Век Хаоса

Век Хаоса

Книга I

Глава I

Он открыл глаза не сразу. Сначала пришёл звук — далёкий, тянущийся крик. Потом запах соли и гниющих водорослей. Лишь затем — свет. Над ним было голубое небо, слишком чистое, почти неуместное. По нему медленно скользили чайки, описывая круги и перекрикиваясь так, будто делили добычу. Их голоса резали слух, но не вызывали раздражения — скорее напоминали, что мир живёт своей жизнью, не заботясь о нём. Он лежал на берегу моря. Песок под спиной был тёплым и влажным, лип к коже и одежде. Солёный воздух обжигал ноздри, оседал на губах. Он глубоко вдохнул — и замер. Вместе с воздухом не пришло ни одной мысли. Он попытался вспомнить, как оказался здесь. Последний шаг. Последнее решение. Последнее имя. И наткнулся на пустоту. Не туман. Не боль. Просто отсутствие. Он приподнялся на локтях, затем сел, делая это медленно, осторожно, будто тело принадлежало кому-то другому и могло в любой момент подвести. В голове было тихо. Слишком тихо. Он осмотрелся. Справа берег тянулся дальше — бескрайние пески, одинаковые, без ориентиров, словно мир здесь обрывался в однообразии. Слева, почти вплотную к линии пляжа, поднимались тропические джунгли: густые, влажные, шумящие, живые. Лес смотрел на него. Он попытался придумать план. Мысль появилась — и тут же рассыпалась, не за что было зацепиться. Не было прошлого, из которого можно было бы вывести будущее. Зато тело помнило больше, чем разум. Желудок резко свело. Голод был не лёгким, не терпимым — он был животным, настойчивым, таким, который не спрашивает разрешения.

— Сначала... еда, — прошептал он. Голос прозвучал хрипло, но уверенно. Он оглядел землю, нашёл обломок ветки, обломанный и заострённый с одного конца. Сжал его в руке. Палка легла правильно. Он не знал почему — но знал, как её держать. С этим знанием он шагнул в сторону леса. Лес принял его без приветствия. Джунгли сомкнулись вокруг почти сразу. Лианы цеплялись за одежду, листья били по лицу, под ногами хлюпала влажная земля.

Воздух был густым, тяжёлым, насыщенным запахами зелени и гнили. Он шёл вперёд, продавливая себе путь, не выбирая направления — просто двигался. Время тянулось вязко. Лес не давал ориентиров. Примерно через полчаса заросли начали редеть. Свет пробился сквозь листву, и шум джунглей стал тише. Он вышел на лужайку. Небольшую, странно аккуратную. В центре стояла старая хижина, сложенная из дерева и камня. Она выглядела обжитой — не новой, но ухоженной. Рядом раскинулось озеро. Его поверхность была гладкой, как стекло, и отражала небо без искажений. У берега горел костёр. Огонь был живым. Он остановился. Кто-то был здесь. Совсем недавно. Запах жареного мяса ударил в нос — и все сомнения исчезли. Он подошёл ближе, опустился на корточки и начал есть. Жадно. Обжигаясь. Рвя мясо руками, не разбирая вкуса. С каждым куском в тело возвращалось тепло, дрожь отступала. Когда он наконец остановился, костёр потрескивал спокойно, будто ждал. Он сел рядом и уставился в огонь. Пламя колыхалось — и вдруг перестало быть огнём. Он увидел остров. Горячий. Тёмный. Плывущий по морю, не касаясь воды. Волны вокруг него искажались, будто боялись приблизиться. По его поверхности двигались силуэты — вытянутые, неясные, выстроенные в чёткий боевой порядок. Он попытался всмотреться глубже. И мир оборвался. Во тьме он оказался на корабле. Палуба мягко покачивалась под ногами. Ветер наполнял паруса ровно и спокойно. Он стоял у борта. На берегу была женщина. Она махала ему рукой. Он видел её лицо ясно и отчётливо. Черты были знакомыми до боли. Он знал — она близка ему. Очень близка. Но имени не было. Корабль медленно отходил от берега. Он хотел крикнуть. Не смог. Холодная вода ударила в лицо. Он захлебнулся воздухом и резко дёрнулся.

— Очнулся, — сказал голос. Перед ним стоял высокий подтянутый эльф с циановым оттенком кожи. Его движения были спокойными, уверенными. На нём были кожаные штаны и накидка, переброшенная через плечи.

— Ты ел мой ужин, — сказал он без упрёка.

— И видел больше, чем должен был. Он резко поднялся на ноги.

— Кто ты? — спросил он. Эльф не ответил сразу.

— Ты пришёл ко мне в гости, — произнёс он.

— А значит, гость должен представиться. Разве не так вас учат в высоких домах людей? Он указал на цепь на его шее. На ней был знак змеи. Он попытался назвать своё имя. Пустота.

— Интересно, — сказал эльф.

— Даже имя оставил не при себе. Ноги подкосились, и он опал на землю.

— Знать бы самому, кто я такой... и откуда я, — прошептал он. Эльф улыбнулся и протянул руку.

— Потеря памяти — не всегда проклятие. Плюс в том, что теперь ты можешь быть кем захочешь. Он внимательно посмотрел на его волосы.

— В наших племенах имена дают по внешним признакам. Пауза.

— Буду звать тебя Кудром. Имя легло странно. Но впервые — не больно. Начало пути Кудра. Эльф сделал шаг ближе к костру, и пламя отразилось в его циановых глазах.

— Я Элриндель, — сказал он спокойно.

— На нашем языке это значит Дух звёздного огня. Но можешь звать меня просто Элрин. Имя прозвучало уверенно, без пафоса, будто он носил его так долго, что давно перестал задумываться о значении. Элрин бросил взгляд на небо, где свет уже начал меркнуть. Между кронами деревьев проступали первые тени, а лес постепенно менял голос — дневные звуки уходили, уступая место ночным.

— Уже темнеет, — продолжил он.

— Сегодня с тебя достаточно. Он кивнул в сторону хижины.

— Ложись отдыхать. Завтра посмотрим, что ты из себя строишь...

— Элрин сделал короткую паузу и перевёл взгляд на Кудра, — человек без прошлого. Он улыбнулся. Не насмешливо. Скорее так, как улыбаются тем, кто стоит на пороге чего-то большого и ещё не понимает этого. Костёр тихо потрескивал, а ночь медленно опускалась на лужайку. 5

Глава II

Утро с новым именем Утро началось с запаха дыма и влажного леса. Костёр уже горел — аккуратный, ровный, словно его развели задолго до рассвета. Элрин был на ногах. Он помешивал суп в котелке, двигался спокойно и точно, будто утро принадлежало ему по праву.

— Эльф, — хрипло окликнул его Кудр, поднимаясь.

— Ты что, решил не завтракать? Элрин даже не обернулся.

— Тот, кто просыпается последним, — ответил он, — обычно ест то, что осталось. Суп из рыбы оказался неожиданно хорош. Густой, с горечью трав и чем‐то солёным, напоминающим море. Кудр ел медленно, слушая, как лес вокруг окончательно просыпается.

— Где мы? — спросил он.

— И откуда ты знаешь людской язык?

— Это остров на материке Горн, — ответил Элрин.

— А ваш язык слишком прост, чтобы его было трудно выучить. Мы, эльфы, живём долго. А люди давно торгуют с нашим материком. Кудр задумался.

— Может, я упал с торгового судна? Элрин посмотрел на него внимательно.

— Нет. Ты не похож на торговца.

— Я раньше имел дело с людьми, — продолжил эльф.

— Купцами, солдатами, знатью. Ты — рыба покрупнее. Он ушёл в хижину. Внутри что‐то загремело, и из дверного проёма в воздух вылетел лук. Кудр поймал его одной рукой, даже не задумываясь.

— Видишь? — сказал Элрин, выходя.

— Рефлексы на месте. Лук был тёплым, живым. Дерево отзывалось на прикосновение.

— Эти луки делают из речного дуба троллей, — сказал Элрин по дороге.

— Он притягивает ману. Магические лучники стреляют только из них. Он указал на стрелу.

— А наконечник — водный мифрил. Даже слабый отклик покажет, какая в тебе магия. Выстрел Кудра был чистым и точным — но пустым. Магия не проявилась.

— Связь была, — сказал Элрин.

— Значит, сила есть. Какая — другой вопрос. По пути к водопаду Кудр заговорил: — В прошлом я был наёмником. Уничтожал элементные аберрации. Это души живых существ, слившиеся с чистой энергией Природы. Они теряли себя и уничтожали всё вокруг. С этим я и боролся.

— А твоя стихия? — спросил он. Элрин поднял руку. В ладони возник белый огонь.

— Лунный огонь.

Он не жжёт. Он стирает всё, к чему прикасается. Они вышли к водопаду. Посреди потока находился тёмный камень, застрявший там, словно упал с неба.

— Это остаток метеорита, — сказал Элрин.

— Соединение чистой магии. Камень показывает истинную природу силы. Кудр сел под поток и попытался пробудить магию. Долгое время ничего не происходило. А потом вода зашипела. Появился силуэт в чёрном. В его руках вращались сферы четырёх стихий.

— Этому миру не устоять, — прозвучало на староэльфийском.

— Грядёт древнее зло. Вода стала зелёной магией. Земля высохла. Ветер взвыл.

— Ты готов, человек? Я приду, — сказал силуэт. Кудр отломал кусок метеорита и швырнул его в тень. Та испарилась. Место начало оживать. Элрин стоял в стороне с натянутым луком. Он опустил его и подошёл к Кудру.

— Теперь ясно, — сказал он.

— У тебя нет магии, но есть нездоровая сила. Камень не брал даже лунный огонь, а ты сломал его. Он посмотрел в сторону леса. В них лучше всего разбирается моя сестра Лейна. Пару дней подготовимся и потренируемся. Гул водопада снова стал обычным. Но мир уже изменился.

Глава III

Следующий день дал им цель. Кудр проснулся раньше положенного — не от звука и не от сна. Он просто открыл глаза, будто внутри что-то решило, что ждать больше нельзя. Лес ещё спал. Туман стелился низко, воздух был холодным и плотным. Он встал молча. Без разминки, без подготовки Кудр вышел на открытую площадку у края лужайки. Камни здесь были крупные, неровные, вросшие в землю. Он остановился перед одним из них, положил ладони на холодную поверхность и потянул. Камень поддался. Не сразу, но и без напряжения — словно сопротивлялся по привычке, а не по необходимости. Кудр поднял его, сделал шаг, затем ещё один, и аккуратно опустил в стороне. Он не улыбнулся. Не удивился. Просто продолжил. Один камень за другим. Больше. Тяжелее. Его дыхание оставалось ровным, движения — точными. Он пробовал разные углы, разные хваты, проверяя не мышцы, а отклик. Словно сила приходила не из тела, а проходила сквозь него. Он пытался понять, как она работает. И где у неё предел. В стороне, у тени деревьев, стоял Элрин. Он не вмешивался. Не комментировал. Лишь наблюдал — так же внимательно, как смотрят на нечто, что может оказаться либо редким даром, либо смертельной ошибкой. Кудр поднял очередной камень — слишком большой для человека его телосложения. В таком молодом, не мускулистом теле подобное не должно было быть возможным. Элрин это знал. Эльф нахмурился.

— Неправильно... — тихо произнёс он, скорее себе, чем вслух. Кудр опустил камень и замер, прислушиваясь к себе. Ни боли. Ни дрожи. Лишь глухое ощущение, будто внутри него что-то не знало меры.

— Попробуй удары, — сказал Элрин спокойно.

— По тому дереву. Он указал на ствол у края лужайки.

— Представь в нём ту тень. Кудр кивнул. Он встал напротив дерева, поставил ноги устойчиво и выдохнул. Перед внутренним взглядом всплыл силуэт — высокий, чёрный, неподвижный. Он сжал кулак и ударил. Первый удар был проверкой. Второй — увереннее. Третий — глубже. Дерево заскрипело. С каждым ударом звук становился ниже, тревожнее.

Кора трескалась, древесина внутри начинала ломаться, будто сопротивлялась не силе, а намерению. Кудр бил снова и снова, не считая. На десятом ударе ствол треснул. Разлом прошёл по всей длине, и дерево начало медленно клониться в его сторону. Тяжёлое, неотвратимое. Кудр этого не заметил. Он был сосредоточен на ощущении внутри — на силе, которая текла слишком свободно, не спрашивая разрешения. Дерево уже почти падало, когда он услышал эльфийскую речь. Резкую. Чёткую. Воздух взревел. Порыв ветра ударил сбоку, словно чья-то невидимая ладонь, и ствол резко ушёл в сторону, рухнув в нескольких шагах от Кудра. Земля дрогнула. Кудр обернулся. Элрин стоял, сложив ладони вертикально друг к другу. Его голос ещё звучал в воздухе, а вокруг пальцев расходились тонкие потоки ветра.

— Не теряй концентрацию, — сказал он ровно. Он опустил руки.

— Угроза может быть везде. Даже там, где ты уверен, что контролируешь ситуацию. Кудр медленно кивнул, впервые за утро почувствовав холод под кожей. Элрин посмотрел на поваленное дерево, затем — на Кудра.

— На сегодня хватит. Он развернулся к хижине.

— Пора собирать сумки. Нам ещё море переплывать. Слова прозвучали просто. Сборы прошли быстро. У Элрина не было ничего лишнего. Кожаный мешок и свёрток ткани — всё, что он взял, будто уже не раз проходило с ним один и тот же путь. Он проверял ремни и узлы молча, движениями точными и привычными, как у того, кто собирается не в дорогу, а возвращается к ней. Кудр задерживался. Не из-за вещей — из-за выбора. Он перебрал немногое, что у него было, и остановился на медальоне со змеёй. Подержал его в ладони дольше, чем следовало, затем надел обратно, спрятав под одежду, словно опасаясь, что мир может его узнать. Хижина опустела. Кострище засыпали землёй, следы ног размыли водой. Элрин задержался у порога на мгновение, оглядывая место не с ностальгией, а с холодной оценкой — как точку, которая больше не имеет значения.

— До берега дойдём к полудню, — сказал он.

— Если лес не передумает.

Кудр взглянул на него.

— А лодка?

— Будет, — ответил Элрин.

— Вопрос только, в каком она будет состоянии. Они вошли в лес. Деревья сомкнулись за спинами быстро, будто закрывая дверь. Шли молча. Кудр ощущал силу внутри — не рвущуюся наружу, как утром, а сжатую, тяжёлую, словно она ждала разрешения. Через какое-то время Кудр всё же нарушил тишину.

— Лейна... — сказал он.

— Твоя сестра.

— Почему именно она? Элрин прошёл ещё несколько шагов, прежде чем ответить.

— Лейна знает историю, — сказал он.

— Настоящую. Не ту, что записывают для людей и не ту, что рассказывают детям. Он слегка повернул голову, но не остановился.

— В ней много знаний. Слишком много.

— О том, что было до договоров.

— О силах, которые мир предпочёл забыть.

— И о тех, кто уже приходил... прежде чем всё пошло не так. Кудр молчал.

— Если то, что мы видели у водопада, — продолжил Элрин, — имеет корни, — значит, они уже есть в её памяти. Лес вокруг стал тише.

— А знания, — добавил эльф, — опаснее любых пророчеств. Лесная тропа вела их вниз, к морю. По пути им встречались мелкие животные. Птицы не взлетали сразу, а замирали на ветвях. Зверьки выходили к краю тропы и смотрели — не на Кудра, а на Элрина. В их взглядах не было страха. Скорее... узнавание. Кто-то провожал его взглядом. Кто-то замирал, будто прощаясь. Кудр это заметил, но ничего не сказал. Полдня прошли быстро. Солнце поднялось высоко, воздух стал плотным и солёным. Дыхание Кудра участилось, шаги стали тяжелее. Усталость подкралась незаметно, осела в ногах и плечах, напоминая, что тело всё ещё человеческое. Элрин же шёл легко. Его дыхание не сбилось, шаг оставался ровным, будто дорога не имела для него веса. Он не ускорялся и не оглядывался — просто двигался вперёд, зная, что за ним успеют. Лес начал редеть. Сквозь деревья проступил свет, и вместе с ним — запах соли и воды. Берег был уже близко. Если хочешь, дальше можем: У самой кромки леса Элрин остановился. Перед ними открывался берег — светлый, шумный, живой.

Ветер с моря бил в лицо, принося запах соли и чего-то старого, давно не тронутого. Кудр перевёл дыхание.

— Ты часто здесь бываешь? — спросил он, не глядя на эльфа. Элрин усмехнулся.

— Не часто.

— Он посмотрел на воду.

— Но достаточно, чтобы знать, когда пора уходить. Несколько секунд они стояли молча.

— Ты говорил, что имел много дел с людьми, — сказал Кудр.

— Это и есть твои приключения? Элрин задумался.

— Я видел падение городов, — сказал он.

— Не сразу. Сначала они просто переставали быть собой.

— Плыл с торговыми караванами.

— Сражался не за стороны, а за равновесие.

— Терял друзей... и иногда находил причины идти дальше. Он сделал паузу.

— Приключения — это то, что остаётся, когда ты выжил, — добавил он.

— А не то, ради чего выходят в путь. Кудр кивнул.

— И ты всё ещё идёшь. Элрин посмотрел на него внимательно.

— Пока мир даёт повод, — сказал он.

— Да. Он повернулся к берегу.

— Пойдём. Море не любит, когда его заставляют ждать. Ветер усилился. И лес остался позади. Когда они вышли к морю, лодки не оказалось. Берег был пуст. Только песок, камни и медленно накатывающие волны. Никаких следов, никакого причала — будто здесь никогда ничего не было. Кудр остановился и огляделся.

— Мы точно пошли по той дороге, — сказал он, с сомнением глядя на Элрина. Эльф не ответил. Он поднял руку, показывая жест тишины. Затем сделал шаг вперёд, к самой кромке воды, и повернулся лицом к морю. Элрин выпрямился, развёл руки в стороны и направил две открытые ладони к горизонту. Он начал говорить на эльфийском. Слова были негромкими, неровными, словно это была не речь, а обращение. Кудр не понимал смысла, но чувствовал ритм — в нём не было приказа. Скорее просьба... или напоминание. Ветер поднялся. Сначала слабый, затем уверенный. Поток воздуха сорвался с ладоней Элрина и устремился к морю. Вода дрогнула, потемнела и начала расходиться в стороны, будто кто-то невидимый раздвигал её руками. Морская гладь раскрылась. Из глубины медленно поднялся небольшой корабль.

Старый, тёмный, покрытый следами соли и времени. Вода стекала с бортов, палуба блестела, словно судно только что вдохнуло воздух после долгого сна. Море сомкнулось за ним так же тихо, как и разошлось. Элрин опустил руки. Ветер стих.

— Она не потерялась, — сказал он спокойно.

— Она просто ждала. Кудр смотрел на корабль молча. Теперь он уже не сомневался: путь, по которому они шли, вел не туда, где ждут, а туда, где позволяют пройти. Когда они вышли к морю, лодки не оказалось. Берег был пуст. Только песок, камни и медленно накатывающие волны. Никаких следов, никакого причала — будто здесь никогда ничего не было. Кудр остановился и огляделся.

— Мы точно пошли по той дороге, — сказал он, с сомнением глядя на Элрина. Эльф не ответил. Он поднял руку, показывая жест тишины. Затем сделал шаг вперёд, к самой кромке воды, и повернулся лицом к морю. Элрин выпрямился, развёл руки в стороны и направил две открытые ладони к горизонту. Он начал говорить на эльфийском. Слова были негромкими, неровными, словно это была не речь, а обращение. Кудр не понимал смысла, но чувствовал ритм — в нём не было приказа. Скорее просьба... или напоминание. Ветер поднялся. Сначала слабый, затем уверенный. Поток воздуха сорвался с ладоней Элрина и устремился к морю. Вода дрогнула, потемнела и начала расходиться в стороны, будто кто-то невидимый раздвигал её руками. Морская гладь раскрылась. Из глубины медленно поднялся небольшой корабль. Старый, тёмный, покрытый следами соли и времени. Вода стекала с бортов, палуба блестела, словно судно только что вдохнуло воздух после долгого сна. Море сомкнулось за ним так же тихо, как и разошлось. Элрин опустил руки. Ветер стих.

— Она не потерялась, — сказал он спокойно.

— Она просто ждала. Они молча поднялись на корабль. Вода тихо качнула борт, и море сомкнулось вокруг корпуса. Кудр некоторое время смотрел на удаляющийся берег, затем перевёл взгляд на Элрина.

— Та магия у берега... — сказал он.

— Это был не лунный огонь. Элрин не сразу ответил.

Он стоял у борта, чувствуя движение воды.

— Помимо огня, — сказал он наконец, — я владею всеми стихиями. Понемногу. Кудр повернулся к нему.

— Всеми?

— Не как адепты, — уточнил Элрин.

— Но достаточно, чтобы не зависеть от одной. Он усмехнулся.

— Мне триста восемьдесят лет. За это время учишься разному. Кудр нахмурился, затем задал следующий вопрос, не скрывая интереса.

— А сколько вообще живут эльфы?

— В среднем — до семисот лет. Кудр присвистнул.

— А старейшие? Элрин задумался.

— Был один. Фрейзер. Маг воды.

— Если он ещё жив, ему должно быть около тысячи ста двадцати пяти лет. Кудр посмотрел на море.

— И что он мог?

— Поднимал озёра одной маной, — спокойно сказал Элрин.

— Управлял потоками, менял русла рек. Он помолчал.

— Хороший правитель. Город при нём не знал голода. Кудр бросил взгляд на эльфа.

— Раз ты так говоришь... ты давно здесь один?

— Лет двадцать, — ответил Элрин.

— Плюс-минус.

— А семья? — спросил Кудр тише. Элрин не сразу ответил.

— Осталась только Лейна. Море плеснуло о борт, будто ставя точку. Корабль шёл ровно. Волны больше не били в борт, а мягко подталкивали его вперёд, будто море само выбрало направление. Небо начинало темнеть.

— А адепты стихий? — спросил Кудр после паузы.

— Они всегда служат своим народам? Элрин усмехнулся, но без веселья.

— Не всегда, — сказал он.

— Стихия усиливает то, что уже есть внутри. Он посмотрел на горизонт.

— Иногда этого оказывается слишком много. Кудр ждал.

— Был один, — продолжил Элрин.

— Властелин ветра. Его звали Залман.

— Он хотел подчинить бурю над материком. Не вызвать — подчинить. Кудр нахмурился.

— И обрушить её на врагов?

— На свой же народ, — спокойно ответил Элрин. Кудр резко повернулся.

— Зачем? Элрин помолчал, подбирая слова.

— Народ перестал его поддерживать, — сказал он тихо, словно повторяя старые показания.

— Слишком много смертей. Слишком много решений без согласия.

— А потом пошли слухи.

— Какие?

— Что он изучал магию Тьмы, — сказал Элрин.

— Не разрушение.

— Подчинение. Он сделал паузу.

— Разумы людей.

— Волю стихийных духов. Кудр почувствовал, как внутри что-то неприятно сжалось.

— И что случилось? Элрин поднял взгляд к небу.

— В тот день небо изменилось, — сказал он.

— Оно стало другим. Он говорил медленно, будто снова видел это.

— Впервые явился дух Ветра.

— Не как шёпот. Не как поток.

— А как суд. Над материком появился огромный змей, сотканный из грозовых облаков. Его тело тянулось от горизонта до горизонта, молнии проходили сквозь него, как кровь по венам.

— Он не говорил, — продолжил Элрин.

— Он просто был. Кудр молчал.

— Гнев обрушился сначала на Залмана, — сказал эльф.

— От него не осталось даже имени.

— А потом буря прошла по городам, напоминая всем, кто владеет стихиями на самом деле. Волна тихо ударила о борт.

— После этого, — закончил Элрин, — на всём материке ввели запрет на магию Тьмы.

— Её вырезали из школ, из хроник, из памяти. Кудр медленно кивнул.

— Но не полностью. Элрин посмотрел на него.

— Нет, — ответил он.

— Она осталась у вас.

— На вашем материке. Море шумело ровно.

— Потому что запреты не уничтожают силы, — добавил Элрин.

— Они лишь решают, где ей позволено существовать. Разговор сошёл на нет сам собой. Солнце окончательно скрылось за линией горизонта, и небо стало тёмным, глубоким. Последний свет растаял в облаках, уступая место звёздам. Одна за другой они загорались над морем, отражаясь в воде дрожащими бликами. Корабль шёл всё так же ровно. Парус тихо шуршал на ветру, снасти поскрипывали, будто переговариваясь между собой. Море больше не казалось пустым — в темноте оно дышало, медленно и размеренно, как огромное живое существо. Кудр стоял у борта, опершись ладонями о холодное дерево. История Элрина не выходила из головы. Запреты, бури, Тьма — всё это вдруг перестало быть чем-то далёким и чужим. Он посмотрел на звёзды. Где-то там, в вышине, мир выглядел спокойным и неизменным. Но он уже знал: тишина — лишь пауза между ударами. Элрин находился неподалёку.

Он не смотрел на небо — его взгляд был устремлён к воде, туда, где отражались звёзды, искажаясь каждым движением волны.

