Ведовская. Говорящая с тенями

Если вы думаете, что лучшая работа в мире - это лежать на кровати с ноутбуком и иметь возможность закрыть его в любое время, вероятно, вы никогда не висели на высоте сорокового этажа. В обвязке, которая врезается в самые интересные места.

Ветер здесь, наверху, дует такой, что можно было высушить носки за три секунды. А вид на утреннюю, задыхающуюся в пробках Москву стоил всех синяков и отмороженных пальцев.

- Танюха, приём! Ты там уснула? - голос прораба сквозь шум ветра прорвался в наушнике рации. - Заказчик нервничает, говорит: у него совещание через час, а ты перед окном мелькаешь!

- Передай заказчику, что если я перестану маячить, у него отвалится кусок фасада весом в пятьдесят килограмм и прилетит на его «Майбах», - ответила я, поправляя карабин. – Достали…

Я нажала на курок перфоратора. Божественный звук. Громкий, вибрирующий, перекрывающий все остальные звуки.

Именно в них и была моя проблема.

Внизу, в муравейнике города, я не могла находиться без наушников с «Rammstein» на полной громкости. Потому что стоило наступить тишине, как начинался эфир. Моё личное персональное радио «Загробный мир-FM».

«... скажи Ирочке, что документы в синей папке...»
«...холодно, почему так холодно, я же закрыл окно...»
«... сволочь, он отравил меня, я знаю...»

Голоса лезли в голову без спроса. Старые, молодые, злые, растерянные. Они зудели, как комары летней ночью. А вот высоты мертвецы не любили. Видимо, призракам тоже не чужда акрофобия. Здесь, среди бетона, стекла и пронизывающего ветра, их шёпот становился тише. Он практически тонул в гуле города.

Я перестегнула страховку и оттолкнулась ногами от стены, перелетая к следующему шву. Тело сработало на автомате: мышцы напряглись, поймали инерцию. Спортзал три раза в неделю и прошлое в детдоме, где нужно было быстро бегать и больно бить, сделали своё дело.

И вдруг сквозь рев перфоратора и свист ветра пробилось что-то новенькое.

«Помоги!»

В смысле?! Голос был не такой, как обычно. Не брюзжащий, не ноющий. Он был требовательным. И, черт возьми, очень громким.

Я мотнула головой, пытаясь стряхнуть наваждение.

- Прочь! - рявкнула я в пустоту. – Убирайся!

«Посмотри вверх!»

Я замерла, вцепившись в рукоятку перфоратора. Взгляд метнулся в сторону. Слева, этажом выше, работала бригада гастарбайтеров. Красили рамы. Я их видела мельком утром.

Взгляд зацепился за их люльку. Она вдруг дёрнулась, накренилась, и один из рабочих, тот, что был ближе ко мне, с воплем полетел вниз. Страховочный пояс у него был пристегнут к той же самой люльке, которая сейчас превращалась в смертельную карусель.

И я прыгнула вбок. Это было против всех правил техники безопасности. Это было чистое самоубийство. Но тело сработало быстрее мозга. Я оттолкнулась ногами от стены так сильно, что мышцы бёдер свело острой болью, и полетела вниз, травя верёвку с бешеной скоростью.

- Не шевелись! - закричала я.

Мужчина поднял голову… и в этот момент анкер, за который он держался, с противным скрежетом вырвался из бетона, подняв облачко пыли. Рабочий даже не успел вскрикнуть. Он просто ухнул вниз.

Я поймала его в полёте. Рывок был такой силы, что показалось — сейчас оторвётся рука. Обвязка врезалась в рёбра, выбивая воздух. Мужчина болтался на моей руке, как тряпичная кукла, вцепившись мёртвой хваткой мне в запястье.

- Держу! - прохрипела я, чувствуя, как немеют пальцы. – Не дёргайся!

Я подтянула рабочего, заставляя перецепить карабин на мой трос. Когда мы оба, тяжело дыша, повисли на одной надёжной веревке, я, наконец, посмотрела на то место, где был анкер. Пустое гнездо. Ржавая крошка. Господи… как же хорошо, что этот мужик оказался тщедушным. Иначе всё закончилось бы очень плохо.

В голове кто-то удовлетворенно хмыкнул и затих.

Зашипела рация, раздался гневный голос прораба:

- Танюха, сейчас мы вас спустим! И собирайся домой! А потом серьёзно поговорим!

- Витали… - начала было я, но он уже отключился.

Спуск с “небес” на землю всегда проходил по одному сценарию. Как только ноги касались асфальта, а страховочная система отправлялась в баул, я надевала «глушилки». Большие накладные наушники с активным шумоподавлением. Я пробиралась сквозь толпу, стараясь ни на кого не смотреть. Любое кладбище было для меня уютнее, чем час пик на кольцевой.

Моя квартира находилась в спальном районе, на пятом этаже типовой панельки. Ключ в замке повернулся дважды. Щёлк-щёлк… Потом щеколда. Только оказавшись внутри, в тишине прихожей, я выдохнула и стянула наушники. Как же хорошо… Стены я звукоизолировала первым делом, как только въехала, потратив на это половину накоплений.

