Ведьма-анималист для одинокого дракона

— Ой, какой милашка! — воскликнула я, любуясь на очаровательного зверька, внезапно появившегося рядом с моими моделями-белочками. Их-то я уже успела изобразить на картоне.

А этот-то откуда взялся? От неожиданности рука черканула неровную линию на эскизе.Вот же неприятность, испортила такую работу!Я от досады больно прикусила нижнюю губу и посмотрела по сторонам.

Еще минуту назад здесь суетились только мои старые знакомые, болтливые красотки-натурщицы. А теперь между ними шмыгало это непонятное существо, внося смятение и волнение в привычное спокойствие нашего мирка.

— Я не милашка, — совершенно серьезно ответил он. — Мое имя Маркиз, вообще-то, — мне показалось, или в его голосе прозвучало презрение? Прям чистый маркиз, только с маленькой буквы.

— Фу-ты ну-ты, спасибо, что не герцог, — усмехнулась я, взяла в руки чистую картонку, примеряясь, с какого ракурса изобразить и его.

Интересный индивидуум, по-своему красив. Если честно признаться, его рисунок не помешал бы в моей коллекции.

Что он являлся представителем семейства беличьих, было понятно сразу, но все равно как-то больше походил на бурундучка, или хомячка, или даже на суслика. Типичный член семейства грызунов. Хоть по толстому, казалось, неповоротливому тельцу и на хитрой мордашке шла темная шерстка с белыми опалинами вокруг глаз.Черные бусинки-глаза хатико, в которых мелькнула хитринка. Только у зверька имелись маленькие ушки и круглый разрез глаз. В остальном чистый суслик, даже голос сусличий. Судя по ответу, и характер тоже сусличий. Вредный и высокомерный. А с виду очень даже очаровашка, пока он не открыл рот.

Мне доставляло прямо-таки эстетическое удовольствие, любоваться им. Чувствовалась в нем порода, некий аристократизм, если так можно было сказать про животное.

Кажется, он понимал свое превосходство и пользовался этим. Зверек огляделся по сторонам с явным пренебрежением и снова взглянул на меня. В его глазенках я прочитала вызов.

Ах ты ж негодник, решил со мной посостязаться? Ну-ну, посмотрим, кто кого! Кажется, между нами началась битва характеров? А давай! Люблю вызовы!

— Ну сколько еще? — устало пропищала самая юркая белка, застывшая на траве с шишкой в лапках. Она отвлекла меня от зверька.

Залюбовавшись на Маркиза, я совсем забыла про моих девочек.

Пока я писала с натуры рыжую красотку, пришлось сделать этой непоседе несколько замечаний. Я не успевала провести линию туловища или хвоста, как она меняла позицию, и приходилось заново изображать проказницу.

— Пять секунд, Искорка, — уверила я животное. — Осталось только кисточки на ушках. —  Я вернула картонку с ее портретом и сделала несколько штрихов мелком потемнее.

Закончила, растушевав пальцем сангину, заодно исправив ошибку.

— Неплохо, неплохо, — произнесла, копируя интонации препода, вытянув вперед руку с картонкой. — Готово, скачи дальше, егоза, — я засмеялась, когда белка скакнула на нижнюю ветку растущей рядом елочки и исчезла в густых хвойных лапах.

Два десятка картонок с изящными фигурками я разложила на лавочке, с гордостью посматривала на прекрасные эскизы, написанные сангиной и сепией. Потерла друг о друга испачканные в красный мел пальцы. Вздохнула.

Вообще, я могла писать в разной технике. Японского журавлика, например, изобразила тушью, а белого медведя мелом на темной креповой бумаге. Но мне больше нравилось работать сангиной и углем.

Наброски получались живые, с теплой фактурой, пушистые зверьки выходили как настоящие. За пару месяцев непрерывной работы я в совершенстве овладела этой техникой.  

Всех зверей в городском зоопарке я знала по именам, вернее, кличкам. Они сами мне представлялись, когда я предлагала изобразить их: Искра, Кики, Зефирка, Рыжуля, Пряник. Это любимые мои натурщицы. Последний — мальчик. Точнее, мужчина, если учесть его многочисленное потомство. Гордого самца пришлось долго уговаривать, но оно того стоило. Я получила за эскиз одобрение своего преподавателя, декана кафедры рисунка.

Белки были почти ручные. Свободно шли на руки к людям, особенно если видели угощение и доброе отношение.

Но мне нужно было не это. Я тренировалась, отрабатывала технические приемы изображения животных. А где это лучше всего сделать? Правильно, в городском зоопарке.

