Ведьма на удаленке

ВЕДЬМА НА УДАЛЁНКЕ

Глава 1. Вынужденный отпуск

Василиса поняла, что день не задался, когда Грета запела.

Кофемашина в «Уютном углу» никогда не пела. Она фырчала, плевалась паром, иногда издавала звуки, похожие на кашель курильщика со стажем, но чтобы петь — никогда. А тут вдруг разразилась руладой из «Севильского цирюльника».

— Марьванна, — осторожно позвала Василиса, пятясь от стойки. — Кажется, у Греты истерика.

Марьванна вышла из подсобки с выражением лица «я слишком стара для этого дерьма» и уставилась на кофемашину. Грета тем временем взяла особенно высокую ноту, задрожала всем корпусом и выплюнула струю кипятка прямо в потолок. За первой струёй последовала вторая. Потом третья. Потом из всех щелей одновременно повалил пар, и кофемашина издала финальный, торжествующий аккорд, после чего затихла навсегда.

— Всё, — сказала Марьванна каким-то неестественно спокойным голосом. — Приехали. Закрываемся на ремонт.

— Надолго? — робко спросила Василиса, глядя на лужу кипятка, растекающуюся по полу.

— На сколько хватит моих нервов и сбережений. Недели на две, не меньше. Иди домой, Василиса. Ты в отпуске. Без содержания.

Василиса открыла рот, чтобы возразить, но Марьванна уже доставала телефон и начинала кому-то звонить с явным намерением устроить скандал. Спорить с Марьванной в таком состоянии было всё равно что пытаться остановить лавину голыми руками. Бесполезно и больно.

Она сняла фартук, повесила его на крючок, погладила Грету на прощание (кофемашина жалобно звякнула в ответ) и вышла на улицу.

Питер встретил её мерзкой моросью и промозглым ветром. Конец января — самое тоскливое время в городе. Праздники кончились, мандарины съедены, ёлки выброшены, а до весны ещё жить и жить. Василиса подняла воротник пальто и побрела к автобусной остановке.

Настроение было паршивое. Денег впритык, сбережений — кот наплакал, а Шуршик, между прочим, привык кушать регулярно. И не абы что, а сладенькое. Попробуй не купи ему мармелад — начнёт петь. Или того хуже — заговорит зеркало.

Дома её встретил Шуршик собственной персоной. Домовой сидел на холодильнике, свесив мохнатые лапки, и смотрел в окно с выражением вселенской тоски.

— Чего грустишь? — спросила Василиса, стаскивая промокшее пальто.

— Экзистенциальный кризис, — вздохнул Шуршик. — Триста лет живу, а всё туда же. Зима, холод, жрать нечего. Ворона за окном третий день орёт. Спать не даёт. Я уже начал с ней мысленно спорить. Это нездорово, Василиса.

— А чего ты с вороной споришь?

— Она утверждает, что смысл жизни в миграции на юг. А я ей говорю: дура ты пернатая, смысл жизни в оседлости и накоплении запасов. Она меня не слушает. Каркает и каркает.

Василиса вздохнула и пошла на кухню варить кофе. Вручную, без Греты. Турка привычно качнулась на крючке, приветствуя хозяйку. Плита скромно помалкивала, делая вид, что не умеет зажигаться сама. Чайник притворялся обычным чайником. Всё было как всегда. Только денег не было.

— Шуршик, — сказала она, размешивая сахар в кружке. — Меня отправили в отпуск без содержания. Кофейня закрылась на ремонт. Денег нет. Надо что-то придумать.

Шуршик перестал смотреть в окно и уставился на Василису. Его жёлтые глаза стали размером с блюдца.

— То есть... мармелада не будет?

— Мармелада не будет. И печенья не будет. И конфет.

Шуршик издал сдавленный писк и медленно сполз с холодильника на пол. Там он сел, обхватил голову лапками и затих. Это была его стандартная реакция на плохие новости.

— Но я что-нибудь придумаю, — поспешно добавила Василиса. — У меня же диплом психолога. Может, частную практику открыть?

— К тебе кто придёт? — глухо отозвался Шуршик из-под лапок. — Ты в прошлый раз соседку консультировала, так она потом неделю боялась в зеркало смотреться. Говорила, что оттуда на неё кто-то смотрит.

— Это не я! Это зеркало само!

— Ага, само. Зеркало у нас, знаешь ли, очень самостоятельное. Особенно после того раза с Эммануилом. Я его до сих пор тряпкой завешиваю на ночь. На всякий случай.

Василиса вздохнула и задумалась. В голову лезли мысли одна мрачнее другой. Продать что-нибудь? У неё ничего ценного, кроме старого фикуса в носках и книг, которые Шуршик не даст тронуть. Пойти работать куда-то ещё? Куда берут ведьму без опыта, но с дипломом психолога?

