне, раздражённо откликнулся на просьбу ответить на пару вопросов.

- Скажите, что заставило вас восстать из могилы? - сходу атаковал интервьюер.

- Понятное дело что, призыв вождя, - просипел труп своей покрытой язвами гортанью.

- Но вы ведь знаете, что вождь не пожизненный, он избирается, и однажды он также окажется в вашем положении.

- Мой вождь давно уже мёртв, - отвечал Геннадий Иванович, - он правит вашим миром, управляет и вашим вождём живых, который по мере своего приближения к смерти всё больше подпадает под власть нашего вождя.

- Хм, что же это за вождь такой? - скептически ухмыльнулся журналист.

- Скоро узнаешь, раньше, чем ты думаешь.

Журналист стал вдруг каким-то мрачным, но продолжил задавать вопросы.

- Всё-таки, я не понимаю, что вами движет. Вы уже мертвы, в этой стране вам не жить, наказать вас никто не сможет. Так чего же вы боитесь, почему идёте и голосуете и непременно за того, за кого укажет начальник?

- Для меня наказание уже стоять здесь и говорить с тобой, мальчик, - раздражённо отвечал труп, - каждый миг в этом теле продлевает мои муки, и если вождь захочет, он может и вовсе лишить меня сна, и тогда мои муки будут длиться и длиться, пока ему не надоест.

- А если свергнуть вождя? Никак?

- Дело не только в нём. Вам, молодым, никогда не понять нашей жизни. В нищете, в алкоголизме. Мы ничего не добились в жизни, ничего не дали вам - своим детям и внукам, но вы всё равно живёте легче, чем мы, всё равно наслаждаетесь жизнью. И ещё вам что-то не нравится. Вы ещё не видели войны, не видели голода, вас не смешивали с грязью на парткомах. Радуйтесь тому, что у вас есть.

- А может мы лучше сами выберем? Почему вы лишаете нас права выбора?

- Да потому что мы вас ненавидим. Вы - наше отродье, наше потомство, которого не должно было быть. С нашей стороны было ошибкой вообще оставлять потомство, из-за этой ошибки мы не жили, а выживали. Но теперь мы исправим эту ошибку, мы обрушим свод Мордора, и под его обломками вместе с собой похороним и вас. Мы уничтожим вас - потомков, которых не должно было быть, мы заберём у вас будущее. Можете нас ненавидеть, можете нас презирать, можете злиться, но мы затянем вас в болото, в котором сами давно утонули. Мы не оставим вам не одного шанса, как бы вы не сопротивлялись, итог будет один: мы вас уничтожим.

От такой речи журналист растерялся и не сразу пришёл в себя, а Геннадий Иванович ускорил свой шаг и вскоре исчез из виду. Он решительным шагом двигался к собственной могиле, он хотел только покоя. С чувством исполненного долга он погрузился в холодную землю и вскоре уже снова увидел предсмертные видения, которые всегда сопровождали того, кто умирал снова. В огромном зале, сделанном полностью изо льда, на ледяном троне стоял царь Кощей. Тело его напоминало покрытый кожей скелет, в синих холодных руках он сжимал скипетр, корона его была сделана из ржавого железа. Ему прислуживали несколько некромантов, больше похожих на мертвецов, чем на живых, но ещё покрытых какие-то мантиями. Они отчитывались по тому, как проведены выборы, пробуждали одних мертвецов и усыпляли прочих. Работа кипела и, казалось, что даже в этом ледяном замке станет жарко. Но замок оставался холодным, а Кощей оставался бесстрастным, как глыба, он знал, что всё пройдёт так, как надо, что он будет править, и что Мордор будет вечно.