Ведьма

Свадьба была очень простая – родители молодоженов, пара подруг с ее стороны, трое друзей с его. Юная нежная невеста светилась от счастья. Жених волновался и краснел. Когда внушительная тетя с огромным птичьим гнездом на голове произнесла «объявляю вас мужем и женой, можете поздравить друг друга» парочка отчего-то ужасно засмущалась и вместо поцелуя обменялась рукопожатием.

После ЗАГСа всей толпой прошли в кафе, расположенное совсем недалеко, так что и транспорта никакого не понадобилось. Туда съехались еще несколько приятелей. Пили, ели, пели, плясали.

В разгар праздника в зале появилась еще одна гостья.

- Ну что, сестричка, поздравляю с началом новой жизни, - Ольга подошла к невесте сзади. Та, от неожиданности, а может быть и еще от чего-то, что непринято было упоминать в их семье, вздрогнула. Но потом быстро взяла себя в руки и улыбнулась.

- Спасибо, дорогая. Не думала, что ты доедешь.

- Такое событие я не могла пропустить, - Ольга улыбнулась в ответ, но игривый огонек в глазах потух. – Ты такая красивая! Я рада за тебя, за вас. Очень.

- Пойдем, нальем тебе шампанского?

- Нет, я на минутку. Расцеловать и подарок отдать.

Ольга протянула девушке пакет. Та с любопытством заглянула внутрь:

- Что это?

- Там оберег. Положи его в тумбочку рядом с кроватью. Он будет охранять ваш сон. А еще там картина, она написана специально для вас. Моим знакомым художником. Он вложил в нее пожелание долгой счастливой совместной жизни. Повесь ее в квартире. Она будет хранить покой и радость вашего дома. Ну и еще там колечко. Это для тебя лично. Заряженное на материнство. Ты же все также хочешь кучу детей?

Девушка рассмеялась, притянула сестру к себе и шепнула ей на ухо.

- Я еще никому не говорила. Но кажется я беременна.

- Не кажется, милая моя, - Ольга подмигнула. – Носи колечко все девять месяцев. И на роды оставь. Будет легче.

- Может быть все-таки останешься? Папа будет рад точно.

- Нет, я побегу. Ты не пропадай пожалуйста. Ты же знаешь, что я тебя люблю?

- Знаю. Я тебе скоро позвоню, хорошо? И, может быть, мы куда-то вместе сходим погулять.

Ольга кивнула, а потом развернулась и быстрым шагом вышла из кафе, не смотря по сторонам. Она научилась жить с ощущением «отрезанного ломтя», но видеть семью все-таки было больно.

На улице она достала пачку сигарет, щелкнула зажигалкой и жадно затянулась.

- Че сбежала-то? Даже не поздоровалась. Как-то не по-людски это, – раздался сзади голос.

- Здравствуй, папа, - Ольга повернулась и попыталась натянуть на лицо приветливое выражение. – Поздравляю.

Отец тоже достал сигареты. Потом похлопал себя по карманам в поисках зажигалки. Ольга, выждав пару минут, протянула свою. Он прикурил и не глядя ей в глаза вернул пластиковый прямоугольничек обратно.

- Вася хороший парень, - отец задумчиво обвел взглядом улицу. - Светланка с ним счастлива. Надеюсь, они будут жить так же, как мы с матерью – всю жизнь душа в душу. И внуков нам нарожают. Здоровых, веселых карапузов. Нянчить их будем. На дачу летом возить. Чтобы в речке купались. А зимой на лыжи поставлю…, - отец замолчал, потом бросил косой взгляд на Ольгу. – А ты как, дочка? Как живешь-то? Сколько мы не виделись? Лет пять уж, наверное.

- Хорошо живу, спасибо.

- С матерью не хочешь поздороваться?

- Нет, - голос Ольги стал ледяным.

- Я так и не понял за что ты на нас злишься.

- Я не злюсь. Больше уже нет.

- Тогда почему ты с нами не общаешься?

- Я там Ланке подарки принесла. Попросить хочу, не позволяй маме их выкинуть, пожалуйста. Ну только если сестра сама так не решит поступить. Это не бесовщина. Я хожу в церковь, общаюсь с батюшкой. Он меня принимает такой какая я есть и не осуждает.