И тут её осенило.

— Интернет! — воскликнула она. — Онлайн-консультации! Я зарегистрируюсь на сайте психологической помощи, повешу анкету и буду консультировать удалённо. Не выходя из дома. В халате. С кофе.

Шуршик поднял голову. В его глазах забрезжила надежда.

— Онлайн — это через компьютер? — уточнил он. — Я могу быть ассистентом. Буду сидеть рядом и делать умное лицо. У меня хорошо получается. Я триста лет тренировался.

— Ты будешь сидеть в углу и молчать. И не воровать у клиентов энергию.

— Я не ворую, я заимствую. Это разные вещи. У меня, знаешь ли, профессиональная этика.

Василиса махнула рукой и пошла включать ноутбук.

Через час анкета была готова. Василиса долго думала над текстом, переписывала три раза, советовалась с Шуршиком (тот предлагал добавить «гарантирую результат или верну вашу душу обратно», но Василиса решила, что это слишком даже для неё). В итоге получилось так:

Василиса Ногина
Потомственная ведьма, дипломированный психолог (СПбГУ, кафедра психологии).

Помогу разобраться в себе, сниму сглаз, порчу, последствия неудачного свидания и затяжной депрессии. Работаю с причинами, а не с симптомами. Индивидуальный подход. Конфиденциальность гарантирую (магически и юридически).

— Ну как? — спросила она, показывая экран Шуршику.

— Слишком скромно, — оценил домовой, взбираясь на стол и вглядываясь в монитор. — Надо добавить: «Внучка той самой Ядвиги Константиновны Ногиной». Это бренд. Это имя. Это, знаешь ли, как если бы ты была ведьмой в седьмом поколении. Ой, подожди, ты и есть ведьма в седьмом поколении. Тем более.

— Не надо бабушку впутывать. Она и так узнает — будет лекция на тему «почему частная практика без лицензии Министерства Магии — это путь в никуда».

— А у тебя есть лицензия Министерства Магии?

— У меня даже Министерства Магии нет. Оно, кажется, развалилось в девяносто втором вместе с остальными.

Шуршик вздохнул и махнул лапкой. Анкету опубликовали.

Василиса закрыла ноутбук, допила кофе и пошла спать, искренне надеясь, что кто-нибудь откликнется. Завтра. Или послезавтра. Или вообще когда-нибудь.

Клиент написал в четыре утра.

Василиса проснулась от того, что телефон вибрировал так, будто по нему колотили молотком. Она спросонья нашарила трубку, глянула на экран и обомлела.

«Доброй ночи. Увидел вашу анкету. Очень нужна консультация. Готов заплатить. Вопрос срочный. Могу приехать завтра в полдень. Игорь».

Ниже — номер телефона и сумма, от которой у Василисы округлились глаза. За эти деньги можно было купить мармелада на год вперёд. И не только мармелада.

— Шуршик! — заорала она. — У нас клиент!

Из-под дивана донеслось сонное ворчание, шуршание, а затем — приглушённый голос:

— В четыре утра? Он что, вампир?

— Не знаю. Но он богатый вампир. Вставай, надо подготовиться.

К полудню квартира сияла. Василиса убрала всё, что могло скомпрометировать её как ведьму: спрятала фикус в носках в шкаф (Шуршик обиделся, но смирился), задвинула книгу «De Cura Morborum Veneficarum» подальше на полку, проверила, чтобы зеркало в коридоре не светилось и не подавало признаков жизни. Шуршика она нарядила в чистую тельняшку (запасную, не ту, в которой он воевал с молью) и строго-настрого запретила высовываться во время сеанса.

— Я буду сидеть в корзине с луком и молчать, — пообещал домовой. — Но если он окажется интересным — я тихонько послушаю. Чисто в образовательных целях. Мне, знаешь ли, тоже нужно развиваться.

Ровно в полдень в дверь позвонили.

Василиса открыла и замерла.

На пороге стоял мужчина лет сорока, в дорогом пальто, с идеальной стрижкой и лицом, которое обычно украшает обложки бизнес-журналов. Высокий, широкоплечий, с волевым подбородком и усталыми глазами. От него пахло хорошим одеколоном, деньгами и... чем-то ещё. Чем-то смутно знакомым.

— Игорь, — представился он, протягивая руку. — Это я писал ночью. Извините за позднее беспокойство. У меня... сложная ситуация.

— Проходите, — Василиса посторонилась, пропуская его в квартиру. — Кофе будете?

— Буду. Чёрный. Без сахара. Спасибо.

Они устроились в гостиной. Игорь сел на диван, положил руки на колени и уставился в пол. Василиса принесла две кружки кофе, поставила на журнальный столик и села в кресло напротив.