— Ночь будет долгой, — сказал он наконец. Кудр кивнул, не спрашивая почему. Море приняло темп ночи. И корабль вошёл в неё так же тихо, как вошёл в разговор, который уже нельзя было забыть. Ночной сон вернулся. Он был коротким и резким, словно удар. Горящий остров. Чёрная тень над ним. Пламя, не дающее тепла. Ничего нового — и от этого только хуже. Кудр резко проснулся. Сердце билось ровно, без паники, но внутри осталось ощущение, будто кто-то снова постучал и ушёл, не дождавшись ответа. Он сел, прислушался. Корабль шёл спокойно. Скрипа не было, лишь мягкое покачивание и плеск воды за бортом. Сон не отпускал, и Кудр поднялся, накинул плащ и вышел на палубу. Ночь была ясной. Звёзды висели низко, отражаясь в тёмной воде. У носа корабля стоял Элрин. В его руках горел лунный огонь. Белое пламя текло между пальцами легко, почти игриво. Элрин медленно двигал ладонями, и огонь принимал форму — сначала расплывчатую, затем всё более чёткую. Из света возник зверь. Дикий. Гибкий. Сложенный из тонких линий пламени. Он спрыгнул с одной ладони на другую, пробежал по запястью, оставляя за собой короткие следы света, которые тут же исчезали. Появился второй. Потом третий. Огненные звери прыгали, сталкивались, замирали, будто живые — и ни один из них не причинял Элрину вреда. Пламя не жгло, не оставляло следов, лишь мягко скользило по коже. Кудр остановился в тени, не желая прерывать момент. Элрин заметил его не сразу. Когда заметил — огонь в его руках дрогнул и медленно рассеялся, словно звери просто растворились в воздухе.

— Сны? — спросил он, не оборачиваясь. Кудр кивнул.

— Те же, — сказал он.

— Горящий остров. Тень. Элрин посмотрел на море.

— Значит, путь выбран верно, — тихо ответил он. Ночь снова сомкнулась вокруг корабля. А лунный огонь, казалось, ещё какое-то время помнил форму, которую ему придавали руки эльфа. Солнце начало подниматься над горизонтом.

Сначала — тонкая полоска света, затем тёплый отблеск на воде. Ночь отступала медленно, неохотно. Вдалеке, сквозь утренний туман, проступили очертания материка — тёмная линия, ещё лишённая деталей, но уже ощутимая. Элрин стоял у борта и смотрел вперёд.

— Если судить по звёздам, — сказал он спокойно, — мы выйдем у деревни водного государства.

— Там пополним припасы и сразу двинемся дальше. Кудр не ответил. Он сидел на ящике у мачты и держал в руках наконечник стрелы из водного мифрила. Металл был гладким, холодным, отражал утренний свет глухо, без блеска. Кудр сжимал его в ладони, сосредотачивался, пытался пустить силу внутрь — так же, как чувствовал её в себе. Ничего не происходило. Металл оставался холодным. Без отклика. Без намёка. Кудр нахмурился и попробовал снова. Элрин наблюдал за этим со стороны несколько мгновений, затем усмехнулся.

— Хоть три его, — сказал он с лёгкой насмешкой, — толку не будет. Кудр поднял взгляд.

— Мифрил форму не меняет, — продолжил Элрин.

— И силы из тебя он не вытянет.

— С металлом так не работает. Он шагнул ближе и посмотрел на наконечник.

— Он показывает магию, — добавил эльф.

— Но не вызывает её. Кудр медленно разжал пальцы. Металл по-прежнему был холодным. Материк впереди становился всё ближе. И чем яснее он вырисовывался, тем сильнее Кудр чувствовал: ответы ждут не в попытках заставить силу проявиться, а в том, что случится дальше. Корабль сбавил ход, когда берег подошёл совсем близко. Вода у причала была светлее, прозрачнее, и дно просматривалось почти до самого песка. Небольшая деревня раскинулась вдоль берега полукругом: низкие дома из светлого камня и дерева, сети, развешанные для просушки, лодки, вытянутые на берег. Причал был простым — несколько потемневших от воды свай и настил, скрипящий под шагами. Корабль мягко коснулся дерева и остановился. Элрин первым сошёл на берег. Он двигался так, будто давно знал это место, хотя взгляд его оставался внимательным, оценивающим.

Кудр последовал за ним, чувствуя под ногами твёрдую землю после долгого пути по воде. Запахи сразу изменились: рыба, соль, влажное дерево, дым утренних очагов. Несколько местных остановились, наблюдая за пришельцами. Без враждебности, но и без любопытства — скорее с привычной настороженностью людей, живущих у моря. Один старик у сетей кивнул Элрину, будто узнал его или, по крайней мере, принял. Они двинулись по утоптанной дороге между домами. Деревня уже жила своим ритмом. Женщины чинили сети, дети бегали у воды, рыбаки разгружали утренний улов. Никто не задавал вопросов. Никто не останавливал. Кудр заметил, что вода здесь вела себя иначе — спокойнее, собраннее. Даже плеск волн звучал мягче, словно море сдерживало себя.

— Водное государство, — тихо сказал Элрин, не оборачиваясь.

— Здесь слушают течение, а не приказывают ему. Кудр кивнул. Он чувствовал, как материк под ногами возвращает привычную тяжесть телу — и вместе с ней приходит ожидание. Это было не место ответов. Но именно отсюда путь продолжался дальше. Припасы пополнили быстро. Элрин говорил с местными негромко, на смеси общего и эльфийского. Его понимали с полуслова. За пару связок сушёной рыбы и мешок зёрен он отдал несколько монет и тонкий знак с выгравированным узором воды — не украшение, а обещание. Кудр наблюдал со стороны. Он заметил, как хозяин лавки задержал взгляд на его медальоне, но ничего не сказал. Лишь аккуратно завернул хлеб и передал его без лишних слов. Воду набрали из колодца у края деревни. Она была холодной и чистой, и когда Кудр коснулся её ладонью, ему на мгновение показалось, что течение откликнулось. Он моргнул — ощущение исчезло, будто его и не было. Элрин затянул мешок и закинул его на плечо.

— Этого хватит до следующей деревни, — сказал он.

— Дальше будет легче. Элрин кивнул в ту сторону.

— Видишь посох? — тихо сказал он.

— Дерево Сукна.

— Оно растёт только во дворце Властелина воды. Он помолчал.

— У кого такой посох — тот здесь главный. Кудр перевёл взгляд на эльфа.

Тот стоял прямо, опираясь на посох не как на поддержку, а как на знак власти. Элрин направился к нему.

— Здрав будь, — сказал он ровно.

— Как идут дела на материке? Староста поднял голову. Его взгляд задержался на Элрине дольше, чем следовало. В нём мелькнуло узнавание — и тут же сменилось холодом.

— Элрин... — произнёс он медленно.

— Давно тебя не было видно. Он опёрся на посох чуть сильнее.

— Что привело тебя на материк? — спросил староста с явной неприязнью. Кудр стоял чуть в стороне, чувствуя, как воздух между ними стал плотнее. Это была не вражда и не приветствие. Это было прошлое, которое не забыли. Элрин не стал обходить.

— Я иду повидаться с сестрой, — сказал он прямо.

— И хочу знать, как у вас дела на материке. Староста медленно выдохнул и опёрся на посох из Сукны.

— Дела шли лучше, — сказал он холодно, — пока не вернулось Проклятие Луны. Кудр почувствовал, как рядом кто-то напрягся. Несколько жителей отвели взгляды. Элрин не дрогнул.

— Значит, вы всё ещё так меня называете, — сказал он спокойно. Староста усмехнулся без радости.

— Мы называем вещи своими именами.

— Мы помним тот день, когда ты потерял контроль. Элрин слегка прищурился.

— Времена меняются, старик, — сказал он.

— То, что новое и сильное, не значит — плохое.

— Всегда так говоришь, — отрезал староста.

— Если тебе нужны деньги, иди на другой материк.

— Там сейчас новая война. За твои услуги хорошо платят. Он шагнул ближе и резко указал посохом в сторону дороги.

— Бери то, что тебе нужно, Проклятие Луны.

— И уходи. Затем перевёл взгляд на Кудра.

— Забери и его. Нам не нужны лишние рты. Элрин выдержал паузу.

— Если вы боитесь меня, — сказал он тихо, — значит, должны бояться и её. Староста отвернулся.

— Лейна — твоя полная противоположность. Элрин медленно кивнул.

— Ну что ж... бывай, старый ворчун, — сказал он.

— Когда я спасу ваш мир, вы запоёте по-другому. Элрин молча вынул из кошеля монету и кинул её старику под ноги.

— Раз ты так переживаешь о моём кошельке, — сказал он спокойно, — держи.

— На весёлую старость. Не дожидаясь ответа, он развернулся и пошёл прочь. Кудр последовал за ним. Деревня осталась за спиной быстро — слишком быстро, будто сама спешила забыть их присутствие. Когда последние дома скрылись за поворотом тропы, Кудр наконец не выдержал.

— Что за Проклятие Луны? — спросил он прямо.

— Что они имели в виду? Элрин шёл молча несколько шагов. Потом остановился.

— Когда-то, — сказал он чётко и без лишних слов, — мы с семьёй жили в деревне у берега Великого озера. Он смотрел не на дорогу, а куда-то в сторону, будто видел прошлое поверх настоящего.

— В ту ночь светила полная луна.

— Я вышел на улицу. Посмотрел на неё. Он сделал паузу.

— И больше ничего не помнил. Кудр напрягся, но не перебивал.

— Очнулся я уже под утро, — продолжил Элрин.

— Один.

— Деревни больше не было. Он медленно сжал ладонь.

— На её месте осталась воронка. Глубокая. Чёрная.

— Никто не выжил. Кудр почувствовал, как холод проходит по спине.

— Никто... кроме Лейны, — добавил Элрин.

— У неё, как и у меня, иммунитет к лунному огню. Он наконец посмотрел на Кудра.

— После этого я ушёл.

— Стал наёмником. Не ради денег. В его голосе не было ни гордости, ни сожаления.

— Я искал способ остановить аберрации.

— Души, искалеченные стихиями.

— То, что оставалось от людей, когда магия пожирала их изнутри. Элрин снова двинулся вперёд.

— Я не спас ту деревню, — сказал он тихо.

— Но пытался спасти другие. Тропа уходила дальше, вглубь материка. Кудр шёл молча. Слова Элрина о прошлом не выходили из головы. Разрушенная деревня, лунный огонь, выжившие — и он вдруг ясно понял: та сила, которую он чувствовал в себе, была ничтожной по сравнению с тем, что носил в себе его наставник. Он поднял взгляд.

— Расскажи мне об аберрациях, — попросил Кудр.

— По-настоящему. Элрин кивнул, будто ожидал этого вопроса.

— В нашем мире всё устроено просто, — сказал он.

— Души после смерти не уходят сразу.

— Они остаются здесь. Он провёл рукой по воздуху, словно очерчивая невидимый круг.

— Они вселяются во всё, что находится рядом: — в животных, — в деревья, — в камни, — в саму землю. Кудр нахмурился.

— Это естественно, — продолжил Элрин.

— Так мир перерабатывает смерть. Так сохраняется равновесие. Он остановился и посмотрел на Кудра.

— Но когда на континенте происходит выброс стихийной маны, равновесие рушится. Элрин говорил ровно, без эмоций — как человек, который уже устал бояться.

— Все мёртвые души поблизости тянутся к источнику.

— Не по одной. Все сразу. Кудр почувствовал неприятное давление в груди.

— Они слипаются, — сказал Элрин.

— Переплетаются. Теряют границы.

— Так рождается элементальная аберрация. Он сделал паузу.

— Это существо, в котором живут сразу несколько душ.

— Ни одна из них не главная.

— И поэтому... — начал Кудр.

— Поэтому её невозможно контролировать, — закончил Элрин.

— Она питается худшим, что в них осталось: — страхом, — яростью, — плохими воспоминаниями. Он сжал пальцы.

— И крушит всё вокруг, потому что не понимает, что живёт. Кудр молчал.

— Есть редкие случаи, — продолжил Элрин, — когда одна душа соединяется со стихией полностью.

— Не разрываясь.

— Не смешиваясь с другими.

— Тогда получается элементаль, — сказал Кудр. Элрин кивнул.

— Коротко — элем.

— Им можно управлять, если обладаешь нужным навыком.

— Но разница в силе между ним и аберрацией — колоссальная. Он посмотрел на дорогу впереди.

— Сила аберрации складывается из силы всех душ, что в ней заключены.

— Чем больше боли она впитала... — тем страшнее становится. С момента выхода из деревни прошло около двух часов. Дорога была ровной, утоптанной, местами выложенной старым камнем. По обе стороны тянулись поля, дальше — редкие рощи и каналы с чистой водой. Погода стояла мягкая, почти обманчиво приятная: лёгкий ветер, рассеянное солнце, ни намёка на тревогу. Кудр шёл рядом и не умолкал.

— А как вообще устроен мир? — спросил он в очередной раз.

— Не земли и материки... а всё остальное. Кто решает? Кто следит? Элрин слушал терпеливо.

— Никто не решает, — ответил он.

— Все лишь вмешиваются.

— Свет строит порядок.

— Природа поддерживает цикл.

— Тьма ломает то, что сгнило. Кудр нахмурился.

— А государства? Короли? Советы?

— Временные формы, — сказал Элрин.

— Сегодня они правят, завтра становятся легендами или предупреждениями.

— Мир помнит не власть.

— Он помнит имена великих. Они прошли мимо старого каменного знака, наполовину ушедшего в землю. Символы на нём были стёрты, но вода всё ещё огибала его, не касаясь, будто не решалась прикоснуться. Кудр заметил это.

— Даже камни здесь... живые. Элрин покачал головой.

— Не живые, — поправил он.

— В них хранится душа.

— До тех пор, пока не переродится... если ей суждено. Кудр замолчал, глядя на дорогу впереди. Мир вокруг казался спокойным. Но теперь он знал — это лишь поверхность. Некоторое время они шли молча, пока Кудр снова не заговорил.

— Ты говорил про Горн, — сказал он.

— Здесь всё иначе, да? Элрин кивнул.

— Иначе, — подтвердил он.

— Горн — сердце стихий.

— Здесь магия не выживает. Она живёт. Он обвёл взглядом дорогу, поля и каналы, уходящие вдаль.

— Горн держится на четырёх великих городах магии. Каждый — центр своей стихии. Кудр слушал внимательно.

— Терн — город Земли, — продолжил Элрин.

— Камень, корни, плоть мира. Там учат выносливости и форме.

— Эфес — город Воды. Память, течение, исцеление и утрата.

— Лава — город Огня. Воля, разрушение и перерождение.

— Град — город Воздуха. Движение, разум, скорость и перемены. Он сделал паузу.

— В этих городах сосредоточена почти вся стихийная сила Горна.

— И кто ими правит? — спросил Кудр.

— Совет Четырёх, — ответил Элрин.

— Великие маги стихий.

— Каждый говорит от имени своей силы.

— Вместе они определяют судьбу материка. Кудр нахмурился.

— И они не воюют между собой?

— Нет, — сказал Элрин.

— Территория разделена поровну.

— Никто не посягает на чужое.

— Любая война здесь разрушит баланс. Он посмотрел на Кудра.

— Все силы уходят не на захват... — а на поддержание Горна. Дорога впереди оставалась тихой и ровной.

— Этот материк стоит, — добавил Элрин, — потому что каждый знает: — если падёт один город — падут все. Кудр медленно кивнул. Теперь он лучше понимал, по какой земле идёт. И почему любое вмешательство в баланс стихий здесь — всегда начало беды. Кудр некоторое время молчал, переваривая услышанное.

— А школы магии? — спросил он.

— Как там учат... кто решает, чему? Элрин качнул головой.

— В этом я не силён, — сказал он честно.

— Про школы и обучение тебе лучше расскажет Лейна. Он усмехнулся краем губ.

— Это она научила меня каждой стихии. По-настоящему. Кудр удивлённо посмотрел на него.

— Она помогает Совету Четырёх, — продолжил Элрин.

— Следит за балансом. Как помощник. Некоторое время они шли молча.

— А лунным огнём... — осторожно спросил Кудр.

— Она тоже управляет? Элрин ответил сразу.

— Нет. Он даже не обернулся.

— Лунный огонь — только мой. Кудр почувствовал вес этих слов.

— Хотя, — добавил Элрин после паузы, — говорили, что наш дед тоже им владел.

— Но это были другие времена. Он перевёл разговор дальше, словно не желая задерживаться на этом.

— Есть семьи, — сказал он, — в каждой стихии. Редкие роды, у которых есть уникальные чары.

— Такому не учат в школах. Только кровь даёт такую силу. Кудр слушал внимательно.

— У Земли это Стальбьерны, — продолжил Элрин.

— Они могут доставать металлические руды прямо из недр и управлять ими, как продолжением собственной воли.

— У Воздуха был клан Райджинов, — сказал он тише.

— Властелины молний. Он сделал короткую паузу.

— Их больше нет. Клан был уничтожен деяниями Залмана. Кудр вспомнил рассказ о буре и духе Ветра.

— У Огня — семья Лава, основатели одноимённого города.

— Они управляют редкой, жидкой формой огня. Она течёт, как расплавленный металл, и не гаснет. Элрин замолчал.

— А у Воды? — спросил Кудр. Элрин посмотрел на каналы, бегущие вдоль дороги.

— У воды нет таких семей, — сказал он.

— Или... они просто не считают нужным, чтобы о них знали. Дорога впереди тянулась спокойно. Вдруг вдали раздался знакомый вой.

Глухой, надломленный — словно сразу несколько голосов кричали одновременно. Элрин остановился мгновенно.

— Аберрация, — сказал он тихо.

— Появилась недавно. Он прислушался.

— Рядом с дорогой. И, судя по всему, не слишком сильная. Элрин посмотрел на Кудра.

— Пойдём. Он сорвался с места и быстро ушёл в лес. Кудр последовал за ним. Через несколько мгновений деревья расступились, и перед ними открылось место разрушения. Деревья были разбросаны, словно игрушки. Земля вспорота. В центре поляны стоял каменный голем. Его тело было собрано из валунов и корней, а из трещин доносился визг — души внутри кричали, перебивая друг друга. Элрин поднял руку, показывая Кудру знак. Не вмешиваться. Он сделал шаг вперёд и произнёс заклинание. В его руке сформировался лук, сотканный из света и тени, с мерцающей магической тетивой. Элрин натянул её, и стрела, заряженная лунным огнём, легла на тетиву. Выстрел. Стрела ударила голема прямо в грудь — и ничего не произошло. Элрин нахмурился. Голем заметил его. С ревом он вырвал из земли дерево и швырнул его. Элрин ушёл в сторону перекатом и тут же ответил серией выстрелов. Огонь. Ветер. Земля. Вода. Стихии били одна за другой — без результата. Кудр наблюдал из-за поваленного дерева, чувствуя, как внутри поднимается тревога. Голем перешёл в атаку. Он разбежался и ударил рукой, способной сокрушить камень. Элрин увернулся в последний момент, запрыгнул на руку, взбежал по ней вверх, словно по склону, и оказался у шеи чудовища. Он выхватил кинжал, напитал его лунной силой и вонзил в глаз голема. Раздался дикий визг. Голем дёрнулся и, взмахнув рукой, сбросил Элрина, откинув его в сторону. Эльф тяжело приземлился, но сразу вскочил и начал отступать, стреляя на ходу, стараясь отвлечь чудовище. Голем не отставал. В этот момент Кудр понял: план рушится. Он выскочил из укрытия и побежал навстречу голему. Не думая, не рассчитывая — просто вложив всё, что было внутри. Он ударил чудовище в спину со всей силы. Раздался треск.

Грудная клетка голема дала трещину. Внутри, среди камня и пульсирующей энергии, стало видно ядро стихии — сжатый, искажённый узел душ. Голем медленно повернулся к Кудру, поднял руку, собираясь ударить... Раздался выстрел. Стрела лунного огня прошила воздух и точно ударила в сердечник. Ядро вспыхнуло — и погасло. Голем замер. А затем рухнул, рассыпаясь камнями и пылью. Тишина накрыла поляну. Элрин медленно опустил лук и посмотрел на Кудра. Из трещин рухнувшего голема начало происходить нечто иное. Камни ещё осыпались, пыль не успела осесть, когда изнутри стали выходить души. Полупрозрачные силуэты, искривлённые, разорванные, они поднимались вверх, дрожа и цепляясь за остатки магии. Их голоса больше не визжали — теперь это был тихий, усталый стон. Элрин среагировал мгновенно. Он быстро снял сумку с плеча, достал свернутый свиток, разложил его прямо на земле и положил ладонь поверх. Слова, которые он произнёс, были старыми — не заклинанием, а обещанием.

— Я освободил вас от ужасной участи, — сказал он ровно.

— Прошу... упокойтесь на веки веков. Слова легли тяжело. Души, ещё сохранявшие магическую форму, начали растворяться. Одна за другой. Без вспышек, без криков — словно наконец получили разрешение исчезнуть. Воздух на мгновение стал тёплым, а затем снова обычным. Элрин поднялся и подошёл к остаткам голема. Он внимательно осмотрел разрушенное тело и замер. Теперь всё стало ясно.

— Вот почему стрелы не работали... — произнёс он тихо. Он раздвинул обломки и указал Кудру внутрь. Среди обычного камня скрывался тёмный, чуждый осколок — камень от метеорита, такой же, как тот, что был у водопада. Он экранировал ядро стихии, скрывая его от магии, перенаправляя удары и делая голема почти неуязвимым. Элрин медленно выдохнул.

— Это не случайная аберрация, — сказал он.

— Кто-то знал, что делает. Он посмотрел на Кудра. И в этот момент стало ясно: их путь только что стал опаснее, чем они думали. Элрин посмотрел на Кудра внимательно, уже без напряжения.

— Твоя сила пригодилась, — сказал он наконец. Он чуть улыбнулся.

— Иначе мне пришлось бы использовать свой козырь. А я не люблю доставать его без нужды. Элрин наклонился, поднял несколько тёмных осколков метеоритного камня и протянул их Кудру.

— Возьми. Пару кусков будет достаточно.

— Может пригодиться. Он окинул взглядом его руки.

— Сделаем тебе из них металлические кулаки, — добавил он с усмешкой.

— А то махать голыми руками... слишком по-деревенски. Кудр сжал осколки. Камень был холодным и тяжёлым, но внутри ощущалось что-то живое, будто он всё ещё помнил удар. Элрин развернулся и пошёл дальше по дороге. Кудр убрал камни и последовал за ним. Лес снова сомкнулся за их спинами, будто ничего здесь не произошло. А дорога впереди оставалась открытой — и уже не казалась такой спокойной. Впереди у дороги появилась каменная табличка. «Лерн» — было выбито на ней простыми, почти стертыми буквами. Ни знаков стихий, ни гербов. Кудр взглянул на неё вопросительно.

— Город не принадлежит ни одной стихии, — сказал Элрин.

— И в то же время — всем сразу. Он слегка усмехнулся.

— Здесь и сидит моя сестра. Они прошли ещё немного, и вскоре дорога вывела их к воде. Лерн стоял посреди большого озера. Не на острове — скорее, в нём. Вода плотно окружала городские стены, отражая камень и небо. Единственный путь к городу вёл по узкому каменному мосту, тянувшемуся от берега прямо к воротам. Мост был старым, но прочным. Каждый шаг отдавался глухим эхом, а вода внизу оставалась неподвижной, словно прислушивалась. У ворот их встретила стража. Два воина в нейтральных доспехах — без цветов стихий, без знаков кланов. Один шагнул вперёд.

— Документы, — коротко сказал он. Элрин молча протянул сложенный лист. Страж быстро пробежал взглядом по печатям, затем посмотрел на Кудра. Элрин чуть повернул голову.

— Этот со мной. Страж ещё мгновение изучал Кудра, затем кивнул и отступил в сторону. Ворота Лерна начали медленно открываться. Город, в котором сходились все силы, ждал их.

Ворота Лерна закрылись за их спинами глухим, тяжёлым звуком. Шум воды остался снаружи, а внутри город жил своей тихой, собранной жизнью. Здесь не чувствовалось давления ни одной стихии — они не спорили, не тянули одеяло на себя, а существовали рядом, в редком равновесии. Кудр шёл следом за Элрином и ощущал странное напряжение, будто сам город присматривался к нему.

— Дальше будет сложнее, — сказал Элрин, не оборачиваясь.

— Но ответы ты получишь именно здесь. Кудр сжал руку, в которой всё ещё ощущался холод метеоритного камня. Он не знал, кем был раньше. Но теперь ясно понимал — путь назад уже закрыт.

Глава IV

Лерн

Зайдя в город, они вышли на широкую главную улицу, вымощенную качественной брусчаткой. Она тянулась далеко вперёд — прямо к дворцу истории мира. По обе стороны возвышались двухэтажные дома, а между ними теснились небольшие ларьки с уличной едой, циркачами и гадалками. Кудр шёл, не скрывая почти детского восторга. Он останавливался у каждого прилавка, рассматривал товары, слушал зазывал, пытался разглядеть всё сразу. Большой город захватил его целиком.

