Ведьма-тихоня - горе в семье. Часть 1

Глава 1

– Может, встретимся? – робко спросила мама в тот самый момент, когда я примеряла модную шляпку в лавке фра Троу. – Кофе попьем. И тетя Грейс… придет.

– Импы рогатые! – тихо выругалась я, от испуга уронив шляпку.

Да тут любой подпрыгнет, если вместо изображения в зеркале появится скорбный лик родительницы в ритуальном макияже для кровавых жертвоприношений.

Я воровато оглянулась, убедилась, что на меня не смотрят, и натянула шляпку на голову. Голове стало больно и жарко.

– Миленько, – кисло похвалила мама мою потенциальную покупку. – Для ярмарки на Мабон сойдет.

– Ты забыла? – зашипела я, сдергивая тесный головной убор. – В этом году я на ярмарку не иду, не лечу и не еду. Из-за вас… всех. Изгнали так изгнали. И нечего тут теперь... подлизываться.

– Ты же знаешь, мы понарошку, – вздохнула мама. – Иначе тетя Грейс никогда ничего бы нам не завещала.

– Плевать я хотела на тетю Грейс. Так ей и передай.

– Ты собственной матушке смерти желаешь? – возмущенная мама переместилась в соседнее зеркало. – Кто говорит такие вещи тете Грейс?!

– Не нужно было сговариваться за моей спиной. Я больше не Фиделма Морган! Я Фиделма Эбисс, лицензированный специалист!

– Это твои проблемы, кто ты сейчас, Фидди, – мама покосилась на канареечно-желтую сумочку, выставленную на полку с тонкими кожаными перчатками того же оттенка и вздохнула. Ей всегда нравились яркие вещи. – Тетя Грейс хочет с тобой поговорить.

– С чего бы это? Нечисть в подвале завелась? Нужен приворот? Отворот? – мама смущенно отвела взгляд. – Повторю для тех, кто так и не понял. Я – изгой! И на этом все! И вообще, задумка была ваша, а не ее. Хотя она могла, как глава семейного реестра Морганов, потребовать что угодно. Идею вы подали, она просто милостиво согласилась, – мстительно напомнила я.

– Это был неизбежный компромисс. Разве мы виноваты, что тетя Грейс считает тебя... – матушка замялась.

–... неудачницей? Бездарностью? Ведьмачкой, просра… спустившей свою карьеру в болото? Так и говори. Я уже привыкла. Давно.

Вторая выбранная мной шляпка напоминала цветочную клумбу. В ней я была похожа... на цветочную клумбу, что не преминула заметить моя наблюдательная родительница. Шляпка отправилась в кучу отбракованных вещей, а я вызывающе скрестила руки на груди.

– Скорее, слишком... уступчивой и покладистой для ведьмы из рода Морган, «врачующего и карающего», – заюлила мама, видя, что я настроена как раз далеко не уступчиво и покладисто.

– Ага, тихоней.

– Фидди, не руби с плеча. Ну подумаешь, изгнали. Почти с каждой уважающей себя ведьмой в жизни хоть раз происходит нечто подобное: то изгонят, то на костер возведут, то нежить науськают, то в пентаграмму заманят. И потом поди докажи, что тебя спровоцировали и ты наслала проклятия в состоянии аффекта.

Я пожала плечами. С этим трудно было не согласиться. Профессия у нас рисковая, но интересная. Просто профессиональных издержек много.

Я сама легко уступила просьбе родни, когда тетя Грейс пошла навстречу родителям и пообещала состряпать дарственную на свой третий дом на границе с Димором в обмен на изгнание «паршивой овцы».

Наверняка тетушка помнила, как в девять лет на Посвящение я незаметно выплела рога на ее седых кудрях. Хорошие такие рога, свалявшиеся. На это дара у меня хватило. А что? Мне было скучно. И обидно. Все получили отличные подарки, а я, показавшая самые лучшие оценки в школе-интернате, – нет. Вот тогда-то наша вражда и началась. А может, раньше, когда я воскресила жуков-скарабеев из ее бус? Уж больно они были похожи на живых.

Но с тех пор прошло много времени. После болезни отца я потеряла желание смеяться и шалить. Мои кузены и кузины даже придумали для меня кличку – Тихоня. Впрочем, это было самое безобидное из тех проделок, которые они устраивали.