— Рассказывайте, — мягко сказала она, включая режим психолога. — Что вас беспокоит?

Игорь поднял глаза. В них плескалась такая вселенская тоска, что Василиса на мгновение даже испугалась.

— В меня вселился дух, — сказал он. — Дух моей бывшей тёщи. И она... она управляет моей жизнью.

В комнате повисла тишина.

Из корзины с луком донёсся сдавленный писк.

— Простите, — Василиса сделала вид, что не заметила. — Дух... тёщи?

— Да. Понимаете, моя бывшая жена ушла от меня два года назад. Ушла к другому. Но её мама... она всегда меня ненавидела. А теперь, после своей смерти, она каким-то образом вселилась в меня. И начала портить мне жизнь.

— Каким образом?

— Она заставляет меня делать вещи, которые я не хочу делать. Я, успешный бизнесмен, владелец сети автосалонов, вчера три часа стоял в очереди в поликлинике. Зачем?! У меня есть личный водитель и частная клиника! Но она заставила меня поехать именно туда, именно в час пик, именно на общественном транспорте. Я ехал в метро, Василиса. В метро! Я не спускался туда пятнадцать лет!

Василиса подавила улыбку и сделала серьёзное лицо.

— А ещё что?

— Ещё она заставляет меня есть оливье. Я ненавижу оливье. У меня личный шеф-повар, он готовит мне блюда молекулярной кухни, а я ем оливье из пластикового контейнера. Потому что ОНА хочет оливье. И манную кашу по утрам. С комочками. Я ненавижу комочки!

Из корзины с луком снова донёсся звук. На этот раз похожий на смех, который пытаются задушить подушкой.

— Игорь, — осторожно начала Василиса, — а вы уверены, что это именно дух тёщи? А не, скажем, чувство вины или, может быть, невроз?

— Я вызывал экзорциста, — мрачно ответил Игорь. — Он сказал, что дух есть, но изгонять отказался. Сказал, что тёща — это не дух, это карма. И что это стоит дороже. И ушёл. А деньги взял.

Василиса задумалась. С одной стороны, перед ней сидел классический клиент с психосоматикой и, возможно, кризисом среднего возраста. С другой — она была ведьмой и точно чувствовала: что-то в этом мужчине действительно было. Какой-то лёгкий, едва уловимый магический след. Как будто кто-то очень слабый, но очень упрямый действительно сидел у него внутри и ворчал.

— Давайте так, — сказала она. — Я проведу диагностику. Если это психологическая проблема — будем работать как психолог. Если магическая — как ведьма. Идёт?

Игорь кивнул с надеждой во взгляде.

Василиса закрыла глаза, сосредоточилась и потянулась своим ведьминым чутьём к клиенту. То, что она почувствовала, заставило её открыть глаза и уставиться на Игоря с изумлением.

— Там... там действительно кто-то есть, — медленно произнесла она. — Но это не дух. Это... как бы сказать... магический отпечаток. Очень сильный. Кто-то действительно влияет на вас. Но не изнутри. Снаружи.

— Снаружи? — не понял Игорь.

— Кто-то наложил на вас заклинание. Слабое, почти незаметное, но очень навязчивое. Оно заставляет вас делать то, что вы не хотите. Но источник не внутри вас. Он где-то... — она прищурилась, — где-то в другом месте. Вы не знаете, кто мог бы желать вам зла? Кроме бывшей тёщи?

Игорь задумался. Потом его лицо медленно вытянулось.

— Конкуренты, — прошептал он. — У меня есть конкуренты. Один из них, я слышал, увлекается... эзотерикой. Ну, там, карты Таро, астрология, какие-то ритуалы. Я думал, это просто хобби.

— Похоже, не просто, — мрачно сказала Василиса. — Похоже, ваш конкурент нашёл какую-то бабку-шептуху или начинающего колдуна и заказал на вас порчу. Мелкую, но противную. Чтобы вы каждый день делали то, что вы не любите, а это отвлечет вас от бизнеса и в конечном счет приведет к нервному срыву.

— Это работает, — признал Игорь. — Я уже две недели не могу нормально работать. Всё время хочется то в поликлинику, то манной каши. Я думал, схожу с ума.

Василиса встала и прошлась по комнате. Ситуация была ясна: нужно снимать порчу. Это она умела. Бабушка учила. Правда, бабушка учила снимать порчу с помощью сложных ритуалов, трав и заговоров на латыни, а у Василисы под рукой был только кофе, Шуршик в корзине и старое зеркало, которое могло выдать что-нибудь не то.

