Ведьма

Казалось, что поездка не могла стать ещё хуже, однако после последнего перекуса тошнота не отступала. Видимо еда, пролежавшая на столике в купе, все же успела подпортиться. И, к несчастью Саши, с собой не было никаких таблеток, которые были бы способны избавить её от скверного ощущения, то и дело подступающего к горлу. Ей оставалось лишь терпеть и надеяться, что до дома она доберётся без приключений.

На обветшалом перроне её уже ждала сестра. К большому удивлению Саши, сестра была чуть ли не единственным человеком на вокзале. Лишь недалеко она заприметила ещё нескольких старичков, которые встречали своих детей или внуков, приезжающих погостить в деревушку. Привыкшая к толпам людей в подобных местах, она не могла отделаться от ощущения пустоты. Что же, может, просто день такой. Странный.

Каждый раз, приезжая к семье, Саша искренне радовалась, что когда-то решилась переехать из застрявшего в тайге города поближе к цивилизации — туда, где было столько возможностей! Столько новых людей, ощущений, эмоций! Несмотря на все недостатки родного «гнездышка», девушка всё же тосковала по драгоценному краю и семье, оставшейся здесь. Именно поэтому, каждое лето, отбросив любые дела, она приезжала к близким. После переезда Саша долгое время уговаривала родителей и сестру поехать вместе с ней, но каждый такой разговор заканчивался одинаково. Мать и отец в один голос, точно зачарованные, повторяли, что уже слишком стары, чтобы куда-то переезжать; мол, мы уже корнями глубоко в этой земле, и уже поздно что-то вырывать и пересаживать в другие горшки, пусть даже они будут просторнее и комфортнее. Какая-то её часть принимала точку зрения родителей, но другая, молодая и звонкая, никак не хотела мириться с мыслью, что её близкие хотят остаться навсегда в этом богом забытом местечке.

— Ну приве-е-ет!

Девушка едва успела сойти с поезда, как сестра тут же бросилась с широкими объятиями. Тошнота, и без того не желающая отступать, как будто подкатила сильнее, и Саша поспешила вырваться из кольца рук прежде, чем произошло бы непоправимое.

Несмотря на родство, сестры были совершенно не похожи друг на друга. Саша унаследовала больше отцовских черт — копна вьющихся рыжих волос, россыпь веснушек на аккуратном личике и светлые ресницы, красиво подчеркивающие выразительный взгляд темно-зеленых, точно хвойный лес, глаз. Даша, в свою очередь, вобрала в себя материнские черты — приземистая, с темными кучерявыми волосами и глубокими карими глазами. Она даже характером всегда напоминала мать — немного суетливая, с присущей этой черте долей тревожности. А вот Саша, как и её отец, больше походили на спокойных удавов, которые вольготно укрываются в тени деревьев, совершенно не обеспокоенные внешними обстоятельствами. Стоит сказать, что Саша была благодарна генетической лотерее, которая наделила её в большей степени отцовскими чертами, ведь с её характером жить было намного проще. Ей было трудно представить, как беспокойные мама и Даша уживаются на одной территории, где любое, не совсем обдуманное действие несёт за собой беспричинную панику. Но с момента переезда такие черты родни волновали всё меньше, а потому она предпочитала просто об этом не думать и не воспринимать всё близко к сердцу. Прямо как отец.

— Да тише ты, отпусти, а то задушишь, — добродушно смеясь, произнесла Саша, — Я тоже рада тебя видеть, правда. Ты бы знала, как отвратительно я себя чувствую после этой дороги.

— Укатали сивку крутые горки? — задорно спросила Даша, приложив раскрытую ладонь ко лбу в попытке скрыться от палящего солнца.

— Ага, жуть просто. Жопа квадратная от этих деревянных полок.

— Да ладно тебе! — она окинула старшую сестру взглядом, пытаясь оценить её степень усталости, — Только не говори, что ты теперь откажешься от небольшой экскурсии по городу. Не будь занудой!

— Буду. И откажусь, — протянула Саша, — Отвези меня домой. Я устала, как собака.

— Ну как скажете, мадам.

Сестры рассмеялись и сошли с перрона.