С какого-то момента я просто перестала обращать на них внимание и сосредоточилась на том, чтобы поменьше попадаться им на глаза. У меня было с кем поиграть. Впрочем, интерес к играм я потеряла в то же время. Мне было одиннадцать, и тетя забрала меня к себе, чтобы маме было легче справляться.

Когда тетя Грейс выбрала наследников и пообещала при жизни одарить семейство брата – моего отца – большим домом, землей и частью коллекции артефактов (при условии чистки отборного овечьего стада от бездарных особей), я даже обрадовалась.

Уехала – и поминай как звали. На трехмесячный депозит для аренды скромного домика в пригороде я к тому моменту уже заработала, подвизавшись помогать одногруппникам с курсовыми и дипломными.

Инструментарий закупила – любо дорого посмотреть: котел, метлу и сито. Даже удаленной практикой обзавелась: простые гадание, предсказания, бытовые советы – и все с помощью магических зеркал, без необходимости выезжать на сеанс. А за неимением зеркал магических – посредством самых обычных.

Мне не хватало лишь фамильяра, но магического симбионта я пока позволить не могла, уж больно дороги они были.

И только-только давняя моя мечта стала осуществляться – жители Хайвелла привыкли и вместо сотворения защитных окружений начали здороваться, клиенты какие-никакие пошли – и здрасьте-приехали. Впрочем, какую альтернативу изгнанию из рода с сохранением подарка тети Грейс предлагала мама, я так и не поняла.

Дольше задерживаться в лавке было неприлично. Фра Троу не любила примерки без покупок.

Я нейтрализовала мамин вызов и, фальшиво вздыхая – мол, так и не сумела выбрать шляпку, придется теперь ходить в старом ведьминском колпаке – вышла на улицу. А ведь я искренне хотела подобрать нормальный головной убор, чтобы наш светлый викарий Хью Бо Иверин не устраивал истерику каждый раз, когда я заглядывала в храм Сестер. А то ведь вечно истерически орет «Изыди! Изыди!», забывая, что не только у него имеется официальная работа.

В храме мне нужно было появляться минимум раз в две недели, чтобы забрать огрызки свечей, которые прихожане ставили на алтарь Чернолики за упокой живых. Что ж, и преподобному Иверину при всей его наивности было ведомо, что некоторые горожане не гнушаются черной магии. И каждую неделю, предупреждай не предупреждай, читай проповедь о наказании Адом за опосредованное смертоубийство или не читай, огарков собиралось не меньше двух горстей.

Кому-то надоела теща, кто-то неумолимо мстил за все мыслимые и немыслимые обиды, а кто-то ради наследства с упорством пытался сжить со свету подзадержавшегося на нем родственника….

Ах да, с завидной регулярностью в чаше для огарков попадались дорогие свечи с нежным жасминовым ароматом и проклятием потери мужской силы – не на смерть, но тоже задумка интересная. Иногда хотелось выйти на городскую площадь и проорать:

– Люди! Уймитесь же вы, наконец! Мимо меня все равно никто не пройдет! Вы только свечи напрасно тратите!

Но так я бы потеряла прибавку к заработку.

Нейтрализовать козни коварных горожан входило в мои обязанности по договоренности с градоначальником. Вообще-то, этим должен был заниматься темный жрец Чернолики. Но такового в Хайвелльском храме не имелось, а Бо Иверин отдувался за двоих. Поэтому градоначальник фэр Ниверс обратился ко мне.

Я с радостью взялась за халтурку, подпортив тем самым немало нервов нашему светлому викарию. А что? Работа не пыльная – пару раз в месяц собрать свечи в храме и нейтрализовать смертное проклятие, так сказать, оптом. Приплачивали мне не то чтобы щедро, но и от такого приработка в моем шатком положении было грех отказываться.

Грехи людские, тяжкие, несмотря на профессию, я не любила. Мелкие… их достаточно у всякого, и временами я снисходила до леденцов, на несколько часов пробуждающих в человеке чувство романтизма и худо-бедно способствующих повышению рождаемости, или… хм… не совсем легальных пишущих перьев-шепталок, способных помочь на сложном экзамене.