- Хорошо, дочка. Я постараюсь. Но обещать не могу, знаешь же.

- Знаю, - Ольга потянулась и погладила отца по щеке. Он был хороший человек, она точно это знала. Просто слабый, безвольный. – Я рада была тебя видеть.

- Может быть все-таки зайдешь как-нибудь в гости? Когда матери не будет…

- Мне пора, до свидания папа.

- До свидания, дочь.

Ольга развернулась и быстрым шагом пошла по улице в сторону стоянки такси. И все десять минут, пока не свернула за угол, она каждой клеточкой своего заледеневшего тела чувствовала грустный взгляд отца, провожавшего ее глазами.

***

- Ты знаешь, Влад, - Ольга отогнала воспоминание и посмотрела на собеседника. – Я в детстве была папина дочка. Мать по рассказам вышла на работу, когда мне было полгода. У нее была серьезная должность при большом оборонном заводе. Отец работал там же, но простым инженером. Днем со мною сидела нянька, утром и вечером – отец. Мама много работала, очень уставала, периодически мучилась мигренями. Так и получилось, что со своими первыми вопросами я пришла к папе. Но что он мог мне ответить, когда я его спрашивала - почему в зеркале мир не такой как тут, почему в подвале нашего дома живут грустные люди, почему я не умею летать как во сне, почему деревья разговаривают только летом, почему кошка может исчезнуть из закрытой комнаты…

Ольги задумчиво покачала головой.

- Сложно стало, когда я вошла в пубертат. Я стала девушкой, которая реально видит. И страшно испугалась. Представь себе ребенка четырнадцати лет. У которого открылся «поток». Ты хоть и не в полною меру, но уже примерно понимаешь, что это такое.

Влад вдруг вспомнил как в самую первую встречу с этой удивительной ведьмой ему привиделось «нечто», что он тогда окрестил «пауком», и вздрогнул.

- Бедная девочка…

- Ну такое, да, - Ольга улыбнулась, глаза потеплели. – Сложно было, потому что я не знала, как и кому про все это рассказать. Отец считал все мои истории бурной детской фантазий. Мать… - Ольга замолчала. И молчала долго. Влад ждал. Минута шла за минутой. И он наконец решился:

- Она тебя обижала?

Ольга внимательно посмотрела на него и отрицательно покачала головой.

- Налей мне еще чаю пожалуйста. Только горячего.

Влад встал, щелкнул кнопкой на чайнике, подождал пока вода закипит. Потом достал из шкафчика большой бокал с нарисованным на нем морским пейзажем, который Ольга использовала очень редко, только по особым случаям.

- Я тебе сюда чаю налью, мне кажется сегодня его день, - Влад улыбнулся.

- Точно, день особых чаепитий за особыми разговорами. Надо же, ты запомнил, - Ольга рассмеялась. И Влад понял, что ее потихоньку попускает. Недорассказано было еще многое, но боли во взгляде стало меньше, голос потеплел.

- Спасибо, - женщина взяла чашку и сделала глоток почти обжигающего напитка, - То, что нужно. Обижала ли меня мать? Я не знаю, что тебе ответить. Она меня не била, не применяла физического насилия. Но день изо дня на мои вопросы и рассказы говорила, что я все вру. А девочек, которые столько врут, никто не любит и все презирают. Когда я чуть подросла, то вход пошли рассуждения о моей больной фантазии и о том, что если так и дальше будет продолжаться, то придется меня сдать в клинику, где меня отучат выдумывать всякую ерунду.

- А что ты видела?

- Да все тоже, что и сейчас. Другие миры, параллельные вселенные, иногда сущностей, иногда прошлое или будущее. Беда в том, что я пока ребенком была - путала реальности. Например, в другой «ветке» мои бабушка и дедушка были живы. Я ходила туда во сне, проводила у них время, ела пирожки с капустой. И малиновый торт. И для меня это была реальность, понимаешь? Хотя я и перемещалась туда во сне. Но однажды, спутав коды, что неудивительно для пятилетнего ребенка, я спросила у мамы, когда мы опять поедем к ним гости.