Даша, казалось, действительно не понимала, что такого Саша нашла в другом городе. Ведь и у них всё есть для жизни! Конечно, было бы глупо сравнивать масштабы городов, но даже здесь, в глубинке, имелось все необходимое для комфортного проживания — торговые центры, и магазины, даже кинотеатр! Но, разумеется, была ещё одна вещь, которой, по мнению Даши, никогда не существовало в больших городах — свобода. Здесь как будто даже дышалось проще. Город расположился посреди тайги, и такие минусы как насекомые, дикие животные и чертовски холодные зимы могли бы подпортить впечатление, но какие же невероятные здесь пейзажи! Дарья наивно полагала, что ни один город-миллионник или крупнейший мегаполис никогда не сравнится с невероятной природой тайги, с её бескрайними лесами… Было бы глупо отрицать, что она никогда не хотела бы переехать — хотела, и отчасти завидовала Саше, которая смогла попробовать на вкус другую жизнь. Однако судьба распорядилась иначе, а потому из сложившейся ситуации приходилось искать плюсы и вычленять преимущества жизни посреди сибирских лесов.

Покидая вокзальную станцию, Саша ожидала увидеть отцовскую Тойоту, но вместо неё на пустой парковке стоял лишь старенький мопед. Кажется, его родители подарили Даше на какой-то из дней рождений, когда она, разумеется, ещё не могла на нем ездить. Впрочем, даже тогда он не был новым. Саша лишь знала, что его перекупили. Истеричный смешок вырвался изо рта, когда Саша подумала, что наконец наступил его звездный час.

— Да ну, ты сейчас так шутишь? Мы поедем на нем? — очередной истеричный смешок. Не отпускающее чувство тошноты вряд ли переживёт эту поездку, и девушку это пугало даже больше, чем потрепанный мопед.

— Папа уехал в Нижние Камыши, на чем мне тебя еще отсюда забирать?

— Даш, ты понимаешь, что я не доеду? И без того держусь изо всех сил, чтобы не продемонстрировать свой невероятный внутренний мир. Меня растрясет!

— Где, скажи мне, тебя может растрясти? Дорога ровнёхонькая.

— Ага, — Саша с сомнением посмотрела на грунтовую дорогу, ведущую от железнодорожного вокзала.

— Ой, не смотри ты так презрительно. Она такая буквально метров пять, потом нормальный асфальт. Садись, — Даша протянула один из шлемов.

— Когда меня затошнит, я буду целиться тебе за шиворот, имей в виду.

Девушки оседлали красную Дельту и тронулись с места. Грунтовая насыпь продлилась далеко не пять метров, о которых говорила сестра. Если бы они ехали на машине, то тряску можно было еще хоть как-то пережить, но старенький мопед не справлялся с амортизацией, отчего взбунтовавшемуся желудку Саши становилось все хуже.

— Даша, всё очень-очень плохо, — с трудом произнесла Саша, похлопав сестру по плечу.

— Терпи, казак! Ещё немного! — откликнулась та, не сбавляя скорости и, очевидно, даже не думая тормозить.

«Ладно, ещё немного… Только не думай об этом, смотри вокруг, смотри вокруг… — проносилось в голове, — так, уже лучше… да, классные деревья, отлично…»

Пейзажи быстро сменяли друг друга, и вскоре сестры наконец выехали на главную дорогу, где Саша смогла с облегчением выдохнуть. Тошнота, конечно, никуда не исчезла, но появилась надежда, что её нервная система и новый наряд сумеют пережить этот отвратительный день. Дорога из города в небольшой поселок была привычно пустынной — автомобили довольно редко нарушали таежную тишину, разве что изредка проезжающие пассажирские рейсовые автобусы показывали, что жизнь здесь все-таки идет своим чередом. Разглядывая природу вокруг, Саше показалось, что всё выглядит как будто иначе. Вроде, те же деревья, небольшие постройки, но место казалось безжизненным. Девушка предпочла забросить эти мысли подальше; она просто не в себе, потому что ей плохо. Вот и всё, ничего необычного.

— Ну что за чёрт! — вдруг выругалась Даша, ударив рукой по рулю старенькой Дельты, отчего та вновь потеряла равновесие, — поедем на заправку, бензин заканчивается.

— Боже, мы вообще сегодня доедем? — Саша вымученно простонала, хоть и понимала, что деваться, в общем-то, некуда.

* * *

До заправки они добрались на удивление быстро. Она, как и практически всё на въезде в город, казалась пустующей. Стояла лишь одна машина — серая BMW, но водителя не было. Наверняка, он сейчас внутри здания расплачивается за бензин и покупает еду. Еда… Мысль об этом заставила сжаться желудок Саши в комок, но она вновь переборола очередной подступающий приступ. Ещё немного.

Сестры остановились у одной из заправочных колонок. Даша ловко слезла с мопеда, сняла шлем и положила на сидение, не отводя взгляда от единственной стоящей здесь машины. Саша последовала её примеру и, положив свой шлем, аккуратно опустила тонкую руку на плечо сестры.