— Были бы у тебя деньги, — усмехнулся Элрин, — ты бы уже остался без них. Кудр обернулся.

— Тут повсюду карманники и шарлатаны, — добавил эльф.

— Лерн любит любопытных. Особенно тех, кто смотрит по сторонам. Несколько десятков минут ушло на путь к дворцу. Чем ближе они подходили, тем строже становились лица прохожих и тем чаще мелькала стража. Наконец дорогу преградили двое.

— Дальше проход туристам закрыт, — пробормотал один из них, даже не поднимая взгляда. Элрин остановился.

— Мы не туристы, — спокойно ответил он.

— Я иду к госпоже Лейне. Я её брат. Стражник поднял глаза впервые — и уже внимательнее посмотрел на Элрина.

— К госпоже Лейне? — переспросил он и махнул второму, чтобы тот уточнил, правда ли это. Второй молча развернулся и быстрым шагом ушёл внутрь. Элрин проводил его взглядом и усмехнулся.

— Смотри, сейчас прибежит вся в слезах, — сказал он Кудру. Кудр удивлённо посмотрел на него.

— А почему «госпоже»? — спросил он.

— Она тут королева? Элрин покачал головой.

— Нет. Город принадлежит господам, — ответил он.

— Нескольким магам. Тем, кто правит Лерном. Что-то вроде ваших людских советов, только без корон и громких титулов. Он окинул взглядом улицу.

— Кстати, заметил, сколько здесь ваших? Довольно много. Раньше люди были здесь диковинкой. Вскоре вернулся второй стражник.

— Пропустите их, — сказал он коротко.

— Я провожу. Кудр тихо хохотнул.

— Не так ты и важен для неё, — бросил он Элрину. Элрин никак не ответил. Лишь шагнул вперёд и пошёл за стражником. Внутри открылся тронный зал.

Просторный, холодный, с высокими сводами. В центре стояли пять огромных кресел — массивных, каменных, украшенных резьбой, но пустых.

— Здесь заседают господа города, — сказал Элрин на ходу.

— Когда считают нужным. Голос его звучал ровно, без тени почтения. Не задерживаясь, стражник свернул к боковой двери, ведущей к лестнице. Подъём был долгим. Всё выше и выше. С каждым пролётом город словно оставался внизу — шум стихал, воздух становился суше и холоднее. Здесь уже не пахло улицей, едой или людьми. Только камнем и старой бумагой. Наконец дверь отворилась. Архивы. Огромное помещение, где стены полностью скрывались за книжными полками. Они сходились к центру зала, образуя почти идеальный круг. В середине стоял массивный стол, заваленный раскрытыми книгами, табличками и свитками. Некоторые были прижаты камнями, словно кто-то опасался, что страницы могут перевернуться сами. Возле стола находились три эльфийки. Они быстро листали книги и переговаривались шёпотом. Все были одеты в пеплосы — простые полотна ткани, не кроеные и не сшитые, обёрнутые вокруг тела и скреплённые булавками на плечах. Никаких украшений. Никакой демонстрации статуса. И среди них — она. Лейна стояла чуть в стороне от стола, но именно к ней тянулось внимание. Высокая, с прямой осанкой. Цианитовый оттенок кожи был глубже, чем у Элрина, словно в нём было больше холода и меньше света. Лицо спокойное, почти строгое. Взгляд — внимательный, холодный, как вода в глубоком колодце: так смотрят не на человека, а на его суть. Когда Лейна увидела Элрина, она на мгновение остолбенела. Будто сначала решила, что это шутка, очередной слух, который кто-то оживил ради забавы. Но это был не сон. Она резко вдохнула — и в следующий миг уже шагнула к нему, потом почти побежала. Обняла крепко, не сдерживаясь. Слёзы прошли по её лицу.

— Это правда... ты... — голос дрогнул.

— Я скучала. Элрин сразу обнял её в ответ.

— Мне тоже тебя не хватало. Он чуть отстранился и внимательно посмотрел.

— Как ты? Как дела?

Появилась семья? Дети? Лейна усмехнулась, вытирая слёзы тыльной стороной ладони.

— У советницы нет времени на такие радости и хлопоты. Затем её взгляд сместился — к Кудру.

— Я смотрю, ты не один, — сказала она.

— Нашёл себе оруженосца?

— Это Кудр, — ответил Элрин и коротко рассказал, как они встретились и что произошло дальше. Кудр сделал шаг вперёд.

— Кудр, — представился он и, взяв руку Лейны, уже хотел преклониться и поцеловать её по людскому обычаю.

— У нас достаточно рукопожатия, — спокойно заметил Элрин. Но Кудр всё же коснулся губами её руки. Две эльфийки у стола смущённо переглянулись и тихо хихикнули. Лейна бросила на них строгий взгляд.

— Тиша. Ариша. Принесите нам перекусить. Нас ждёт долгая беседа. Когда служащие отошли, Лейна посмотрела на Кудра уже иначе — как на задачу, которую нужно понять.

— Расскажи про свои сны, — сказал Элрин.

— И про то, что чувствуешь внутри. Может, это что-то значит. Кудр не сразу заговорил. Словно боялся, что, произнеся это вслух, сделает всё настоящим.

— Сны начались сразу после того, как я очнулся на берегу, — сказал он наконец.

— Они не каждую ночь. Иногда проходят дни... иногда — всего часы. Он поднял взгляд, будто видел не архив, а другое место.

— Всегда один остров. Чёрный. Неподвижный. А море вокруг него... искажено. Словно вода боится подойти ближе. Кудр сглотнул.

— Остров горит. Но это не обычный огонь. Он не даёт тепла. Он будто... стирает. Камень, землю, всё, к чему прикасается. Он замолчал, потом продолжил тише: — Над островом есть тень. Не человек. Не зверь. Просто форма. Но я знаю: она смотрит на меня. Даже если я не вижу глаз. Кудр посмотрел на свои руки.

— Иногда сон меняется. Я стою на корабле. У борта. На берегу — женщина. Я знаю, что она мне близка. Очень. Но имени... нет. Корабль уходит, а я не могу ни крикнуть, ни двинуться. В зале было тихо.

— И ещё сила, — сказал он.

— Она не как магия. Я чувствую разницу. Она не откликается на слова, не входит в артефакты. Но она во мне постоянно.

Как будто что-то внутри не знает меры. Он сжал кулак.

— Когда я злюсь — она тяжёлая. Когда спокоен — сжатая, как пружина. Я ломаю то, что не должен ломать. И почти не чувствую усталости. Будто тело — не источник, а проводник. Кудр поднял глаза на Лейну.

— Иногда мне кажется, что эта сила не моя. Что я её не нашёл... а ношу. Лейна слушала, не перебивая. Когда он замолчал, она выдохнула и заговорила ровно: — Пророчеств о чёрном острове я не встречала. Ни в открытых хрониках, ни в закрытых архивах. Она задумалась на миг.

— Но у меня есть догадка. Остров из твоих снов — это твой дом. Или место, которое было для тебя домом. И он был уничтожен. Тьмой... или чем-то иным. Лейна подняла взгляд.

— Ответы можно найти только у людей. Их хроники куда менее аккуратны, но иногда именно в них скрываются знания. Затем её тон изменился.

— А вот твоя сила... — она слегка улыбнулась.

— Она мне очень хорошо известна.

— Начнём первый урок. Лейна шагнула к доске и начертила круг. Быстрым движением она разделила его на четыре части.

— Север. Юг. Восток. Запад. Она указала на юг.

— Юг — Природа. Затем на запад.

— Запад — Свет. Потом на восток.

— Восток — Тьма. И, наконец, на север.

— Север — Хаос. Лейна выпрямилась.

— Это четыре известных нам источника силы. И только Хаос до сих пор не изучен полностью. Он почти не проявляет себя в нашем мире. Она провела линии между секторами.

— На границах сил возникают ответвления. Палец скользнул между югом и западом.

— Здесь — энергия духа. Нечто среднее между Природой и Светом. Сила духов природы: волка, дерева, медведя и им подобных. Затем между югом и востоком.

— А здесь — энергия разложения. Болезни, проклятия, гниение. Лейна задержала руку на горизонтальной линии.

— Если соединить Свет и Тьму по экватору, возникает их противостояние. Люди называют это небесным проклятием. Она посмотрела прямо на Кудра.

— И в твоём случае именно оно и проявилось. В зале повисла тишина.

— У тебя нет маны, — продолжила Лейна.

— И ты никогда не сможешь ею пользоваться. Но взамен твои физические возможности выходят за пределы человеческих. Она перечисляла спокойно, как врач диагноз: — Сила.

— Скорость.

— Чувства.

— Всё на уровне диких зверей. А при должной тренировке — выше.

— Ты можешь стать первозданным воином. Она чуть прищурилась.

— Это дар. Пауза.

— И проклятие одновременно. Элрин посмотрел на неё с уважением.

— Талант преподавателя налицо, — усмехнулся он. Лейна бросила на него строгий взгляд.

— Молчи.

— Всё, всё, — сразу поднял руки Элрин. Лейна снова повернулась к кругу.

— Остался север. Хаос. Он не изучен. И, возможно, его пока не следует изучать вовсе. Она на мгновение задержалась.

— Единственное, что хоть как-то с ним связано, — это лунный огонь. Лейна стёрла линии круга движением ладони.

— Это база магии. Остальному ты научишься у меня. На факультете. Она посмотрела на Кудра внимательно.

— Если ты готов к этому.

— Да, мэм, я готов к этому! — ответил Кудр с почти детским восторгом. Элрин усмехнулся.

— Ну вот. Всё и решилось. Лейна кивнула и окликнула одну из эльфиек: — Тиша. Ариша. Проведи Кудра в его комнату. Покажи всё и объясни, как здесь всё устроено. Тиша склонила голову и подошла к Кудру. А Лейна, не задерживаясь, жестом указала Элрину в сторону выхода.

— Нам с тобой есть о чём поговорить. Сад начинался сразу за архивным крылом. Не показной, не ухоженный до искусственности — живой. Дорожки из светлого камня петляли между деревьями и кустарниками, вода тихо текла по узким каналам, скрываясь под корнями. Здесь не было статуй или символов власти. Только зелень и тишина. Лейна шла первой.

— Ты слишком легко оставил его мне, — сказала она, не оборачиваясь. Элрин усмехнулся.

— Я не смогу научить его жить в этом мире лучше, чем ты. Лейна остановилась и посмотрела на него.

— Я никогда не сталкивалась с небесным проклятием, Элрин.

— Да, — согласился он сразу.

— Именно поэтому ты ему нужна. Он сделал паузу и добавил тише: — А он тебе... как редкий объект изучения.

Они пошли дальше.

— Ты правда идёшь к горе Райджинов? — спросила Лейна после паузы.

— Да.

— Ты знаешь, что там почти ничего не осталось, — сказала она тихо.

— Знаю.

— И всё равно идёшь. Элрин посмотрел на воду в канале.

— Есть догадка, что именно там упал метеорит. И именно он вызывает появление аберраций.

— Их теперь называют люранди, — сказала Лейна.

— С тролльского это переводится как «злой дух». Она хмыкнула. — «Аберрация» звучит слишком сложно. Элрин чуть улыбнулся.

— Так проще. Надо запомнить. Он взглянул на неё.

— Нападений люранди стало больше, верно? Лейна резко обернулась.

— Да. С момента пробуждения Залмана и его уничтожения они начали появляться чаще. Её голос стал жёстче.

— Будто духи природы решили проклясть нас за его выходку. Элрин долго смотрел на неё.

— А потом их стало ещё больше после моего пробуждения, — сказал он ровно. Лейна отвела взгляд.

— Да. Следующее пробуждение может вызвать ещё больший всплеск. Она сжала пальцы.

— И тогда материк окажется в беде.

— Понимаю, — ответил Элрин.

— Поэтому я и привёл его к тебе. Он добавил тише: — Ты поможешь ему стать кем-то важным в этом мире. Элрин остановился.

— Если он справился с первым уровнем, то после вашей подготовки станет гораздо опаснее.

— А если мастер Ромул научит его двигаться и драться...

— Элрин чуть усмехнулся, — это будет сильнейший убийца люранди.

— Даже сильнее тебя? — тихо спросила Лейна.

— Да, — ответил он без колебаний.

— Но грядёт следующее пробуждение. Он поднял взгляд.

— У троллей земли и огня. Лейна напряглась.

— Тогда произойдёт ещё один катаклизм. Элрин кивнул.

— Присмотри за мальчишкой. Они остановились у развилки дорожек.

— Вернёшься? — спросила Лейна. Элрин посмотрел на сад, на воду, на город за стенами.

— Постараюсь. Он развернулся и пошёл прочь. Лейна осталась стоять, глядя ему вслед. Сад снова стал тихим. Тиша шла впереди уверенным шагом и по дороге начала объяснять, где и что находится.

— Жилое крыло здесь, — сказала она, указывая на длинный коридор с арочными окнами.

— Комнаты учеников простые, но тёплые. Она чуть усмехнулась.

— Свет... раз ты не владеешь магией огня, придётся брать у сторожа, просить, чтобы тебя «зажгли», или, по-старинке, бить камень о камень. Кудр молча кивнул, внимательно слушая.

— Столовая ниже, ближе к воде. Если заблудишься — иди на запах. Кухня у нас хорошая. Они свернули за угол.

— Тренировочные залы — на внешнем круге. Там занимаются боевыми искусствами и физической подготовкой. Магию здесь не используют... по крайней мере, официально это запрещено. Кудр хмыкнул, но ничего не сказал.

— Архивы ты уже видел. Без разрешения госпожи Лейны туда не суйся. А вот сады открыты для всех. Если нужно подумать — лучшего места не найдёшь. Они остановились у двери.

— А это твоя комната. Тиша достала ключ и протянула.

— Если что-то понадобится — спрашивай. Здесь не любят лишних вопросов, но на помощь отвечают. Кудр взял ключ и кивнул. Комната оказалась простой: каменные стены, узкое окно с видом на воду и часть сада, кровать с плотным одеялом, стол и стул. Никаких украшений. Никаких следов прошлого. Будто помещение ждало, кем его наполнят. Кудр закрыл дверь и некоторое время просто стоял, слушая тишину. Он подошёл к окну. Внизу вода медленно текла между каменными берегами, отражая огни города. Свет дрожал, распадался на линии. Кудр сел на кровать, сжал пальцы, чувствуя силу внутри — спокойную, наблюдающую.

— Значит, вот как, — тихо сказал он сам себе. Ночь в Лерне не была тёмной. Свет от воды поднимался вверх и мягко ложился на стены коридоров. Кудр сидел на краю кровати, когда услышал лёгкий стук. Не настойчивый. Скорее проверочный.

— Не спишь? — раздался голос из-за двери. Он открыл. Тиша стояла в коридоре с небольшим фонарём.

— Извини, — сказала она.

— Новенькие редко засыпают в первую ночь.

— Заходи. Она прошла внутрь, оглядела комнату и хмыкнула: — Значит, стандартная. Повезло. Бывают и хуже. Тиша поставила фонарь на стол и присела на край стула.

— Ты сегодня почти не говорил. Кстати, я Тиша.

Эльфийка из народа Земли. Тоже ученица Лейны.

— Я Кудр... — он на мгновение замялся.

— Человек. Он улыбнулся, будто извиняясь.

— Совсем ничего не помнишь? — спросила она. Кудр посмотрел на неё внимательнее. Каштановый оттенок кожи выдавал земных эльфов. Худощавое, высокое телосложение, небольшая грудь, милое лицо с веснушками — светлыми, заметными.

— Нет, — ответил он.

— Ничего. Некоторое время они молчали.

— Ты правда не маг? — спросила Тиша наконец.

— Нет. Во всяком случае, не такой, как вы.

— Лейна не берёт учеников просто так.

— Я заметил. Тиша наклонилась вперёд и добавила с усмешкой: — Значит, либо ты очень талантливый... либо просто прошёл по связям. Кудр усмехнулся.

— А если и то и другое?

— Тогда тебе здесь самое место, — спокойно сказала она. Её тон стал серьёзнее.

— Тебе здесь понравится. Это лучшее место во всём Горне. И лучший учитель. Кудр улыбнулся.

— Ты же сама только учишься. Откуда знаешь? Тиша кивнула.

— У меня тут сестра училась и брат тоже. Оба говорят: лучше места нет. Она поднялась.

— Завтра будет тяжёлый день. Тренировка у дяди Ромула. Кудр поднял взгляд.

— У кого?

— Мой дядя Ромул. Маг Земли и преподаватель физической подготовки. Тиша задержалась у двери.

— Спокойной ночи, Кудр. Дверь тихо закрылась. Он остался один. Фонарь продолжал светить ровно и спокойно, будто подтверждая: ночь здесь — не враг. Кудр лёг и долго смотрел в потолок. И впервые за долгое время сон пришёл без кошмара.

Глава V

Пробуждение

Начала играть надоедливая музыка — такая, что сама собой говорила: пора вставать и готовиться к занятиям. Кудр открыл глаза не сразу. Сначала пришёл звук, потом ощущение прохлады от каменных стен, и лишь затем — осознание, где он находится. Комната была всё той же: узкая кровать, стол, стул и окно, за которым мерцала вода канала. Он сел резко, будто опоздание уже случилось.

Подойдя к зеркалу, Кудр задержался на мгновение. Отражение выглядело непривычно собранным — глаза ясные, тело напряжённое. Решив не тянуть, он направился в душ. Душевая оказалась простой: каменный пол, слив и ведро с верёвкой под потолком. Кудр дёрнул за верёвку — и ледяная вода обрушилась вниз коротким, беспощадным ударом. Холод мгновенно выгнал остатки сна.

Он выдохнул сквозь зубы. Этого было достаточно. Вернувшись к зеркалу, Кудр поправил кудрявые волосы и заметил на стуле аккуратно разложенную форму. Свободные льняные штаны и тёмно-синяя туника с гербом — щит, разделённый на четыре части, с эмблемами стихий. Рядом лежал плащ с капюшоном. Кудр быстро оделся, накинул плащ и вышел в коридор. Едва Кудр вышел в коридор, как его едва не сбили с ног.

— Посторонись! — бросила Тиша на ходу.

— Быстрее, мы опаздываем! Она уже бежала, и Кудру не оставалось ничего, кроме как рвануть следом. Они мчались по лестницам и коридорам, перепрыгивая через пролёты, пока не выбежали на внешнюю площадку.

Тренировочная арена встретила их прохладным утренним воздухом и открытым пространством. Манекены, штанги, беговая дорожка — всё было расставлено заранее. Посреди арены стоял Ромул. Огромный эльф с невероятной мускулатурой и земным оттенком кожи, таким же, как у Тиши. Он стоял, скрестив руки на груди, и смотрел прямо на них тяжёлым, оценивающим взглядом. Перед ним уже выстроились ученики.

— А вот и наш опоздавший! — прогремел его голос.

— Ребята, знакомьтесь. Это Кудр. Он будет продолжать обучение вместе с вами... если перестанет так опаздывать. Несколько учеников усмехнулись.

В строй, человек, — продолжил Ромул.

— Сегодня начинаем с разминки. Десять кругов вокруг арены. Бег — это дисциплина.

Начали!

Ученики сорвались с места. Ромул не побежал вместе с ними. Он остался в центре арены, скрестив руки. Со стороны, опираясь на каменное ограждение, наблюдала Лейна.

— Он не сбивается с ритма, сказал Ромул, не оборачиваясь.

— Уже второй круг.

— Он и не должен, — спокойно ответила Лейна.

— Пока.

Кудр бежал ровно, быстрее большинства. Движения были резковаты, неотточенные, но тело держалось уверенно. Шаг тяжёлый, дыхание ровное.

— Он не экономит силы, — продолжил Ромул.

— Верно. У него их слишком много, — сказала Лейна.

— Небесное проклятие. Человек без маны, но с избытком физической энергии. Пятый круг. Некоторые ученики начали дышать тяжелее. Один сбился с шага, другой выругался себе под нос. Кудр ускорялся. Неосознанно.

Тело разогревалось, требовало движения.

— Вот сейчас начнёт уставать, — сказал Ромул.

— Нет, — ответила Лейна.

— Ему ещё нужно раскрыть предел. Десятый круг. Кудр давно перестал считать шаги. Мысли распались на ритм и движение. Камень под ногами стал одинаковым, шаг — механическим. Дыхание сбилось. Он втягивал воздух жадно, но лёгкие не успевали. Ноги налились тяжестью — не болью, а усталостью, которая медленно забирает контроль. Он всё ещё бежал. Но уже на одном упрямстве. На последнем повороте он сбился с ритма. Нога поставилась криво.

Кудр рухнул вперёд, ударившись коленом и ладонями о камень. Глухо. Без резкости.

— Встать, — раздался голос Ромула. Кудр попытался подняться. Руки дрожали. Он снова осел.

— Он дошёл до предела, — спокойно сказала Лейна. Ромул подошёл ближе.

— Нет, сказал он.

— Он просто выбежал всё, что мог. Кудр всё-таки поднялся на колени.

— Я... закончил... — выдохнул он.

— Закончил — да, сказал Ромул.

— Красиво — нет. Он обернулся к остальным ученикам.

— Запомните. Бег — это не скорость. Это дисциплина. В бою, если вы сразу выложите всё, станете лёгкой мишенью. Держите темп — переживёте противника. Затем Ромул хлопнул в ладони.

— Переходим к спаррингам. Каждый по деревянному мечу. Я разделю вас по парам. Он быстро указал: — Тиша — против Борга.

— Кудр — против Реми. Реми оказался эльфом с тёмно-красной кожей и угольно-чёрными волосами. Стоило ему взять меч, как стало ясно: он не новичок. Кудр взял оружие в руки — и сразу понял: махать мечом не его путь. Тело требовало ближнего боя, кулаков, движения без ограничений. Реми не

стал ждать. Он шагнул первым, снял линию атаки Кудра, выбил меч и остановил бой за считанные мгновения. Деревянный клинок упёрся Кудру в грудь.

— Конец, — сказал Ромул. Он поднял меч Кудра с земли.

— Ты сильный, — сказал он без насмешки.

— Но меч это баланс силы, ловкости и ума. Ты ударил так, будто хотел закончить бой одним взмахом. Ромул вернул оружие.

— Ты не проиграл. Ты просто не умеешь этим пользоваться. Следом вышли Тиша и Борг. Борг атаковал резко и прямолинейно. Тиша приняла удар углом, сместилась, выбила равновесие и положила клинок ему в грудь за несколько точных движений.

— Конец, — сказал Ромул. Тиша победила уверенно. Без спешки. Без лишней силы. Кудр смотрел на неё иначе. Она была не просто красивой девчонкой.

— Тренировка окончена! — громко сказал Ромул.

— Все в душ и готовьтесь к следующим занятиям. Сегодня работали честно. Молодцы. Душевая встретила их паром и гулом голосов. Каменные стены держали тепло, вода стекала по желобам, смывая пыль и пот. Ученики говорили негромко — усталость делала всех сдержаннее.

Кто-то смеялся, кто-то ворчал, кто-то просто стоял под струёй, запрокинув голову. Кудр опёрся ладонями о камень и закрыл глаза. Горячая вода жгла мышцы, но боль была честной — заслуженной. Он медленно выдохнул, чувствуя, как тело начинает отпускать напряжение.

— Ты быстро восстанавливаешься, — раздался голос сбоку.

Кудр повернул голову. Реми стоял под соседней струёй. Вода стекала по его тёмно-красной коже, чёрные волосы были убраны назад. Сейчас он выглядел спокойнее, чем на арене — без той холодной собранности.

— Привычка, — ответил Кудр после паузы.

— Или просто не умею по-другому. Реми хмыкнул.

— Ты слишком много силы вкладываешь в один удар, сказал он.

— Из-за этого он у тебя примитивный. Тебе нужно научиться выжидать. Подготавливать противника под такой удар.

— Да, — честно сказал Кудр.

— Время есть, чтобы научиться. Реми посмотрел на него внимательнее.

— Я Реми. Из Огненных просторов.

Кудр, — коротко ответил он.

Реми кивнул в сторону зала.

— Вон тот — Борг. Из горных домов Фуси. Он усмехнулся.

— А рядом его брат-близнец, Дорг. В бою он будет получше брата. Он помолчал секунду и добавил: — И не засматривайся на Тишу. Кудр усмехнулся.

— Не могу. Он посмотрел на Реми прямо.

— Это не просьба.

— Нет, — ответил Реми сразу, без

улыбки. Кудр пожал плечами.

Посмотрим.

Реми прищурился, затем усмехнулся.

— Тогда в следующий раз я буду жёстче. Кудр выдержал взгляд.

— Тогда будет интересно. Реми выключил воду и вышел из душевой. Кудр остался ещё на мгновение под струёй. Он чувствовал усталость. Боль. И странное спокойствие. Сегодня он проиграл.

Но впервые — понял, что это значит. После душа Лерн будто становился тише. Пар ещё держался в каменных коридорах, но шум арены остался позади. Ученики расходились медленно, уже почти не переговариваясь — усталость делала мысли вязкими, а шаги осторожными. Кудр чувствовал это особенно остро. Тело ныло равномерно, без резкой боли.

