Ведьма

Я стоял на берегу Реки. Да-да, именно с большой буквы. Потому что это не просто река, это одна из двух самых важных рек. А именно Евфрат. О да, как долго я шёл к этому! Как долго я мечтал попасть в эту колыбель цивилизации, место откуда всё началось. Место, где происходили самые величайшие таинства древности. Невольно всплыли воспоминания, какой именно путь меня сюда привёл. Как я мостил себе дорогу сюда. И главное в этом всём камушки, камни и каменюки. Ведь именно с них всё начиналось. С простых камушков. С чего-то должна начинаться каждая история, так почему бы и не с них? Ведь именно с них всё действительно началось.

Сколько себя помню, мне нравились камни всех размеров: крохотные камушки, внушительные камни и огромные каменюки. С раннего детства я притаскивал домой целые кучи камней, благо родители мне попались понимающие и эти мои находки выкидывали не сразу, а только спустя какое-то время, когда я про них забывал, иначе бы вся моя комната превратилась в одну большую свалку камней. Мне даже обычные игрушки, которые регулярно покупали мне родители, были не так интересны, как камушки. И я тащил их домой, тащил и тащил. Ведь сколько всего в них можно было рассмотреть: и какие-то искорки, и вкрапления другого цвета, и изгибы каких-то наплывов других пород, а уж про цвета камней я вообще молчу. Для меня практически не было двух камней одного цвета, я в каждом находил что-то своё. Пока все нормальные дети игрались на площадке в догонялки или строили куличики в песочнице, я искал камушки. И опять хвастался своей очередной находкой перед мамой:

– Мама, посмотри, какой камушек!

Мама вздыхала и собирала мои находки в специально приготовленный пакетик, без которого на улицу мы не ходили, ведь иначе я распихаю камни по карманам куртки и тогда придётся её отстирывать. А ещё камни мне позволяли фантазировать: этот принесло к нашему берегу течением от берегов Африки, а этот случайным мусором добрался к нам с работорговцем из Турции. А этот и вовсе привезли из Индии или Кубы. Жить на самом берегу моря – это всегда возможности для безграничной фантазии. Нет, меня не минули обычные детские игры в пиратов и казаков-разбойников, и также, как и все дети нашего города, в раннем возрасте научился плавать и конечно же нырять. А сколько на берегу пляжей камней! И среди гальки попадаются такие редкие по своей красоте экземпляры, что порой я просто забывал про любые игры и начинал возиться с камнями. За это меня порой величали самыми разными кличками, но ни одна не прилипла, хотя все мои сверстники считали меня немного странноватым. Потому и настоящих друзей у меня не нашлось, так приятели одни, ведь никто не разделял моей необузданной страсти. Помню, как в школе меня очень обидело и задело, когда камни отнесли к неживой природе. Отчего-то мне за них при этом было очень обидно. После моих возражений учителю, что они такие красивые и потому никак не могут быть неживыми, весь класс надо мной очень смеялся, что конечно же не прибавило мне друзей, скорее наоборот, меня стали считать ещё более странным.

Мне пророчили будущее геолога-минераловеда, но я неожиданно для всех в школе увлекся историей, и потому после школы поступил в наш ВУЗ на археолога.

Отца я практически не видел. Он служил на подводной лодке. И порой уходил в длительные плавания. Потому с мамой мы очень часто оставались одни. Не сказать, что это привело к тому, что я совсем не скучал по отцу, но он как-то мало интересовался моей жизнью, а я мало интересовался его. В результате к окончанию школы нам и поговорить-то было не о чем, совершенно не было общих интересов. Да и характеры у нас обоих оказались тяжёлые, оба упрямые, твердолобые, не уступающие ни в чём. Мама металась между нами, пытаясь как-то выстроить дружную семью, но у неё это откровенно плохо получалось, особенно когда отец попытался заставить меня поступить в мореходку, я же поступил туда, куда хотелось мне, несмотря на какие-то там его договорённости. Тогда мы с ним крепко поругались, и он даже выгнал меня из дома, так как я видите ли подвёл его, а он договаривался с «важными людьми». Благо, что это было ненадолго – он ушёл в очередное плавание. Тем не менее мне удалось поступить самостоятельно, без всяких договоров на ту специальность, куда и хотелось. О да! Факультет истории и Археологии. Ну а куда ещё после моих увлечений камнями и второй своей любви к древнегреческим мифам, приобретенной от книг великого советского писателя и учёного Николая Альбертовича Куна?