- И что? Орала?

- Да не то чтобы. Просто сказала, что я бессердечная тварь, которая хочет специально сделать маме больно такими вот вопросами.

Ольга задумчиво сделала еще глоток чая.

- Меня все считали странной – одноклассники, учителя, соседи. Называли шизанутой. Папа в общем-то даже хотел мне помочь, например мягко пытался уговорить меня признаться, что я все выдумываю. Мать – либо не обращала внимания, либо… ну я уже сказала. Ну а дальше случился очередной экономический кризис. Завод, который, итак, еле-еле дышал, окончательно загнулся. Папа стал брать подработки. Руки у него золотые – без денег мы в итоге не сидели. Но мать, привыкшая управлять толпой народа, совсем потерялась. Сначала она попыталась управлять нами. Ланка – мягкая, нежная, ну и ребенок еще совсем - она спокойно подчинялась, для нее это и труда как будто бы не составляло. А у меня – пубертат, поток открылся. Видения яркие. Бывало, сидишь на уроке истории и вдруг как накатит что-то из прошлой жизни, в которой я с этими самыми американскими колонистами по прериям еду, чтобы новые земли осваивать. А однажды я в Коломенское сорвалась. Ну вот просто взяла и поехала, как будто тянуло что-то. Я и не была-то там до этого ни разу. А вышла из метро и пошла, как будто ведет кто-то. И оказалась ровно там, где лежат два больших камня, которые называют мужским и женским. Это я правда позже узнала. А тогда просто шла-шла и пришла к двум валунам. А там три девчонки тусят какие-то. Увидели меня и радостно так руками машут. Я подошла поближе. А они и говорят – «ну привет, долго добиралась, мы тебя уже сорок минут ждем». Я открыла было рот спросить кто они и почему ждут. А они говорят – «глаза закрой и подумай о доме». Закрыла я глаза, а в голове картинки – небо розовое, трава голубая. И голоса – счастливые такие, песни поют о дивном мире, который ждет каждого, кто живет сердцем. Я глаза открываю, спросить их что это такое. А никого нет. Одна я на тропинке стою. И вечер уже поздний. Хотя из метро я часа в четыре вышла. Ну руки в ноги и бегом домой. А там скандал – где шляюсь, зачем шляюсь, совсем от рук отбилась. Смолчать было бы по-человечески правильно, но только я похоже Дух свой наконец-то услышала. Там, в Коломенском. И он-то, а не я, видимо и сказал маме, что жить я буду так как считаю нужным, что все эти социальные игры в семью мне неинтересны, потому что семья без любви это просто соседи, делящие одно пространство, что путь мой теперь ясен и прост – развивать свое видение, чем я и собираюсь заняться. А для этого мне нужны тишина и покой. Поэтому я пойду в свою комнату и прошу меня больше не беспокоить.

- Охренеть.

- Ну да. Примерно так мать и отреагировала. Ее, заслуженную и признанную, четырнадцатилетняя пигалица посылает практически в жопу. Это был, насколько помню, единственный раз, когда она попыталась применить насилие – схватила меня за волосы, нагнула и собиралась отшлепать. Но я вывернулась и, вложив всю пробуждающуюся силу в голос и взгляд, тихо и, как мне кажется, довольно мирно произнесла «если ты меня сейчас не отпустишь я тебя прокляну».

- Серьезно?

Ольга заливисто рассмеялась.

- Ага. И знаешь, чем все это дело закончилось? – женщина сделала эффектную паузу, дожидаясь реакции.

- Чем, ну рассказывай же.

