Ведьма по обмену

Москва осталась где-то там, далеко внизу, вместе с серым небом, промозглым ноябрем и бесконечной чередой макияжей для чужих свадеб. Я, Алёна, стилист-визажист, а по совместительству блогер-эзотерик с тремя тысячами подписчиков, лечу на Бали. В моей голове играет торжественная музыка, а на губах блуждает блаженная улыбка. Ещё бы! Впереди — Международная конференция «Пробуждение сознания 2026», где соберутся гуру, коучи, тарологи и прочие маги всех мастей. И я среди них. Ну, почти.

В кресле самолёта авиакомпании «Восток-Аэро» я чувствовала себя если не жрицей, то как минимум посвящённой. Перед вылетом я тщательно подготовилась: надела свободные льняные штаны (чтобы чакры не давило), на шею повесила тяжёлое колье с лунным камнем — якобы он притягивает удачу и защищает в путешествиях. В ручной клади лежал новый ежедневник с мандалой на обложке, купленный в «Читай-городе» за 800 рублей, и пара книг по астрологии, которые я планировала прочитать на отдыхе (но, скорее всего, просто сфоткаю для сторис).

В иллюминаторе сияла бескрайняя синева. Где-то там, за горизонтом, меня ждал тёплый океан, кокосы, закаты в купальнике с пайетками и, возможно, встреча с тем самым «духовным наставником» с кубиками пресса. Я представила, как мы сидим на пляже, пьём смузи, а он и говорит: «Алёна, у тебя уникальная вибрация, твоя карма готова к переходу на новый уровень». Красота!

Соседом моим оказался мужчина лет пятидесяти в строгом костюме, который сразу же уткнулся в ноутбук и что-то яростно печатал. На его фоне я выглядела особенно просветлённой. Я даже попыталась отправить ему мысль о важности отключения от суеты, но он, кажется, не проникся. Ну и ладно. Я достала телефон, чтобы сделать селфи на фоне иллюминатора, но тут загорелось табло «Пристегните ремни». Стюардесса объявила, что мы входим в зону турбулентности, и попросила вернуть кресла в вертикальное положение.

— Подумаешь, турбулентность, — пробормотала я, застёгивая ремень. — Это просто энергетические потоки очищают пространство.

Но когда самолёт тряхнуло первый раз, я вцепилась в подлокотники. Тряхнуло второй раз — сильнее. Сосед захлопнул ноутбук и побледнел. Стюардессы быстренько прошли по салону и скрылись в служебных отсеках. По громкой связи раздался спокойный голос пилота: «Уважаемые пассажиры, мы попали в небольшую воздушную яму, всё под контролем».

Самолёт провалился вниз так резко, что у меня ёкнуло сердце, а желудок подпрыгнул к горлу. Заметались сумки на полках, кто-то вскрикнул. Я сжала в кулаке лунный камень — холодный, гладкий, надёжный.

— Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, — зашептала я одними губами. — Я обещаю, если мы долетим, я буду медитировать каждый день. Честное слово! И перестану есть мясо по понедельникам. И буду делать зарядку. И…

Новый толчок, ещё сильнее. Стакан с водой на столике соседа опрокинулся, заливая его брюки. Мужчина выругался, но я его уже не слышала. Мир за иллюминатором накренился: вместо синевы я увидела густые серые облака, которые вдруг окрасились оранжевым. Странный свет. И гул. Нет, не гул двигателей — что-то другое, низкое, вибрирующее, от которого заложило уши.

— Приготовиться к аварийной посадке! — закричала выбежавшая стюардесса. — Головы вниз!

Я даже не успела испугаться по-настоящему. Только сильнее сжала камень, и в ту же секунду мир вокруг взорвался. Оглушительный хлопок, свист ветра, чей-то далёкий крик. И свет. Яркий, белый, тёплый свет, который заполнил всё вокруг. Мне показалось, что я лечу, но не вниз, а куда-то в сторону, сквозь этот свет, сквозь время, сквозь саму себя.

А потом — тишина. И запах. Странный, незнакомый запах — смесь сухих трав, воска и чего-то сладковатого, вроде мёда. И где-то далеко мурлыканье. Будто кот урчит.

Я открыла глаза.