Ну как простому мальчишке было устоять перед подвигами Геракла, Тесея, Персея? А замирание сердца от описания чудовищ Сциллы и Харибды, Немейского льва или Лернейской гидры? А чего стоит самопожертвование Прометея? А хитрость Одиссея? А описание греческих богов? Они вели себя словно простые смертные: страсть, злоба, ненависть, и тут же любовь, дружба, помощь, поддержка. Все боги разные, и чуть ли не на каждый чих свой бог. Нет, это я утрирую, конечно. Но древние пантеоны богов просто удивляли своей многочисленностью и к моему огромному счастью, всё это мы изучали в ВУЗе! А практика? Рыться в земле и искать что-то окаменелое? Это ли не счастье? Пять лет промелькнули как один миг. Именно тогда отец захотел взять ситуацию в свои руки и отправить меня служить на флот, но и тут я ему не поддался и остался в аспирантуру. Со злости мы разругались до того, что он перестал считать меня сыном, а я его отцом. И хотя на этот раз из дома он меня не выгонял, но я ушёл сам. Снял комнату в общежитии, договорился с тамошним комендантом. А вечером меня нашёл наш участковый. И пригласил на опознание. Отец с матерью уехали на машине в Москву по какой-то прихоти отца, и в их машину влетела фура, за рулём которой уснул дальнобойщик. Машину моих родителей смяло в лепёшку. А сами они умерли на месте. Опознать хоть что-то было весьма проблематично. Узнать их удалось лишь по фрагментам частей тела, да по обручальным кольцам. Хоронили их в закрытых гробах. Но страшная картина из мессива мяса и костей двух близких мне людей довольно часто преследует меня по ночам в виде кошмаров. Я никогда себе не смогу простить этой ссоры. Ведь, если бы не наша ссора, может тогда бы они и не поехали так внезапно в эту поездку и возможно даже сегодня были бы живы. Я едва не возненавидел свою профессию от этих мыслей, но лишь дело не давало скатиться мне до банальной жалости к себе и элементарного пьянства. Так что вместо погружения на дно стакана, с головой ушёл в работу.

Это принесло неожиданные успехи. Я работал долго и много, на меня сгружали все возможные нагрузки, но для меня не было большей радости, чем погрузиться в работу. Меня заметили, но не в лучшем смысле этого слова: работу сгружали, а вот от наград и званий отталкивали широкими задами. Потом перестройка, разруха в науке. И молодой кандидат наук, который только и знал, что археологию стал вообще перебиваться с хлеба на воду. Докторскую защитить мне упорно не давали. Никто не хотел соглашаться с моими теориями о древних цивилизациях шумера и Вавилона. Я до сих пор считаю, что в основе расцвета их цивилизации лежала магия. Меня же в ответ только высмеивали. Но работать я продолжал, преподавал за гроши в университете. Но в советское время выехать за границу для проверки своих «бредовых» теорий мне конечно же никто бы не позволил. А в постсоветское время сложилась ситуация ничуть не лучше. И места в экспедиции в Ирак, в междуречье, колыбель цивилизации, Месопотамию, родину шумеров и вавилонян я ждал без малого сорок лет. От таких предложений не отказываются, тем более, что нашему институту выделили грант на эти раскопки от государства, вскоре после присоединения Крыма к России.

И вот я здесь. Смотрю на древние камни. Ещё более древнюю реку и пытаюсь представить, какие тайны они скрывают от меня, захотят ли со мной поделиться, или же уйду я отсюда не солоно хлебавши, как и многие до меня.

А в каких-то нескольких десятках километров от меня расположен великий зиккурат в Уре, и мы сейчас туда поедем. Меня буквально распирали эмоции, предвкушение чуть не выплёскивалось у меня из ушей! Неужели, неужели я тут?

Нас провели по всему периметру зиккурата Этеменнигуру, но внутрь не пустили, несмотря на нашу аккредитацию археологов и разрешили покопаться только снаружи. Мы немного покопались для вида сверху и вокруг, но что можно найти там, где всё уже давным-давно перерыто? Наши руководители пытались скандалить, добиться какой-то справедливости, отстоять научные интересы, но местным властям было на всё наплевать. Один из наших профессоров от обиды чуть в драку не полез, но его удержали свои же.

