Ведьма и Экзорцист

В тихом маленьком переулке шумного мегаполиса есть бар. Чтобы туда попасть, нужно выйти на последней остановке самого позднего автобуса, сразу повернуть налево и долго идти до конца. Затем пройти в небольшую щель между двух домов, попав в тот самый переулок. Там есть здание: совершенно непримечательное, сливающееся с остальными, невысокое и заброшенное. Непосвящённый человек, если такой вообще забредёт в это место, просто пройдёт мимо. Но знающий зайдёт за угол дома и откроет неприметную железную дверь, наличие которой можно узнать лишь по выпирающей ручке. За дверью лестница. Она ведёт вниз. Конца её не видно, но если пойдёшь по ней, почти сразу окажешься в тесном маленьком баре.

Всё помещение будет пропитано парами алкоголя и сигаретным дымом с примешавшимся к ним сладким ароматом от кальяна. Бар окутало сизый дымкой, которая подсвечивается огнями разноцветных диодов. Красный. Синий. Зелёный. Фиолетовый. Жёлтый. Глаза слепить не будет: свет всех ламп направлен либо в пол, либо в потолок. Специально для комфортного нахождения гостей в баре.

Меню этого места умещается на потрёпанной деревянной дощечке формата А4. Еду здесь не подают, лишь выпивку. «Кровавая Мэри», «Чесночный пунш», «Глаз амфибии», «Последняя песнь мертвеца» и другие, вызывающие отвращение одним лишь своим названием, напитки. Бармен, в данный момент всеми своими восемью щупальцами натирающий стаканы, всегда готов вас обслужить. Неважно, какое сейчас время года, день или ночь – он будет тут и приготовит ваш заказ, даже если никогда о нём не слышал.

Столов в баре немного: три по правую руку от выхода и три по левую. Занято из них лишь половина. За первым столом милуется влюблённая парочка фей, за вторым – мужчина в чёрном костюме католического священника. Его светлый, короткий ёжик волос окрашивается то синим, то зелёным. Он сидит, облокотившись на стул, и уткнувшись скучающим взглядом в лакированную поверхность стола. В одной его руке бокал скотча, в котором уже растаял лёд, а в другой самые обычные чётки. Он перебирает их большим пальцем, поглаживая гладкую поверхность бусин. Мужчина достаточно красив. Настолько, насколько позволяет его суровое лицо. У него чёткие черты лица, прямой острый нос и подбородок с небольшой выемкой. Губы тонкие и бледные, почти одного тона с кожей, а под светлыми густыми бровями горящие янтарём глаза. Глаза, что скорее принадлежат охранной собаке, чем человеку. Серьёзные, предупреждающие, опасные.

Мужчина – давний посетитель бара. Он ходил в это место ещё в то время, когда оно только появилось. В то время, когда даже такого понятия, как бар, не существовало.

К его столику подходит Грегори, тот самый бармен, что работает здесь двадцать четыре часа в сутки и семь дней в неделю. Два его щупальца протирают бокал, ещё два – миксуют коктейль в шейкере. Одной из свободных щупалец он ставит перед мужчиной «мартинку», заполненную кроваво-красным поблёскивающим коктейлем с глазом на шпажке и долькой лайма. Мужчина знает, что это за коктейль, он очень хорошо с ним знаком. «Желание ведьмы» был достаточно прост по составу: водка в основе, клюквенный шнапс для вкуса и цвета, мятный сироп, чтобы сбить горечь огненной воды. И при этом он обладал удивительной способностью туманить разум.

Мужчина прекрасно знал, от кого этот коктейль, и, когда Грегори сказал:

– От дамы за шестым столиком, – он растянул губы в сдержанной улыбке.

Мужчина поднял голову и отыскал глазами её.

Она была одета в облегающее фиолетовое платье с отделанными кружевом рукавами. Длинный вырез на юбке давал разглядеть аккуратные ноги в заострённых туфлях на каблуке. Из-под широкополой, такой же фиолетовой, как и платье, шляпы струились рыжие локоны. Губы, облачённые в красную помаду, улыбались. Игриво и кокетливо. Их разделяло приличное расстояние, но мужчина знал, что изумрудно-зелёные глаза женщины сейчас сверкают восторженно, с предвкушением. В руке у неё был такой же бокал, с таким же коктейлем, что и у него.