Передо мной был резной деревянный потолок. Не пластиковые панели самолёта, а настоящие тёмные балки, украшенные затейливой росписью. С них свисала кованая люстра с множеством свечей. Я лежала на кровати. Огромной кровати под балдахином из тяжёлой парчи с золотыми кистями. Подушки — горой, перина — мягкая, как облако.

— Ну и долго ты собираешься валяться? — раздался в голове вкрадчивый голос.

Я резко села, чуть не свалившись с кровати. На подоконнике, подперев лапой морду, сидел кот. Чёрный, пушистый, с зелёными глазами. Он смотрел на меня с выражением глубочайшего осуждения, на которое только способны коты. И явно ждал ответа.

Я огляделась. Высокие окна с цветными стёклами, сквозь которые лился солнечный свет, расписной сундук у стены, этажерка, заставленная склянками и пузырьками, огромное зеркало в тяжёлой раме. И ни одного намёка на аэропорт, спасателей или обломки самолёта.

— Ты проспала утренний ритуал, не накормила меня и пролила настойку валерианы на свиток с заклинанием. — Голос в голове продолжал вещать с интонациями обиженного домоуправа. — Белиссима, ты решила начать новую жизнь с полного игнора своих обязанностей?

Белиссима? Это кто? Меня зовут Алёна. Я открыла рот, чтобы сказать это вслух, но из горла вырвался только хриплый кашель. Кот спрыгнул с подоконника и грациозно приблизился к кровати.

— Молчишь? — усмехнулся он (кот усмехнулся — я не ослышалась). — Это на тебя похоже. Ладно, вставай. Через час прибудет гонец из соседнего королевства. А ты даже не умыта.

Я попыталась сглотнуть. Язык слушался плохо, мысли путались. Самолёт, Бали, турбулентность, свет… А теперь кот, который разговаривает, и комната из русской народной сказки. Я ущипнула себя за руку. Больно. Значит, не сон.

— Простите, — наконец выдавила я, обращаясь к коту. — Вы кто?

Кот замер. Его зелёные глаза расширились, шерсть на загривке слегка приподнялась.

— Шутишь? — осторожно спросил он. — Или это последствия твоего вчерашнего эксперимента с корнем мандрагоры?

— Я не… — Я посмотрела на свои руки, на кольца, на идеальный маникюр. — Я не Белиссима. Я Алёна. Я… кажется, я должна была лететь на Бали. Мой самолёт разбился.

Кот медленно обошёл кровать, внимательно меня разглядывая. Потом фыркнул, взмахнул хвостом и запрыгнул на край постели.

— Пахнешь ты как Белиссима, — задумчиво произнёс он. — И выглядишь. Но говоришь… глупости. И глаза у тебя не такие. У той всегда был взгляд, как у удава, который задумал съесть кролика. А у тебя — испуганная лань.

— Спасибо за комплимент, — машинально ответила я. — Слушай, кот… а как тебя зовут?

— Феликс, — представился он таким тоном, будто это общеизвестно. — Я твой фамильяр уже триста лет. Или ты хочешь сказать, что и это забыла?

— Феликс, — повторила я. — Очень приятно. Но я правда не Белиссима. Я, наверное, сошла с ума. Или умерла. Или это кома.

Феликс вздохнул так тяжело, что колыхнулись шторы.

— Ладно, — сказал он. — Допустим, я тебе верю. Хотя бы потому, что Белиссима никогда не извинялась и не говорила «приятно». Что ты помнишь?

Я попыталась собраться с мыслями. Москва, работа, решение лететь на Бали, самолёт, турбулентность, свет.

— Я летела на остров, — проговорила я. — На конференцию по эзотерике. Увлекаюсь гороскопами, чакрами… Ну, знаешь, всё такое. Самолёт тряхнуло, потом вспышка… И вот я здесь.

— Эзотерика? — Кот склонил голову набок. — Смешное слово. В нашем мире это называется просто «знание». Ну а то, что ты здесь, — он оглядел комнату, — это, видимо, и есть твоё «попадание». Бывает. Иногда миры пересекаются. Только обычно маги сами перемещаются, а не случайные люди.

— Я не случайная! — возразила я. — Я же увлекаюсь!

