Век мёртвых. Осколки цивилизации.

Человечество давно предсказывало апокалипсис, строя догадки, предположения, теории. Люди представляли, как это случится, описывая свои фантазии в книгах, снимая их в фильмах. Они были уверены в том, что выживание определённого человека будет зависеть от удачи, судьбы, стечения обстоятельств. К сожалению, практика показала совсем другое: выжили те, у кого руки были по локоть в крови, кто часто шёл на сделку со своей совестью и имел силу, настоящую силу, а не накаченные мышцы и огромные денежные активы. Я, Хасэгава Коджи, наследник клана Хасэгава и глава Якудза Додзин-кай, был именно таким. Я выжил только благодаря решительности, силе, в виде дисциплины людей клана якудза и молчаливой совести. Может, это божий гнев и на грешной земле, превратившейся в настоящий ад наяву, мы остались страдать, получив заслуженное наказание. А может, это всего лишь естественный отбор, где сильный выживает, а слабый погибает. Ясно только одно – земля кишит ожившими мертвецами, и нет сна и покоя тем, кому удалось выжить, не пополнив их ряды.

— Хасэгава-доно! Силы самообороны вторглись на территорию квадрата D! Младшие братья (сятэй) запрашивают помощь, — в кабинет вошёл взволнованный старший лейтенант (вакагасира), заставив меня отвлечься от раздумий.

Силы самообороны? Теперь это простой сброд, отребье, которое хуже любых бандитов. Я ещё не забыл, как они расстреливали тех, кого клялись защищать, когда всё началось. А бомбардировка Токио? Страшно подумать, сколько людей и братьев Якудза мы потеряли, когда их самолёты наносили удары ракетами воздух-земля. Однако этот сброд хорошо вооружён, а их численность внушает тревогу... — Сколько их? У них есть техника? Они пытались с нами поговорить? Уже есть потери?

Было заметно, как старший лейтенант (вакагасира) запаниковал ещё сильнее, но испугавшись наказания, он собрал волю в кулак, продолжив отчитываться. — Приблизительно шестьдесят боевиков, два танка ТИП-90, потерь ещё нет, но они не спешат разговаривать, стремительно продвигаясь вглубь квадрата D!

Иногда мне кажется, что от живых куда больше проблем, чем от гнилых. Потеря квадрата D станет для нас ударом, после которого нам будет крайне сложно оправиться. — Объявляю тревогу! Группы Танако и Ито в ружьё! Если вы допустите потерю квадрата D, все, кто принимал участие в его защите, пройдут путь искупления вины! Уничтожьте чёртовы танки и этот сброд самообороны!

*****

Япония. Остров Кюсю. Город Фукуока. До Великой Трагедии.

Сидя в главном кабинете штаб квартиры Додзин-кай, я с лёгкостью отложил подписанные мной бумаги, приступив к разбору пистолета GLOK. Этот пистолет было почти невозможно достать в Японии, но только не для безумного коллекционера оружия вроде меня. Додзин-кай всегда славился преступностью в виде незаконных азартных игр, контрабанды и вымогательств, однако это не мешало мне, главе клана (оябун), иметь своё личное хобби.

Нажав большим пальцем на фиксатор, достаю обойму и ложу её в сторону. Затем тяну затвор на себя, фиксируя его в открытом состоянии при помощи затворного рычага. Послышался приятный запах оружейного масла. К сожалению, мне пришлось положить оружие на тряпку, переведя взгляд на открывшуюся дверь.

— Хасэгава-доно, с вами хочет встретиться генеральный суперинтендант полиции. Он уже ожидает на входе штаба, — быстро проговорил Абэ Иоши, заместитель главы клана (куминчо).

Смерив правую руку строгим взглядом, я тяжело вздохнул. С его положением он должен хоть немного выделяться, однако вот он, стоит по стойке смирно, одетый в строгий офисный костюм. С другой стороны, я и сам не сильно выделяюсь, ведь единственное наше отличие – отсутствие моего пиджака. — Опять... Он приходит уже так часто, что я задумываюсь выделить ему офис в нашей штаб квартире, — ухмыльнувшись, я с сожаление обнаружил, что на серьёзном лице Иоши не дёрнулся ни один мускул. — Зови его сюда, пусть расскажет, что она придумала в этот раз, вспомнив об одной особе, на моём лице появилась улыбка.

Когда спустя пять минут в дверь вошёл пожилой начальник полиции, я сразу понял, что не ошибся, видя его широкую улыбку и папку с бумагами, которую он держал в руках. — Добрый день, Окада-сан, опять девочка играет с огнём?

— Добрый, Хасэгава-сама, вы абсолютно правы. Мои доверенные люди перехватили дело, уничтожили улики и заставили свидетеля молчать, — положив папку на мой стол, начальник полиции улыбнулся ещё шире, гордясь проделанной работой. — Вот, полюбуйтесь.