Пройдя на кухню, я налила стакан воды и уставилась в тёмное окно. В отражении на меня смотрела уставшая женщина. Татьяна Фёдоровна, тридцати двух лет. Диагноз: «шизотипическое расстройство личности». Если верить карте в психоневрологическом диспансере.

***

Всё началось, когда мне было двенадцать лет.

Детский дом номер пять был местом, где выживали только зубастые. Я была зубастой, но мелкой. Однажды старшие решили научить меня уважению. Зажали на третьем этаже у пожарной лестницы. Я отчаянно сопротивлялась, а потом резкий толчок… Падение было коротким, зато приземление очень жёстким.

Я очнулась в больнице через три дня. Голова раскалывалась так, будто в неё всадили гвоздь. И первым, что я услышала, был не голос медсестры...

- Разлеглась здесь… Корова! - проскрипел кто-то прямо над ухом.

Я открыла глаза. На краю моей койки сидел дед в больничной пижаме. Он был полупрозрачный, серый, как сигаретный дым. И у него не хватало половины лица.

Мой крик поставил на уши всю больницу.

Врачи сказали: тяжёлая черепно-мозговая. Последствия комы. Галлюцинации.

Я честно пыталась им объяснить. Рассказывала про деда, про женщину в коридоре, которая искала свою дочь, про мальчика, который плакал в углу. Но чем больше я говорила, тем сочувственнее становился взгляд психиатра и тем больше таблеток появлялось в моем рационе. От них мысли становились медленными, как мухи в сиропе. Но голоса не исчезали…

К шестнадцати годам я поняла главное правило игры: хочешь на свободу - заткнись. И научилась послушно повторять: «Да, голоса ушли. Спасибо, доктор, мне лучше.». Я научилась притворяться нормальной так виртуозно, что мне бы дали «Оскар», если бы Киноакадемия рассматривала кандидатов из дурдома.

После больницы реальность казалась картонной. Я устроилась уборщицей в шумный сетевой ресторан. Днём я до одури тёрла полы и выносила мусорные баки, стараясь не смотреть на серые тени, которые терлись у барной стойки. А по вечерам считала каждую копейку: мне нужно было оплатить курсы промальпа.

Зачем? Всё просто.

Когда ты висишь на высоте и между тобой и асфальтом только две тонкие веревки, “радио” затыкается. Адреналин работал лучше любых нейролептиков. Страх смерти оказался единственным лекарством, способным заглушить шёпот мертвых.

Сначала мне доверяли только самую дрянь: чистить забитые жиром вытяжки ресторанов, отскребать старую краску в душных заводских цехах или герметизировать швы в панельках в мороз. Я не жаловалась. Отстранённость и готовность лезть в самое пекло быстро сделали меня «ценным кадром». Коллеги считали просто очень смелой и неразговорчивой. А я всего лишь наслаждалась тем, что на высоте в моей голове наконец-то воцарялась благословенная тишина. Со временем я стала профи, за которым заказчики вставали в очередь: Танюха сделает то, от чего другие откажутся.

***

Допив воду, я с грохотом поставила стакан на стол. Прошлое осталось в прошлом. Сейчас у меня есть работа, деньги и наушники. Я справляюсь. Я контролирую свою жизнь.

Тишину квартиры нарушил резкий звонок телефона. Я вздрогнула. На экране высветилось «Контора. Олег». Мой непосредственный начальник — человек, чей энтузиазм порой граничил с патологией.

- Лопырёва, не спишь? - бодро поинтересовался он, стоило мне поднести трубку к уху. - Есть дело на миллион. Точнее, на полтора, если считать премию.

- Если это опять фасад на Москва-Сити, то забудь, - я устало потёрла переносицу. – Не хо-чу.

- Нет-нет, забудь про высотки! Отпуск хочешь? Настоящий! Суровый, с костром и комарами, размером с ворону? В общем, расклад такой: едешь в Карелию. Экспедиция от исторического факультета. Им нужен профессионал, типа тебя. Нужно обследовать скалы в районе Воттоваары. Там какие-то новые петроглифы нашли…

Я сначала обрадовалась. Карелия. Край озер, лесов... Но потом меня озарило: «Там же тихо! А значит, моя голова взорвётся от голосов!».

- Нет, - отрезала я. - Олег, я альпинист-высотник, а не...

- Тань, не вредничай! - голос Олега стал вкрадчивым. - Заказчик всё оплатил. Отказ не принимается, я уже твои данные в договор вписал. Вылет послезавтра.

Я бросила трубку, даже не попрощавшись.

Воттоваара. Гора Смерти, как её называют в путеводителях для любителей эзотерики. Скрюченные деревья, каменные сейды, ковры мхов. И легенды о том, что там истончается грань между мирами.

- Не, ну а чё? Отличный план… - прошептала я в пустоту кухни. - Поехать в самое мистическое место страны, когда у тебя в голове и так круглосуточное ток-шоу с того света. Класс!