— Увлекаться и быть — разные вещи, — философски заметил Феликс. — Но раз ты здесь, придётся разбираться. Главное: никому, кроме меня, не говори, что ты не Белиссима. Иначе твоя участь будет незавидной.

— Почему? — испугалась я.

— Потому что Белиссима — сильнейшая ведьма этого королевства, — пояснил кот. — У неё много врагов, которые только и ждут, когда она ослабнет. А ещё она должна сегодня принять гонца. И если ты провалишь встречу, пойдут слухи. А слухи в нашем лесу разносятся быстрее, чем пожар.

Я застонала и откинулась на подушки. Подушки пахли травами — теми самыми, что я ощутила при пробуждении. Надо же, а говорят, что в сказках не пахнет. Ещё как пахнет!

— Что за гонец? — спросила я, понимая, что деваться некуда.

— Маг Север, — ответил Феликс. — Старый друг дома. Он привозит вести из Столицы. Ты должна выслушать его, покивать и сказать что-то вроде «я подумаю». Никаких заклинаний не используй, я буду рядом.

— А если он что-то спросит, чего я не знаю?

— У тебя есть я. Я буду переводить мысленно. — Кот довольно ухмыльнулся. — Впервые за триста лет я пригожусь не только как грелка.

Я села и посмотрела на себя в большое зеркало, стоящее у стены. Оттуда на меня глядела незнакомка: красивая, с длинными светлыми волосами, бледной кожей и огромными синими глазами. На ней (то есть на мне) была надета шёлковая ночная рубашка, расшитая серебряными нитями. Я провела рукой по волосам — они струились сквозь пальцы, как вода.

— Красивая, — выдохнула я.

— Было бы странно, если бы ведьма была дурнушкой, — фыркнул Феликс. — Ладно, вставай. Я принесу тебе платье. И постарайся вести себя естественно. Для Белиссимы естественно быть высокомерной и немного раздражённой.

— Легко сказать, — пробормотала я, выбираясь из-под балдахина. Пол оказался тёплым — видимо, с подогревом. Или магия. Ноги утонули в пушистом ковре. Я сделала шаг к зеркалу и коснулась его поверхности. Зеркало отозвалось лёгкой рябью, и по стеклу пробежал серебристый огонёк.

— Не балуйся, — предупредил кот, запрыгивая на сундук и лапой открывая крышку. — Оно живое и обидчивое.

Я отдёрнула руку. Феликс вытащил из сундука платье — тёмно-зелёное, с длинными рукавами, расшитое листьями и цветами. Настоящее ведьмовское одеяние.

— Это повседневное, — пояснил он. — Парадное висит в гардеробной. Надевай, а я пока схожу на кухню, проверю, как там обед. И, ради всего святого, не трогай ничего в лаборатории!

Кот выскользнул за дверь, оставив меня одну. Я стояла посреди сказочной светлицы, сжимая в руках тяжёлое платье, и пыталась осознать реальность. Мой лунный камень, всё ещё зажатый в ладони, слабо теплился. Я разжала пальцы и посмотрела на него. Внутри камня, в самой глубине, будто пульсировал свет.

— Ты ведь как-то связан со всем этим, — прошептала я. — Скажи мне, что делать?

Камень, конечно, не ответил. Но мне показалось, что на миг его тепло стало сильнее.

Я надела платье. Оно сидело идеально, будто шили на меня. Даже странно — ведь это тело не моё. Но ощущения были словно я всегда его носила. Подол мягко струился по полу, рукава оказались широкими, но удобными. Я покрутилась перед зеркалом — отражение повторило мои движения, но в его глазах мелькнуло что-то насмешливое.

— Прекрати, — сказала я зеркалу. — Я тут вообще-то в стрессе.

Зеркало, к моему удивлению, мигнуло и изменило отражение: теперь я увидела себя со спины, а потом снова в фас.

— Вот это сервис, — оценила я.

В комнату вернулся Феликс, волоча в зубах поднос. Ловко запрыгнул на кровать и поставил добычу на одеяло.

— Завтрак, — объявил он. — Ты, кажется, не ела со вчерашнего ужина. А нам силы нужны.

На подносе стояла глиняная кружка с травяным отваром, мисочка с мёдом, свежие булочки и яблоки. Настоящие, румяные. Я вдруг почувствовала дикий голод и набросилась на еду. Кот сидел рядом и внимательно наблюдал.