А вот всякие там непреложные привороты на костяшках мертвецов, зелья для прерывания беременности, яды, веселящую дурь и прочую фу-мерзость готовить категорически отказывалась. Местные об этом прознали быстро и не беспокоили. Если и покупали запретные декокты, то не у меня (узнаю у кого – поймаю и сдам Инквизиции). А вот с неместными прецеденты случались.

После лавки фра Троу я отправилась прямо в храм. Преподобный Бо Иверин сегодня читал вечернюю молитву, на которую подтягивались далеко не все. Уж больно тема проповеди была… узкой, непопулярной: меркантильность и стяжательство. На ней Бо Иверин наверняка призовет прихожан жертвовать на храм. На мой взгляд, викарий вообще чрезмерно много проповедовал.

После его появления в Хайвелле первое время привыкшие к бывшему светлому викарию отцу Кортнису, искренне полагавшему, что боги и так пребывают в наших сердцах и нечего устраивать сборища по поводу и без, горожане долгое время недоумевали. Потом принялись посещать все службы без разбору, и темные, и светлые. Затем разделились на группы и поделили между собой дни седмицы. И волки целы, и приход под присмотром.

Правда, темные службы постепенно как-то сошли на нет – Бо Иверин не особо почитал Чернолику, хотя (с большой неохотой) служил ей по положенному церковью Двуединой протоколу.

Сегодня на проповеди присутствовали сам градоначальник с супругой и дочерью. Я тактично сняла ведьминский колпак на входе. В ответ на этот жест вдова Брей, следившая за порядком, протянула мне вылинявший чепчик. Не знаю, с каких времен он сохранился – вероятно, с тех, когда считался обыденным предметом гардероба, а ведьм сжигали на кострах.

Я покорно нахлобучила головной убор поверх непослушных кудрей. Те сначала примялись, а потом распрямились и вырвались на волю. Фра Брей недовольно поджала губы, осенила себя защитным окружием, но войти позволила.

Викарий сначала благосклонно мне кивнул, видимо, приняв за прихожанку, затем, разглядев, кто перед ним, выразительно скривился, однако прерывать проповедь не стал. То ли потому, что находился на самом интересном месте (на притче о жадном купце и неоскудевающей шкатулке), то ли потому, что градоначальник и его супруга приветливо мне улыбнулись.

Было бы странно, если бы они меня не поприветствовали. Фэру Ниверсу я помогала с нежитью и случаями криминального характера, фра Фо Ниверс и младшая фра Фо Ниверс, их дочь Агнесс, покупали у меня эксклюзивную косметику.

Эксклюзивного в их варианте кремов и притирок была только присказка в стиле деревенской ведьмы: «У кошечки не боли, у собачки не боли, у фра Ниверс – заживай, как на собачке». К моему глубочайшему удивлению, средства действительно обновляли кожу и удаляли пятна от щедрого в наших краях солнца. Остальные ингредиенты добавлялись из того же арсенала отваров и эмульсий, из которых я делала крема для жены пасечника и прачки.

Ах да, было еще одно отличие. Крем для фра Ниверс стоил в четыре раза дороже. Но я действовала по-честному: над ее притирками заговор о собачках начитывала, а над баночками других горожан – нет. Эксклюзив значит эксклюзив.

Правда, несколько раз я нарушала наш с супругой градоначальника договор. К примеру, однажды отдала ее баночку Лидси Мо Филчер, которая во время беременности покрылась пятнами от сенной лихорадки. Сей обмен я вписала в тетрадку учета как «раздачу пробной продукции», и никаких магических санкций из-за нарушений договора с женой градоначальника не последовало.

Я не стала заносить в дом свечи с проклятиями – мало ли какой мертвый дух к ним прицепился. Тьма всегда чует своих. Нет более дружного и преданного сообщества, чем лугсы, импы и прочая невидимая глазу нечисть.

Вместо этого я провела ритуал прямо в сарае. Руна «диф» превратила кучку огарков в горсть пепла, который я для надежности полила сверху святой водичкой из чаши Белолики.

Бо Иверин вряд ли осознавал, насколько он хорош. И говорить ему об этом не стоило – он и так зазнавался и временами был совершенно несносен. Но в его храме никогда не портилась вода: ни в чаше у стоп статуи Белолики – лечебная, благословляющая помолвки и браки, стирающая слабые повседневные ошметки тьмы; ни темная, чернеющая к вечеру у крупных ступней изваяния Чернолики, в течение дня и ночи поглощающая темные эманации прихожан и всей деревеньки.