Не так, чтобы мешать идти, но достаточно, чтобы помнить каждый круг, каждое падение и каждую ошибку. Коридор после душевой был прохладным. Камень под ногами приятно остужал ступни, воздух пах чистой водой и травами. Кудр как раз затягивал пояс туники, когда услышал шаги рядом.

— Ты жив, — сказала Тиша спокойно.

Он повернул голову. Она шла рядом. Волосы ещё были слегка влажными, заплетёнными небрежно. Лицо спокойное, но взгляд внимательный — таким смотрят не из вежливости.

— Пока да, — ответил Кудр.

— Хотя Ромул, кажется, рассчитывал на большее.

Тиша хмыкнула.

— Он всегда рассчитывает на большее. Несколько шагов они прошли молча.

Ты сегодня удивил на кругах, — сказала она.

Чем именно?

— Ты слишком быстр для молодого паренька из людского народа.

— Я понял это ещё с Элрином, — ответил Кудр.

— Тогда впервые почувствовал разницу. Тиша остановилась у развилки коридора.

— Элрин — легенда, — сказала она тихо.

— Отец рассказывал, как они вместе сражались против орды тёмных орков. Говорил, что Элрин двигался как молния. Она посмотрела на Кудра внимательнее.

— Ты хоть понимаешь, как тебе повезло?

— Но его не любят жители, сказал Кудр.

— Мы встречали тех, кто его прогонял.

— Потому что боятся нового и непонятного, — ответила Тиша.

— Отец говорил: всё новое пугает, прежде чем становится нужным. Она сделала шаг назад.

— Не слушай Реми во всём, — добавила она.

— Он прав, но не всегда.

— А тебя слушать? — спросил Кудр. Тиша улыбнулась — коротко, почти незаметно.

— Иногда. Она развернулась, но остановилась.

— Кудр. Он поднял взгляд.

— Не думай, что ты здесь случайно, — сказала она.

— И не думай, что тебе будет легко. Но ты не один. Она ушла, не дожидаясь ответа. Кудр остался стоять в коридоре. Тело всё ещё болело. Голова была ясной.

После короткого перекуса их собрали снова. Без спешки. Без команд. Лестница вела вверх, в старое крыло дворца. Здесь было прохладнее, и воздух пах не водой и потом, а пылью книг и сухими травами.

Аудитория

Лейны больше напоминала рабочий кабинет, чем учебный зал. Полки с книгами поднимались до самого потолка. Между ними свитки, таблички, схемы, диаграммы. В центре стоял длинный стол, за которым ученики заняли места почти молча. Лейна уже была там. Она стояла у доски, не глядя на входящих, будто ждала не их появления, а момента, когда в зале установится нужная тишина.

— Садитесь, — сказала она.

— Урок начнётся сейчас. Кудр опустился на скамью ближе к краю. Мышцы всё ещё отзывались тяжестью, но голова была ясной. Лейна обвела учеников взглядом.

— То, что вы делали утром, сказала она, — было тренировкой тела. Она сделала паузу.

— Сейчас мы будем укреплять разум. Несколько учеников переглянулись.

— Большинство считает магию источником силы, продолжила Лейна.

— Это ошибка. Магия — лишь способ распределять то, что уже есть. Она начертила на доске прямую линию.

Любая сила требует трёх вещей: источник, форма и контроль. Рядом появилась вторая линия, пересекающая первую.

— Источник у вас разный. Форма — тоже. Но контроль... Она постучала по доске.

— Контроль одинаково важен для всех. Лейна посмотрела на Кудра.

— Маги учатся удерживать поток. Воины — движение. Жрецы — давать

благословения.

Она медленно обвела взглядом аудиторию.

— Сегодня практики не будет. Только теория. Кто-то тихо выдохнул, кто-то нахмурился.

— Потому что контроль начинается не с того, сколько ты хочешь сделать, сказала Лейна.

Он начинается с понимания, что именно ты делаешь и зачем. Она подняла руку — и в воздухе возникла водная змея. Затем огненная. Каменная. Буревая.

— Чтобы научиться такому, нужны годы тренировок и терпения, — сказала она спокойно. Змеи переплелись, образуя одно сложное создание.

— А такое способны сделать лишь единицы. Когда фигура рассеялась, в аудитории повисла тишина. Первой заговорила Ариша: — Госпожа Лейна... если форма распадается в бою — это значит, что маг слаб?

Нет, — ответила Лейна сразу.

— Это значит, что он теряет контроль или его магия на исходе. Затем поднял руку Дорг.

— Можно ли быстрее научиться соединять стихии? С помощью артефактов?

— Можно, — сказала Лейна.

— Артефакты, ритуалы, жрецы Света — всё это существует. Но цена всегда есть. Борг спросил: — А если противник сильнее? Лейна усмехнулась: — Тогда ты должен бежать. Или выматывать его, заставляя тратить больше, чем он может себе позволить. Кудр молчал дольше остальных.

— Госпожа Лейна... — сказал он наконец.

— Если я не могу формировать магию... как мне выжить против того, кто может вот так? Лейна подошла ближе.

— Ты не соревнуешься с магом в магии, сказала она.

— Ты соревнуешься с ним в тактике и мышлении.

— Пока он думает и формирует, — продолжила она, — ты уже должен быть там, где его форма станет бесполезной. Она посмотрела на него прямо.

— Именно поэтому ты учишься у Ромула. А у меня — понимать мир магов. Лейна закрыла книгу.

— На сегодня достаточно. Запомните: сила без контроля — это просто шум. В столовую они шли уже без строя. После столовой коридоры снова начали пустеть.

Ученики расходились по своим делам, кто-то — на занятия, кто-то в жилое крыло. Кудр шёл один, когда почувствовал шаги за спиной.

Кудр, — раздался голос. Он обернулся. Реми стоял в нескольких шагах, без оружия, без напряжённой стойки. Но взгляд был внимательный. Жёсткий.

— Ты слишком часто смотришь на Тишу, — сказал он прямо. Кудр не стал отводить взгляд.

— А тебе-то что? Реми чуть прищурился.

— Мне есть что. Несколько секунд они стояли молча. Коридор был пуст, только вода где-то внизу тихо шумела. —

Она не игрушка, — продолжил Реми.

— И не награда за старание.

— Я и не думал, — спокойно ответил Кудр.

— Я вообще не думал о

«награде».

— Подумай, — коротко сказал Реми.

— Потому что в следующий раз я не буду делать вид, что мне всё равно.

— Это угроза?

спросил Кудр. Реми покачал головой.

— Предупреждение. Он развернулся и ушёл, не оглядываясь. Кудр остался стоять. Он не чувствовал злости. Только напряжение — холодное, ровное. Как перед боем, которого ещё нет, но он уже возможен. Коридоры постепенно наполнялись голосами, шагами, тихим смехом. После тишины аудитории Лейны это ощущалось почти шумом, но не раздражающим живым. Столовая Лерна располагалась ниже, ближе к воде. Широкий зал с высокими арками выходил прямо к каналу. Свет отражался от воды и ложился на стены мягкими бликами. Длинные столы тянулись вдоль зала без разделения по рангам ученики, преподаватели и служащие сидели вперемешку. Пахло хлебом, травами и горячей похлёбкой. Кудр взял поднос и на мгновение замер, рассматривая еду. Всё было простым, но сытным: густой суп, печёные корнеплоды, мясо, плотный хлеб.

— Не стой, — сказала Тиша у него за спиной.

— Самое вкусное разбирают быстро. Кудр хмыкнул и двинулся дальше. Они сели за один стол: Кудр, Тиша, Ариша и Борг. Чуть поодаль устроился Реми — так, чтобы видеть всех, но не вмешиваться.

Первые минуты ели молча. После тренировки и теории слова не спешили появляться — сначала тело требовало своего.

— Лейна сегодня была жёсткая, — тихо сказала Ариша, разламывая хлеб.

— Но я многое поняла.

— Она всегда такая, — ответила Тиша.

— Просто не всем это нравится. Борг усмехнулся.

— Мне понравилось. Особенно про бегство. Он пожал плечами.

— Раньше думал, что это позор.

— А теперь? — спросил Кудр.

— А теперь думаю, что мёртвым быть хуже. Тиша кивнула.

— Умный вывод. Кудр ел медленно, прислушиваясь. Он чувствовал на себе взгляд.

Реми.

Тот не вмешивался, но наблюдал спокойно, без вызова. Когда Кудр посмотрел в ответ, Реми едва заметно кивнул — не дружелюбно, но признавая присутствие.

— Как тебе теория? — спросила Тиша.

— Тренировка у Ромула понравилась больше, — честно ответил Кудр.

— Но Лейна объясняет так, что хочется слушать.

— Это только начало, — сказала Тиша. Шум столовой обволакивал.

Люди и эльфы говорили о пустяках, спорили, смеялись. Кудр поймал себя на мысли, что впервые за долгое время не чувствует себя чужим. Просто учеником после

тяжёлого дня.

После разговора с Реми Кудр направился в свою комнату.

Коридоры

Лерна были почти пусты — дневная суета схлынула, оставив после себя приглушённый свет, эхо шагов и тихий плеск воды где-то внизу.

На одном из поворотов он неожиданно столкнулся с Аришей.

Ариша была молодой эльфийкой водных племён. Её кожа отливала мягким светло-бирюзовым оттенком, словно в ней отражалась спокойная вода, а движения оставались плавными и осторожными — даже сейчас, когда она остановилась слишком резко. Тёмные волосы, спадавшие волнами по плечам, дрогнули, когда она выпрямилась, будто пытаясь собраться.

Обычно её взгляд напоминал глубину тихого озера — внимательный, спокойный, скрывающий больше, чем показывающий. Но сейчас в нём было смущение: Ариша смотрела на Кудра дольше, чем следовало, а затем поспешно отвела глаза, словно испугавшись, что он может прочитать в них лишнее.

Некоторое время они просто стояли напротив друг друга.

— Ты… — начала Ариша и тут же замолчала. Тихо выдохнула и снова подняла взгляд.

— Ты в порядке после тренировки?

— Да, — ответил Кудр после короткой паузы.

— Устал, но… в порядке. Ариша кивнула, словно ожидала именно этого ответа. Пальцы её рук медленно сжались и разжались.

— Ромул бывает жёстким. Особенно в первый день.

— Я заметил, — усмехнулся Кудр. Слова повисли в воздухе.

— Просто… — она запнулась.

— Ты сегодня выглядел так, словно тебе всё равно, упадёшь ты или нет.

— Иногда это проще, чем постоянно думать о том, что будет потом. Она посмотрела на него внимательнее.

— Это опасно.

— Наверное. Ариша сделала шаг в сторону, освобождая ему путь.

— Всё равно… будь осторожнее, — сказала она, не поднимая взгляда.

— Постараюсь. Когда она ушла, Кудр задержался ещё на мгновение. В её взгляде не было ни угрозы, ни расчёта — только искренняя тревога, к которой он оказался не готов. Он дошёл до своей комнаты, открыл дверь ключом и вошёл внутрь. Снял тунику и сел за стол, взяв книгу с выцветшими знаками на обложке — «Основы магии воды». Он читал медленно, вникая в строки о течении, памяти и равновесии, и потому не сразу почувствовал, как воздух в комнате изменился. Из-за занавеса у окна раздался глухой гул. Низкий, тянущийся звук прошёл по комнате, будто камень под полом на мгновение напрягся. Кудр резко обернулся. Занавес колыхнулся — не от ветра. Из темноты показалось лицо. Маска. Искажённая, пугающая, с пустыми глазницами и неправильными чертами, словно вырезанная из чужого кошмара. Кудр вскочил, опрокинув стул. Книга упала на пол.

— Испугался? — раздался голос. Маска исчезла. Тиша сняла её и коротко рассмеялась, довольная собой.

— Получилось, — сказала она.

— Ты подпрыгнул. Кудр выдохнул, только сейчас понимая, насколько напрягся. Тиша уже собиралась что-то сказать, но вдруг заметила, что он всё ещё без туники. Смущение мелькнуло на её лице — коротко, но заметно. Она поспешно отвела взгляд.

— Как ты зашла?

— спросил Кудр.

— Ключ же у меня. Тиша пожала плечами и слегка постучала носком сапога по каменному полу.

— Магия Земли, — сказала она.

— Замок здесь простой. Камень чувствует давление. Я просто… попросила.

— И ждала? — уточнил он. Она кивнула, уже с лёгкой усмешкой.

— Да. Хотела напугать. Тиша помолчала, затем стала серьёзнее.

— Прости. Я не хотела тебя по-настоящему пугать. Просто…

— Твоя история мне интересна. То, как ты появился. То, что с тобой происходит. И то, как ты держишься, будто сам ещё не до конца понимаешь, кто ты такой. Она сделала шаг ближе — почти неосознанно — и остановилась.

— В Лерне много учеников, — продолжила Тиша.

— Сильных, талантливых, шумных. Про тебя говорят иначе. Не как о герое… а как о загадке.

— Мне захотелось узнать тебя получше. Не из слухов. Кудр молчал, чувствуя странное напряжение — не опасное, а живое.

— Ты странный, — сказала она вдруг.

— Уже говорили, — ответил он.

— Не в этом смысле. С тобой… легко молчать. Между ними осталось всего несколько шагов — достаточно, чтобы чувствовать тепло, но не касаться.

— Я обычно так не делаю, — добавила Тиша тише.

— Не пугаю. Не захожу без приглашения.

— А сейчас? — спросил Кудр.

— А сейчас мне интересно, что будет, если я останусь ещё немного. Она сделала крошечный шаг вперёд. Кудр почувствовал внутри спокойное, тянущее ощущение — словно его медленно втягивает в течение.

— Ты не боишься? — спросил он.

— Боюсь, — честно ответила Тиша.

— Но не тебя. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга.

— Я пойду, — сказала она наконец, хотя по голосу было ясно — не хочется. Она задержалась у двери.

— Спокойной ночи, Кудр.

— Спокойной ночи, Тиша. Дверь закрылась тихо. Кудр ещё некоторое время стоял на месте. Комната снова наполнилась тишиной — но уже другой. Он закрыл книгу и положил её на стол. Читать больше не хотелось. Мысли возвращались не к строкам, а к паузам между словами и тем мгновениям, когда расстояние между ними перестало казаться важным. Кудр лёг на кровать и закрыл глаза.

Он не знал, к чему это приведёт — и впервые за долгое время не пытался это понять.

ГЛАВА VI

Утро в Лерне пришло без спешки. Свет медленно просачивался сквозь каналы и арки, отражаясь в воде и ложась на камень мягкими бликами. Где-то внизу уже слышались шаги — редкие, приглушённые, будто сам город ещё не до конца проснулся. Кудр вышел в общий коридор, когда Лерн уже окончательно проснулся. Воздух был свежим, с лёгким запахом воды и камня, и шаги учеников эхом расходились под сводами. Он прошёл несколько пролётов, когда заметил её. Тиша стояла у перил, глядя вниз, туда, где вода медленно текла между каналами. Утренний свет ложился на её плечи, делая черты мягче, спокойнее, чем ночью. Сейчас в ней не было ни тени озорства — только собранность и лёгкая задумчивость. Она обернулась первой. Их взгляды встретились — на секунду дольше, чем требовалось для обычного приветствия.

— Доброе утро, — сказала Тиша.

— Доброе, — ответил Кудр. Они прошли рядом несколько шагов, не ускоряя и не замедляя ход, будто это было само собой разумеющимся.

— Ты нормально спал? — спросила она, не глядя на него.

— Да, — ответил он после короткой паузы.

— А ты?

— Почти, — улыбнулась Тиша.

— Иногда ночь оказывается… слишком интересной. Она сказала это спокойно, без намёка — и всё же Кудр понял, что речь не о сне.

— Сегодня занятия у Ромула, — добавила она.

— И, судя по всему, он с ночи не в духе.

— Когда он бывает в духе? — спросил Кудр. Тиша тихо усмехнулась.

— Редко. Но сегодня — особенно. Они остановились у развилки, где поток учеников расходился в разные стороны.

— Увидимся, — сказала она.

— Увидимся.

К арене ученики стекались постепенно. Кто-то переговаривался вполголоса, кто-то молча занимал места у каменных кругов, а кто-то просто стоял, оглядываясь по сторонам, будто ожидал подвоха. Арена Лерна была открытой — широкий каменный круг, рассечённый прожилками древних рун. Под ногами чувствовалась прохлада, а от камня исходило едва уловимое напряжение, знакомое каждому, кто хоть раз сталкивался с магией. Ромула не было. Это заметили не сразу. Сначала — как странную мелочь, затем — как нарушение привычного порядка. Время шло, колокол уже прозвенел, но арена оставалась без наставника. Шёпот пополз по кругу. На арену вышла Лейна. Шёпот стих почти сразу. Она остановилась в центре круга, окинула учеников быстрым взглядом и только потом заговорила: — Ромула сегодня не будет. Его срочно вызвали в столицу Земли — Датун. По рядам прошёл едва сдержанный вздох облегчения. Лейна это заметила.

— Не радуйтесь раньше времени, — сказала она спокойно.

— Занятие по физической подготовке проведу я. Облегчение стало тише, осторожнее.

— Но не думайте, что будет легко. Она указала на стойки у края арены.

— Все, кто уже умеет пользоваться магией, берите посохи. Они немного усилят контроль и покажут, насколько вы владеете силой, а не она — вами. Лейна перевела взгляд на Кудра.

— А ты, Кудр… Стандартная разминка. Десять кругов. Обычным темпом. Кудр кивнул. Ученики с посохами заняли места по кругу. Один за другим они начали колдовать, направляя ману в камень и выводя её наружу. Из воздуха и света рождались небольшие змеи — каждая из своей стихии. Огненные извивались резко и нетерпеливо, воздушные были почти прозрачными, земляные — плотными и медленными, а водные скользили плавно, словно были частью самой арены. Лейна ходила между ними, показывая движения.

— Не только сила. Направляйте ману жестом. Чётко. Осознанно. И проговаривайте заклинание. Слова помогают удерживать форму. В целом ученики справлялись неплохо. Борг и Дорг устроили небольшой спарринг между своими змейками.

Водный змей Борга оказался быстрее и рассеял земляного.

— Хватит, — сказала Лейна ровно.

— Этого достаточно. Она обвела взглядом арену.

— Теперь попытайтесь наполнить заклинание силой. Удержать его — и увеличить в размерах. Змеи дрогнули, начали расти, теряя прежнюю устойчивость. У кого-то форма плыла, у кого-то посох начинал вибрировать, требуя большего контроля. Кудр тем временем продолжал бег. Круг за кругом, ровным темпом, дыхание выверено, шаги точны. Пробегая мимо, он бросал взгляды на чужие заклинания. Зависть была тихой, почти стыдной — но настоящей. Лейна подняла руку.

— Теперь следующее упражнение. Быстро преобразовать свою змею в защиту. Она показала движение.

— Назовите элемент своей стихии. Затем — слово «щит». Посох в землю. Если всё сделано правильно, змея создаст барьер вокруг вас. Команда прозвучала — и арена взорвалась голосами. Ученики торопились, движения сбивались, мана рвалась наружу. Посохи дрожали, змеи теряли форму и рассыпались, не успев сомкнуться в защиту. Почти у всех. Пламя вспыхнуло резко и мощно. Реми воткнул посох в землю, и его змея развернулась в массивную стену огня. Жар ударил по соседям, заставив их отступить. Лейна вскинула руку. Водная стрела ударила точно в центр огненного барьера. Пламя с шипением схлопнулось, оставив пар и влажные следы на камне. Реми тяжело выдохнул.

— Молодец, — сказала Лейна.

— Контроль есть. Но о соседях не забывай. Она снова подняла руку. Земля под ногами Кудра дрогнула. Камень пошёл вверх, ломаясь на выступы и обрывы. Кудр среагировал мгновенно — прыгнул на ближайший выступ, затем ещё раз, перескакивая с камня на камень, будто арена сама подстраивалась под его движение. Препятствие выросло прямо перед ним и тут же осталось позади. Лейна опустила руку.

— Рефлексы на месте, — сказала она.

— Хорошо. Реми посмотрел на Кудра не сразу. Лицо оставалось спокойным, но в глазах мелькнуло что-то резкое. Пальцы на посохе сжались сильнее.

Он ничего не сказал, но когда Лейна отвернулась, Реми снова посмотрел на Кудра — оценивающе. Не как на ученика. Как на соперника. Лейна не дала арене застыть.

— Достаточно. Переходим дальше.

— Магия под нагрузкой. Когда тело устало, а внимание рассеяно.

— Продолжаем движение. Бег не останавливать. Кудр снова пошёл по кругу.

— Остальные, держите защиту. Щиты дрогнули. У кого-то погасли, у кого-то выдержали.

— Ещё раз. Коридор стал уже. Камни — выше. И тогда у Реми сорвало контроль. Его щит вспыхнул раньше остальных. Пламя взметнулось слишком ярко, расширилось, ударяя жаром по соседям.

— Реми, контроль, — сказала Лейна спокойно. Но Реми не ответил. Посох в руках задрожал, пламя начало рваться наружу.

— Я держу, — выдавил он. И в этот момент щит дал трещину. Огонь сорвался с формы и ударил в сторону. Лейна шагнула вперёд и одним движением обрушила на пламя воду. Барьер схлопнулся с шипением, накрыв арену паром. Когда пар рассеялся, Реми стоял, опираясь на посох, тяжело дыша.

— Срыв, — сказала Лейна.

— Из-за усталости и желания доказать.

— Это опасно. Для тебя и для других. Реми опустил взгляд.

— Понял, — сказал он глухо. Лейна дала знак опустить защиту. Арена медленно возвращалась в прежнее состояние. Камень оседал, трещины затягивались, следы магии бледнели, словно их и не было. Ученики выдыхали — кто-то с облегчением, кто-то с усталой гордостью.

— На сегодня достаточно, — сказала Лейна.

— Вы показали, что умеете держать форму. Теперь учитесь вовремя её отпускать. Она обвела взглядом арену.

— Все сегодня молодцы. Можете отдыхать — практика и теория сегодня прошли на деле.

— Разойтись. Восстановление — обязательно. Ученики начали расходиться, переговариваясь вполголоса.

Свободное время после напряжённого занятия ощущалось особенно ясно. Кудр нашёл Тишу у внешней галереи, где шум арены уже не доходил. Она сидела на перилах над каналом и лениво водила пальцами по воздуху, заставляя воду внизу чуть колыхаться.

— Тогда… хочешь пройтись? — спросила она.

— Без тренировок. Просто так. Кудр кивнул. Они шли без определённого направления. Лерн в это время был особенно живым: по узким галереям проходили ученики, внизу по каналам медленно скользили лодки, а вода отражала каменные своды, разбивая их на дрожащие линии. Город словно дышал — негромко и ровно. Тиша вела его туда, где обычно не было суеты. Узкие переходы, старые арки, мостики без перил. Здесь камень был потемневшим от времени, а руны — стёртыми, почти неразличимыми.

— Мне нравится эта часть Лерна, — сказала она.

— Здесь меньше народа.

— И меньше наставников, — заметил Кудр.

— Именно, — улыбнулась Тиша. Они остановились у небольшого расширения галереи. Вода под ними текла глубже и медленнее, почти чёрная, но спокойная.

— Ты быстро привыкаешь, — сказала Тиша.

— Многие на твоём месте уже пытаются доказать всем, что они сильнее.

— Я просто иду дальше, — ответил Кудр.

— Не знаю, что будет впереди, но останавливаться не хочется. Тиша кивнула.

— Иногда этого достаточно. Они пошли дальше. Их шаги совпадали почти сами собой. Где-то вдали раздался колокол — не учебный, а городской, отмечающий смену часа. Лерн продолжал жить, не обращая на них внимания. И Кудр вдруг понял, что впервые за долгое время не чувствует себя чужим в этом месте.

К вечеру Лерн стал тише. Они спустились к нижним уровням, где учебные коридоры сменялись жилыми переходами и маленькими лавками. Здесь пахло едой и пряностями, а голоса звучали проще, без напряжения дня. Забегаловка была маленькой: несколько столов, низкий потолок, потемневшие балки. В углу тихо кипел котёл. Они сели у стены. Им подали густой суп, тёплый хлеб и травяной напиток с лёгкой горечью. Еда почти остыла, когда Тиша вдруг перестала мешать суп и задумалась.

— Ты ведь почти ничего обо мне не знаешь, — сказала она, не поднимая взгляда. Кудр посмотрел на неё.

— Знаю достаточно, чтобы идти рядом, — ответил он.

— Но если хочешь рассказать — я слушаю. Тиша чуть улыбнулась, словно собираясь с мыслями.

— Я из нижних кварталов Датуна, — начала она.

— Не из столицы, как многие думают. Там много камня, пыли… и эльфов с троллями тоже, которые вечно куда-то спешат. Она провела пальцем по краю миски.

— Магия Земли у меня проявилась рано. Слишком рано. Отец хотел, чтобы я стала каменщицей, мать — чтобы уехала подальше. В итоге получилось и то и другое. Кудр не перебивал.

— В Лерн меня привели не за силой, — продолжила Тиша.