— Ты словно бывшего увидела. Чего встала-то? — насмешливо спросила девушка, пытаясь расчесать другой рукой запутавшиеся во время поездки волосы.

— Да я как будто и увидела, — пробубнила Даша, — у него тачка точь-в-точь такая же, клянусь! Всегда после расставания мечтала ему эту тачку разнести. Этот мудак мне в ней и изменял, ты прикинь?

— Знаешь, я мечтала исполнять чужие желания! — озорная улыбка расплылась на веснушчатом лице Саши, — Ты видишь здесь кого-нибудь, кто мог бы на нас настучать? Или, может, камеры? Это наш шанс, Дашка! Давай камнями её закидаем и быстренько уедем.

— Что большой город творит с людьми… Да это бред! Я даже не уверена, точно ли это его машина. Номер весь в грязи, ничего не разглядеть.

— Ты думаешь, что у нас в городе куча людей с одинаковыми машинами, да ещё и такими? Я зуб даю, это его тачка. И мы сейчас её приукрасим. Так, чтобы этот подонок больше ездить не смог.

Пока Даша стояла в раздумьях, пытаясь переварить увиденное и услышанное, Саша ловко опустила свой рюкзак на асфальт. Она выудила оттуда небольшой контейнер, в котором лежал недоеденный, и, по всем признакам, пропавший завтрак. Морща нос и пытаясь сдержать рвотный позыв, девушка извлекла небольшой складной ножичек, быстро закрыла вонючий контейнер и спрятала его обратно в рюкзак.

— Дашка, у меня даже есть орудие преступления! Правда, мы никому об этом не скажем. Ну хватит мяться, пошли!

Она без раздумий схватила сестру за руку и, пригнувшись, повела Дашу за машину. Очевидно было, что водитель находился внутри здания заправки, а потому мог появиться с минуты на минуту, так что времени на акт вандализма оставалось совсем немного. Спрятавшись за багажником и убедившись, что их не видит никто посторонний, Саша ловко вонзила ножичек в заднее колесо машины, попытавшись сделать им рубящее движение вниз. К сожалению или счастью, размеры ножа не позволяли полностью исполосовать шины, так что, грязно ругнувшись, Саша принялась беспорядочно протыкать колеса. Даша с ужасом и одновременным восхищением наблюдала за тем, как сестра самоотверженно портит чью-то машину. Она точно знала, что не смогла бы поступить так же, правда пока не понимала, хорошо это или плохо.

— Эй, вы что делаете, вандалы малолетние! — вдруг раздался громкий крик.

Девушки вскочили, и единственное, что они смогли разглядеть прежде, чем дали дёру — высокого мужчину в полицейской форме, который уже бежал к машине.

— Твою мать, Даша! — только и успела произнести Саша, хватая застывшую на месте сестру за руку.

Ноги сами понеслись к старенькой Дельте, точно эта вещь была единственным спасительным островком на всем белом свете. Даша, чье лицо перекосил ужас, машинально схватила шлем и в миг оказалась сидящей на мопеде. Даже Саша внезапно забыла про ужасное чувство тошноты, не позволяющее ей спокойно прожить этот день, и вскочила следом на мопед, попутно надевая шлем.

— Гони же! — только и пронеслось в воздухе; раздался звук гудящего мотора, и мопед, постепенно набирая скорость, уже через пару минут скрылся из поля зрения растерянного полицейского.

* * *

Чувство адреналина переполняло обоих сестер, однако если Саша была несколько воодушевлена и восхищена их проделкой, то Даша была напуганной.

— Саш, что мы вообще сделали… — наконец произнесла Даша дрожащим голосом, чей звук частично утопал под воем ветра, — это был не он.

— Ну и ладно, вдруг этот тип тоже кому-то изменял в этой тачке? — только и сказала Саша, все ещё сжимая в руке орудие преступления, — он нас никогда в жизни не найдет! Это ты мне, вроде, всегда говорила не быть занудой.

— Ага, ну и не будь… Чёрт! — вдруг воскликнула младшая сестра, — мы с твоей дурацкой авантюрой забыли заправиться. Молись, чтобы нам хватило бензина доехать!

* * *

Бензина действительно хватило, чтобы добраться практически до самого дома. Покидая центр города и проезжая по пустынным улицам, ведущим к дому, скорость мопеда постепенно снижалась, и, в конце концов, Дельта заглохла.

Даша, уже успевшая немного отойти от проделки, медленно слезла с мопеда, зажав подмышкой шлем. Саша слезла вслед за ней.