— Медленнее, — посоветовал он. — Белиссима ест всегда медленно и с достоинством.

— Я не Белиссима, — ответила я с набитым ртом.

— Пока ты здесь, ты должна ею казаться, — напомнил Феликс. — Проглоти и слушай. Я расскажу тебе, что нужно знать о твоей жизни.

Следующие полчаса я слушала лекцию по «Введению в ведьмовство для чайников». Оказалось, что Белиссима живёт в этом лесу уже много лет, её владения простираются на много вёрст вокруг, она занимается зельями, предсказаниями и иногда порчами для неверных мужей. Дружит с местными духами, лешими и водяными. Враждует с соседним колдуном, который хочет захватить её лес. И, судя по всему, довольно одинока, потому что единственное живое существо, с которым она общается — это Феликс.

— А люди? — спросила я, доедая вторую булочку.

— Люди приходят за помощью, но близко не подпускаются, — пояснил кот. — У Белиссимы репутация грозной и неприступной. Тебе придётся её поддерживать.

— Легко сказать. А если я засмеюсь не вовремя?

— Не смейся, — отрезал Феликс. — Сделай лицо похолоднее. И говори поменьше. Лучше молчи с загадочным видом.

Я вздохнула. Никогда не умела делать загадочный вид. В моём мире загадочный вид чаще всего означал, что у девушки закончилась помада.

Раздался стук в дверь. Точнее, не стук, а глухой удар, будто кто-то постучал посохом. Феликс навострил уши.

— Это он, — сказал кот. — Север. Впустить?

Я судорожно кивнула, хотя внутри всё сжалось. Феликс спрыгнул с кровати и направился к двери. Дверь отворилась сама собой, без помощи лап или рук. На пороге стоял высокий мужчина в тёмном плаще, с длинными седыми волосами и пронзительными серыми глазами. В руке он держал посох, увенчанный синим кристаллом.

— Белиссима, — произнёс он, окидывая меня взглядом. — Рад, что ты в добром здравии. У меня срочные вести.

Я заставила себя выпрямиться, подняла подбородок и постаралась придать лицу то самое «холодное» выражение.

— Входи, Север, — сказала я, надеясь, что голос не дрожит. — Я слушаю.

Маг переступил порог, и за его спиной дверь захлопнулась сама. Феликс юркнул ко мне под ноги и замер, готовый прийти на помощь.

Север подошёл к столу и, не дожидаясь приглашения, сел на лавку.

— Плохие новости, — начал он без предисловий. — Пророчество начинает сбываться. Лесные духи встревожены. Вчера ночью, когда ты проводила ритуал равновесия, по всему королевству прошли бури.

Я похолодела. Какой ритуал? Я ничего не проводила!

— Возможно, — продолжил Север, пристально глядя на меня, — ты почувствовала что-то неладное. Твой лес — часть тебя. Если с тобой что-то случилось, это отражается на всём вокруг.

Он смотрел так, будто видел меня насквозь. Я сжала в кармане юбки лунный камень и постаралась не моргнуть.

— Со мной всё хорошо, — сказала я как можно увереннее. — А бури… вероятно, просто совпадение.

— Совпадений не бывает, — отрезал Север. — Белиссима, ты сама знаешь. Я чувствую от тебя странную энергию. Что произошло прошлой ночью?

Я открыла рот, чтобы что-то ответить, но в голову, как холодный ручеёк, влился голос Феликса:

— Скажи: «Это не твоё дело, Север. Я отчитываюсь только перед Советом».

Я повторила эти слова, стараясь, чтобы голос звучал как можно надменнее. Север нахмурился.

— Ты стала ещё более колючей, — заметил он. — Ладно, не хочешь говорить — не надо. Но предупреждаю: если лес не успокоится, Совет потребует объяснений. И тогда тебе придётся открыть правду.

Он поднялся.

— Я оставлю тебе свиток с подробным описанием пророчества. В нём сказано: «Когда ведьма забудет своё имя, лес сомкнётся над миром». Берегись, Белиссима. Забвение — страшная вещь.