— Меня взял с собой дядя… и мне здесь понравилось. Она подняла на него взгляд.

— Здесь учат не только управлять стихией. Здесь учат быть нужным этому миру.

— И получается? — спросил Кудр. Тиша задумалась.

— Иногда, — она усмехнулась.

— Иногда я всё ещё хочу проверить границы. Напугать кого-то маской, например. Кудр слегка улыбнулся.

— Теперь понятно. Она откинулась на спинку стула.

— А ты? — спросила Тиша.

— Ты никогда не говоришь о том, откуда ты.

— Потому что сам не до конца понимаю, — ответил он честно.

— Но, думаю, со временем придётся. Тиша кивнула.

— Тогда будем разбираться вместе. После обучения можем отправиться на людской материк… и всё узнать. В забегаловке стало тише. За окном сгущались сумерки. Они доели молча, затем начали собираться.

Снаружи воздух стал прохладнее. Огни отражались в тёмной воде, шаги звучали тише, чем днём. У входа в учебные галереи они замедлились.

— Спасибо за вечер, — сказала Тиша негромко.

— Тебе спасибо, — ответил Кудр. Она улыбнулась.

— Спокойной ночи, Кудр.

— Спокойной ночи, Тиша.

Кудр вернулся в комнату — и сразу почувствовал, что что-то не так. У двери лежало письмо. Небольшой сложенный лист, без печати и знаков. Он развернул его. Почерк был чётким, уверенным. «В полночь. Жду тебя на арене». Больше ничего.

Кудр начал собираться. Коридоры были пусты, ночной Лерн дышал иначе — глубже и тише. Арена встретила его холодом камня и темнотой. Реми стоял у края круга. Он заговорил сразу: — Я тебе говорил… не подходить к ней.

— Если ты о Тише, — спокойно ответил Кудр, — она сама решает, с кем говорить. Реми шагнул вперёд.

— Я знаю её давно. И она моя. Вокруг него начал подниматься пар. Камень под ногами тихо потрескивал, воздух стал тяжёлым от жара.

— Она не вещь, — сказал Кудр ровно. Реми стиснул зубы. Реми создал в руке огненный шар и метнул его в Кудра. Кудр увернулся и заметил на краю арены забытый щит. Он подхватил его и начал отбивать нападки мага. Огненные шары гасли после ударов в щит, но Реми призывал всё больше, давя темпом и яростью. Кудр держался и провоцировал: — Это всё? Всё, на что способен маг огня? Реми резко прекратил атаку. Он сделал шаг назад и медленно свёл руки перед собой. Пальцы расходились и сходились, образуя форму раскрытой розы. Огонь между его руками начал расти. Пламя стало плотнее; в нём появились тёмные прожилки, будто в самом огне что-то шевелилось. Реми произнёс на староэльфийском: — Огненный дух… Ураборос… приди. Огонь вспыхнул ослепительно. Из его рук начала выходить змея — сначала голова, затем тело из живого жара и пламени. Она росла, разворачивалась, занимая всё больше пространства. Камень трескался, воздух искажал очертания стен. Змея была огромной — заняла почти половину арены. Кудр замер, ощущая мощную давящую ауру, от которой будто кипело всё вокруг. Реми пошатнулся. Ноги подкосились, и он рухнул на камень. Огненный дух остался. Кудр понял, что здесь ему не выжить. Он начал уходить от змеи, защищаясь щитом. Пламя обрушивалось на металл, сбивало дыхание, обжигало воздух. Со стороны прозвучал чёткий голос на эльфийском. Появилась огромная водная змея и сцепилась с Ураборосом. От столкновения паром накрыло всю арену. Ничего не было видно. Только шипение и гул, затем — тишина. Бой закончился, но пар не уходил.

Когда он начал рассеиваться, Кудр увидел знакомый силуэт. Это была Лейна. Она стояла спокойно, словно всё произошло по её воле. Вокруг неё ещё сохранялась тонкая влага, контролируемая и неподвижная. Следов водной змеи уже не было. Как и огненного духа. Лейна опустила руку.

— Встань ровно, — сказала она. Кудр подчинился. Лейна посмотрела на неподвижного Реми.

— Призыв высшего духа. Ночью. На учебной арене. Без разрешения. Без контроля. Воздух вокруг словно стал холоднее.

— Это могло закончиться смертью. Для тебя — в первую очередь.

— Я знаю, — сказал Кудр. Лейна кивнула.

— Хорошо, что ты выжил. Она сделала шаг вперёд, и камень под её ногами уже был сухим.

— Помоги отнести его в лазарет. Остальное — разберёмся утром. Они шли молча. Кудр подхватил Реми под плечи. Тот дышал неровно, иногда вздрагивал, но в сознание не приходил. Ночной Лерн был пуст. Свет факелов отражался в воде, тянулся полосами по камню. В лазарете пахло травами и чистой водой. Целители приняли Реми и быстро унесли его внутрь. Кудр вышел один. Дверь закрылась за его спиной мягко, почти беззвучно. Свет остался там, вместе с запахом трав и шёпотом целителей. Снаружи коридор был пуст и тёмен. Он остановился и несколько секунд просто стоял, не двигаясь. Руки всё ещё помнили тяжесть чужого тела. В груди было странное ощущение — не страх и не облегчение, а пустота, в которой медленно оседало всё произошедшее. Кудр прошёл дальше, не выбирая путь. Шаги звучали глухо, будто город стал глубже и шире, чем раньше. У одной из галерей он остановился. Вода внизу была спокойной, тёмной, отражала ночное небо. Он посмотрел на своё отражение и не сразу узнал его. Кудр опёрся на камень, закрыл глаза и сделал медленный вдох. Я должен научиться побеждать. Когда он открыл глаза, ночь вокруг уже не казалась пустой.

Глава VII

Следующее утро было странным. Кудр не понимал, что вчера произошло и почему он вдруг стал врагом. Сделав повседневные дела, он начал готовиться к занятиям. Выйдя из комнаты, он направился в алхимический зал для занятий алхимией. Зайдя в кабинет раньше обычного, он увидел Дорга и Борга, которые соревновались в армрестлинге. Борг всегда побеждал, так как был больше своего близнеца: внешне у них было мало отличий — просто один более крупный. Внешний вид у них был статный: хорошая одежда, золотые украшения, всегда ухоженные, так как за ними смотрела служанка из дома Медведя. Цвет волос у них был чёрный, с орлиными носами и очень хищным взглядом. Подойдя к ним, он поздоровался и начал спрашивать, чем они тут занимаются.

— Привет, Кудр, сможешь его победить? — сразу спросил Дорг. Борг сразу сказал, что у него не выйдет. Схватив руку крепыша, они начали состязаться, и Кудр с лёгкостью его положил. Борг удивился, что так легко его сделали.

— Откуда ты такой, Кудр?

— Я не знаю. Может, вы мне поможете?

— Кудр показал на медальон.

— Что он значит? Дорг начал рассматривать.

— Похоже на герб наших домов. Он начал доставать книгу из портфеля. Надпись была на ней: «Гербы и территории домов Фуси». Они начали смотреть и, пролистав большую часть живых домов людей, ничего не нашли. Пролистав дальше, они увидели оглавление: «Дома, которые перестали существовать». Под заголовком шла приписка: «О полной родословной и истории можно узнать в Залах Эхо в Бастионе».

— Это очень хороший город, — добавил Дорг.

— С неприступным замком. Мы там были пару раз на пирах. Листая книгу дальше, они остановились. На странице был изображён герб Змеи. Точно такой же, как на медальоне Кудра. Дом Аспид — Хранители Чешуи. Ранее дом существовал на острове южнее материка, но в результате катастрофы исчез. Упоминались лишь несколько выживших. Ключевые знаки дома: медальон в виде красной змеи — точь-в-точь как у Кудра.

Известные благословения Света: — Благословение платиновой чешуи — Благословение змеиной реакции Последний вождь: Рейн — Воплощение Пламени. Год утраты острова: 1100. Дорг нахмурился.

— Сейчас 1200 год, — подметил он.

— Тебе не может быть восемнадцать. Он посмотрел на Кудра внимательнее.

— Или же ты родственник выживших. Он закрыл книгу.

— Больше можно узнать только в Бастионе. Тут в дверь зашёл их новый учитель — алхимик, тролль Заданга. Он поприветствовал всех.

— Все разойдитесь по местам и распределитесь по парам. Кудр сел рядом с Тишей. Арише достался последний ученик в их классе, с которым Кудр не был знаком лично, но знал, что его звали Домин и он был троллем.

— Начнём же. Сегодня разберём базовые растения и их свойства. Заданга медленно прошёл между столами, наблюдая за учениками. Его тяжёлые шаги глухо отдавались в каменном полу.

— Алхимия, — продолжил он, — не про чудеса. Она про ошибки. Он усмехнулся, показав клык.

— И про то, чтобы выжить после них. Он остановился у центрального стола и поднял небольшой стеклянный сосуд с прозрачной жидкостью.

— Вода, — сказал он.

— Самый простой растворитель. Но даже она ведёт себя по-разному, если в неё что-то добавить. Заданга указал на доску.

— Сейчас вы по парам проведёте первый базовый опыт.

— Никакой маны.

— Никаких заклинаний.

— Только растения, вода и ваши руки. Он раздал каждому столу небольшие ступки и пестики.

— Ваша задача — определить, какое из растений активное, а какое пассивное.

— Активное изменит раствор.

— Пассивное — нет.

— Но если перепутаете… — он хмыкнул, — узнаете это сразу. Кудр переглянулся с Тишей.

— Значит, нюхать, давить и смотреть, — тихо сказал он.

— И не перепутать, — ответила она. Тиша аккуратно измельчала лист лунной росы. Вода в сосуде стала чуть мутной, а по поверхности пошли тонкие холодные разводы.

— Реакция есть, — сказала она.

— Стабильная. Кудр тем временем взял змеиные ягоды. Он раздавил одну — сок оказался тёмным и густым.

Когда капля упала в воду, та на мгновение дрогнула, будто что-то внутри неё сжалось.

— Активное, — сказал Кудр.

— И агрессивное. Заданга подошёл ближе и заглянул в сосуд.

— Верно. Он посмотрел на Кудра внимательнее. Кудр пожал плечами.

— Кажется, так просто! Тролль коротко хмыкнул.

— Это только сейчас. По залу прокатились тихие возгласы: у кого-то раствор задымился, у кого-то сменил цвет, у кого-то просто остался прозрачным.

— Записывайте всё, — сказал Заданга.

— Алхимик, который полагается на память, долго не живёт. Он ударил ладонью по столу.

— Следующий этап.

— Комбинации. Ученики насторожились.

— Не бойтесь, — добавил он.

— Пока что — простые.

— Активное плюс пассивное.

— Смотрите, кто кого подавляет. Кудр и Тиша обменялись взглядами и взяли пепельную траву и корень мшистого вепря. Когда измельчённый корень попал в раствор, вода потемнела. Но стоило добавить пепельную траву — цвет стал ровнее, а резкий запах исчез.

— Нейтрализация, — сказала Тиша.

— Баланс, — добавил Кудр. Заданга остановился рядом.

— Именно. Он выпрямился.

— Алхимия — это искусство. Он оглядел класс.

— На сегодня достаточно.

— Домашнее задание: выучить свойства базовых растений и не перепутать яд с лекарством.

— Ошибка здесь — не минус балл.

— Ошибка здесь — похороны. Он развернулся к двери.

— Свободны. Ученики начали собираться, переговариваясь вполголоса. В зале пахло травами, водой и чем-то новым — ощущением, что мир можно понять, если смотреть достаточно внимательно. Кудр аккуратно убрал записи и вдруг поймал себя на мысли: не так тут и скучно, как ему казалось на первый взгляд. После уроков к нему прилетело воздушное облачко. Дотронувшись до него, он увидел письмо, в котором было написано: «Жду у себя в архивах». Кудр сказал друзьям, что их догонит, а сам пошёл в архивы. Архивы находятся на верхних этажах. Архивы встретили его тишиной. Не пустотой — именно тишиной, плотной и собранной, как будто сами стены следили за тем, чтобы ни одно слово не прозвучало лишним.

Высокие полки поднимались до самого потолка, уходя в полумрак. Между ними тянулись узкие проходы, освещённые мягким, рассеянным светом. Лейна стояла у большого стола, заваленного книгами и свитками. Она не подняла головы сразу — лишь перелистнула страницу, аккуратно закрыла книгу и только потом посмотрела на Кудра.

— Ты пришёл быстро, — сказала она.

— Я был рядом, — ответил Кудр.

— И… письмо не оставляло выбора. Лейна едва заметно усмехнулась.

— Воздушные вестники редко пишут из вежливости. Она жестом указала на стул напротив.

— Садись. Кудр сел. Камень под ладонями был холодным, но не неприятным.

— Я хотела поговорить с тобой без свидетелей, — продолжила Лейна.

— После вчерашнего.

— Я ничего не сделал, — сказал Кудр сразу.

— Я знаю, — ответила она спокойно.

— Но нам лучше быть точными в своих показаниях, то что случилось знаем мы вдвоем и наш главный совет. Будем разбираться что за ребячество вы устроили. Его поступком займутся, — сказала она наконец. Она наклонилась чуть ближе.

— С ним все хорошо, он скоро вернется к вам. Не переживай. Она выпрямилась.

— Как занятие алхимией? Нравится? Кудр кивнул.

— Да, казалось что будет скучнее, учитель Заданга классный. Лейна посмотрела на него ещё раз.

— Можешь идти. Завтра занятия по расписанию. Кудр встал.

— Спасибо, — сказал он. Лейна не обернулась, но он был уверен — она услышала. Когда Кудр вышел из архивов, тишина осталась внутри. Но теперь она не давила — она сопровождала. Он начал спускаться вниз по широким лестницам. Шаги становились громче, воздух — теплее, а звуки Лерна постепенно возвращались: голоса, смех, отдалённые удары мяча о камень. Спустившись на нижние уровни, Кудр вышел к открытому пространству арены. Там уже собрались ребята. Кто-то натягивал сетку, кто-то перебрасывал водный шар, споря о правилах. Атмосфера была живой, шумной и простой — именно такой, какой она и должна быть после занятий. Кудр сразу заметил своих.

Занятий по физической культуре у них пока не было — Ромул всё ещё не вернулся, и потому официальных тренировок не проводили. Арена сегодня принадлежала им самим.

— О, смотри, Кудр пришёл! — крикнул кто-то. Он подошёл ближе, и напряжение, оставшееся после архивов, начало понемногу отпускать. Здесь не спрашивали лишнего. Здесь просто играли. Решили поиграть в волейбол. Сетку натянули быстро. Водный шар — плотный, упругий, удерживаемый простой формой — завис между командами, медленно вращаясь.

— Без магии, — сразу предупредил кто-то.

— Только руками.

— И без ломания арены, — добавил другой. Кудра поставили в одну команду с Тишей и ещё парой ребят. Напротив встали Дорг, Борг и двое старшекурсников. Первую подачу сделал Борг. Он ударил резко, сверху, рассчитывая на силу. Водный шар полетел быстро, оставляя за собой тонкий след брызг. Кудр успел среагировать раньше, чем понял, что делает. Он шагнул вперёд, подставил руки и отбил шар вверх. Тот взмыл над сеткой, чуть потеряв форму.

— Хорошо! — крикнула Тиша. Она подбежала и мягко направила шар обратно. Дорг попытался принять, но не рассчитал — шар выскользнул, рассыпавшись на мгновение и тут же собираясь вновь.

— Эй, так нечестно! — рассмеялся кто-то. Игра пошла. Шар летал из стороны в сторону, иногда распадался на капли, иногда сжимался плотнее. Кто-то падал, кто-то успевал отбить в последний момент. Смех, крики и короткие споры о счёте разносились по арене. Кудр двигался легко — просто тело, реакция и внимание. Он ловил моменты, когда шар должен упасть, и оказывался там раньше остальных.

— Ты где этому научился? — крикнул Дорг, отбивая очередной удар.

— Сам не знаю! — ответил Кудр, ухмыляясь. Очко за очком счёт сравнялся. Последний розыгрыш вышел длинным. Шар метался над сеткой, пока Тиша не направила его высоко, почти в небо. Кудр прыгнул. На мгновение всё вокруг стихло. Он ударил точно и резко. Шар коснулся земли на стороне противников и распался брызгами.

— Есть! — раздалось сразу несколько голосов.

Кто-то хлопнул Кудра по плечу, кто-то рассмеялся, кто-то просто упал на камень, переводя дыхание. Игра закончилась, но никто не спешил расходиться. Здесь было легко. Просто. По-настоящему. Кудр поймал себя на мысли, что давно не чувствовал себя так — не чужим и не лишним. Просто одним из них. Они немного отстали от остальных. Лерн уже погружался в вечер: свет становился мягче, шаги звучали тише, а разговоры вокруг постепенно растворялись. Тиша шла рядом, иногда задевая Кудра плечом. Некоторое время они молчали.

— Ты сегодня другой, — сказала она наконец.

— В смысле? — спросил Кудр.

— Увереннее, — ответила Тиша.

— Обычно ты всё время будто неуверенный. Кудр задумался.

— Я был в архивах, — сказал он.

— Лейна вызывала. Тиша посмотрела на него внимательнее, но не остановилась.

— Из-за вчерашнего?

— Да, — кивнул он.

— Сказала, что всё уладят. Что волноваться не о чем. Тиша выдохнула, будто только сейчас позволила себе расслабиться.

— Хорошо, — сказала она тихо.

— Я переживала. Кудр удивлённо посмотрел на неё.

— Правда? Она пожала плечами.

— Мы же всё-таки команда. И… — она запнулась, — ты не выглядишь как тот, кто заслуживает неприятностей. Они прошли ещё немного.

— Алхимия тебе зашла, — заметила Тиша, меняя тему.

— Ты сегодня быстро всё схватывал.

— Сам не ожидал, — признался Кудр.

— Думал, будет скучно. А оказалось… интересно.

— Заданга умеет объяснять, — кивнула она.

— Жёстко, но по делу.

— Он тролль, — добавила Тиша.

— Они очень строгий народ. Они остановились у развилки. Дальше им было не по пути.

— Спасибо за игру, — сказала Тиша.

— И за то, что прикрыл сегодня.

— Всегда пожалуйста, — ответил Кудр.

— Ты хорошо подаёшь. Она улыбнулась — коротко, но искренне.

— Увидимся завтра, Кудр.

— Увидимся. Тиша ушла, а Кудр ещё немного постоял, глядя ей вслед. День подходил к концу. С каждым днём он всё яснее понимал, что это его новый дом.

ГЛАВА VIII

Прошло в спокойном темпе более месяца. Реми всё ещё не было. Сначала его отсутствие замечали. Потом — перестали обсуждать. В Лерне умели ждать и умели молчать, когда это было нужно. Имя Реми не звучало ни на тренировках, ни в столовой, ни в коридорах. Будто его аккуратно убрали из повседневной реальности, оставив где-то за пределами города. Кудр постепенно вошёл в ритм. Дни стали похожи друг на друга, но не пустыми. Утренние занятия, тренировки у Ромула, алхимия с Задангой, лекции Лейны — всё выстраивалось в строгую последовательность. Тело привыкало к нагрузкам, движения становились точнее, реакции — спокойнее. Он всё реже действовал на импульсе и всё чаще — по ощущению момента. Сила внутри никуда не делась. Она словно притихла, перестав толкать и рваться наружу. Теперь она ощущалась как плотное присутствие — тяжёлое, но послушное. Иногда Кудру казалось, что она наблюдает вместе с ним, а не вместо него. Ромул изменил тренировки.

— Ты перестал бороться с собой, — сказал он однажды.

— Теперь учись не спешить. С тех пор стало больше медленной работы: удержание позиций, контроль дыхания, связки без ускорения. Это выматывало сильнее, чем бег или спарринги. Но Кудр терпел. Он начинал понимать, что сила без выдержки — всего лишь шум. Тиша оставалась рядом. Не постоянно, не навязчиво — просто естественно. Они часто пересекались после занятий, иногда сидели у воды, иногда шли молча. Между ними не было резких жестов или громких слов. Только ощущение, что рядом с ней мир становится ровнее. Ариша держалась чуть поодаль. Она больше не избегала Кудра, но и не искала встреч. Иногда их взгляды пересекались в зале алхимии или на галереях — коротко, внимательно, словно она всё ещё что-то отмечала про себя. Лейну в последнее время видели реже. Она могла пропадать на несколько дней, а возвращаясь, выглядела уставшей и сосредоточенной. Некоторые секции архивов закрыли без объяснений. Стражи на мостах появлялись чаще, а ночные обходы стали плотнее.

Официально в Лерне всё было спокойно. Но спокойствие ощущалось натянутым — как поверхность воды перед тем, как по ней пойдёт круг. По ночам Кудр спал лучше. Сны о горящем острове почти исчезли, словно отступили, затаились. Иногда он просыпался с ощущением, что что-то было рядом — не угрозой и не зовом, а присутствием. Но каждый раз это ощущение уходило, стоило открыть глаза. Месяц прошёл тихо. Слишком тихо. И именно это начинало настораживать.Это уже нельзя было списать на совпадение. В Лерне не объявляли тревогу, но привычный порядок начал смещаться. Наблюдательные посты вдоль торговых путей усилили, стражам на мостах выдали дополнительные артефакты фиксации, а часть архивных карт, давно считавшихся устаревшими, снова легла на столы. Гора Фудзи не относилась ни к одному из стихийных узлов. Не считалась местом силы. Не входила в зону древних договоров. Именно поэтому она вызывала столько вопросов. Маги, работавшие с донесениями, отмечали странную деталь: выбросы не расходились волнами. Они словно упирались в пространство вокруг, оставляя после себя плотный след — «эхо», которое не рассеивалось, а медленно затухало, как если бы сама гора удерживала остаток воздействия. Лейна получила полный свод сведений на третий день. Она прочитала их молча, не делая пометок, лишь время от времени возвращаясь к одним и тем же строкам. Название «Фудзи» повторялось слишком часто, чтобы быть случайным.

— Проведём экспедицию, — сказала она наконец.

— Возьмём наших учеников. Она подняла взгляд.

— Два отряда. Ромул возьмёт второкурсников, Заданга — третьекурсников. Соберём анализы у подножия, возможно, поднимемся чуть выше. Лейна сделала короткую паузу.

— Может, встретим Элрина.В отряд Лейны вошли Кудр, Тиша, Ариша и два близнеца. Состав был подобран без лишних объяснений — не по силе и не по заслугам, а по тому, как каждый из них умел держать себя в нестабильной обстановке. Никто не задавал вопросов.

Именно это означало, что решение окончательное.Они вышли на следующий день раньше всех. Город ещё не успел окончательно проснуться, каналы были тихими, а свет только начинал ложиться на камень. Лерн провожал их без слов — так же, как и принимал решения, о которых предпочитали не говорить вслух.Дорога до подножия Фудзи заняла два дня.Лагерь у подножия развернули без происшествий. Место выбрали быстро — ровный участок у каменной гряды, защищённый от ветра и достаточно близкий к воде. Магия вокруг вела себя спокойно, без резких отклонений, словно позволяла им задержаться. Работали молча и слаженно. Палатки поставили аккуратно, огонь развели небольшой, строго по необходимости. Никаких защитных контуров — только наблюдение и фиксация. Ночь прошла тихо. Слишком тихо. Первый прошёл почти незаметно. Тропа шла по старым торговым путям, ещё помнившим времена, когда здесь ходили караваны. Камень под ногами был утоптан веками, указательные знаки — выцветшими, но читаемыми. Магия вдоль дороги вела себя ровно, без скачков, будто старалась не привлекать к себе внимания. Шли молча. Не из-за напряжения — просто каждый настраивался на дорогу по-своему. Близнецы держались впереди, задавая темп. Тиша шла рядом с Кудром, иногда перекидываясь короткими замечаниями о тропе или погоде. Ариша чаще останавливалась, прислушиваясь к пространству, проверяя воду в ручьях и влажность воздуха — не как маг, а как наблюдатель. Лейна шла последней. Она не подгоняла и не замедляла отряд. Просто позволяла дороге выстроить их так, как было нужно. К вечеру первого дня воздух стал плотнее. Не холоднее — именно плотнее, словно пространство начинало сопротивляться движению. Магия по-прежнему не проявлялась явно, но ощущалась фоном — тихим и настойчивым. Ночёвку устроили у старого каменного навеса, когда-то служившего укрытием для путников. Огонь развели обычный, без чар. Решили не привлекать внимания. Ночь прошла спокойно. Слишком спокойно. На второй день дорога изменилась.

Тропа сузилась, камень стал темнее, местами словно оплавленным, хотя следов огня не было. Растительность редела, вода в ручьях текла медленнее и холоднее, чем должна была при таком времени года. Компасы всё чаще сбивались, и близнецы начали сверяться уже не с ними, а с ориентирами на местности. Под вечер второго дня показались первые каменные выступы Фудзи. Гора не выглядела угрожающе. Не давила. Не притягивала взгляд. Она просто была — массивная, тёмная, неподвижная, будто всё вокруг медленно подстраивалось под её присутствие. У подножия стало заметно тише. Даже ветер здесь звучал иначе. Отряд остановился, не договариваясь. Лейна сделала шаг вперёд и внимательно посмотрела на склон.