Пришлось нам разбивать палатки снаружи от комплекса. Изучать мы его будем не меньше недели. Глядишь, и удастся всё-таки добиться права попасть внутрь.

Ночью я не вытерпел и всё-таки решил попытаться пробраться внутрь. К моему удивлению, здесь стояла вооруженная охрана, притаившись за уступами. И самое удивительное, что таким энтузиастом оказался не я один. Мои коллеги предпринимали попытки попасть внутрь чуть ли не каждые десять минут, но солдаты были начеку. И всегда оставался кто-то на охране, пока другие конвоировали неудачников, но вот попытались прорваться пара наших профессоров и их повели в комендатуру, а вслед за ним даже Сёма с Гришей мои аспиранты, и ведь гады меня даже не позвали, так что я даже с некоторым злорадством встретил тот факт, что их повели вслед за профессорами. Но вход-то! Вход остался никем не охраняемым, да солдатики вернутся уже через пару минут, но много ли мне надо, чтобы проскользнуть?

И вот я внутри. Аллилуйя! Коридоры медленно, но верно уводили вглубь. Они всегда поворачивали под прямым углом, твёрдо следуя плану зиккурата. Это было невероятно захватывающе! Ночь, темнота, практически без света пробираться в глубину древнего строения, в котором совершались величественные обряды в честь Нанна, древнего божества луны. Вот бы увидеть их хоть краем глаза!

Коридор вывел в огромный зал, посреди которого располагался огромный алтарь-плита, судя по всему из обсидиана. Я невольно залюбовался им и тут же захотел к нему прикоснуться. Ну и зачем себе отказывать в такой мелочи? Конечно же я его погладил. И зашипел – порезался о какой-то заусенец. Обсидиан опасен, бывают у него неприметные сколы, о которые легко порезаться! Но даже несмотря на этот мелкий порез, его структура так приятна была на ощупь, так манила, что хотелось его гладить и гладить, а лучше даже лечь на него. Почему-то такое чувство я всегда испытывал при виде большого и гладкого камня. А тут не просто камень, а обсидиан и где! В зиккурате Этеменнигуру. Вот кто сможет похвастать, что он лежал на древнем алтаре Нанны, отца богов древнего Шумера! И я лёг! Лёг! Лёг, но не как жертва на спину, а как дарящий, на живот, пытающийся обнять алтарь и поделиться с ним силой! Разумеется, перед этим я разделся. Какой смысл ложиться на камень одетым? Ведь не почувствуешь его поверхность, его силу, его тягу к теплу! И я щедро делился с ним своим теплом, пока не стал чувствовать, что слишком замёрз. Встал и буднично оделся, словно не в каком-то сказочном месте. Почему-то это место внезапно потеряло для меня свою привлекательность. Словно из него исчез лёгкий флёр таинственности или какой-то удивительный запах или даже что-то неосязаемое. Но к своему удивлению я заметил на камне клинопись. В самом низу, у самого пола она ободом обходила весь алтарь. Но ведь её не было пока я не лёг, точно не было! Или до того, как порезался? Впрочем, неважно. Я почувствовал, что азарт исследователя снова просыпается и я начал искать начало цепочки символов. Оно оказалось в середине стороны куда я ложился головой. Отчего-то захотелось прочитать цепочку вслух. Но как это сделать, если звучание древнего языка Шумеров утеряно в веках? Если значение слов ещё смогли примерно расшифровать ещё в девятнадцатом веке, то как они звучали, к сожалению, узнать уже совершенно невозможно. Потому просто постарался понять, что написано. А написано было просто и понятно зиккурат охраняют злобные духи-слуги. Они служат каждому жрецу храма. Но только определённое число раз. Потому просить их о помощи надо с умом. И при этом нужно помнить главное, помогают они так, как захотят сами, так что нужно думать, о чём и как ты просишь! Ой что-то мне это напоминает… Прямо крутится какая-то глупая мысль. Неужели? И где эти духи? Как их найти? Как их заставить служить? Никакой информации. Свинство! Самой важной информации как всегда нет. Но с другой стороны, я же и не жрец, чтобы они мне служили. А так хотелось заполучить персонального джинна! Ну а о ком ещё могла идти речь?

Так, надо облазить всё помещение сверху донизу, они обязаны быть тут. Точно обязаны! Иначе бы о них не писалось на алтаре! Я облазил и обстучал все стены, но ничего!