С этими словами он положил на стол пергамент, скреплённый сургучной печатью, и, не прощаясь, вышел вон. Дверь за ним закрылась беззвучно.

Я рухнула на лавку, чувствуя, что ноги не держат.

— Феликс, — прошептала я. — Он знает. Он что-то заподозрил.

— Конечно, заподозрил, — отозвался кот, запрыгивая мне на колени. — Он не дурак. Но прямых доказательств у него нет. Главное — держать себя в руках.

— А что за пророчество? — Я развернула свиток. Буквы плясали перед глазами, но я смогла разобрать несколько строк. Древний язык, похожий на церковнославянский, но с вязью и завитушками.

— То, о чём говорил Север, — пояснил Феликс. — Старое предсказание. Считается, что если ведьма, хранительница леса, потеряет себя, её сила уйдёт в землю, и лес разрастётся бесконтрольно, поглощая всё на своём пути.

Я сглотнула.

— То есть я здесь, чтобы не дать лесу сомкнуться над миром?

— Выходит, что так, — подтвердил кот. — И если ты провалишь это дело, пострадают не только люди, но и все мы.

Я закрыла лицо руками. Мечтала о Бали, о кокосах и кубиках пресса, а попала в эпицентр магического апокалипсиса.

— Ладно, — сказала я, отнимая ладони. — Раз уж я здесь, будем разбираться. Где у Белиссимы библиотека? Мне нужно срочно изучить местные правила.

Феликс одобрительно мурлыкнул:

— Вот это правильный настрой. Пошли. Я покажу.

Он спрыгнул с колен и направился к неприметной двери в углу комнаты. Я поднялась, поправила платье и последовала за ним. За дверью оказалась крутая лестница, ведущая вниз. Мы спустились в просторный зал, уставленный стеллажами до потолка. Книги, свитки, фолианты, какие-то странные приборы. Пахло стариной и магией.

— Добро пожаловать в твою настоящую сокровищницу, — торжественно произнёс Феликс. — Здесь ты найдёшь ответы на все вопросы.

Я обвела взглядом это великолепие и вдруг почувствовала азарт. Никогда не любила читать длинные тексты, но сейчас почему-то захотелось узнать всё и сразу. Наверное, это тело ведьмы давало о себе знать.

— С чего начнём? — спросила я.

— С дневника Белиссимы, — ответил кот, ловко вытаскивая с нижней полки толстую тетрадь в кожаном переплёте. — Она вела его постоянно. Там может быть ключ к пониманию того, что происходит.

Я взяла дневник в руки. Страницы пожелтели, почерк был аккуратным, с наклоном. Я открыла наугад середину и прочитала:

«Сегодня снова чувствую пустоту. Магия есть, сила есть, но внутри — холод. Хочется бросить всё и уехать туда, где меня никто не знает. Где можно просто быть женщиной, а не ведьмой. Глупо, конечно. Но я всё чаще думаю о ритуале обмена. Интересно, каково это — жить обычной жизнью, верить в гороскопы и не отвечать за судьбы мира?»

Я перечитала абзац ещё раз. Сердце забилось быстрее. Обмен? Обычная жизнь? Гороскопы?

— Феликс, — позвала я. — Послушай.

И прочитала вслух. Кот слушал, и его усы подрагивали.

— Кажется, — медленно проговорил он, — Белиссима сама хотела того, что случилось с тобой. Она искала обмена.

— Значит, я здесь не случайно? — прошептала я. — Она… она что, отправила меня в своё тело, а сама улетела на Бали?

— Похоже на то, — подтвердил Феликс. — Только вот ритуал обмена — штука опасная. Он может нарушить равновесие, если его не завершить вовремя.

— Феликс, — спросила я, перелистывая очередной фолиант. — А как мне теперь тебя называть? Ты же вроде как мой помощник?

— Называй просто Феликс, — разрешил он. — Белиссима звала меня «котик», но я терпеть этого не мог.

— Договорились, Феликс. — Я улыбнулась. — Будем выбираться из этой передряги вместе.

Кот мурлыкнул и потёрся о мою ногу. Впервые за весь день я почувствовала, что не одна. И хотя всё вокруг было чужим и странным, внутри затеплилась надежда. А лунный камень в кармане чуть заметно пульсировал в такт сердцу.

---