— Дальше будем осторожнее, — сказала она спокойно.Ночные истории у костра возникли сами собой.Первое пробуждение прошло без происшествий. Ночь ушла незаметно, оставив после себя холодный, чистый воздух. Костёр давно погас, угли остыли, и лагерь просыпался тихо, без суеты. Никто не вскакивал и не переговаривался громко — каждый поднимался в своём темпе, словно гора сама задавала ритм. Магия вокруг была ровной. Ни всплесков, ни искажений. Ариша первой проверила окружение, прошлась вдоль каменной гряды, задерживаясь у воды и отмечая мелкие детали. Близнецы разобрали снаряжение, сверяясь с метками и маршрутами. Тиша молча помогала, иногда бросая короткий взгляд в сторону склона. Лейна наблюдала. Когда лагерь был собран, они двинулись в сторону горы. Подъём начинался мягко. Камень под ногами был сухим и устойчивым, тропа — неявной, но читаемой. Растительность здесь почти исчезала, уступая место голым участкам породы. Воздух становился прохладнее, но не тяжелее. Шли без спешки. Никаких резких ощущений не возникало. Магия по-прежнему вела себя спокойно, будто пропуская их дальше без сопротивления. Иногда казалось, что пространство просто наблюдает — без интереса и без враждебности. Кудр шёл ровно, прислушиваясь к себе.

Сила внутри оставалась тихой, собранной, не откликаясь ни на высоту, ни на близость горы. Это ощущалось почти странно — как отсутствие шума там, где его ожидаешь. К полудню они поднялись достаточно высоко, чтобы видеть лагерь лишь тёмным пятном внизу. Лейна остановилась и огляделась.

— Здесь достаточно, — сказала она спокойно. Без разочарования. Без облегчения. Просто констатация. Первый подъём завершился так же, как и начался — без происшествий. Поднявшись к границе лесного массива, они услышали крики о помощи. Сначала звук был неразборчивым — обрывистым, теряющимся между стволами. Казалось, что это просто эхо, игра ветра или обман слуха после долгого подъёма. Но затем крик повторился — отчётливо, надрывно, срываясь на хрип. Человеческий. Отряд остановился почти одновременно. Звук шёл из глубины леса, немного ниже по склону, будто тот, кто кричал, пытался выбраться наверх, но каждый раз сбивался. Магия вокруг по-прежнему оставалась ровной, без всплесков, и именно это делало происходящее странным. Лейна медленно подняла руку, давая знак не двигаться. Крик раздался снова — короче, слабее, но с явным отчаянием. Лес молчал в ответ.Огонь был небольшой, почти хозяйственный, но в темноте он собирал всех ближе, чем требовала необходимость. Пламя потрескивало ровно, без всплесков, и это странным образом располагало к разговорам. Первым заговорил один из близнецов — негромко, будто для себя. Рассказал старую дорожную байку о караване, который сбился с пути из-за неверной карты и вышел к месту, которого не должно было быть. История была простой и без морали, но слушали внимательно. Тиша добавила что-то своё — о тренировке, которая пошла не по плану, и о том, как иногда полезнее остановиться, чем идти дальше. Она говорила легко, почти шутя, но Кудр заметил: слова были выбраны точно. Ариша долго молчала, потом коротко вспомнила один из своих первых выходов за стены Лерна. Без подробностей.

Только ощущение — как мир за пределами города оказывается тише и внимательнее, чем ожидаешь. Лейна слушала. Она не рассказывала историй и не комментировала чужие. Иногда задавала короткий вопрос, иногда просто смотрела на огонь. В её молчании не было отчуждения — скорее, привычка позволять словам делать своё дело. Кудр почти не говорил. Он слушал, ощущая, как ночь медленно сгущается вокруг лагеря, не угрожающе, а выжидающе. Истории не касались Фудзи, не касались выбросов и не касались завтрашнего дня. Именно поэтому они были важны. Когда огонь начал угасать, разговоры сошли на нет сами собой. Никто не предлагал продолжать. Ночь приняла лагерь спокойно.Когда они подошли ближе, стало ясно: помощь пришла слишком поздно. Фигура была вся в крови. Тёмные пятна пропитали одежду, ушли в землю, смешались с хвоей. Тело сидело, опираясь на камень, словно человек просто остановился передохнуть — и не смог подняться снова. Он был мёртв. Никакого движения. Никакого дыхания. Только застывшее выражение на лице и широко раскрытые глаза, в которых уже не было ни страха, ни боли. Отряд остановился молча. Тиша отвела взгляд первой. Ариша медленно присела на корточки, не прикасаясь, внимательно осматривая землю вокруг. Близнецы переглянулись и разошлись на несколько шагов, проверяя пространство между деревьями. Магия по-прежнему оставалась ровной. Слишком ровной для места смерти. Лейна смотрела на тело долго.

— Ранения свежие, — произнесла она наконец. Пауза была короткой, но тяжёлой.

— Его убили здесь. В этот момент в глубине леса что-то сдвинулось. Не звук — тень. Она прошла между стволами медленно, почти лениво, но слишком массивно, чтобы быть игрой света. Очертания были неровными, будто тело существа не подчинялось одной форме. Из тени выступил огромный медведь. Его шкура местами переходила в камень, словно плоть срасталась с землёй. Между трещинами в каменных пластинах пробивался тусклый жар — не пламя, а медленное, внутреннее горение.

С каждым движением от него тянуло теплом и тяжестью, будто сама гора сделала шаг вперёд. Это был не зверь. Это была мутация — земли и огня, слитых воедино. Лес затаился. И теперь стало ясно, почему магия здесь вела себя так ровно.Лейна медленно подняла руку.

— Всем выходить из леса, — сказала она тихо.

— Медленно. Не создавая шума. Никто не спорил и не задавал вопросов. Отряд начал отступать так же осторожно, как входил: шаг за шагом, стараясь не задеть ветви и не потревожить подстилку под ногами. Даже дыхание стало тише. Тень между деревьями не двигалась. Но ощущение взгляда не исчезало.В тот момент, когда последний из отряда вышел за границу леса, медведь их увидел.За камни, — приказала Лейна резко.

— Все. Отряд среагировал мгновенно. Близнецы первыми рванули в стороны, уводя остальных к ближайшим каменным выступам. Тиша и Ариша укрылись за валунами, прижавшись к холодной поверхности, Кудр остановился последним, прикрывая отход, и тут же ушёл в укрытие следом. В этот же момент Лейна шагнула вперёд. Она подняла руки — не резко, не широко, а точно и экономно. Земля перед ней откликнулась сразу. Почва вздрогнула, камень треснул, и из-под поверхности начали подниматься стены. Первая выросла мгновенно, грубая и неровная, приняв на себя удар. Медведь врезался в неё всей массой, камень разлетелся, но скорость зверя сбилась. Почти сразу следом поднялась вторая стена — плотнее, толще, с прожилками раскалённой породы, вырванной из глубины. Лейна не отступала. Одна за другой стены земли поднимались перед медведем, заставляя его сбавлять ход, менять направление, ломать не деревья, а камень. Каждый удар отзывался гулом, расходившимся по склону. Это была не атака. Это была задержка. И Лейна делала именно то, что нужно было сделать, — выигрывала время. Тень дёрнулась, словно сорвалась с места, и сразу же стало ясно — скрываться больше бессмысленно. Огромное тело рванулось вперёд, ломая деревья, будто те были сухими прутьями.

Каменные пластины на его шкуре скрежетали, осыпаясь крошкой, а из трещин вырывался жар, опаляя всё на пути. Земля дрогнула. Каждый шаг отдавался глухим ударом, и лес за спиной трескался, не выдерживая натиска. Ветки летели в стороны, стволы падали, открывая всё новые просеки.

— Не останавливаться, — сказала Лейна ровно. Отряд двинулся быстрее, но без паники. Шаги участились, дыхание сбилось, однако строй не рассыпался. Близнецы держали направление, Тиша не отставала от Кудра, Ариша оглядывалась, фиксируя расстояние и скорость преследователя. Медведь был быстрым. Слишком быстрым для такого размера. Он ревел — низко, глухо, и в этом звуке не было ярости. Только инстинкт и давление, словно сама гора решила вытолкнуть чужаков прочь. Расстояние сокращалось. И стало ясно: выйти из леса было лишь первым шагом.Из остатков разрушенных стен Лейна сформировала пики. Камень сдвинулся, потянулся вперёд, вытягиваясь в узкие, заострённые формы. Они не выросли из земли — они собрались, будто сама порода вспомнила, чем может быть. Поверхность пиков была неровной, живой, с прожилками тепла, вырванного из глубины. Лейна резко опустила руку. Пики сорвались с места. Они двинулись к медведю с огромной скоростью, почти не касаясь земли, оставляя за собой борозды и облака каменной пыли. Удар пришёлся один за другим — в грудь, в плечи, в массивные лапы. Камень столкнулся с камнем, и воздух наполнился глухим грохотом. Медведь взревел. Не от боли — от ярости. Часть пиков раскололась, не пробив защиту полностью, но другие вонзились глубже, заставив зверя сбиться с шага и зарыться когтями в землю, чтобы удержаться. Его движение замедлилось, тяжёлое тело на мгновение потеряло равновесие. Лейна стояла неподвижно, удерживая форму. Это было не заклинание — это был контроль. И пока пики продолжали давить вперёд, становилось ясно: бой только начинался.Медведь ответил сразу. Он резко рванул вперёд, игнорируя пики, будто боль для него была лишь помехой, а не причиной остановиться.

Огромная лапа ударила по земле, и почва перед ним вздыбилась волной — камень и грязь взлетели вверх, разлетаясь во все стороны. Удар был не точечным. Он был площадным. Каменные обломки обрушились на склоны, заставляя укрытия дрогнуть. Один из валунов, за которым прятались близнецы, треснул, но устоял. Тиша инстинктивно пригнулась ниже, прижавшись к земле. Следом медведь встал на задние лапы. Из трещин в его теле вырвался жар. Не пламя — вспышка давления. Воздух перед ним исказился, и вперёд рванул поток раскалённого ветра, опаляя всё на своём пути. Камни на поверхности начали трескаться, хвоя вспыхивала и тут же гасла.

— Держаться! — коротко бросила Лейна. Она снова повела рукой, поднимая дополнительный щит из земли, перехватывая удар и уводя поток вверх. Камень плавился, осыпался, но выдерживал. Медведь не замедлялся. Он опустился на все четыре лапы и ударил снова — теперь уже в стену, всей массой, с яростью, от которой склон задрожал. Земля ответила глухим стоном, а часть поднятых ранее пиков рассыпалась. Это был не звериный бой. Это было столкновение силы, вырванной из самой горы, с тем, кто умел ею управлять. И первые удары показали главное: медведь не собирался отступать.

— Ариша, водную змею — на него. Попробуем размягчить камень.

— Тиша, укрытия из камня. Приказ прозвучал быстро и ясно. Ариша среагировала первой. Она шагнула вперёд, не выходя из-за укрытия, и вытянула руку. Влага вокруг откликнулась сразу — из воздуха, из почвы, из рассыпанной росы начала собираться форма. Поток воды свернулся, вытянулся и обрёл очертания змеиного тела. Водная змея сорвалась с места, обвивая лапы медведя и врезаясь в его грудь. Вода шипела, соприкасаясь с раскалёнными трещинами в каменной броне, уходя внутрь, заполняя разломы. Камень начал темнеть, теряя жёсткость, словно поддаваясь давлению изнутри. Медведь взревел и дёрнулся, пытаясь стряхнуть поток. В это же время Тиша опустилась на колено, прижав ладони к земле.

Камень под ней дрогнул и поднялся, формируясь в неровные, но плотные укрытия. Валуны вырастали один за другим, закрывая отряд от прямых ударов и летящих обломков. Осколки камня с глухим стуком били по свежим преградам. Отряд двигался слаженно. Без паники. Без суеты. Каждый выполнял свою часть, будто это была не схватка с мутировавшим чудовищем, а отработанный на тренировках манёвр. Медведь дёрнулся вперёд снова. Но теперь его шаги стали тяжелее. И впервые стало заметно: камень на его теле начал поддаваться.

— Дорг, благоволённое оружие. Быстро.

— Борг, готовься. Бегом. Дорг шагнул вперёд и на мгновение закрыл глаза. Земля под ногами осталась неподвижной. Свет откликнулся. Он собрался вокруг его руки — не ослепляюще яркий, а плотный, тёплый, будто сгущённый до формы. Лучи переплелись, вытянулись, и в следующую секунду в ладони Дорга уже было копьё. Чистое. Прямое. Благоволённое. Древко казалось почти прозрачным, а наконечник горел ровным светом — не обжигая, но давя своим присутствием. Воздух вокруг копья дрожал, будто не до конца принимал его форму. Дорг не колебался ни секунды. Он развернулся и метнул копьё Боргу.

— Лови! Борг поймал его на бегу. Свет не сопротивлялся — наоборот, словно подстроился под его хват. На мгновение всё вокруг стало тише.

— Есть, — коротко сказал Борг. Он рванул вперёд, обходя медведя сбоку, туда, где каменная броня уже начала поддаваться воде и ударам. Копьё в его руках гудело, насыщенное силой, предназначенной не для защиты.Копьё вошло глубоко. Свет прорезал каменную броню там, где вода уже размягчила породу. Раздался глухой треск, и наконечник ушёл внутрь, пробив защитный слой и застряв в теле. Вспышки не было — только плотное свечение, будто свет закрепился в ране. Медведь взревел. На этот раз — от боли. Он дёрнулся, сделал шаг назад, земля под ним осела, но падать он не собирался. Каменные пластины вокруг раны сместились, начали сходиться, словно сама гора пыталась затянуть повреждение. И тут он ударил.

Медведь развернулся всем корпусом и обрушил лапу вниз. Удар пришёлся не по Боргу напрямую — по земле перед ним. Камень взорвался вверх, волной, и Борга отбросило в сторону, швырнув о склон. Он прокатился по камням и замер, пытаясь подняться. Следом медведь рванул вперёд, не добивая, а сметая всё на пути. Его плечо врезалось в один из каменных щитов, разбивая его в крошку, а жар из трещин усилился, вспыхивая короткими, злыми выбросами. Копьё всё ещё торчало в его теле. Но зверь, казалось, только разозлился. И стало ясно: одного точного удара было недостаточно.Пока медведь разворачивался, Лейна уже действовала. Над её головой начал собираться водный шар. Медленно, но неуклонно — вода стекалась из воздуха, из почвы, из влаги, оставшейся после атак Ариши. Шар рос, уплотняясь, темнея, удерживаемый точным, жёстким контролем.

— Отвлекаем, — сказала Лейна спокойно. Приказ подхватили сразу. Тиша усилила каменные укрытия, заставляя их смещаться и ломаться в нужный момент, вынуждая медведя менять направление. Ариша вновь пустила водную змею, не для урона — для сковывания, заставляя зверя сбиваться с шага. Близнецы действовали с двух сторон, не подходя близко, но удерживая его внимание. Медведь метался, ревел, бил по земле, но цель ускользала. И тогда Лейна посмотрела на Кудра.

— Кудр, — сказала она чётко.

— Быстрый выход. Пауза была короткой.

— Попробуй пробить броню на голове. Своим ударом. Это был не приказ «победить». Это был приказ попробовать. Кудр кивнул. Он сорвался с места резко, почти без разгона, обходя зону удара, используя камни как опору. Сила внутри не вспыхнула — она собралась, сжалась, будто ждала именно этого момента. Медведь заметил движение слишком поздно. Кудр прыгнул. Время на мгновение вытянулось. Каменная голова зверя была совсем близко — трещины, жар, грубая броня, в которой не было ни мысли, ни сомнения. Кудр сжал кулак. И ударил.Удар пришёлся точно. Раздался сухой, рвущий звук — не взрыв и не грохот, а треск, будто лопнула слишком натянутая плита.

Каменная броня на голове медведя пошла трещинами, расходясь от точки удара. В нескольких местах порода осыпалась, открывая более тёмный, раскалённый слой под ней. Медведь дёрнул головой и взревел так, что воздух дрогнул. Кудр не задержался ни на мгновение. Он оттолкнулся сразу, резко уходя в сторону, прежде чем массивная голова зверя пошла вниз. Удар, предназначенный ему, обрушился в пустоту, вбив морду медведя в камень и оставив глубокую вмятину в земле. Кудр перекатился, вскочил на ноги и ушёл за укрытие. Дыхание сбилось, но тело слушалось без задержки. Трещины на черепе медведя не затягивались.Пробив череп, стрела перестала сохранять плотность.Помогите Боргу. Голос прозвучал сразу с нескольких сторон. Кудр первым выскочил из-за укрытия и подбежал к месту удара. Борг лежал на боку, тяжело дыша, одна рука была прижата к груди. Он был в сознании, но попытка подняться закончилась глухим стоном.

— Не двигайся, — сказал Кудр, опускаясь рядом. Ариша уже была рядом. Она быстро осмотрела его, не касаясь лишний раз, проверяя дыхание и реакцию.

— Переломы есть, — сказала она спокойно.

— Но жив. Жар его не задел напрямую. Тиша усилила камень под телом Борга, выравнивая поверхность, чтобы тот не съезжал по склону. Близнецы встали по сторонам, прикрывая, пока Ариша начала работу с водой — осторожно, охлаждая и снимая внутреннее напряжение. Борг стиснул зубы, но кивнул.

— Нормально… — выдавил он.

— Держусь. Лейна подошла последней. Она посмотрела на Борга, затем — на неподвижное тело медведя.

— Ты сделал всё правильно, — сказала она.

— Теперь наша очередь. Отряд начал действовать слаженно, уже без спешки. Бой закончился. Работа — нет. Сжатая масса воды потеряла форму и разлетелась внутри зверя, высвобождая накопленное давление. Удар пришёлся изнутри — короткий, разрушительный, не оставляющий опоры. Медведь дёрнулся в последний раз и рухнул на землю всей массой. Каменная броня на голове осыпалась, жар погас, трещины пошли глубже и замерли.

Тело больше не двигалось.Лейна подошла к краю леса, туда, где они нашли тело человека. Хвоя была примята, земля потемнела от засохшей крови. Следы уже начали расплываться, но место всё ещё хранило ощущение недавней смерти. Лейна внимательно осматривала землю, когда краем зрения уловила движение. Из глубины леса к месту гибели подошла тень. Фигура была высокой и тонкой — по силуэту напоминала эльфа. Она двигалась быстро, но уверенно, будто точно знала, куда идёт. Тень остановилась у тела, наклонилась и на мгновение коснулась его — жест был коротким, почти деловым, словно это было не первое подобное посещение. Затем фигура резко развернулась и бросилась прочь. Лейна шагнула вперёд.

— Стой, — сказала она спокойно. Ответа не последовало. Тень исчезла между деревьями, растворившись в лесу. Лейна прошла ещё несколько шагов, пытаясь взять след, но он обрывался слишком резко — будто тот, кто уходил, умел скрывать путь. Он уже ушёл. Лейна остановилась и выпрямилась. Это было не любопытство. И не случайная встреча.Борг пришёл в сознание. Он тяжело выдохнул, попытался пошевелиться и тут же остановился, поняв, что отряд рядом. Его не поднимали — лишь убедились, что он в сознании и может говорить. После этого все встали и заняли позиции, ожидая возвращения Лейны. Лес молчал. У тела человека Лейна задержалась ещё на несколько мгновений. Именно тогда она заметила странную деталь: на коже погибшего появилась татуировка — орёл с расправленными крыльями. Чёткая, словно нанесённая недавно. Раньше её не было. Лейна нахмурилась, но не стала придавать этому значения. Сейчас было важнее другое. Она развернулась и вышла к отряду. Когда все снова собрались вместе, они вернулись к телу медведя. Каменная броня осыпалась, жар полностью исчез, а массивное тело лежало неподвижно, словно лишённое той силы, что ещё недавно делала его частью горы. Лейна внимательно осмотрела останки. Бой был закончен. Но вопросов стало больше.

— Похоже на люторангов, — сказала Лейна после осмотра.

— Но здесь их соединили ещё и с животным. Она выпрямилась и на несколько секунд задумалась, глядя на тело медведя, словно сопоставляя увиденное с уже известными случаями.

— Это не стихийная мутация, — добавила она.

— И не случайность. Лейна отдала короткие распоряжения. Отряд действовал быстро и слаженно. Были подготовлены воздушные письма с подробным описанием находки и зафиксированными наблюдениями. Одно письмо отправили в Лерн. Ещё два взмыли в небо и полетели в другие направления — к тем, кто должен был узнать об этом как можно раньше. Когда последние вестники исчезли из виду, над склоном вновь воцарилась тишина. Теперь это уже было не просто наблюдение.Пока отряд приходил в себя и негромко переговаривался, радуясь тому, что бой закончился без потерь, Лейну не покидало другое ощущение. Фигура в лесу. Она сидела чуть в стороне, внешне такая же спокойная, как всегда, но мысли снова и снова возвращались к увиденному. Движение тени было слишком уверенным. Касание тела — слишком целенаправленным. Это не было любопытством случайного свидетеля и не походило на страх. Кто-то знал, куда идти. И зачем. Лейна смотрела на склон, на деревья, за которыми фигура исчезла, и понимала: победа над медведем была лишь видимой частью произошедшего. Настоящее событие ускользнуло — тихо, без боя, не оставив следов. Отряд смеялся тише обычного, делился короткими фразами, проверял снаряжение. Радость была сдержанной, но искренней — они выжили. Лейна же слушала вполуха. Её беспокоило не то, что произошло. А то, что кто-то наблюдал — и ушёл, когда счёл нужным. И это чувство не проходило.Сегодня дежурим по парам, — сказала она. Тон был спокойным, но возражений не допускал.

— Я начну с Аришей, потом вы, — продолжила она.

— Кудр — Тиша.

— Борг — Дорг. Приказ был ясен, и отряд принял его без вопросов.Ночь прошла без происшествий. Дежурства сменялись вовремя, костёр тлел ровно, лес не подавал ни звуков, ни признаков движения. Ни криков, ни шагов, ни странных колебаний магии.

Лагерь выстоял спокойно.Отряд уже был готов к дальнейшей вылазке.Лейна остановилась. Всего на шаг — но этого было достаточно. Она смотрела на человека перед собой и уже знала ответ, прежде чем позволила себе его принять. Черты лица. Линия скул. Разрез глаз. Даже старая ссадина у виска — всё совпадало. Это был он. Тот самый человек, чьё тело они нашли в лесу. Тот, кто звал на помощь. Тот, кто был мёртв. В отряде повисла тишина. Кто-то медленно выдохнул. Близнецы не опускали взгляда, но напряжение в их позах стало другим — не боевым, а растерянным. Тиша побледнела. Ариша сделала шаг вперёд и тут же остановилась, будто не доверяя собственным глазам.

— Это невозможно, — тихо сказала она. Человек слегка склонил голову.

— Уже нет, — ответил он спокойно. Он говорил так, будто знал, что именно они видели. Будто смерть была для него не границей, а этапом, через который пришлось пройти. Лейна внимательно посмотрела на его руки. Ни крови. Ни ран. Только след — там, где раньше была татуировка с орлом. Теперь она выглядела иначе: темнее, глубже, будто стала частью кожи.

— Ты был мёртв, — сказала Лейна ровно. Не вопрос. Утверждение.

— Да, — кивнул он.

— Недолго. Он поднял взгляд. И в этот момент его тело начало меняться. Кожа натянулась, словно изнутри на неё давили. Мышцы вздувались, ломая привычные пропорции, суставы смещались с сухим, неприятным хрустом. Он стал выше, шире, будто его распирало изнутри силой, которой не хватало человеческой оболочки. Он улыбнулся — и эта улыбка больше не была человеческой.

— Вы меня не спасли, — сказал он, и голос стал глубже, тяжёлым, с чужим эхом. Он сделал шаг вперёд, и земля под ногами едва заметно дрогнула.

— А теперь я похороню вас. Он наклонил голову набок.

— Таков приказ. Лес вокруг словно сжался. И стало ясно: медведь был лишь испытанием. Настоящее — стояло перед ними сейчас. Снаряжение собрано, дежурства завершены, раны перевязаны.

Лагерь выглядел так, будто здесь никто и не останавливался надолго — только примятая трава и следы костра выдавали ночное присутствие. Именно в этот момент из леса вышел человек. Он появился без шума, без спешки, словно просто шагнул из тени в утренний свет. Высокий, худощавый, в дорожной одежде, потёртой и запачканной, но не разорванной. По походке — эльф. По взгляду — кто-то, кто слишком хорошо знал, куда идёт. Отряд замер. Близнецы инстинктивно сместились, перекрывая направления. Тиша напряглась, Кудр сделал полшага вперёд и тут же остановился. Ариша внимательно следила за руками незнакомца. Он остановился на безопасном расстоянии.

— Я не за боем, — сказал он спокойно.

— И не за вами. Голос был ровный. Уставший. Но в нём не было страха. В утреннем свете стало видно: на его запястье темнел знакомый знак. Орёл. Тот самый. Лейна вышла вперёд.