— Ну, поздравляю. Ещё минут 15 пешком, так ещё и эту красоту в руках тащить. Саня, ты крута, — саркастично произнесла Дашка, бросая на сестру недовольный взгляд. Ситуация могла показаться забавной, но в итоге не принесла им ничего, кроме беспокойства. Так ещё и машина оказалась не та.

— И ладно. Мне, вроде, полегче, так что до дома донесу, — Саша повесила свой шлем на одну из ручек мопеда, уперла руки в бока и оглянулась.

Теперь, когда они не ехали с высокой скорость, а просто стояли, она смогла спокойно оценить обстановку, показавшуюся ей пугающей. Привыкшая к тому, что в это время здесь пруд-пруди насекомых, она оказалась приятно удивлена, отметив, что пока не столкнулась ни с одним из крылатых созданий. Пения птиц тоже не было слышно, а сам городок словно вымер — за всю дорогу она увидела лишь пару знакомых лиц, что было несвойственно для этого времени. Девушка приблизилась к высокому столбу, одиноко стоявшему на обочине безжизненной дороги — взгляд её привлек белый лист бумаги, приклеенный обычным скотчем. Текст объявления гласил о пропаже небольшой собачки, — вроде, йоркширский терьер, — сбежала во время прогулки с хозяином, обещали вознаграждение за поимку.

— Даш, и часто тут такое? За всю свою жизнь не видела похожих объявлений. Ладно, домашние коты — те-то легко могут сбежать, но собаки… — она вопросительно взглянула на сестру, которая облокотилась о Дельту, всем видом давая понять, что разговор о домашних животных её нисколько не интересовал.

— В последнее время участилось. Ближе к дому на столбах и заборах много похожих объявлений. Отец думает, что это какая-то разновидность бешенства, — неохотно буркнула Дашка.

— Да, возможно, — Саша произнесла это с некоторой долей скептицизма, но спорить не стала. Живот снова скрутило так сильно, что девушка потребовала немедленно выдвигаться к дому.

* * *

Через 15 минут, как и было заявлено Дашей, девушки наконец оказались перед деревянными воротами дома. Дашка оставила мопед возле забора, сказав, что затащит его во двор позже — устала. Девушки открыли калитку и наконец отказались во дворе.

Здесь не изменилось абсолютно ничего — все то же невысокое крыльцо, несколько деревьев во дворе. Но небольшое отличие все же было — её не встречал Барон. Пес, которого они когда-то просто подобрали с улицы, стал любимцем семьи — он искренне любил сестёр и отца семейства, хотя к матери всегда относился с некоторой осторожностью, несмотря на то, что именно она постоянно кормила пса. Девочки, будучи маленькими, даже пытались учить его разным командам, правда, усидчивости не хватало ни у них, ни у шаловливой собаки.

— Даш, а где Барон? Почему не встречает? — встревоженно спросила Саша, оборачиваясь к сестре.

— В будке. Мы его не отвязываем. Он в последнее время какой-то нервный, — закрыв калитку на щеколду, девушка поспешила зайти в дом, — не стой тут, пойдём.

— Да, сейчас.

Дашка махнула рукой и скрылась в дверном проёме, в то время как Саша направилась к будке Барона. Она увидела пса, спокойно лежащего на зеленой траве — красивый, большой, трехцветный, он совершенно не производил впечатления «тревожной» собаки, и, выдохнув, девушка поспешила приблизиться к любимому питомцу.

— Барон, мальчик мой, приве-е-ет, — Саша протянула к сопящему псу руку, как тот, внезапно пробудившийся ото сна, тут же бросился на хозяйку с диким оскалом, оглушительно лая и рыча. Саша в ужасе отпрянула, едва успев убрать руку, прежде чем ряд острых пожелтевших клыков сомкнулся бы на запястье. Она попятилась назад, в то время как Барона сдерживала лишь короткая железная цепь — весьма предусмотрительно. Он продолжал попытки броситься на девушку, ни на секунду не переставая озлобленно лаять. Из пасти текла слюна, смешанная с пеной, а глаза, налитые кровью, полыхали гневом — в них было невозможно смотреть.

Как только первый шок отступил, Саша поскорее поспешила уйти, поскольку Барон не успокаивался, а как будто становился агрессивней с каждой минутой. Она торопливо поднялась по ступенькам, быстро захлопнув за собой дверь.

— Доченька, привет! — в коридоре её встретила мать, широко раскрыв руки для объятий. Она нежно обхватила дочь, положив голову ей на плечо, — милая, все нормально? Ты бледная.

— Барон на меня напал, — только и смогла произнести Саша, не отвечая на материнские объятия.