Я была обычная городская ведьма. Ну ладно, нет, я была не обычная городская ведьма, а ведьма-анималист. У меня был особый дар. Я не только писала портреты жителей зоопарка, но еще и могла с ними общаться.

К тому же, коллега по ведьмовской артели, ветеринарный врач зоопарка, когда не могла поставить правильный диагноз заболевшему животному, часто пользовалась моими услугами. Животные, они же словно маленькие дети. Так что я получала полставки, как консультант по особым случаям.

Этих денег мне вполне хватало на жизнь. Ну ладно, нет, не хватало, но у меня еще было пособие по потере кормильца от Лиги городских ведьм. Так что я не голодала. Еще и на одежду хватало. И на приобретение материалов для учебы в Академии Художеств тоже. 

“Городская сумасшедшая”, — не раз слышала я шепот за спиной.И плевать. Пусть как хотят так и называют, мне все равно.

Представляю, что чувствовала Ксения, когда таскала кирпичи для строительства церкви на Смолке.

Да, я такая. Я бы тоже лучше назвала себя Ксения, а не Майя. Это все бабушка, мечтавшая увидеть меня балериной Мариинки. Не знаю, правда, жалеть или радоваться, что это не случилось.

Я даже волосы покрасила в зеленый. Зачем? Это был мой протест всему миру, в котором я не могла найти себе достойное применение.

— Эй, Маркиз, или как там тебя? — позвала я неведому зверушку, не обращая внимания, что на меня оглядываются и удивленно шепчутся посетители зоопарка. — Ты не мог бы спокойно посидеть на месте минут двадцать, пока я тебя увековечу?

— Нет, не мог, — фыркнул он на меня. — Я совершенно не горю желанием, чтобы меня нарисовали красным мелом на куске картона, —  с легким презрением произнес он.

—  Не нарисовали, а написали, бездарь, —  поправила я его, —  художники не рисуют, а пишут, это как моряки, не плавают, а ходят.Я решила немного опустить его на землю. Обычно я глубоко воспитанная барышня. Но тут, кажется, был особый случай.

— Да мне все одно, плавают или рисуют, сказал — не хочу, — окинул он меня неодобрительным взглядом с головы до ног. Смешно переваливаясь шагнул в мою сторону, остановился передо мной и поставил лапы в бока, напомнив древнюю греческую амфору из Эрмитажа. Я чуть не рассмеялась, честное слово, таким забавным выглядел зверек.

— Что тут происходит? —  я не заметила, как рядом оказался парень. В черных блестящих берцах, зашнурованных и затянутых, словно у военного, в черных потертых джинсах с висевшей из кармана толстой золотой цепочкой по последней моде. Сквозь распахнутую черную кожаную куртку виднелась переливающаяся от угольного до фиолетового стильная рубашка. Такие недавно появились в дорогих бутиках на Невском. Я оценила его лук намного выше среднего.

На его черешневых пухлых губах появилась прелестная улыбка. Короткая прическа с выбритыми висками на черных, словно смоль, волосах полностью открывала уши и крепкую накачанную шею. В ухе блеснула серьга в форме капельки.

“Настоящий бриллиант, у простого смертного такой вряд ли будет спокойно сверкать в мочке”, — шевельнулась в голове догадка.

В драгоценностях я разбиралась хорошо. Бабушка научила с детства видеть дешевку и отличать подделку от настоящего шедевра. Здесь был явно штучный товар.

“Кто ж ты есть?”  — я пристально посмотрела на парня, принюхалась.

Пах он умопомрачительно, горячим мужским запахом с нотками корицы, муската и благородной древесины. В душе шевельнулось сомнение, дыхание сбилось. Я услышала, как выстукивает стаккато мое сердце. Такого еще со мной не было. Но я никогда и не стояла рядом с такими особями мужского пола.

Внешне он напоминал рок-певца. Но в нашем городе никого не удивишь таким видом. Спустись вечером в метро хоть на Гостинке, хоть на Садовом и насчитаешь таких симпатичных “рокеров” с десяток.

Все хотят быть крутыми, ну или хотя бы походить на крутых. В моем городе менталитет такой. Либо ты право имеешь, либо ты червяк.

Все эти мысли крутились в моей голове, пока я нагло рассматривала незнакомца. А он рассматривал меня. В его черных глазах мелькали всполохами яркие желтые искры, и я уже даже подумала, что он обычный оборотень, когда зрачок вдруг стал вертикальным, а из ноздрей взвилась легкая струйка пара.

“Дракон?” — на моем лице, наверное, отразился весь мой внутренний испуг.

— Да, я дракон,  — приветливо усмехнулся парень и протянул мне ладонь.