— Так, — сказала она. — Я сниму порчу. Это будет стоить... — она назвала сумму в два раза меньше той, что предлагал Игорь. — И ещё вам понадобится защитный амулет. Чтобы в следующий раз не прилетело. Амулет я сделаю бесплатно. В рамках первой консультации. Акция.

Игорь с готовностью закивал.

Через полчаса ритуал был завершён. Василиса использовала старый бабушкин заговор, немного импровизации и щепотку соли из Шуршиковой заначки (домовой ворчал, но соль дал). Когда она закончила, Игорь выглядел так, будто с его плеч сняли мешок с камнями.

— Я чувствую... — он прислушался к себе. — Я больше не хочу оливье. И в поликлинику не тянет. И манной каши... Господи, я свободен.

— Рада помочь, — улыбнулась Василиса, вручая ему простенький амулет — камушек с дырочкой на верёвочке, заряженный защитным заговором. — Носите с собой. Если кто-то попытается навести порчу снова — камушек нагреется. Тогда звоните мне.

Игорь ушёл, рассыпаясь в благодарностях и обещая рекомендовать её всем знакомым. Василиса закрыла за ним дверь, прислонилась к косяку и медленно сползла на пол.

— Шуршик, — позвала она. — Я, кажется, заработала денег. Настоящих. Честным магическим трудом.

Из корзины с луком выбрался домовой. Он был весь в перьях от лука, но выглядел довольным.

— Я всё слышал, — сообщил он. — И должен сказать: ты молодец. Но знаешь, что я думаю?

— Что?

— Его конкурент — не бабка-шептуха. Там кто-то посерьёзнее. Уж больно аккуратно порча наложена. Почти незаметно. Я такое только пару раз видел. В восемнадцатом веке. Тогда этим промышлял один колдун с Васильевского острова. Его потом утопили в Неве. Но это не точно.

Василиса нахмурилась. Шуршик был прав. Порча действительно была наложена профессионально. Слишком тонко для деревенской бабки. Слишком изящно.

— Ладно, — сказала она, поднимаясь. — Будем разбираться. Но позже. А сейчас я хочу кофе. И мармелад. У нас теперь есть на него деньги.

Шуршик радостно взвизгнул и побежал на кухню.

А Василиса ещё раз посмотрела на дверь, за которой скрылся Игорь. У неё было стойкое ощущение, что она только что влезла во что-то большее, чем просто консультация. Но, как говорила бабушка, ведьма не выбирает приключения. Приключения выбирают ведьму.

И, кажется, её только что выбрали.

Глава 2. Клиенты бывают разные

За следующую неделю Василиса приняла ещё трёх клиентов. И каждый был... своеобразным.

Клиент № 2: Девушка с приворотом

Её звали Алина. Она была молода, красива, отчаянно несчастна и хотела приворожить парня. Классика.

— Понимаете, — всхлипывала она, сидя на диване и комкая в руках бумажный платочек, — мы встречались полгода. Всё было идеально. А потом он сказал, что ему «нужно пространство». Какое пространство?! Мы и так виделись раз в неделю! У него работа, у него друзья, у него футбол по субботам — куда ещё пространство?!

Василиса слушала, кивала и мысленно вспоминала лекции по психологии. Приворот — это не выход. Приворот — это магическое насилие над личностью. И, что самое главное, приворот почти всегда даёт побочные эффекты. Приворожённый либо становится одержимым до безумия, либо начинает испытывать отвращение ко всему, что связано с заказчицей, либо у него выпадают волосы. Или всё сразу.

— Алина, — мягко сказала она, — давайте попробуем без магии. Давайте попробуем разобраться, почему вы так держитесь за человека, которому «нужно пространство». Что он вам давал такого, чего вы не можете дать себе сами?

Алина задумалась. Потом неуверенно произнесла:

— Он... он говорил мне комплименты. Каждое утро писал: «Ты самая красивая». И я чувствовала себя... значимой.

— А без него вы не чувствуете себя значимой?

— Ну... — Алина замялась. — У меня работа скучная. Друзей мало. Хобби нет. Я всё время думаю о нём. Когда он был рядом, я думала о нём с радостью. Когда ушёл — думаю с болью. Но всё равно о нём.

Василиса вздохнула. Перед ней сидел классический случай эмоциональной зависимости. Не магия, а психология. Чистой воды.

— Давайте сделаем так, — предложила она. — Никакого приворота. Вместо этого — три сеанса терапии. Мы разберёмся, почему вы не чувствуете себя значимой без мужчины. Найдём, чем вам заняться, кроме мыслей о нём. И через месяц вы сами удивитесь, зачем он вам вообще был нужен.

Алина колебалась. Ей явно хотелось быстрого магического решения. Но что-то в глазах Василисы — может, ведьминская искра, может, профессиональное спокойствие — заставило её согласиться.