Смотря ему в глаза, она сделала глоток, облизнула губы и, встав из-за стола, подошла к барной стойке. Мужчина сразу понял намёк и тоже поднялся. Он спрятал чётки в карман штанов, подхватил бокал и в два шага оказался у стойки, нависнув над женщиной. Она чуть качнула головой, смотря на него снизу вверх, и ухмыльнулась.

– Ну, привет, – протянула она.

Глаза её изучающе прошлись по его телу и хитро сощурились, явно довольные увиденным. – Давно не виделись.

Она напоминала ему лисицу. Игривую, словно щенок, но хитрую, как дикая кошка. Он знал, что подходить близко, а тем более гладить не стоит. Поцарапает до крови, укусит, а заживать потом будет долго.

– Впервые в этом столетии, если быть точным, – сказал он и тоже сел за высокий барный стул.

Впервые они встретились в небольшом безымянном поселении, настолько маленьком, что оно уже давно перестало существовать на земле. Год тогда был тяжёлый: засуха и нескончаемые пожары уничтожили любую возможность дожить до следующего лета. Мужчина помнит тот день, как будто он был вчера. Солнце ярко светило над головой, а воздух был такой сухой и удушливый, что во рту пересохло и потрескались губы.

Он – молодой дьякон в местной церквушке, которого совсем недавно приняли в ряды экзорцистов. Гордость, переполняемая его изнутри, сочилась из каждой щели в теле, горделивой улыбкой и надменным взглядом. Чувство собственной важности щекотало его самомнение и гордо выпячивало грудь, о которую при каждом шаге бился серебряный крест. В день принятия он посвятил весь день молитвам, без конца благодарил бога за оказанную честь и обещал, что выполнит её как можно лучше.

Мужчина шёл на своё первое задание. По рассказам одного из прихожан, церковь узнала, что в деревне поселилась ведьма. Богомерзкие твари расплодились по земле и учиняли бедствия простым людям. Именно так учила церковь. Ведьмы виноваты во всех грехах человеческих. Они злы, они беспощадны. Они отравляют воду в колодцах, морят скот, душат младенцев в постелях и гоняют облака, мешая дождю пролиться на изнемождённую землю. Поэтому долг каждого экзорциста – избавить землю божью от этих чудовищ.

Капля пота скатилась по загривку. В чёрной рясе было невыносимо жарко и влажно. Плотная ткань, пропитавшись потом, неприятно липла к телу и пахла. Затылок прожигало. Солнце не оставляло надежды, и даже укрывшись в тени, невозможно было избежать его жара.

Экзорцист дошёл до края деревни, там, где по наводке и жила ведьма. Стражники за его спиной загремели латами, когда он остановился. Дом был ветхим, сухим и, казалось, тронь его пальцем, он распадётся на мелкие щепки. Мужчина подошёл ближе, постучал в дверь, не скрывая отвращения на своём лице. По ту сторону послышались осторожные шаги, а затем дверь со скрипом приоткрылась. Женщина перед ним была одета в лохмотья, но выглядела при этом благородно, как аристократка. То ли дело было в её гордой осанке, то ли в сияющих изумрудных глазах, что смотрели на незванного гостя с вежливой осторожностью.

– Чем могу помочь? – спросила она, глянув на стражу за спиной экзорциста.

Губы её сомкнулись в тонкую полоску. Женщина вся напряглась.

– Вы обвиняетесь в колдовстве, нарушении законов божьих, – ответил мужчина, сжимая в руках крест. – Не сопротивляйтесь, ибо сопротивление ни к чему не приведёт.

Женщина чертыхнулась и одним резким движением закрыла дверь прямо перед носом дьякона.

– Схватить её! – закричал мужчина стражникам. – Не дайте ей уйти!

Выбитая дверь полетела на пол. Стража ворвалась в дом. Женщина, рыжие волосы которой загорелись словно пламя, взмахнула рукой, и огненная стена взвилась до потолка. Жар опалил кожу. Мужчина прикрыл лицо рукой.