- Она свечки какие-то из закромов повытаскивала, икону поставила. Через пару недель батюшку притащила, чтобы дом осветил. Я из библиотеки вернулась – стала туда ездить книжки искать, которые могли хоть какие-то ответы на мои вопросы дать, чувствую – другой воздух какой-то стал. Ланку спрашиваю, что тут было. А, отвечает, священник приходил. В нашей комнате особенно долго копошился почему-то. Так мне смешно стало, от того, что мать решила, что в меня дьявол вселился. Хотела было пойти к ней, сказать, что все это артель напрасный труд. Но потом поняла, что и этот разговор будет бессмысленным. На том и успокоились. Дальше у нее еще несколько раз случались приступы непреодолимого желания изгнать бесовщину. Но я постепенно набиралась знаний – появился Учитель, с ним я научилась управлять потоком и ставить защиты, освоила Таро. И к семнадцати годам обросла не только «своими», но и клиентурой. Как-то так получилось, что начали приходить «серьезные» люди, которым нужно было просчитать риски в их «серьезных» делах. Я смотрела им вероятности, потенциальных партнеров, возможные варианты телодвижений. Выматывалась невероятно – они хотели внимания 24/7. Но и платили столько, что к двадцати годам я купила себе свою первую небольшую квартирку в пределах «трешки».

- А как они про тебя узнали? Не по объявлению же.

- Я в ранней юности красивая была невероятно…

- Ты и сейчас…, - не в силах удержаться перебил Влад.

- Ну да, - Ольга улыбнулась. – Но тогда мужики реально шеи сворачивали на улице. А в клубах, которые как раз расплодились по всей Москве, каждый «папик» считал своим долгом срочно меня заарканить. Но вместо того, чтобы со мною спать, они в какой-то момент понимали, что с этим телом оказывается можно дела вести. Знаешь, оно как-то само собой выходило. Рассказывает он что-то про свою кучу бабла – надо же хвост распушить. А я картинки начинаю видеть – где могут деньги прийти, а где провисло и куда солому стелить. Представляешь какой разрыв шаблона? Он мне «у меня яхта в Сочи, можем сгонять на пару недель, давно я в отпуске не был», а я ему «можем, но лучше вам пока никуда не ездить в ближайший месяц, есть вероятность что контракт придет серьезный откуда и не ждете. Ваше непосредственное участие и сопровождение понадобиться. Зато потом хоть на полгода на Мальдивы езжайте».

- И что, они тебе верили? Девчонке?

- Эти люди, а я с ними несколько лет работала, тем и отличаются от «простых смертных», что они ничему не верят, но все проверяют. А потом не забывают благодарить. Может поэтому они и «сильные мира сего». Подарки дарили дорогие, путешествия. Секс безудержный тоже предлагали. А некоторые и жениться хотели. Но я не смешиваю деловые отношения с личным. Партнеры – это партнеры, ученики – это ученики, близкие – это близкие. Бывает конечно, что человек во все стадии попадает, проходя путь. Но таких единицы. Настоящая близость – это сокровище, оно просто так в руки не дается. Зато если возникла – ее ни с чем не спутаешь.

Ольга вдруг закрыла лицо руками. Только по тому, как стали подрагивать ее плечи, Влад понял, что она плачет. Он вскочил, подбежал к ней и притянул ее к себе.

- Ну что ты, что ты. Не надо, пожалуйста.

Она притихла, потом отняла руки от лица, на котором не было слез. И совершенно ровным, спокойным голос произнесла.

- Мужчины почему-то думают, что если я с ними сплю – я обязательно должна их любить или, хуже того, в них растворяться. Но… где она, эта любовь? Да и не могу я … не могу быть в паре…

- Почему?

- Для того, чтобы мое видение, мой поток был чист – я сама должна быть кристально чиста. Любое, даже минимальное вранье, уступка - искажает картинку. А какой партнер это выдержит? Если только правда стопроцентная? Знаешь, что я поняла тогда – в четырнадцать лет, когда мать меня побить попыталась?

- Что?

- У меня есть и будет только одна семья – я сама. Моя семья – это семь моих «я». И другого мне вряд ли будет дано.

Ольга отстранилась, поднялась с кресла, распрямила плечи и вышла из комнаты. Провожая ее взглядом, Влад подумал о том, что она ужасно одинока, но в отличие от большинства людей, принимает это как данность. И он точно должен с этим что-то сделать! Пусть она сейчас не дает им ни малейшего шанса, он докажет ей, что любовь – та самая, настоящая, в которую она больше не верит – существует.

Влад глубоко выдохнул, пригладил пятерней свои вечно торчащие во все стороны кудри, встал и пошел вслед за женщиной, которую любил всем своим сердцем. Чтобы наконец сказать ей три простых слова. И будь что будет…