— Хорошо, — сказала она. — Давайте попробуем.

Через три сеанса Алина записалась на курсы керамики, нашла новых друзей и перестала проверять соцсети бывшего. На четвёртый сеанс она пришла сияющая и сообщила, что бывший вдруг написал ей сам. И она... не ответила.

— Мне стало всё равно, — удивлённо сказала она. — Я смотрела на его сообщение и думала: «Господи, что я в нём нашла? У него даже чувство юмора так себе».

Василиса мысленно поставила себе галочку. Плюс одна спасённая душа. Без магии. Только психология. Бабушка бы гордилась.

Клиент № 3: Бабушка с внуком

Ей было лет семьдесят. Она представилась как Нина Петровна и с порога заявила:

— Мне нужно, чтобы мой внук женился и съехал. Сделайте что-нибудь. Приворот там, порчу на лень, заговор на поиск невесты — что угодно. Лишь бы он наконец покинул мою квартиру.

Василиса усадила бабушку на диван, налила чай и попросила рассказать подробнее.

Внуку было двадцать восемь. Он работал удалённо (айтишник), хорошо зарабатывал, но жил с бабушкой. Не потому что не мог снять квартиру — мог. А потому что «бабушка готовит вкуснее» и «зачем платить за съём, если можно жить бесплатно».

— Он мне всю плешь проел своими компьютерными играми! — жаловалась Нина Петровна. — Сидит до трёх ночи, орёт в микрофон, а я встаю в шесть. У меня режим. Я пенсионерка, мне нужен покой. А он приводит друзей, они едят мои котлеты и обсуждают каких-то «эльфов восьмидесятого уровня». Я не знаю, кто такие эльфы, но уверена, что они не едят котлеты в три часа ночи.

Василиса подавила смех и сделала серьёзное лицо.

— Нина Петровна, — сказала она, — магия здесь не нужна. Вам нужен шантаж.

— Что? — бабушка уставилась на неё с интересом.

— Шантаж. Скажите внуку, что если он не съедет в течение месяца, вы перестанете готовить. Вообще. И начнёте питаться только овсянкой на воде. И его будете кормить только овсянкой. На воде. Без масла.

Нина Петровна задумалась. В её глазах зажёгся нехороший огонёк.

— А ещё, — продолжила Василиса, — скажите, что начнёте включать по утрам радио «Шансон». Громко. В шесть утра. И подпевать.

— Я не умею подпевать шансону.

— Это даже лучше. Фальшивое подпевание — самое эффективное.

Бабушка ушла, полная решимости. Через неделю она позвонила и радостным голосом сообщила, что внук съехал. Овсянки хватило на три дня. Радио «Шансон» — на два. На четвёртый день он собрал вещи и переехал к другу.

— Вы волшебница, — сказала Нина Петровна. — Я вам борщ передам. С пирожками.

Василиса не стала отказываться. Борщ — это святое.

Клиент № 4: Странный звонок

Четвёртый клиент позвонил поздно вечером. Голос в трубке был низкий, бархатный, смутно знакомый.

— Добрый вечер. Я бы хотел записаться на консультацию.

— Конечно, — Василиса потянулась за ежедневником. — Имя?

— Эммануил.

Ручка замерла над бумагой.

— Что, простите?

— Эммануил. Мы уже знакомы. Помните? Прошлой зимой.

Василиса медленно опустилась на стул. Сердце ухнуло куда-то в пятки.

— Эммануил, — повторила она. — Черт. Высшего класса.

— Совершенно верно. Я бы хотел записаться на консультацию. Как психолог к психологу. Точнее, как клиент к психологу. У меня... кризис.

— У черта кризис?

— У черта тоже бывают кризисы. Особенно у черта с шестисотлетним стажем. Это называется «выгорание». Я читал статьи. Всё сходится: апатия, потеря интереса к работе, желание всё бросить и уехать в Тибет. Хотя в Тибет я не хочу — там холодно и монахи. Но общее направление мысли вы поняли.

Василиса потёрла переносицу. Ситуация выходила за рамки её профессиональных компетенций. Сильно за рамки.

— Эммануил, — осторожно сказала она, — а вы не пробовали обратиться к... не знаю... к коллегам? У вас же там, в Преисподней, наверняка есть свой психолог.

— Есть. Он работает в Отделе Пыток. Его методы мне не подходят.

— А к человеческому психологу?

— К человеческому я не могу. Я черт. Мне нельзя раскрываться. А вы — ведьма. Вы в курсе. И вы уже доказали свою компетентность.

Василиса закрыла глаза и досчитала до десяти.

— Хорошо, — сказала она. — Завтра в полдень. Но предупреждаю: я работаю как психолог. Никаких контрактов, никаких душ, никаких роз с шипами. Только терапия.