– Быстрее! Не упустите её! – кричал он стражникам.

За мерцающей стеной огня мужчина видел, как ведьма схватила со стола массивный фолиант и кинулась к окну. Он поспешил за ней, но лишь успел увидеть, как она, обернувшись лисицей, выпрыгнула на улицу, держа в пасти книгу.

Мужчина долго смотрел, как превращается в пепел дом ведьмы. Первой ведьмы, кого он должен был схватить. Первой ведьмы, кого он упустил. После этого он начал охоту. Долгие тринадцать ночей он обыскивал каждую щель, каждый лист на дереве, каждого человека и каждого зверя и, наконец, нашёл. Женщина предстала перед ним истерзанной, измученной, прижимая в груди фолиант.

Когда огонь окольцевал её, привязанную к столбу, она закричала:

– Я проклинаю тебя! Ты больше никогда не сможешь познать умиротворение смерти! Ты будешь жить вечно, и где бы ты ни был, где бы ни жил, я найду тебя и сделаю с тобой то же, что и ты со мной!

В тот момент экзорцист не придал её словам значимости. Он продолжил жить как и обычно, дожив до старости, и пронёсся через всю жизнь веру в бога.

Он умер в своей постели во сне, а затем снова открыл глаза. В совершенно новом для него столетии.

– Всё, как обычно? – спросила женщина и поиграла в воздухе пальцами.

Из ниоткуда возник фолиант, тот самый, что когда-то давно она спасла от огня, и рухнул на стойку. Мужчина усмехнулся, покачал головой и достал из кармана чётки и изящный стеклянный пузырёк с прозрачной жидкостью внутри. На неброской этикетке было написано: «Святая вода». Он положил всё на стойку рядом с фолиантом.

– Как обычно, – кивнул экзорцист.

Губы ведьмы расплылись в улыбке. Она поддалась ближе, почти соприкоснувшись с мужчиной кончиками носа. Взгляд её был чарующий, завораживающий, утягивающий на самое дно изумрудного моря.

– Ты всё такой же. Я скучала.

Он улыбнулся и сделал вид, что не заметил, как она добавила несколько капель яда ему в бокал.

– Ну что? Выпьем за встречу? – спросила она с энтузиазмом.

– Ох, моя дорогая, – сказал он, чуть опустив подбородок и глянув на женщину со снисхождением. – За столько лет я успел запомнить, что если ты смотришь на меня так томно, то пить ничего нельзя.

Женщина расхохоталась и по-детски надула губы.

– Смотрите, какой проницательный.

Их вторая встреча произошла при королевском дворе. Он – представитель церкви, приглашённый на свадьбу монарха, она – одна из фрейлин Её Величества.

К этому времени мужчина уже давно смирился со своей участью. Вечное перерождение стало для него такой же частью жизни, как дыхание. Первые несколько столетий он пытался найти выход. Разорвать порочный круг и наконец умереть навсегда. Мужчина сразу понял, что все это проклятье ведьмы, и потому посвятил свою жизнь её поискам. Но время шло, он умирал и воскрешался. А найти ту, кто могла снять заклинание, так и не получилось. И тогда он смирился и снова обратил свой взор к богу.

Когда они встретились взглядами, сердце экзорциста забилось так, что, казалось, пробьёт грудную клетку. Она смотрела ему прямо в глаза и улыбалась одними кончиками губ. Стояла рядом с королевой, одетая в ослепительное пышное фиолетовое платье с кучей рюш и бантов. Рыжие волосы были убраны наверх, в замысловатую причёску, и украшены множеством жемчужных шпилек.

Улучив момент, он вывел её на балкон, подальше от любопытных глаз, и только тогда смог выплеснуть всю бурю негодования и надежды, кипящую в его груди.

– Сними! Сними с меня это проклятие! Я больше не могу так жить!

Ведьма тогда рассмеялась. Так звонко и радостно, будто услышала самую ожидаемую вещь в своей жизни.

– Ох, как же это приятно, – протянула она. – Смотреть, как ты мучаешься, как просишь меня, ту, что когда-то называл богомерзкой тварью, помочь тебе.