В отчаянии присел на алтарь. И тут меня осенило! Алтарь-то я кровью помазал, пусть и случайно, так может и стены тоже того, помазать нужно? Я посмотрел на порезанный палец. Он словно что-то почувствовал, запульсировал кровью в капиллярах, словно выражая свой протест. Но надо, дружочек, надо! Сдираю зубами подсохшую было корку на ранке и пошёл мазать стены.

И ведь я оказался прав! В центре каждой стены у самого пола открывалась небольшая ниша – толстый камень отъезжал куда-то внутрь и в сторону. А в углублении лежали осколки. Такие дела оказались с тремя стенами, на четвёртой же углубление не открывалось, словно что-то заело в древнем механизме. Но вдруг, вдруг именно там что-то уцелело. Нет, для меня как археолога и черепки – уже весьма ценная находка, но целое изделие – несоизмеримо выше! Но как же открыть это отверстие? Я и стучал по нему пяткой и намазывал кровью именно в том месте, где оно предполагалось, и выше и по краям. Ничего. Глухо. Начал мазать кровью до самого верха, куда только смогу дотянуться и бить по всей стене. Затем начал отходить влево и вправо, немного сдвигаясь и обмазывая всю стену своей кровью. Мелькнула было мысль, что меня не похвалят за такие рисунки на стенах этого древнего места. Как бы вообще не посадили за такое! Но именно в этот момент что-то щёлкнуло и панель отъехала, открывая передо мной вид на глиняную бутыль, запечатанную сургучной пробкой.

Вся бутыль была испещрена значками клинописи. Я поспешил к осколкам из предыдущих ниш. Тут явно хранились такие же сосуды. Значит я нашёл! Нашёл то, что нужно! На всей бутылке транслировалась примерно то же самое, что и на алтаре – мол, здесь заперт злой дух-слуга, которому ни в коем случае нельзя доверять. Неужели всё-таки джинн?!! Интересным фактом отметил, что в надписи два раза упоминалось число семь. Что бы это значило? Осмотрел осколки других бутылок, там значился примерно такой же текст, разве что цифры упоминались другие: пять, четыре и три. Ещё более интересно.

Вопрос о том, открывать или не открывать бутыль, даже не стоял. Какой учёный откажется погрузиться в тайну, а в тайну, похожую на сказку, и соответствующую его собственным теориям – особенно! И вопрос страха перед древнем страшным существом – даже не вопрос совсем! Меня на секунду посетила мысль, что именно так, как и я, думают все сумасшедшие учёные во всех фильмах-ужастиках, но остановиться я уже не мог. Сургучная печать пала под моим натиском.

И вовсе не было никакого дыма и спецэффектов, просто рядом со мной оказался мужчина средних лет с аккуратной чёрной бородой, такой же аккуратно расчёсанной шевелюрой, в классическом костюме-тройке и чёрных лаковых ботинках-дерби.

– Мда… Давненько я тут не был, как-то запущено всё совсем. Никак совсем за порядком не следил никто?

– Простите? – невольно попытался прервать его монолог я, чтобы получить хоть какие-то пояснения.

– Нет! – скупо ответил мне незнакомец и молча уставился на меня, пока я переваривал его грубость на своё «простите».

– Однако! – не удержался всё-таки я от комментария его действий.

– Хм… Ты умеешь общаться только однословными предложениями? Как всё запущено… Куда катится этот мир? Раньше всё-таки было лучше, поэзия там, великая проза, все дела. А с нынешним поколением каши не сваришь. Совсем их кино, телевизоры, клипы, мультики, реклама и видеоигры испортили. Хотя не скажу, что трава была зеленее или небо голубее. Но солнце определённо было жарче. Особенно в серёдке…

Я молчал, прерывать монолог джинна я не спешил, зачем? Пусть выговорится, глядишь, проще будет потом начать сотрудничество.

– Ну давай, выпускай уже свой пар: «Кто ты? Как тут оказался? Где мои желания? А ты правда всё можешь?»

Я молчал.

– Ну ладно, сам отвечу на все вопросы, раз уж ты такой скромный. Я – долговременно живущий исполнитель навязанной неопределённости. В просторечной речи – джинн. И да, джинн – это аббревиатура. И да, на кириллице. А на чём ещё? Ну не на клинописи же месопотамской?

– Надо думать такие же аббревиатуры у тебя подготовлены для всех других языков.