— Договорились. И, Василиса... можно я приду в обычной одежде? Без костюма? Хочется... расслабиться.

— В чём угодно. Только без серы. У меня Шуршик нервный.

В трубке раздался короткий смешок, и звонок прервался.

Василиса положила телефон и уставилась в потолок.

— Шуршик, — позвала она.

— Я слышал, — донеслось из корзины с луком. — Я всё слышал. И я не нервный. Я в ужасе. Это разные вещи.

— Что мне делать?

— Не знаю. Но если он придёт в обычном виде, я хочу посмотреть. Может, он вообще без костюма — обычный мужик. С пивным животиком. И в трениках.

— Шуршик, он черт высшего класса. У него не может быть пивного животика.

— Жаль. Было бы смешно.

Василиса вздохнула и пошла варить кофе. Завтрашний день обещал быть... интересным.

Глава 3. Черт на кушетке

Ровно в полдень в дверь позвонили.

Василиса открыла и замерла.

На пороге стоял Эммануил. Но это был не тот Эммануил, которого она помнила по прошлой зиме. Никакого вишнёвого костюма-тройки. Никакой трости с вороном. Никакого элегантного лоска.

Перед ней стоял мужчина в тёмно-сером свитере крупной вязки, в потёртых джинсах и... в домашних тапочках. Мягких, пушистых, с заячьими ушами.

— Добрый день, — сказал он. — Я подумал, что тапочки — это перебор, но потом решил: если уж расслабляться, то полностью.

Василиса молча посторонилась, пропуская его в квартиру. Эммануил прошёл в гостиную, огляделся и сел на диван. Не в кресло, как в прошлый раз, а именно на диван. Сел, откинулся на спинку и вытянул ноги в заячьих тапочках.

— Уютно у вас, — заметил он. — Фикус всё ещё в носках. Стабильность — признак мастерства.

Из корзины с луком донёсся гордый писк. Шуршик, даже парализованный ужасом, не мог упустить комплимент своему творчеству.

— Кофе? — спросила Василиса, пытаясь вести себя как обычно.

— Да, пожалуйста. Чёрный. Две ложки сахара. В прошлый раз я не пил — был в образе. А сегодня можно. Сегодня я не черт. Сегодня я... клиент.

Василиса принесла две кружки кофе, села в кресло напротив и приготовилась слушать.

— Рассказывайте, — сказала она, включая режим психолога. — Что вас беспокоит?

Эммануил сделал глоток, помолчал, потом начал говорить. И чем дольше он говорил, тем больше Василиса понимала: перед ней сидит не древнее зло, не коварный искуситель, не коллекционер душ. Перед ней сидел выгоревший менеджер высшего звена.

— Понимаете, Василиса, — говорил он, глядя в кружку, — я работаю в Департаменте Контрактов и Приобретений уже шестьсот лет. Шестьсот. Я заключал сделки с кардиналами, королями, президентами, рок-звёздами и одной очень настырной старушкой из-под Вологды, которая хотела, чтобы её корова давала в два раза больше молока. И знаете что? Мне скучно. Всё одно и то же. Люди хотят одного: денег, власти, любви, здоровья, бессмертия. Я уже наизусть знаю все формулировки, все лазейки, все типовые контракты. Раньше был азарт. Раньше я получал удовольствие от игры. А теперь... пустота.

Он отпил ещё кофе.

— В прошлом году я занял первое место в конкурсе «Лучший обманщик года». Это престижно. Это вершина карьеры. Я должен был радоваться. А я стоял на сцене, держал эту дурацкую статуэтку в виде золотого языка и думал: «И это всё? Шестьсот лет — и статуэтка?»

— Кризис смысла, — кивнула Василиса. — Классика. А вы пробовали что-то новое? Хобби? Путешествия?

— Я был везде. Я видел всё. В Аду скучно, в Раю тоскливо, на Земле — суета.

Василиса задумчиво нахмурила лоб.

— А вы не думали сменить работу?

Эммануил поднял на неё глаза. В них промелькнуло что-то похожее на панику.

— Сменить работу? Я — черт. Это не работа. Это... сущность. Я не могу просто взять и уволиться. Кто будет заключать контракты? Кто будет собирать души? В Департаменте и так недобор. Молодёжь не хочет идти в черти. Им подавай стартапы, криптовалюты, блогинг. А мы, старые кадры, должны тянуть лямку.

— А если не увольняться, а... расширить функционал? Взять что-то смежное?

— Какое?

— Ну, не знаю. Вы же специалист по контрактам. Может, консультировать? Юридические фирмы, например. Или писать книгу. «Шестьсот лет обмана: мемуары черта». Бестселлер.

Эммануил задумался. В его глазах впервые за весь разговор зажёгся интерес.