— Тогда зачем ты здесь? — спросила она. Человек посмотрел на неё прямо.

— Потому что вы уже вмешались, — ответил он.

— А значит, дальше будет хуже. Лес за его спиной снова замолчал.Его тело продолжало меняться. Кожа разошлась трещинами, и сквозь них проступила земля — живая, тёмная, переплетённая с корнями и древесной корой. Ноги словно вросли в почву, а затем снова вырвались из неё, уже другими. Плечи раздались, и из спины с хрустом развернулись крылья — широкие, тяжёлые, словно собранные из перьев, ветвей и каменных пластин. Руки вытянулись, пальцы срослись и заострились, превращаясь в когти — длинные, кривые, способные рвать не плоть, а саму землю. Лицо исказилось, но не исчезло: в нём всё ещё угадывались человеческие черты, сплавленные с хищным силуэтом орла. Он сливался с лесом. Земля под ним поднималась, деревья тянулись к его телу, будто признавая в нём нечто своё. Это была не просто трансформация — это было соединение. Перед ними стояло существо. Смесь элементаля, орла и человека. И в отличие от других люторангов, с которыми они сталкивались раньше, в его глазах не было пустоты. Там было понимание. Оценка. Цель.

Он расправил крылья, и воздух вокруг сдвинулся, придавленный их размахом.

— Я помню, кем был, — произнёс он спокойно. Голос звучал уже не из горла, а будто из самой земли под ногами.

— И знаю, кем стал. Он посмотрел на отряд сверху вниз.

— Поэтому вы умрёте осознанно. Лес ответил ему тишиной. А отряд понял: перед ними не искажённое создание Хаоса — а разумное оружие, которому дали приказ и цель.

— Боевое построение, — сказала Лейна. Отряд среагировал мгновенно, без суеты. Каждый занял своё место, будто это движение было отработано заранее, даже если никогда прежде им не приходилось вставать против подобного. Лейна шагнула вперёд и сразу подняла барьеры. Земля вздрогнула, камень поднялся стенами и дугами, формируя плотное защитное кольцо. Поверхность барьеров была неровной, живой, готовой принять удар и перераспределить его. Воздух внутри защитного периметра стал тяжелее — пространство уплотнилось.

— Дорг, — коротко бросила она. Он уже действовал. Дорг развёл руки в стороны, и свет откликнулся сразу. Не вспышкой — мягким, глубоким сиянием. Потоки благоволения разошлись от него волнами, одна за другой ложась на каждого из отряда. Свет касался кожи, одежды, оружия — и закреплялся. Над каждым вспыхнул краткий символ, тут же исчезнув, оставив после себя ощущение плотной, надёжной защиты. Это было и усиление, и щит — но Дорг не сможет держать их долго.

— Есть, — коротко сказал Дорг, опуская руки.Лейна подняла руку и надела на запястье странный браслет. В оправе из тёмного металла было закреплено пять стеклянных шаров. Они выглядели хрупкими, почти декоративными, но внутри каждого медленно вращался едва заметный свет, словно в них было заключено что-то живое. Когда браслет замкнулся, один из шаров слегка потемнел. Лейна сжала ладонь. В тот же миг существо перед ними взревело. Крик был не звериным — он прокатился по лесу волной, отдаваясь в земле и в кронах деревьев. Воздух задрожал, и лес откликнулся сразу. Деревья начали вырываться из земли.

Стволы ломались с сухим треском, корни рвались, и целые деревья поднимались в воздух, вытягиваясь, заостряясь на концах, превращаясь в гигантские пики. Один за другим они срывались с места и летели в сторону отряда с оглушающей скоростью.

— Держать барьеры! — сказала Лейна жёстко. Первые древесные пики врезались в каменные стены. Камень трескался, осыпался, но выдерживал, принимая на себя удар за ударом. Воздух внутри защитного круга сотрясался от каждого попадания. Лес больше не был фоном. Он стал оружием. И существо управляло им так же легко, как дышало. Бой входил в следующую фазу.Из-за слияния с землёй он был слишком тяжёлым, чтобы взлететь. Крылья расправлялись, воздух дрожал под их размахом, но тело не поднималось — масса тянула вниз, корни и камень держали его крепче любой цепи. Он рвал землю когтями, оставляя глубокие борозды, но оставался на поверхности. Это злило его. Рёв стал ниже, глухим, и в нём уже не было показной угрозы — только раздражение. Существо опустилось на все четыре конечности, крылья сложились частично, превращаясь скорее в щиты, чем в средство полёта. Ему пришлось атаковать на земле. Он двинулся вперёд тяжело, но не медленно. Каждый шаг вдавливал почву, камень трескался под весом, а лес продолжал откликаться на его движение, подчиняясь воле хозяина. Теперь бой становился ближним. И отступать было уже некуда.Первый удар пришёлся по Боргу. Существо оказалось перед ним слишком быстро — рывок, почти без разгона, будто оно не бежало, а просто переместилось. Следом удар. Колено врезалось Боргу в грудь с сухим, тяжёлым звуком. Воздух выбило мгновенно. Тело отбросило в сторону на несколько метров, и он рухнул на камень, прокатившись по склону. Броня сработала. Защита, наложенная Доргом, приняла на себя основную силу удара, не дав рёбрам сломаться. Но даже сквозь неё боль прошла волной — глухой, сдавливающей, такой, от которой темнеет в глазах. Борг застонал, пытаясь вдохнуть. Он был жив. Он был цел.

Но стало ясно: если защита спадёт, второй такой удар он может не пережить.Следом раздался рёв. Он был не просто громким — он давил. Воздух вокруг существа сжался и сорвался вперёд сплошным потоком. В тот же миг пространство перед ним взорвалось резкими ударами разрезающего ветра. Порывы били волнами, один за другим. Камень крошился, земля срывалась с места, барьеры Лейны дрожали, принимая на себя удары. Отряд пригнуло к земле, будто на плечи навалили невидимую массу. Двигаться стало почти невозможно — каждый шаг требовал усилия, будто они шли против бурного потока. Тиша едва удержалась за укрытие. Ариша прикрыла лицо, пытаясь сохранить равновесие. Даже Лейна на мгновение замерла, удерживая барьеры, не делая ни шага вперёд. Напор был слишком сильным. Кроме одного. Кудр стоял. Ветер рвал одежду, бил в грудь и лицо, но не сбивал его с ног. Он сделал шаг вперёд — и ещё один. Не быстрее, не медленнее. Просто шёл, будто сопротивление воздуха не касалось его так, как остальных. Сила внутри была ровной. И впервые стало ясно: то, что сдерживало остальных, на него не действовало.И он ринулся вперёд. Пока враг ревел, разрывая воздух и удерживая остальных под напором ветра, Кудр сорвался с места. Он шёл прямо сквозь поток, не обходя и не выжидая, сокращая дистанцию слишком быстро, чтобы это выглядело разумно. Шаг. Ещё один. Земля под ногами трескалась, ветер бил в лицо, но тело слушалось. Внутри не было всплеска — только плотная, собранная тишина. Он подошёл слишком близко. Достаточно близко, чтобы ударить. Кудр сжал кулак и пошёл в атаку. Но враг увидел его. Рёв оборвался на полувдохе. Существо резко повернуло голову, и в следующую секунду его когтистая рука метнулась вперёд. Захват был точным и жёстким. Пальцы сомкнулись на запястье Кудра. Сила сдавила кость, будто её сжимали тисками. Кудра дёрнуло с места, удар сбился, кулак не дошёл до цели. И теперь они стояли почти вплотную. Лицом к лицу. В глазах существа не было ярости — только холодное, расчётливое понимание.

Оно знало, кого поймало.Кудр дёрнул руку вниз. Не рывком — обрушением силы. Хват врага не ослаб, но это уже не имело значения. В следующий миг раздался сухой, рвущий звук — плоть, корни и камень не выдержали. Руки существа оторвались у плеч, осыпаясь обломками и клочьями переплетённой материи. Враг не успел закричать. Кудр шагнул вперёд и сразу же ударил. Удар был коротким, прямым, вложенным до конца. Воздух схлопнулся с глухим хлопком, и тело существа сорвало с места. Его отбросило прочь, по дуге, к границе леса, где оно врезалось в землю, ломая кусты и деревья. Кудр остановился, тяжело выдыхая. Руки врага остались лежать на земле, не пытаясь восстановиться. А существо, рухнувшее у леса, впервые выглядело не как охотник — а как добыча.Из разорванных плеч вырвались лианы. Они полезли наружу резко, с хрустом, переплетаясь между собой, цепляясь за камень и землю. Зелёные, тёмные, напитанные соком и силой, они быстро сформировали каркас, оплетая обломки плоти и породы. Кости не восстанавливались. Их заменяли. Лианы стягивались, уплотнялись, обрастали корой и каменными пластинами. За считанные мгновения на месте оторванных конечностей появились новые руки — грубые, неровные, но мощные. Когти сформировались последними, вытянувшись и заострившись, будто заточенные самой землёй. Существо поднялось. Оно пошевелило восстановленными руками, проверяя их, и в этом движении не было боли — только адаптация. В глазах мелькнуло раздражение, но страха по-прежнему не было.Лейна не стала медлить. Она резко повела рукой, и воздух над полем боя вспыхнул. Один за другим появились огненные шары — нестабильные, пульсирующие. Они сорвались вперёд широкой волной, обрушиваясь на существо, разрываясь при столкновении с землёй и крыльями. Пламя накрыло его полностью. Жар прокатился по склону, огонь растекался, облизывая камень и кору, оставляя после себя обугленные следы и дым. Это была не пробивная атака — а отвлечение внимания. Существо ответило просто. Оно сомкнуло крылья.

Каменные пластины сошлись, закрывая тело, превращаясь в грубый, тяжёлый щит. Огонь бил по поверхности, скользил, рассыпался, но не находил точки входа. Когда пламя начало угасать, крылья всё ещё были сомкнуты.Она сразу опустила руки к земле. Слова заклинания прозвучали тихо, почти без интонации, но почва откликнулась мгновенно. Под сомкнутыми крыльями существа земля вздрогнула и разошлась. Из неё вырвался шип. Толстый, неровный, вытянутый из камня и породы, он ударил снизу вверх, пробивая защиту там, где её не ждали. Крылья дрогнули, каменные пластины треснули, и шип вонзился в тело врага, прорываясь сквозь землю и плоть. Казалось, это конец. Но тишина длилась слишком недолго. Шип дрогнул. Сначала едва заметно — как вибрация, передающаяся по камню. Затем земля под ним начала медленно трескаться, расходясь радиальными линиями. Из раны вырвался глухой, низкий звук — не крик боли, а выдох силы. Существо двинулось. Крылья разошлись рывком, ломая шип, как сухую породу. Камень осыпался, лианы вспыхнули движением, затягивая пробитое место, стягивая рану. Оно пошатнулось, но не упало. Он был жив. Из груди вырвался хриплый смешок — чуждый, искажённый, но осознанный.

— Вы… всё ещё… не понимаете, — произнёс он, поднимаясь.

— Мне дали силу за гранью воображения. Он выпрямился, опираясь на землю и деревья, будто лес сам держал его.Он рванулся к Доргу слишком быстро. Рывок был резким, почти мгновенным — без замаха и предупреждения. Дорг не успел среагировать. Удар пришёлся по голове всей массой, сверху вниз, и в следующую секунду его впечатало в землю. Камень треснул. Тело Дорга ушло в почву почти по плечи, воздух выбило из лёгких. Защита сработала — вспыхнула и тут же погасла, приняв на себя смертельную силу удара. Дорг остался жив. Но это был её предел. Свет вокруг него исчез, символы рассеялись, и ощущение плотной защиты пропало сразу у всех. Благоволение больше не действовало. Отряд остался без щитов.

Теперь каждый из них был уязвим.Шары на браслете Лейны наполнились сжатой водой. Стекло потемнело, внутри закрутилось плотное движение, и она сразу начала действовать. Жесты были быстрыми, резкими, почти без пауз — один за другим шары срывались с места, превращаясь в водяные снаряды. Выстрелы следовали цепью. Сжатая вода врезалась в тело врага, разрывая кору, камень и лианы, срывая целые фрагменты его формы. Удары были точными, разрушительными, каждый — с глухим хлопком и выбросом давления. Существо дёрнулось и резко ушло в сторону, уходя из-под следующей атаки. И в этот момент Лейна заметила главное. Он защищался. Крылья, камень, лианы — всё смещалось так, чтобы прикрыть одно место. Он не пытался закрыть корпус или конечности. Он закрывал только голову. Лейна прищурилась. Теперь она знала, куда бить.Враг издал рёв.Даже Кудр больше не мог идти вперёд. Без защиты ветер ударил по нему всей силой. Давление навалилось сразу, будто воздух превратился в сплошную стену. Шаг вперёд дался с трудом — мышцы напряглись до предела, дыхание сбилось, и тело впервые за весь бой отказалось подчиняться полностью. Он остановился. Ноги дрожали, землю приходилось буквально вдавливать под себя, чтобы не сорвало с места. Ветер резал кожу, бил в грудь, сбивал равновесие. Это уже было не сопротивление стихии — это было подавление. Кудр стиснул зубы. Сила внутри откликалась, но не так, как раньше. Она больше не гасила напор — она лишь удерживала его от падения. Шагнуть дальше он не мог. Не сейчас. Не без защиты. Рёв врага продолжал давить на пространство, и стало ясно: даже Кудр не был исключением. Он был последним, кто держался — но и его предел был близко. На этот раз он был яростным, полным боли и злобы. Воздух сжался и сорвался с места, обрушиваясь на отряд новой волной. Разрезающий ветер ударил сразу со всех сторон, без пауз и предупреждений. Теперь защиты не было. Порывы били по телам, как удары клинков. Каменная крошка и обломки летели в лицо, одежду рвало, дыхание сбивалось.

Тишу отбросило к барьеру, Ариша едва удержалась на ногах, пригибаясь под напором. Близнецы закрывались руками, но каждый шаг давался с мучительным усилием. Урон был реальным. Кровь проступала на коже, силы уходили слишком быстро, и становилось ясно: долго так они не выдержат. Без щитов каждый новый порыв ветра мог стать последним. Кудр снова остался стоять. Но теперь он был один. И если бой не закончится быстро, отряд просто не переживёт следующую волну.Прозвучал странный звук. Короткий, резкий — будто сам воздух кто-то разрезал. Не громко, но так, что его невозможно было перепутать ни с ветром, ни с ударом. Напор ослаб на долю секунды. Ветер дрогнул, словно наткнулся на невидимую преграду. Воздушный поток разошёлся в стороны, оставив перед отрядом узкую, чистую полосу тишины. Этого хватило, чтобы вдохнуть. Ещё один звук — ближе. И ещё.Топор пробил голову.Раздался голос: — Встречайте сильнейшего тролля и красивейшего эльфа, мастера бури и просто хорошего паренька — Набаро из Южных Ветров. Голос звучал легко, почти весело, будто только что закончился не смертельный бой, а удачно поставленный номер. И только теперь стало ясно, кто бросил топор. Лезвие прошло насквозь, разрушая всё на пути, и вышло с другой стороны, после чего с глухим ударом врезалось в землю позади. Камень треснул, почва разошлась, принимая в себя остаток силы. Существо замерло. Ни крика. Ни движения. Крылья обвисли, лианы ослабли и начали рассыпаться, теряя связь друг с другом. Масса, ещё мгновение назад удерживаемая волей и силой, перестала быть формой. Тело рухнуло вперёд.С неба упал полукровка — наполовину эльф, наполовину тролль. Тело у него было эльфийским — стройным, гибким, с жемчужным оттенком кожи, который странно отражал свет. Но в строении чувствовалась и другая природа: на кулаках и локтях выступали небольшие костяные наросты, грубые и плотные, как у троллей. Он приземлился легко, почти без звука. На нём были лишь просторные штаны, перехваченные поясом, торс оставался открытым.

По спине и плечам тянулись татуировки — сложные, плавные, будто нанесённые не ради украшения, а как часть чего-то большего. Волосы были собраны в тугой пучок на затылке — простой, почти воинский, напоминающий причёску самураев. Он выпрямился, расправил плечи и усмехнулся. Теперь сомнений не осталось — Набаро из Южных Ветров был здесь.

— Я пришёл по воле своей Госпожи, — сказал он. Набаро шагнул ближе, легко перехватил руку Лейны и, прежде чем кто-либо успел среагировать, почтительно коснулся её губами. Лейна приподняла бровь и улыбнулась.

— Набаро, перегибаешь.

— Ни чуть, — ответил воин с тем же спокойным самодовольством. Он выпрямился и поднял руку. Топор вернулся к нему сразу — будто был привязан невидимой нитью. Оружие легло в ладонь с глухим, уверенным весом. Клинок был тяжёлым, зазубренным, но идеально заточенным. По поверхности лезвия тянулись резные узоры — не декоративные, а функциональные, задающие линии силы и направления. Там, где клинок сходился с рукоятью, находилось несколько небольших отверстий. Когда Набаро взмахнул топором над головой, воздух прорезал пронзительный, грубый свист — звук рождался от скольжения потоков сквозь эти проёмы, усиливая удар ещё до соприкосновения. Это был двуручный топор. Но Набаро держал его одной рукой — будто вес оружия был для него лишь условностью. Он опустил клинок и посмотрел на отряд с лёгкой усмешкой.

— Ну что, ребята, — сказал он.

— Эффектно выскочил. И, как бы между прочим, слегка поиграл мышцами.Отряд отреагировал совсем не так, как ожидалось. Секунду стояла тишина — та самая, после которой обычно либо продолжают бой, либо падают без сил. А потом… она просто лопнула.

— Ого… — выдохнул кто-то из близнецов.

— Вы это видели?! — второй уже не скрывал эмоций. Их глаза буквально сияли. Напряжённые позы рассыпались, оружие опустилось само собой. Один из них даже шагнул вперёд, забыв о ранах и усталости, будто боялся, что Набаро сейчас исчезнет так же внезапно, как появился.

Тиша застыла на месте, а потом резко расправила плечи.

— Это… это было… — она замолчала, подбирая слова, а потом просто рассмеялась.

— Это было нечестно круто! Она смотрела на Набаро так, как дети смотрят на героя из легенд: широко раскрытые глаза, чуть приоткрытый рот, полное игнорирование того, что минуту назад они все были на грани смерти. Ариша сначала хотела что-то сказать — умное, взвешенное, — но вместо этого вырвалось: — Ты… ты правда разрезал ветер?.. В её голосе было чистое восхищение, без тени анализа.

— Прямо вот так?! Дорг, всё ещё сидя в вмятине, куда его впечатало, громко хмыкнул — и рассмеялся, морщась от боли.

— Ну конечно… — выдохнул он.

— Конечно это был топор с свистом. А я-то думал, мне сегодня уже хватит впечатлений. Он посмотрел на Набаро снизу вверх, как мальчишка на старшего воина.

— Скажи честно, ты всегда так появляешься? Или это только для особых случаев? Борг медленно выпрямился, опираясь на камень, и покачал головой.

— Я думал, мы тут геройствуем… — сказал он с широкой, почти глупой улыбкой.

— А потом с неба падаешь ты. Он посмотрел на топор, потом на Набаро, потом снова на топор.

— Можно?.. — начал он и тут же осёкся.

— Ладно. Потом спрошу. Кудр стоял молча. Но если раньше его молчание было тяжёлым, теперь в нём было что-то другое. Он смотрел на Набаро внимательно, почти жадно, будто пытался запомнить каждое движение, каждое ощущение. И впервые за весь бой в его взгляде было не напряжение. А вдохновение. Лейна наблюдала за всем этим с лёгкой, почти тёплой улыбкой. Она позволила им этот момент. Позволила восторг. Позволила забыть страх. Набаро же стоял посреди этого маленького взрыва эмоций, чуть расправив плечи, явно наслаждаясь происходящим.

— Ну вот, — протянул он довольно.

— Совсем другое дело. И, заметив взгляды, добавил: — Спокойно, дети. Я потом автографы раздаю. Отряд рассмеялся. Громко. Искренне. По-настоящему. И на мгновение казалось, что мир снова стал чуть проще.Отряд остался на месте.

Никто не спорил и не пытался пойти следом — восторг ещё не до конца улёгся, да и усталость наконец дала о себе знать. Близнецы уселись прямо на камни, переговариваясь вполголоса. Тиша всё ещё поглядывала в сторону Набаро с плохо скрываемой улыбкой. Ариша молчала, но взгляд её был сосредоточенным — она уже прокручивала в голове увиденное. Дорг осторожно проверял, слушается ли тело, а Борг помогал ему, не прекращая отпускать короткие шутки. А Кудр просто смотрел. Не на труп — на спины уходящих. Лейна и Набаро двигались рядом, спокойно, без спешки, словно шли не к поверженному чудовищу, а к обычной задаче, которую давно ожидали. Их шаги были уверенными, выверенными, и в этом было что-то странно созвучное — как у людей, привыкших работать вместе, даже если они давно не виделись. Тело врага лежало у границы леса. Теперь оно выглядело иначе. Без напора воли и силы форма начала распадаться: камень трескался, лианы вяли, крылья оседали, теряя жёсткость. Земля медленно принимала обратно то, что ей не принадлежало. Набаро первым остановился. Он опёр топор лезвием в землю и внимательно осмотрел останки — уже без шуток и показной лёгкости. Его взгляд был цепким, профессиональным, таким, каким смотрят не на побеждённого врага, а на источник проблемы.

— Хм, — протянул он.

— Да… неприятная штука. Лейна стояла чуть в стороне, сложив руки, и смотрела на тело с холодной сосредоточенностью. Браслет на её запястье был неподвижен, стеклянные шары потускнели.

— Он был разумным, — сказала она.

— До конца.

— Был, — кивнул Набаро.

— И это самое плохое. Он наклонился, присел на корточки и коснулся земли рядом с телом, будто прислушиваясь.

— Его не просто усилили, — продолжил он уже тише.

— Его вернули к жизни. Дали задачу. Лейна медленно выдохнула.

— Значит, это только начало. Набаро усмехнулся, но на этот раз без самодовольства.

— А когда иначе? — ответил он, поднимаясь.

— Зато теперь мы точно в игре.

Он повернулся к отряду, наблюдавшему за ними издалека, и добавил уже громче: — Со мной вы точно не умрёте! Лейна посмотрела на него искоса.

— Не расслабляйся, мастер бури.

— Я?

— Набаро рассмеялся.

— Как я могу расслабиться, когда рядом ты. Он сделал шаг, собираясь уходить, но вдруг остановился. На этот раз он всё-таки обернулся — взгляд скользнул по отряду, по лесу, по следам боя.

— И да, — добавил он уже спокойно, без улыбки.

— Если такие начинают ходить сами… значит, скоро станет очень людно. Он хмыкнул, снова возвращая привычную лёгкость.

— Надеюсь, вы не против компании. Но, глядя на распадающийся труп у границы леса, оба понимали: то, что здесь произошло, было лишь первым звеном.

Глава 9

После победы над врагом Набаро и Лейна остались вдвоём. Отряд держался в стороне, занимаясь своими делами, будто интуитивно понимая, что сейчас лучше не вмешиваться. Бой закончился, но его отголоски всё ещё ощущались в воздухе — не как опасность, а как напряжённая пауза. Набаро опёрся на топор и посмотрел в сторону леса, туда, где ещё недавно стоял враг.

— Вопрос не в том, что мы сделали, — сказал он спокойно.

— А в том, что делать дальше. Лейна не ответила сразу. Лейна сказала, что им нужно идти выше — в сторону, куда ушёл таинственный гость. Отряд собрался идти дальше. Солнце стояло в зените — времени на поход ещё было достаточно. Дорога выше оказалась уже не тропой, а направлением. Камень под ногами был сухим и тёплым от солнца — местами осыпавшимся, местами цельным, будто сама гора решала, где позволить пройти. Растительность быстро редела, лес оставался ниже, а воздух становился чище, разреженнее. Ветер тянул вверх, не мешая, а подталкивая, словно напоминая, что путь выбран правильно. Кудр некоторое время шёл молча, затем поравнялся с Набаро и бросил взгляд на топор у него за плечом.

— Твой топор… — начал он и замолчал, подбирая слова.

— Он не просто оружие. Набаро усмехнулся, не глядя на него.

— Это «Грозовой негодник», — сказал он.

— Я так его называю. Кудр хмыкнул.

— Когда он появился, ветер… — он нахмурился.

— Его как будто разрезали. Набаро наконец повернул голову.

— Он наполнен магией бури, — сказал он спокойно.

— Может становиться невидимым в полёте и, если нужно, ускоряться, как молния.

— Это магия? — спросил Кудр.

— Да, — ответил Набаро сразу.

— У него своя мана и свой разум. Он слегка коснулся рукояти.

— Он может говорить со своим носителем. Кудр посмотрел на топор внимательнее.

— Оружие с разумом?

— Да. Это редкость, — кивнул Набаро.

— Лично я знаю только два таких. Он усмехнулся.

— Когда владелец умирает, не каждый может взять его. Оружие выбирает само. Он бросил взгляд вперёд.