Из сарая я вывалилась на травку и раскинула руки морской звездой. Каждая уважающая себя темная ведьма обязана тренировать свой резерв. Нас этому учили в магической академии. Технически любая рекомендованная кафедрой магических искусств тренировка способствует расширению магического резервуара, но ко мне это, видимо, не относилось.

Я старалась как могла… по возможности. Но всякий раз доходила до точки истощения и дальше не тянула. Это как задержать дыхание до пятен в глазах, когда легкие начинает рвать на части. Так себе удовольствие.

Бдительный сосед фэр Август Мо Тэш, как всегда, подглядывал в дырку в заборе. Пожилого мужчину не смущало, что я видела его глаз, выпуклый, словно линза подзорной трубы. Тэш собирал на меня компромат. Пытался доказать, что я на пути к темному перерождению и однажды превращусь в монстра с магическими хлыстами вместо рук, отращу щупальца и пойду уничтожать мир[1].

Мо Тэш шпионил не из вредности – он действительно боялся в один прекрасный день встретить в саду чудовище. Я его не разубеждала, хотя в семье темных магов Морганов никто ни разу не перерождался.

Шестьсот лет активной деятельности – и ни одного намека на гибельную для мага и окружающих трансформацию. Или же мы просто многого не знали, а архивы врали?

Зато магическая Семейная Книга никогда не лгала. Правда, я ни разу ее не видела и только слышала о её существовании от хранительницы Гримуара Морганов – тети Грейс, разумеется.

Возможно, отсутствие склонности к перерождению было одним из знаменитых Даров Морганов, помимо таланта убеждения, врожденной способности левитировать себя и предметы и прочих результатов развития семейной магии. Или мы, Морганы, просто всегда были очень осторожны.

Не «мы» – я ведь отказалась от рода. Поклялась, что не буду пользоваться Дарами, и пока держу обещание. Я вообще использовала Дар один раз в жизни – в Академии. Это была левитация. Но вспоминать об этом как-то… стыдно.

Когда я встала, глаза в заборе уже не было. Не всякий добропорядочный гражданин способен так долго следить за отдыхающими на травке ведьмами. Я ведь даже задремать умудрилась, пригревшись на солнышке.

Тетя Грейс всегда говорила, что у меня нет ни куража, ни инициативности, присущих каждой уважающей себя магичке. Я слабая и ленивая.

Сама она давно бы послала соседу какое-нибудь легкое проклятие, например, понос всякий раз, когда шпионские наклонности фэра Тэша проявлялись особенно сильно.

Отлежавшись, я решила заварить себе чаю. Во вкусно пахнущем, пропитанном маслом бумажном пакете стыли мясные пирожки из лавки фра Анвилии. Я разогрела их руной «дож». На этом мои силы предсказуемо закончились. Пузатый чайник пришлось греть на плите.

Я расслабилась, колдуя над заваркой, погрузившись в свои мысли, планируя, что сегодня впишу в дневник. Вести хронику расследования и поиска колдуньи я начала недавно, и получалось, что улик у меня имелось с гулькин нос.

В окрестностях или в самой деревне завелась черная ведьма – не просто темная, а именно готовая на все колдунья Мрачных Богов. А некоторые не очень добропорядочные члены Хайвелльского сообщества шли к ней на поклон, как жертвенные бараны на алтарь Чернолики. Нехорошо. Вот лучше бы мой неугомонный сосед вычислил настоящую потенциальную перерождёнку.

Внезапно в блестящем боку чайника отразилось лицо мамы – уже без ритуального макияжа, но светящееся тем же неукротимым и нездоровым энтузиазмом.

– Встречаться со мной ты не обязана! – заявила родительница. – Но явиться на столетний юбилей тети Грейс – твой семейный долг!

Ох, я и забыла про юбилей тетушки. Сколько там до него? Три месяца? В любом случае посещать праздничный ужин и общаться с изгнавшей меня семьей я не собиралась.

[1] отсылка к романам «Темным ведьмам не отказывают» и «Темные ведьмы не влюбляются»