— Книга, — медленно произнёс он. — Это... идея. У меня богатый материал. Я мог бы рассказать о Ришелье. О Борджиа. О той старушке с коровой — там, кстати, была очень интересная история с соседским быком. Драма, страсть, доярки.

— Вот видите. Уже есть о чём писать.

— Но я никогда не писал книг. Я только контракты.

— Никогда не поздно начать. Вон, даже домовые вяжут носки. Шуршик, покажи своё творчество.

Из корзины с луком высунулась мохнатая лапка с недоделанным носком. Шуршик, не высовываясь полностью, продемонстрировал результат своего труда и спрятался обратно.

Эммануил посмотрел на носок, потом на Василису, потом снова на носок. И вдруг улыбнулся. Не той насмешливой, хищной улыбкой, которую Василиса помнила по прошлой зиме, а простой, почти человеческой. Усталой, но искренней.

— Знаете, — сказал он, — я, пожалуй, подумаю над книгой. И над консультированием. У вас тут, на Земле, всё время что-то меняется. Может, и мне пора.

Он допил кофе, поставил кружку на столик и поднялся.

— Спасибо, Василиса. Это была... полезная консультация. Я заплачу двойной тариф. За нестандартного клиента.

— Не надо двойной. Обычный.

— Надо. У меня деньги всё равно некуда девать. Я шестьсот лет копил. Лежат в швейцарском банке. Мёртвым грузом.

Он направился к двери, но на пороге обернулся.

— И знаете... можно я буду приходить раз в неделю? Просто поговорить. Не как черт к ведьме. Как... клиент к психологу.

Василиса подумала о деньгах. О мармеладе. О Шуршике, который уже, кажется, начал привыкать к Эммануилу. О том, что черт в заячьих тапочках — это, в конце концов, не самое страшное, что случалось в её жизни.

— Хорошо, — сказала она. — Раз в неделю. Вторник, полдень. И тапочки можете не снимать.

Эммануил кивнул, чуть улыбнулся и вышел.

Василиса закрыла дверь и прислонилась к косяку.

— Шуршик, — позвала она. — У меня теперь постоянный клиент. Черт.

Из корзины с луком выбрался домовой. Он был весь в перьях, но выглядел задумчивым.

— Знаешь, — сказал он, — а он ничего. В тапочках. С заячьими ушами. Даже... милый. Для черта.

— Ты его боишься?

— Уже меньше. Особенно после того, как он похвалил мой фикус. У него есть вкус. А у кого есть вкус, тот не может быть совсем пропащим. Даже если он черт.

Василиса улыбнулась и пошла на кухню варить свежий кофе.

Жизнь налаживалась. Странно, неожиданно, абсурдно — но налаживалась.

В конце концов, ведьма на удалёнке — это не только про фриланс. Это про то, что клиенты приходят самые разные. Иногда — с порчей. Иногда — с приворотом. Иногда — с бабушкой и внуком-айтишником.

А иногда — с кризисом смысла и в заячьих тапочках.

И это, пожалуй, лучшие клиенты.

Глава 4. Автограф для Шуршика

Прошло три недели.

Эммануил приходил каждый вторник. Ровно в полдень. В свитере, джинсах и тапочках с заячьими ушами. Они пили кофе, разговаривали. О работе, о жизни, о смысле бытия. Иногда — о книге, которую черт действительно начал писать.

— Первая глава называется «Как я купил душу кардинала за тарелку устриц», — рассказывал он. — Вторая — «Ришелье и поддельный гороскоп». Третья — «Старушка, корова и соседский бык: деревенская драма с элементами мистики». Получается... неожиданно хорошо. Я даже думаю послать рукопись в издательство. Под псевдонимом, разумеется. Например, Э. Мануилов. Скромно и со вкусом.

Василиса слушала, кивала и радовалась. Клиент шёл на поправку. У него появился интерес к жизни. Он стал меньше жаловаться на выгорание и больше — на издательские требования («они хотят, чтобы я убрал главу про Борджиа! Говорят, слишком откровенно! Но там же всё правда!»).

Шуршик постепенно привык к гостю. Уже не прятался в корзину, а сидел на подоконнике и внимательно слушал. Иногда даже задавал вопросы.

— А правда, что у вас, чертей, есть хвосты? — спросил он однажды.

— Правда, — ответил Эммануил. — Но я свой прячу. Дресс-код.

— А можно посмотреть?

— Шуршик! — одёрнула Василиса.

— А что? Мне же интересно.

Эммануил усмехнулся, но хвост не показал. Сказал, что это слишком личное. «Может, когда-нибудь. Когда наши отношения перейдут на новый уровень».

Шуршик обиженно засопел, но тему развивать не стал.