— Проще говоря: если оружие не хочет, чтобы ты им владел, — оно будет тебе только мешать. Кудр задумался.

— Круто. Набаро посмотрел на него с явным интересом.

— Вот поэтому я и так силён.

— Набаро, хватит понтоваться, — спокойно сказала Лейна, не оборачиваясь. Набаро рассмеялся.

— Я просто информирую, — ответил он.

— Образовательная беседа. Подъём к городу рейджинов оказался самым тяжёлым за всё время пути. Дорога окончательно исчезла, уступив место каменным уступам и узким переходам, вырубленным прямо в склоне. Камень здесь был светлее, почти белёсый, и отражал солнце так, что приходилось щуриться. Воздух стал холоднее и суше, дыхание сбивалось быстрее, а каждый шаг требовал внимания — не из-за опасности, а из-за высоты. Иногда приходилось идти цепочкой, держась за выступы и трещины в породе. Ветер усиливался, налетал порывами, но не пытался сбросить — скорее проверял, кто достоин подняться выше. Ни деревьев, ни кустов — только камень, небо и редкие следы старых построек, вмурованных в склон. На руинах города они увидели тела искателей сокровищ. Они лежали среди обломков камня и разрушенных стен — там, где когда-то были улицы, площади, переходы между домами. Одежда была дорожной, местами усиленной кожей и металлом, снаряжение — типичное для тех, кто приходит в такие места не ради истории, а ради находок. У некоторых рядом валялись вскрытые сундуки и разбитые ящики, у других — инструменты для взлома древних хранилищ. Следов боя почти не было. Ни сломанных стен, ни следов заклинаний, ни оружия, застрявшего в камне. Тела выглядели так, будто люди просто упали там, где стояли: один — у пролома в стене, другой — на ступенях разрушенного здания, третий — лицом вниз, с зажатым в руке амулетом. Лица были искажены не страхом, а скорее неожиданностью. Как будто смерть пришла быстро — без предупреждения и без возможности сопротивляться. Воздух среди руин был неподвижен и холоден. Даже ветер здесь ослаб, будто не хотел тревожить это место.

Магия ощущалась тускло, приглушённо, словно сама среда старалась скрыть следы произошедшего. Это было не место разграбления. Это было место, куда не стоило приходить. Среди руин уцелела башня. Она возвышалась над разрушенным городом, потемневшая от времени, но целая — без обвалов, без трещин, будто всё вокруг разрушилось, а её по какой-то причине пощадили. Камень был плотный, старый, с остатками защитных знаков, едва различимых, но всё ещё держащих форму. Лейна остановилась и внимательно посмотрела на неё.

— Там и встанем, — сказала она.

— Лагерь разобьём внутри. Башня давала обзор, укрытие от ветра и ощущение границы — как будто, войдя туда, можно было на время отделиться от мёртвого города. Это было единственное место среди руин, где пространство не давило и не тянуло внимание. Отряд молча принял решение. Именно там они собирались переждать ночь. Ночью они наблюдали за окрестностями. С башни было видно почти весь разрушенный город — обломки улиц, тёмные проёмы зданий, каменные тени, вытянутые лунным светом. Дежурили по очереди, молча, внимательно, не позволяя себе расслабиться, но и не ожидая немедленной угрозы. Никакого движения не было. Ни шагов. Ни всплесков магии. Ни странных искажений в воздухе. Ветер проходил сквозь руины ровно и тихо, не задевая ничего лишнего. Даже обломки, казалось, лежали слишком неподвижно, словно город затаился вместе с ними. Ночь шла спокойно. И именно это настораживало сильнее всего. Ночью пришло письмо из Лерна. Воздушный вестник опустился на край башни без спешки, будто сам чувствовал напряжение этого места. Лейна приняла свиток молча и прочитала его сразу, не отходя. В письме говорилось кратко и без лишних формулировок. Вылазку следовало прекратить. Необходимо было отойти от руин и дождаться прибытия более сильного отряда. Рекомендация была чёткой. Приказ — нет. Лейна сложила письмо и некоторое время смотрела на серые камни города внизу. Выбор оставался за ней. Кочью Лейна отдала приказ.

— До рассвета все покидают гору и возвращаются в город. Отряд принял слова без споров. Приказ был ясен, и каждый понимал его причину — слишком многое здесь было не на своём месте. Лейна повернулась к Набаро.

— Ты останешься здесь со мной. Мы проводим их до подножия, а потом вернёмся. Набаро усмехнулся, перехватывая топор поудобнее.

— Мы вдвоём? — переспросил он. Чувствую мне будет завидовать даже сам Фудзи , сказал он смотря на гору Ночью, когда Набаро стоял на дежурстве, он заметил свет. Он появился вдалеке, на другой горе — тонкий, почти незаметный сначала, словно отражение звезды. Затем луч стал ярче и плотнее, опускаясь строго вниз, к центру склона. Свет стирал землю. Камень под ним исчезал, не плавился и не разрушался — он словно переставал существовать, втягиваясь внутрь, к сердцу горы, будто сама порода складывалась к одной точке. Набаро выпрямился мгновенно.

— Так… — тихо сказал он. Он не стал разбираться ни секунды.

— Подъём! Все! — рявкнул он, уже двигаясь.

— Немедленно! Секунду спустя он был у Лейны.

— Твой брат ?

— Наверное, — ответила Лейна после короткой паузы. Она оглянулась на отряд.

— Ребята, остаёмся здесь. Никуда не выдвигаться. Затем снова посмотрела в сторону далёкой горы, где свет продолжал выжигать склон.

— Мы посмотрим ближе. Если что… Лейна повернула голову к Доргу.

— Стрела света. В воздух. Приказ был коротким и понятным. Отряд остался на месте. Как только луч погас, из выжженного участка вышла фигура. Она парила в воздухе, не касаясь земли, и была залита мягким, холодным светом — не своим, а отражённым, словно сама ночь решила подчеркнуть её присутствие. Лунный свет скользил по очертаниям тела, делая их чёткими и одновременно нереальными. Сомнений не осталось. Это был Эрвин. Он был в форме луноликого. Его присутствие ощущалось иначе — сила от него буквально сочилась, заполняя пространство вокруг, давя и притягивая одновременно. И почти сразу следом из жерла горы вырвалось движение. Из темноты поднялся огромный дракон.

Его чешуя отражала отблески пламени, а с каждым вдохом из пасти вырывались языки огня, освещая склон резкими вспышками. Жар докатился даже сюда — запоздало, но ощутимо. Ночь перестала быть спокойной. Дракон издал рёв. Звук прокатился по горам тяжёлой волной, пробирая до костей. Он был не просто громким — в нём чувствовалась сила, заставлявшая откликаться саму землю. Камень под ногами дрогнул, воздух задрожал. И тогда произошло ещё одно. Тела искателей сокровищ начали двигаться. Сначала — едва заметно: дрогнула рука, сдвинулся камень под плечом. Затем движения стали резче. Трупы поднимались не сразу — их словно тянуло вниз, к земле, к породе, из которой они когда-то были вырваны. Камень потянулся к ним. Он наползал на тела, обволакивал конечности, впитывался в плоть. Кожа темнела, трескалась, исчезала под слоем породы. Там, где были лица, проступали грубые, неровные формы, лишённые выражения. Они не вставали. Они сливались. Руины города оживали не как место — а как масса. И теперь было ясно: мёртвый город больше не был пустым. Часть существ сразу ринулась на живых. Тех, кого они могли увидеть, почувствовать, различить — без разбора и колебаний. Их движения были тяжёлыми, но целеустремлёнными, словно ими двигала не ярость, а простой и жёсткий приказ. Другая часть повернула к башне. Они заметили учеников почти сразу — не глазами, а присутствием. Каменные фигуры сместили направление и двинулись к уцелевшему строению, ломая обломки под ногами, цепляясь за стены и уступы, будто город сам подталкивал их вперёд. И ещё одна группа развернулась в сторону Лейны и Набаро. Их было меньше, но они двигались быстрее, увереннее, словно именно эта цель была для них основной. Камень на их телах был плотнее, движения — скоординированнее, будто в них осталось больше того, кем они были раньше. Теперь бой начинался сразу на нескольких уровнях. И ни один из них нельзя было игнорировать. Элрин появился в новом обличии.

У него было две новые пары рук, выросшие из спины и плеч, и каждая двигалась независимо, точно и уверенно. Его глаза горели лунным огнём — холодным по цвету, но разрушительным по силе. Свет не мерцал и не колебался, он был стабильным, как приговор. Он не стал атаковать дракона в лоб. Элрин поднялся выше и обрушил лучи огня — не по основной туше, а по крыльям. Удары были выверенными, направленными, словно он заранее знал, куда бить. Лунный огонь прожигал перепонки, проходил сквозь плоть и чешую, оставляя после себя обугленные, дымящиеся разрывы. Дракон взревел и дёрнулся, пытаясь подняться. Но крылья больше не держали. Огненные лучи прожгли их достаточно глубоко, чтобы тварь не смогла взлететь.

— Я был до вас, — крикнул он.

— И переживу тебя, букашка! Ответ последовал сразу, холодный и жёсткий.

— Я та букашка, которая тебе не по силам. Элрин рванулся вперёд резким, почти мгновенным движением. Воздух вокруг него дрогнул, когда он сократил расстояние и оказался вплотную к дракону. Удары посыпались один за другим. Кулаки били точно и без пауз — по голове, по челюстям, по основанию рогов. Каждый удар сопровождался вспышкой лунного огня, глухим треском чешуи и тяжёлым звоном, словно камень сталкивался с металлом. Дракон взревел и пошатнулся. Его массивное тело потеряло равновесие, лапы заскользили по камню, и на мгновение стало ясно: даже такая тварь может быть сбита с позиции. Удары в этой форме были сокрушительными. Каждый из них нёс в себе не просто силу — давление, способное ломать устойчивость самой формы. Дракон больше не удерживал равновесие, и в этот момент стало ясно: продолжать бой в прежнем облике он не сможет. Тело твари начало меняться. Массивная чешуя рассыпалась светом и тенью, огонь схлынул, форма сжалась — и на месте дракона возник эльф. Высокий, парящий в воздухе, с вытянутыми, резкими чертами лица. Его глаза горели красной молнией, не отражая свет, а излучая его. Он поднял руку — и воздух вокруг задрожал.

Молнии сорвались одна за другой, стремительные и рваные, и полетели в сторону Элрина. Разряды били точно, без предупреждения, рассекая пространство и оставляя после себя запах озона и обожжённого камня. Бой перешёл в другую фазу. В руинах ученики отбивались от мертвецов совместными усилиями. Они держались вместе, не распадаясь на отдельные цели, и это спасало. Каменные тела наступали медленно, но неумолимо, и каждый из них был тяжелее и крепче обычного противника. Удары приходилось наносить точно — по сочленениям, по местам, где порода ещё не успела полностью срастись с плотью. Ариша удерживала пространство водой, направляя потоки так, чтобы сбивать мертвецов с ног и не давать им приблизиться слишком близко. Вода шипела, сталкиваясь с тёплым камнем, но делала своё дело, замедляя движения врагов. Тиша поднимала защитные формы из обломков — не стены, а опоры и заслоны, за которыми можно было укрыться и перегруппироваться. Камень слушался её неровно, с задержкой, но всё же откликался. Близнецы работали на переднем крае, сменяя друг друга, не позволяя мертвецам прорваться внутрь круга. Их движения были отточенными и экономными — без лишней силы, но с пониманием, куда бить. Кудр держался рядом. Он не рвался вперёд и не отступал, закрывая тех, кто не успевал, принимая на себя удары и возвращая их с удвоенной жёсткостью. Здесь не было героизма — только выживание и взаимная поддержка. Руины больше не были просто фоном. Они стали частью боя.Их окружили. Каменные фигуры смыкались со всех сторон, медленно, но неумолимо, отрезая пути отхода. Разрушенные стены и обломки улиц, ещё недавно дававшие укрытие, теперь играли против них, сжимая пространство до тесного круга. Ученики переглянулись — быстро, без слов. И начали сражаться. Первый удар пришёлся сбоку: тяжёлая рука мертвеца опустилась вниз, но была встречена вовремя. Камень треснул, осколки разлетелись, и тут же последовал ответный удар. Вода, металл, плоть и магия смешались в одном ритме — коротком, жёстком, выверенном.

Никто не отступал. Они двигались как единое целое, прикрывая друг друга, перехватывая цели, не позволяя кольцу сомкнуться окончательно. Каждый шаг давался с усилием, каждый удар приходилось доводить до конца — мертвецов нельзя было просто отбросить. Кольцо дрогнуло. Но не разомкнулось. Бой только начинался. Тиша первой изменила темп боя. Земля под ногами мертвецов вздыбилась, пошла волнами, и из неё вырвались шипы. Каменные пики пробивали тела снизу, разрывая связь между плотью и породой, вбивая врагов обратно в руины. Тиша работала жёстко и точно, не поднимая взгляд — ей не нужно было видеть результат, чтобы знать, что удар достиг цели. Ариша призвала змей. Водяные формы скользили между обломками, обвивали каменные тела и сжимались, ломая сочленения и стягивая врагов в узлы. Вода давила без спешки, без рывков, лишая мертвецов подвижности и превращая их в неподвижные глыбы. Борг бил священным копьём брата. Каждый выпад был коротким и смертельным. Свет на наконечнике вспыхивал при ударе, и там, где он проходил, камень трескался и рассыпался, не выдерживая благоволения. Борг не кричал и не торопился — он просто шёл вперёд, убивая. Дорг делал всё, что мог. Его силы были на исходе, но он продолжал усиливать отряд, поддерживая защиту и подпитывая тех, кто был на грани. Свет вспыхивал неровно, с перебоями, но даже этого было достаточно, чтобы удерживать строй. А Кудр бился кулаками. Без оружия, без лишних движений. Он входил в ближний бой, принимал удары на себя и отвечал сразу, ломая каменные тела ударами, которые шли из корпуса, из земли, из самого веса тела. Каждый удар был простым — и потому эффективным. Они держались. Пока. Основная масса врагов была в стороне Лейны и Набаро. Там бой шёл жёстче и плотнее. Набаро рубил без остановки — тяжёлый топор описывал широкие дуги, разрывая каменные тела, разбрасывая обломки и не давая мертвецам сомкнуть строй.

Каждый удар сопровождался свистом воздуха и глухим треском породы, и там, где он проходил, враги больше не поднимались. Лейна работала рядом. Она обрушивала камень сверху и сбоку, ломая подходы, заваливая целые участки руин. Огненные всплески вспыхивали между ударами — не хаотично, а точно, выжигая то, что ещё пыталось двигаться. Земля и пламя сменяли друг друга, не оставляя противнику времени на восстановление. Они пытались пробиться к ученикам. Шаг за шагом, через плотную массу врагов, не отступая и не ускоряясь больше необходимого. Но мертвецов было слишком много. Они поднимались снова и снова, стекались со всех сторон, заполняя разрушенные улицы, словно сам город работал против них. Расстояние сокращалось медленно. Слишком медленно. Элрин и его оппонент сошлись в воздушной дуэли. Они парили высоко над руинами, двигаясь с такой скоростью, что глаз едва успевал следить за их траекториями. Вспышки света и молний прорезали ночь, сталкивались, гасли и вспыхивали вновь, оставляя в воздухе рваные следы силы. Элрин двигался плавно и точно. Его новые руки работали синхронно — одни удерживали равновесие, другие формировали удары. Лунный огонь срывался с его ладоней узкими, выверенными лучами: он не разбрасывался силой, а бил туда, где защита противника давала слабину. Эльф отвечал молниями. Красные разряды били резко и агрессивно, меняя направление в полёте, словно сами выбирали цель. Они рвались вперёд, взрывались рядом с Элрином, рассекали воздух, заставляя пространство вокруг дрожать и трескаться. Они сходились, расходились и снова сталкивались — без криков, без пауз, будто бой был для них естественным состоянием. Удар — уклонение — ответный разряд — вспышка. Ни один из них не имел явного преимущества.

— Я Залман, покоритель бури, — крикнул он.

— Откуда у тебя такая сила? Ответ Элрина был холодным.

— Так вот кто ты такой, — сказал он.

— Старый безумец. Залман усмехнулся, но в его взгляде мелькнуло раздражение.

— Как ты вернулся к жизни, псих?

В этот момент лучи лунного огня достигли его. Они коснулись не тела — сознания. Всего на секунду Залман увидел свою смерть. Тьму. Боль. Момент, когда всё оборвалось. Он дрогнул. Он не понимал, как вернулся, но знал это чётко и без сомнений: нужно уничтожить всё. Ученики начинали слабеть. Первым упал Борг. Тяжёлый удар сбил его с ног, и он больше не поднялся. Тиша успела возвести каменную преграду, закрыв его от следующей волны врагов, но времени проверить, жив ли он, не было. Кольцо сжималось. Кудр пропустил удар. Сильный, глухой — он сбил его с ног, выбив воздух из лёгких. Кудр рухнул на камень, и почти сразу на него обрушились трое мертвецов. Тяжесть придавила грудь, руки, ноги — двигаться было невозможно. Он лежал под ними, чувствуя, как каменные тела давят всё сильнее. Кудр сжал медальон.

— Дай мне силу… — прошептал он.

— Я должен защитить себя. Ответа не было. Через щели между телами он увидел, как Тиша отлетела в сторону от удара мечом и упала, не поднимаясь. Кудр снова сжал медальон.

— Тогда… — голос сорвался.

— Тогда дай мне защитить её. И сила откликнулась. Взрывная волна вырвалась из него, разметав существ, придавливавших его к земле. Каменные тела отлетели в стороны, разбиваясь о руины. Кудр поднялся. Его кожа покрылась чешуёй, горящей мягким, слепящим светом. Сила заполнила тело — не вспышкой, а устойчивым потоком. Он снова мог двигаться. Быстрее. Ловчее. Сильнее. Кудр рванулся вперёд. И начал уничтожать врагов один за другим, ломая их строй и обращая массу в хаос. Элрин увидел, что происходит внизу. Ему хватило одного взгляда. Он понял сразу — тянуть больше нельзя. Натиск усилился. Он резко изменил траекторию, обрушился сверху и впечатал противника в землю с такой силой, что склон дрогнул. Камень под Залманом треснул и разошёлся, а следом поднялись пласты породы, сжимая его со всех сторон. Магия земли сомкнулась. Враг оказался обездвижен, прижатый к породе, лишённый возможности вырваться или подняться в воздух. Элрин не стал медлить.

Все шесть рук пришли в движение. Синхронно, точно, они начали собирать сферу — плотную, тяжёлую, наполненную лунной силой. Свет в ней не мерцал, а сгущался, сжимался до предела, и воздух вокруг дрожал, не выдерживая давления. Когда сфера была готова, Элрин выпустил её. Она ударила во врага без вспышки и без звука — как приговор. Лейна создала под собой каменную плиту и поднялась на ней в воздух. Плита оторвалась от земли плавно, без рывка, и понесла её вперёд, в сторону руин, где сражались ученики. Лейна двигалась быстро, не снижая высоты, уже чувствуя, что бой внизу подходит к переломному моменту. Когда она достигла башни, картина оказалась иной, чем она ожидала. Кудр сидел на земле, прижав к себе Тишу. Он держал её за плечи и пытался привести в чувство, напряжённо и упрямо, будто отказавшись принимать любой другой исход. Его кожа всё ещё светилась остаточным сиянием, чешуя медленно гасла, но сила в нём не ушла полностью. Неподалёку Ариша аккуратно уложила Борга и Дорга рядом. Она закрыла им глаза — сначала одному, потом другому — медленно и бережно, как делают это не в бою, а уже после. Затем осталась сидеть рядом, не поднимая взгляда, положив ладони на колени. Руины вокруг затихали. Но тишина была тяжёлой. Набаро продолжал сражаться. Он не останавливался ни на мгновение — тяжёлый топор раз за разом рассекал каменные тела, добивая тех, кто ещё пытался подняться или дотянуться до учеников. Его движения были резкими и точными, без лишней ярости, будто он просто завершал работу, которую нельзя было оставить незаконченной. И в этот момент всё изменилось. Элрин закончил с безумцем. Высоко над руинами фигура Залмана дрогнула, затем начала рассыпаться — не в огне и не во вспышке, а тихо, будто его форма больше не могла удерживать себя. Тело расслоилось, превратилось в пепел и рассеялось в воздухе. Сразу после этого мертвецы рухнули. Каменные тела застыли на месте и один за другим осыпались, теряя связь с силой, что их держала.

Кто-то упал вперёд, кто-то просто рассыпался на обломки, будто город наконец отпустил их. Бой закончился. Элрин принял обратный облик и спустился к остальным. Теперь он выглядел почти обычным — без лунного сияния, без лишних рук, без той давящей силы, что недавно заполняла небо. Лишь взгляд оставался тяжёлым, внимательным, будто он всё ещё видел больше, чем остальные. Картина внизу была тяжёлой. Среди обломков лежали тела двух близнецов. Они не двигались, и по их неподвижности было ясно — бой для них закончился окончательно. Оружие валялось рядом, так и не выпав из рук до конца. Остальные были живы. Но измотаны до предела. Кто-то сидел, прислонившись к камню, кто-то стоял, опираясь на оружие, не в силах сделать лишний шаг. На лицах не было ни радости, ни облегчения — только усталость и молчаливое осознание цены. Элрин остановился рядом. Слова были не нужны. Кудр смотрел на тела своих друзей. Взгляд задерживался на каждом — слишком долго, будто он пытался запомнить не лица, а сам момент, в котором всё это стало реальностью. Затем он посмотрел на Тишу, лежащую без движения, и внутри что-то сжалось так, что стало трудно дышать. Он не чувствовал ярости. Не чувствовал слёз. Только холодную, тяжёлую ясность. Чтобы такого больше не допускать, нужно стать сильнее. Любой ценой. Мысль была простой. И потому опасной. Взрослые собрались вместе. Они стояли чуть в стороне от учеников, образовав негласный круг — Лейна, Элрин и Набаро. Без жестов и без приказов, просто потому, что разговор, который предстоял, не предназначался для остальных. Над руинами стояла тишина — плотная и тяжёлая. Даже ветер стих, будто не решался вмешиваться. Лейна смотрела на разрушенный город и тела погибших, не отводя взгляда. В её лице не было сомнений — только усталость и сосредоточенность. Элрин стоял неподвижно, сложив руки, словно всё ещё удерживал внутри остатки силы, не позволяя ей вырваться наружу.

Набаро опирался на топор, но теперь без привычной лёгкости — шутки исчезли, осталась лишь внимательность.

— Тот, кто его воскресил, — сказал Элрин наконец, — научился пользоваться некромантией и искажать саму природу через хаос. Он сделал короткую паузу.

— Он соединяет разные виды с природой и даёт им приказы. Слова легли тяжело. Проблема оказалась куда глубже, чем один безумец.

— Его нужно найти любой ценой, — сказала Лейна твёрдо.

— Люторанги, которых он способен создать, нанесут миру непоправимый ущерб. Она перевела взгляд на учеников, затем на тела погибших.

— Сегодня мы потеряли двух хороших учеников. Слова прозвучали спокойно, но в этой спокойности было больше тяжести, чем в крике. Лейна глубоко вдохнула.

— Сейчас мы доставим их тела домой. Она сделала паузу.

— А потом будем решать, что делать дальше. Решение было принято. И ни у кого не возникло желания его оспаривать. Утро пришло тихо. Солнце поднялось над горами медленно, будто не решаясь сразу осветить руины. Его свет ложился на разрушенный город ровно и холодно, не согревая, а лишь подчёркивая следы прошедшего боя — обломки камня, застывшие тени, тёмные пятна там, где ночью лежали тела. Лагерь просыпался без слов. Никто не торопился. Движения были осторожными, выверенными, словно любое резкое действие могло нарушить хрупкое равновесие. Ученики собирали вещи молча, избегая смотреть друг другу в глаза дольше необходимого. Тела погибших подготовили к дороге. Их уложили рядом, аккуратно, с тем же уважением, с каким готовят к возвращению домой тех, кто уже не пойдёт дальше. Камень вокруг был очищен, оружие собрано и сложено отдельно. Кудр стоял неподалёку. Он смотрел на рассвет и почти не моргал. В ночи что-то в нём изменилось, но сейчас это не бросалось в глаза — только внутренняя собранность, напряжённая и молчаливая. Мир менялся. И он это чувствовал. Лейна смотрела на горы долго. На свет, медленно поднимающийся над камнем. На руины, которые уже начинали терять очертания в утренней дымке.

Всё происходящее казалось завершённым — бой окончен, решения приняты, дорога выбрана. И всё же ощущение конца не приходило. Слишком многое изменилось. Она думала об учениках — о живых и о тех, кто уже не вернётся. О том, как легко мир забирает тех, кто только начинал понимать его правила. О том, как сила, которой их учат, почти всегда приходит раньше мудрости. Она думала о люторангах. О хаосе, который научились направлять. О том, кто стоит за этим — терпеливый, расчётливый, не спешащий показывать лицо. Лейна медленно выдохнула. Мир больше не был прежним. Но, возможно, он никогда и не был. Теперь оставалось лишь одно — быть готовыми к тому, что придёт дальше.