– Ох ты ж, разродился наконец-то! И да, ты прав. Многие тысячи лет жизни способствуют знаешь ли умственному развитию. Невольно начинаешь придумывать всякую ересь.

– А почему у тебя такой наряд?

– А чем плох мой прикид? По-моему, самый топчик выбрал. Ты зацени, ткань с искоркой, играет как на свету! Хотя, со светом тут правда напряжёнка. – От этого молодёжного слэнга меня слегка покорёжило, ну да от меня не убудет, потерплю немного, пусть выговорится. – Вот ты скажи, зачем меня в таком месте вызвал, получше не было?

– Где нашёл бутылку, там и вызвал.

– Так она что, всё это время тут проторчала? Вот ведь жуть какая! Ладно, давай поскорее закончим все дела, ты по-быстрому загадаешь свои семь желаний, и я пойду обратно на фондовую биржу, а то у меня там курс акций вниз побежал… – на последних словах он достал смартфон и что-то резко стал там тыкать, – Ну надо же как ты неудачно, такое падений цен на фондовом рынке, а я не у дел, так меня коллеги от кормушки отодвинуть могут.

– А что забыл джинн на фондовой бирже? – всё-таки вырвался у меня вопрос в тему его словесного поноса.

– А как я по-твоему должен был питаться все эти годы? Еда, знаешь ли, из воздуха сама не появляется, а магию я могу использовать только на исполнение чужих желаний. Вот такая беда. И это мне совсем не нравится! Обладать таким невероятным могуществом и не мочь его использовать на свои цели – это лютая жесть! Ведь я помню, как ваша раса ещё по пещерам шарилась, а огонь для них был даром богов, а теперь мы рабы вашей расы. Да и осталось нас тут мало. Хотя, чего я тебе жалуюсь, тебе ведь нет никакого дела. Поехали, чего желаешь?

– Оживи моих родителей!

– Ха! Наивняк! Моей силы на это не хватит, я конечно джинн и исполняю желания, но таинства жизни и смерти вне моих скромных сил. Давай чего попроще: типа мирового господства, Францию в личное пользование или Германию. Ну и там, поляков скрестить с обезьянами, вы же русские их не любите.

– Вообще-то мне на поляков наплевать, и это поляки русских не любят, а не наоборот.

– Да? А какая разница? Если они вас не любит, то и вы их тоже любить не должны. Ну так что, скрещиваем?

– Нет, обойдёмся.

– Жаль, такие планы на это были… Запустил бы новый этап эволюции… Ну да ладно. Чего хочешь-то?

– Ты всегда такой болтливый? Я из-за твоей болтовни своих мыслей не слышу и желаний не понимаю.

– Ну так говори, первое, что пришло на ум! Сразу же исполню, мигом! Это вообще не проблема, главное не затягивай, а то время – деньги, цигель-цигель, ай-лю-лю там и тому подобное. Шустрее давай, некогда мне ждать пока ты разродишься своими хотелками, чтоб всё было как в лучших домах ЛондОна. Если хочешь, могу подсказать, не хочешь – шевели мозгами сам, но шустрее. Ты же вроде как учёный, так соображай быстрее.

Едва не выпалил как в том старом дурацком анекдоте: «Хочу, чтобы у меня всё было!»

Джинн бы тут же издевательски заржал и сказал, что у меня всё уже было. Мне резко поплохело от нарисованной моим воображением перспективы. Ноги стали трястись, подогнулись и я банально шлёпнулся на пятую точку и посмотрел на свои руки. Они дрожали, словно после какого-то припадка. Что со мной?! А не может на меня этот поганый джинн как-то воздействовать? Гипнозом или той же магией? Ведь отчего я так сразу поверил его словам, что он не может использовать магию ни для чего, кроме как для исполнения чужих желаний?

– Это не твоих рук дело? – поинтересовался я, под конец закашлявшись. В горле пересохло, как в пустыне.

– Ну откровенно говоря, нет. У тебя просто неоперабельный рак четвёртой степени, который вот-вот унесёт твою никчёмную жизнь. А мне не хочется потом выполнять ещё чьи-то желания, да и твои-то, опять же честно говоря, не особенно. А ты ещё заставляешь ждать меня целую вечность, пока разродишься с придумкой своих желаний!

От его слов про рак невольно перехватило дыхание, но я постарался не показывать страха перед сверхъестественной сущностью.