На четвёртый вторник Эммануил пришёл не с пустыми руками. Он принёс книгу. Свою. Уже изданную. В твёрдой обложке, с золотым тиснением и скромной надписью: «Э. Мануилов. Шестьсот лет обмана: мемуары черта».

— Вышла вчера, — сказал он, протягивая экземпляр Василисе. — Первый тираж — пять тысяч. Уже допечатывают. Говорят, бестселлер.

Василиса взяла книгу, открыла и обомлела. На форзаце было написано от руки: «Василисе — моему первому и лучшему психологу. Спасибо, что вернули мне вкус к жизни. Ваш клиент, Эммануил».

— Спасибо, — тихо сказала она. — Это... неожиданно.

— Это заслуженно. Если бы не вы, я бы так и сидел в своём Департаменте, выгорал и ненавидел всё живое. А теперь у меня книга, планы на сиквел и даже пара предложений от Netflix. Правда, они хотят, чтобы главного героя играл Киану Ривз. Я не против. Он похож на меня в молодости.

Шуршик, сидевший на подоконнике, вдруг спрыгнул и подошёл к Эммануилу. В его лапках был зажат огрызок карандаша и мятый листок бумаги.

— Эммануил, — сказал он, впервые обращаясь к черту по имени без дрожи в голосе. — А можно автограф? Для коллекции.

Эммануил посмотрел на домового. Потом на Василису. Потом снова на Шуршика. И улыбнулся. Широко, открыто, почти по-человечески.

— Конечно, — сказал он. — Давай свой листок.

Он взял карандаш и написал: «Шуршику — хранителю уюта и тонкому ценителю искусства. С уважением, Эммануил».

Шуршик прижал листок к груди и, кажется, стал самым счастливым домовым в истории.

Василиса смотрела на эту сцену и думала о том, как странно порой поворачивается жизнь. Три месяца назад она боялась остаться без работы и без денег. Теперь у неё стабильный поток клиентов, книга с автографом черта-бестселлера и домовой, который коллекционирует подписи исторических личностей.

А ещё — постоянный клиент по вторникам. Который приходит в заячьих тапочках, пьёт кофе и рассказывает о том, как трудно быть древним злом в эпоху цифровых технологий.

— Знаете, Василиса, — сказал Эммануил, допивая кофе, — я тут подумал. Может, мне ещё и блог завести? «Записки черта». О жизни, о работе, о том, как правильно заключать сделки. Как думаете, пойдёт?

Василиса представила Эммануила, снимающего сториз для запрещённой соцсети. С фильтрами. С хэштегами #чертпобери #контрактдня #душинапродажу.

— Пойдёт, — сказала она. — Ещё как пойдёт.

И почему-то ей показалось, что её жизнь только что стала ещё немного абсурднее. И это было прекрасно.

Эпилог. Ведьма на связи

Василиса сидела на кухне, пила кофе и просматривала расписание на неделю.

Вторник — Эммануил. Терапия, кофе, обсуждение книги (он уже начал сиквел: «Шестьсот лет спустя: как я почти стал человеком»).

Среда — Алина. Девушка с керамикой. Уже не клиентка, а почти подруга. Приходит просто поболтать и приносит кривоватые, но милые чашки собственного изготовления.

Четверг — Нина Петровна. Бабушка, которая выжила внука овсянкой. Теперь она приходит не с проблемами, а с борщом. И советами по жизни. Василиса подозревала, что Нина Петровна просто хочет общения, но была не против.

Пятница — Игорь. Бизнесмен без тёщи. Он полностью оправился от порчи, но продолжал ходить раз в месяц «для профилактики». И всегда приносил мармелад. Шуршик его обожал.

Выходные — свободны. Можно спать, гулять по заснеженному Петербургу, читать книги и ни о чём не думать.

Жизнь удалась.

— Шуршик, — позвала Василиса, — как думаешь, я хороший психолог?

Домовой, сидевший на холодильнике с автографом Эммануила в лапках, задумался.

— Ты хорошая ведьма, — сказал он наконец. — А хорошая ведьма — это всегда немного психолог. И немного авантюристка. И немного... ну, ты поняла. Главное — ты помогаешь. Людям. И не только людям. Даже чертям. А это, знаешь ли, дорогого стоит.

Василиса улыбнулась и отхлебнула кофе.

За окном падал снег. Где-то вдалеке каркала ворона. Шуршик прислушался, нахмурился и пробормотал:

— Опять она про миграцию. Вот дура пернатая. Смысл жизни — в оседлости. Я ей уже устал объяснять, а она всё не понимает.

Василиса засмеялась и пошла наливать вторую кружку.

Ведьма на удалёнке продолжала работу.

И это было только начало.

КОНЕЦ