– Прошу! Молю тебя! Я сделаю всё, что попросишь, главное, освободи меня от этого безумия!

– Всё говоришь? – ведьма склонила голову к плечу. – Тогда...

Она сделала изящный финт рукой, и в воздухе повисли два серебряных бокала.

– Прошу, выпей со мной.

И, взяв один из бокалов, поднесла его к губам. Мужчина повторил за ней. Ослеплённый предвкушением скорого спасения, он не заметил, как хищно смотрела на него ведьма. Он выпил все залпом, не обращая внимания на странный привкус напитка. Горло тут же свело спазмом. Язык обожгло огнём. Бокал выпал из онемевших пальцев и покатился по каменному полу. Экзорцист схватился за шею, пытаясь сказать хоть слово, но из горла выходили лишь хрипы. Он осел на колени. Боль сковала все тело, сердце замедляло свой ход, и дышать становилось труднее. Перед глазами пошла пелена, которая затем сменилась чернотой. Последнее, что увидел мужчина – радостно горящие зелёные глаза.

– С каждым столетием с тобой становится все скучнее, – протянула ведьма, водя пальцем по краю бокала.

Мужчина хохотнул и, протянув руку, заправил выбившуюся прядь волос женщине за ухо. Она на это действие улыбнулась и потянулась к широкой мужской ладони, словно кошка.

– С тобой всегда нужно быть осторожным, моя дорогая.

– Ты просто стал слишком стар для наших игр, – фыркнула она.

– Ну, если считать все года, что я прожил по твоей милости, то да, меня можно назвать старцем.

Женщина снова рассмеялась.

– Для такого старика ты очень даже неплохо сохранился.

Музыка бара сменилась на медленную, но чувственную мелодию. Ведьма допила остатки из своего бокала и со стуком поставила его обратно.

– Если твои колени ещё не стерлись в труху, то может побудешь джентльменом и пригласишь даму на танец?

– Конечно, – кивнул мужчина и поднявшись, протянул ведьме руку.

После того случая, они находили друг друга каждое столетие. То он встречает её в порту, где в кругосветное путешествие отплывает корабль известного мореплавателя, то она помогает ему спрятаться от последствий церковных реформаций. Он пересекается с ней взглядом, проезжая на паровой машине, она – лечит его раны во время первой мировой. Они уже знают друг друга как самые близкие люди. Они проживают совместную жизнь и делят между собой молчаливые секреты сердца. Они уже не пытаются друг друга убить, разве что немного поиграть от скуки. Он может прочитать её настроение по тому, как она дёрнула бровью. Она знает, что раздражает и что нравится ему больше всего. Они делят одну постель.

За окном уже давно светило солнце, когда ведьма открыла глаза. В маленькой комнатке с выцветшими обоями в цветочек пахло морозной свежестью надвигающейся зимы и едким дымом завода. Она скинула со своей талии его руку, что прижимала женщину к тёплой мужской груди, и встала, потягиваясь. Абсолютно нагая пошлёпала босыми ногами по скрипучему полу до вешалки, где висело её пальто и его утеплённый пиджак. Покапалась в кармане, выудив оттуда пачку сигарет и зажигалку. Затянулась, выпуская дым из припухших от поцелуев губ. Вернулась к кровати, нависнув над спящим экзорцистом, разглядывая его спящее лицо. То, которое она видела множество раз за последние пару сотен лет.

Он провёл её к центру зала. Феи покинули бар, и теперь они с ведьмой были одни, если не считать Грегори, со скукой на лице протирающего барную стойку.

Мужчина положил руку ей на талию, она – ему на плечо. Их пальцы свободных рук сплелись, и ноги сделали первый шаг. Музыка поглотила их целиком. Их тела, их чувства, их взгляды, направленные друг на друга, и нежные улыбки. Они кружились, зная движения друг друга наизусть, переговаривались одними глазами. Оба понимали, что испытывают. Оба не знали, когда это началось. Всего три коротких слова ждали у каждого на языке, но ни он, ни она не хотели оканчивать эту игру. Игру, которая длиться вот уже тысячи лет. Игру, в которой оба хотят победить.