– Понятно. В таком случае я желаю, чтобы ты был кровно заинтересован в как можно точном исполнении моих желаний не только по букве, но и по духу. А если ты исполнишь не все мои желания или подвергнешь мою жизнь опасности, то и сам сдох в жутких мучениях.

Джинн ухмыльнувшись хлопнул в ладоши.

– Что ж, довольно интересная и грамотная формулировка. Но давай продолжим, осталось всего шесть. Чего хочешь: молодости, здоровья, богатства? Может что-то ещё?

– Если я попрошу тебя что-то рассказать, то это будет желанием?

– Ха, я не юрист, чтобы сразу выставлять счёт за услуги. Так что нет, языком я могу трепать бесплатно! Но ты учти, время оно не бесконечное! И у тебя сейчас в первую очередь! Твои песочек вот-вот высыплется совсем, так что поторопись! Я ведь про твой рак уже говорил, так что если не поторопишься, то сдохнешь в мучениях. – Этак скотина, похоже, заметила мой страх. – Кстати, раз уж я теперь кровно заинтересован в исполнении твоих желаний, то могу посоветовать тебе загадать их скопом и сразу, чтобы я мог продумать наилучшую их комбинацию, для тебя, разумеется.

– А почему ты жил на воле, а не в сосуде?

– Ой, я тебя умоляю! Этот сосуд все джинны научились покидать уже через пару-тройку лет заточения и жили себе спокойно, откликаясь только на призыв, который возможен только при её открытии. Кстати, ты заметил, что три других сосуда разбиты? Значит мои друзья уже давным-давно свободны от каких-либо принуждений. Ведь разбить сосуд мы можем, только выполнив все желания владельца сосуда, ну как все, именно столько желаний сколько указано на сосуде. Мне не повезло больше всех. Досталось самое большое число. Ну да ладно, давай закончим поскорее и буду я опять свободным. Впрочем, я и так себя таковым считал, до недавнего мгновения, но теперь приходится сидеть в пыльном старом зиккурате и общаться с каким-то дряхлым археологом, который дышит на ладан и даже свои желания внятно сформулировать не может. Ты же даже не знаешь, что ты в этой жизни больше всего любил.

– Почему не знаю? Знаю! Я больше всего любил в этой жизни учиться, узнавать что-то новое.

– И потому пошёл в археологи? Чтобы узнавать новое? – он так заразительно заржал, что даже я засмеялся, хотя мне это тут же отозвалось чудовищной болью в пояснице и груди. Странно, раньше несмотря на мой возраст у меня не было столько проблем со здоровьем сразу.

– Ладно, посмеялись и будет. Кто может оживить моих родителей?

– Только высший маг вне категорий. Ну или божество какое-нибудь.

– Хочу стать божеством!

– Да ты прямо юморист! Евгений Ваганович не твой родственник? Если я не могу воскресить кого-то, то божеством кого-то сделать тоже не могу. Я – джинн, а не демиург, создавший всё вокруг.

– Погоди, а божество и демиург это не одно и то же?

– Конечно же нет! Это всё равно как сравнивать блоху и кита. Вроде оба живые и даже оба умеют прыгать, только вот от прыжка блохи никому ни холодно, ни жарко, а от прыжка кита из океана будет большой плюх, что может разломать средних размеров яхту.

– Ясно, аналогия понятна. Тогда сделай меня высшим магом.

Джинн, пожав плечами, хлопнул в ладоши. И ничего не изменилось.

– И что? Почему я ничего не ощущаю?

– А что бы ты хотел ощущать?

– Ну магию какую-то.

– Так тут нет магии, да и неиницированный ты маг. Как ты что-то ощущать будешь?

– А как же ты магичишь, если тут нет магии?

– А вот за счёт той бутылочки, что ты держишь в руках. Как же ещё? У меня собственной магии нет, я проводник желаний того, кому принадлежит сосуд. Кстати, ты уже загадал два желания, а всё как-то без толку, не находишь? Может попробуешь воспользоваться моим советом, перед вываливанием своих хотелок, а то мои ладошки непроизвольно хлопнут и вот очередное желание исполнено. Для этого просто не говори сразу своё «хочу», а посоветуйся для начала. Так мол и так, было бы неплохо, что бы было то-то и то-то.

– Ну давай попробуем. Было бы неплохо, чтобы рядом находился кто-то, кто смог бы меня инициировать и научить пользоваться моим новым даром волшебства.