— Разве Даша тебя не предупредила? Он очень нервный и… не знаю, отец думает, что это какой-то новый вирус, или массовое бешенство, или ещё что. Я не разбираюсь в этих биологических нюансах, — женщина отпрянула от дочери, — ну ладно, не укусил же он тебя! Проходи скорее, а то стоишь, как сирота казанская.

Ошарашенная материнским заявлением, Саша все же заставила себя сдвинуться с места и пройти на кухню. С последнего её визита обстановка в доме не претерпела никаких изменений — все было уютным и родным, до боли знакомым. Мебель, конечно, далеко не новая, если не сказать «старая», но мелкие детали, которые так старательно подбирали мама с Дашей, делали их дом самым прекрасным местом из всех. Девушка заметила стоящую на подоконниках рассаду в пластиковых горшочках из-под сметаны и обрезанных бутылок. Родителям следовало бы давно высадить её на участке, а не вялить на солнышке до состояния засохших сорняков.

Саша села на диван, закинув ногу на ногу. Шок понемногу отступал, а вместо него в голову лезли лишь новые вопросы. Всё было тем же, но казалось чужим. Как будто из дома улетучились остатки былой любви, и даже привычные детали не делали его таким привлекательным, как раньше. Мама суетилась на кухне — всё, вроде, как обычно, но движения женщины казались Саше какими-то рваными, резкими, слишком торопливыми и небрежными. Дрожащими руками она наливала в тарелку рассольник.

— Ма, все нормально? Ты выглядишь… ну, не знаю. Уставшей, нервной. Присядь, отдохни. Весь день на ногах, наверное.

— Ой, дочь, молчи, — отмахнулась женщина, наконец поставив перед Сашей тарелку с супом, — вот, поешь лучше, не забивай себе голову. Устала с дороги-то.

— Не, спасибо. От еды я, пожалуй, откажусь, — ненадолго забытый спазм в горле снова дал о себе знать, и Саша поспешила отодвинуть от себя тарелку, — да ладно, мам, рассказывай. Я же вижу, что что-то не так.

Женщина ответила дочери лишь затяжным молчанием. Она не отрывала взгляда от отодвинутой тарелки, и Саша впервые заметила, насколько её мать изменилась за прошедший год — морщины сильнее коснулись её лица, расходясь тонкой паутинкой от глаз к вискам. Глаза, такие же глубокие и карие, как у Даши, словно выцвели на солнце — утратили свой привычный и радостный блеск, став бледнее.

— Ма, ну чего молчишь-то? — Саша осторожно протянула руку к матери, и, положив её на плечо, слегка тряхнула женщину. Та быстро очнулась, точно приходя в себя, наконец взглянула на дочь, натянув на уставшее лицо вымученную улыбку, — Зависла?

— Да, бывает иногда, — усмехнулась женщина, сбрасывая с себя наваждение, — Ну, даже не знаю, что сказать. Год выдался тяжелый. Знаешь, весь урожай какой-то странный — почти ничего не растет, все какое-то гнилое, червивое. Вон, отец даже рассаду новую посадил, только все одна история, она даже зацвести не успевает. Папа твой думает, что что-то может быть не так с почвой или водой, и от этого и урожая нет, и с животными неладно… Думаешь, только с Бароном беда?

— Честно говоря, надеялась, что обойдется хотя бы этим, — в смятении произнесла Саша, оглядываясь по сторонам, словно пытаясь найти причину прямо здесь — в комнате, — Что ещё не так?

— Коза не дает молоко уже несколько месяцев, а курицы несут странные яйца. Разбиваю утром, чтобы сделать яичницу, а они со сгустками крови… В общем, природа словно с ума сошла. Отец поэтому и уехал. Хочет узнать, происходит ли что-то похожее ещё и в других поселках, вдруг мы не единственные с проблемами.

Саша хотела было что-то ответить, как вдруг пространство разрезал звонкий собачий лай, граничащий с безумным ревом. Девушке даже показалось, будто она слышит звук рвущихся цепей и топот больших лап, несущихся прямо к дверям калитки. В действительности же, это был звук мотора подъезжающей машины.

— Мы разве ждём гостей? — удивленно спросила женщина, поднимаясь со своего места. Она торопливо зашагала в коридор, и Саша, не раздумывая, сорвалась вслед за ней.

* * *

Открыв калитку, они с удивлением обнаружили старенький Nissan, припаркованный у обочины. Ни у кого из знакомых семьи не было подобной машины, а значит, в гости пожаловал кто-то новый. Каким же был шок Саши, когда она увидела выходящим из машины полицейского — того самого, над чьим BMW они с Дашкой бесстыдно надругались всего несколькими часами ранее.

— Ну, здравствуйте, гражданки.