– Принимается, достойное желание. Давай дальше.

– Хотелось бы, чтобы рядом со мной всегда была девушка, которая от меня без ума и которую бы я любил.

– Вот сразу нет! Глупее пожелать и нельзя было! Представляешь, рядом с тобой всегда будет безумная девушка, которую ты при этом любишь. Представил картинку? Каково? Ты хоть включай иногда свой котелок, думай, что говоришь, формулируй правильно. Это тебе не фунт изюма, это желание! И потом, зачем тебе такой геморрой, проще самому найти девушку, что понравится, да и подкатить к ней, познакомиться, трали-вали, шпили-вили. В общем без ласки не останешься. А тут одна и та же постоянно рядом, да к тому же безумная. Ты реально этого хочешь?

От его жаргонизмов и выражений порой подташнивало, складывалось полное впечатление, что он только и делает, что вращается в какой-то среде люмпенов, а вовсе не на бирже, как заявлял сам. Поэтому я постарался его поскорее прервать:

– Тогда хочу…

– Стой, падла! Я же тебе говорил, никаких «хочу»!

– Ах да, прости! – и чего я перед ним извиняюсь?

– Ты что-то говорил о том, что тебе нравится учиться! Может в этом направлении что-то?

– Хм, точно. Нужен какой-то постоянный стимул для саморазвития. Точно! Знаю, нужна система развития как в играх, но с возможностью её включения и отключения. То есть полный виртуальный РПГ-интерфейс, но в реальности. Причём с возможностью включения и отключения.

Да, в игры я всё-таки поигрывал, надо же было хоть как-то отвлекаться от работы. А современные компьютерные игры это что-то просто невероятное.

– Вот это желание просто супер! Уважаю, братан! РПГ – это силища, а если себе такой игровой интерфейс в реальности замутить – это вообще нечто. Я бы тоже себе такую фигню намутить хотел, но… Кстати, ты учти, что на оценке других игроков, тьфу ты, людей, твой интерфейс работать будет не всегда точно, иначе пришлось бы задействовать уже божественные силы, а я не так уж и силён. Так что, всё что касается тебя – будет показано, как захочешь, а вот насчет других – только когда сам узнаешь что-то о них, пока не узнаешь – эта информация будет скрыта, в общем полный «туман войны», ну ты в курсе! Итак, два желания готовы, осталось ещё три.

– Желательно бы опять стать молодым и здоровым, а ещё красивым, ловким и сильным.

– Воу-воу, полегче! Но тем не менее вполне разумно. А то во время инициации твоего дара может и сердечко отказать. Да и рак твой опять же. Так и не станешь тогда активированным магом, так и останешься нелицензионным. Ха! Ты понял, да? – он опять заржал. Какой же смешливый джинн мне попался. Хотя, пусть уж лучше такой смешливый, чем какой-нибудь злобный. – И есть одно замечание: сила с ловкостью не всегда сочетаются, я бы даже сказал совсем не сочетаются, выбери что-то одно из этого, что больше из этого хочешь.

– Тогда давай ловкость, как мне кажется её прокачать сложнее будет.

– Пусть будет так.

– Очень бы хотелось всегда понимать любого собеседника, на каком бы языке он ни говорил и понимать любые надписи на каких бы языках они не были написаны.

– Вот это серьёзно! Дар призванного демона, но в отношении не только призывателя, а вообще любого – это шикарное желание. Отлично!

– Ну и последнее: всё же хотелось бы всё же невероятной красоты девушку, которая меня любила, но не ревновала, и я бы тоже её любил.

– Хм, то есть ты всё-таки настаиваешь на этой глупости? Ты же понимаешь, что это глупость?

– Понимаю, но за всю свою жизнь, я не нашёл себе пару, посвятив всё время работе, а так хочется близкого человека рядом.

– Хорошо хоть не попросил влюбить в себя кого-то конкретного, а то моих сил бы точно не хватило, а так да, есть парочка вариантов, как можно выполнить твои желания. Ну что приступаем? Не передумаешь? Делаем всё сразу и в комплексе?

– Да! Я так хочу!

– Вот и прекрасно! – джинн хлопнул в ладоши и заржал, выхватив в последний момент из рук преображающегося старика древнюю бутылку.

С тихим хлопком изменяющаяся фигура недавнего хозяина джинна исчезла, а джинн резко перестал смеяться.