— Содержание подпольного игорного дома, вымогательство, мошенничество, вооружённые налёты бандформирования... — внимательно просматривая документы, я с удивлением обнаружил, что в них почти полностью раскрыта одна из моих финансовых схем. — Разумеется, в конце дела стоит подпись – Кондо Аяка... Что ж, она проделала отличную работу, даже жаль, что она превратилась в прахом, — взяв опасные документы, я поджёг их край, бросив горящие листы бумаги в мусорное ведро.

— Ты хорошо постарался, сейчас получишь свою заслуженную премию.

— Это ещё не всё, Хасэгава-сама. Я подумал, что вы захотите, чтобы человек, который под вас регулярно копает, исчез. Я осмелился поставить слежку за Кондо Аякай, она скрылась от своего телохранителя и сейчас работает за ноутбуком в этой кофейне, — не заметив насколько холодным стал мой взгляд, начальник полиции положил на стол листок с адресом кофейни.

— Если с её головы упадёт хотя бы один волос, ты сам исчезнешь! — схватив ворот рубашки начальника полиции, я с силой прижал его к стене. — Думаешь, что раз она не такая продажная, как ты, её можно убрать?

— Простите! Я не хотел вас оскорбить! Это... Это недопонимание! — наслышанный о воинственности Додзин-кай, Окада молился всем богам, чтобы всё закончилось без насилия.

— Будь осторожнее, мне не нужен пёс без ошейника, — отпустив ворот рубашки начальника полиции, я взял со стола бумажку с адресом кофейни.

— Г-господин... Позвольте загладить вину подарком, — увидев, как в моём взгляде мелькнуло удивление, Окада поспешил положить на стол свёрток ткани, с ожиданием смотря на мою реакцию.

Осторожно раскрыв ткань, я не мог поверить своим глазам. — Не может быть... Где ты достал его!?

— Был изъят у одного погибшего коллекционера, но случайно исчез из списка улик.

На столе лежал кольт "Патерсон" 1836-го года производства. Это был не самый удачный, но зато самый первый револьвер Сэмюэля Кольта, который довёл его до банкротства. Пусть, как оружие, этот кольт уступает всем остальным револьверам Сэмюэля Кольта, но он ценнее всех их – он Начало. — Ты прощён! И да, если тебе удастся выкрасть ещё, что-нибудь из коллекции того человека, неси всё мне. Ты получишь очень щедрую плату, — увидев облегчение на лице Окады, я решил немного припугнуть верного пса. — Окада-сан, помни, твоя жизнь закончится, когда прервётся жизнь Аяки. Обещаю, — я надел на лицо дружелюбную улыбку, но эта улыбка вызывала животный страх начальника полиции.

Передав деньги продажному начальнику полиции, я посмотрел на оставленный им листок с адресом кофейни. Конечно, я не собирался закрывать рот или убивать дочь влиятельного депутата, но далеко не из-за мнимой власти её отца. Имея настоящую власть, силу, деньги и смазливое лицо, я мог получить любую девушку, однако это очень быстро наскучило. Так происходит всегда – человек живёт ради свой мечты, а когда мечта исполняется, он придумывает новую, и так до самой смерти. Аяка Кондо, совершенно особенная девушка, ведь она не боится меня, не жаждет моих денег и плевать хотела на власть. Ей всего двадцать лет, а она пытается упрятать меня в тюрьму, и стоит признать, что её попытки весьма неплохие. К сожалению, для неё, даже её отец получает мои подачки, давно став моим человеком в правительстве.

— Думаю, стоит проведать мою Аяку, интересно, как она отреагирует, когда узнает, что её очередное дело рассыпалось? — усмехнувшись, я вышел из своего кабинета, направившись к выходу штаб квартиры Додзин-кай.

— Хасэгава-доно, вы не можете вот так просто уйти! — не успел я дойти до выхода, как меня догнал Абэ Иоши. — Что случится с Додзин-кай, если с вами что-то случится? Вы должны взять хотя бы двух старших братьев (кёдай).

— Вероятно, только ты можешь так со мной разговаривать, Иоши-кун, — вздохнув, я посмотрел на свою правую руку (куминчо). Он занимал эту же должность, когда главой клана был мой покойный отец, Хасэгава Мэдока, а теперь служит и мне двадцатисемилетнему юнцу. — Я не собираюсь влезать в проблемы, так что оставь меня в покое.

Ну уж нет, — отрезал Иоши, — я не собираюсь больше успокаивать членов клана, пока вы лежите под капельницей в больнице, — Иоши достал рацию, — Гото, подъезжай к штаб квартире, главе нужен шофёр.

— Ага, один из сильнейших членов Додзин-кай будет моим шофёром, очень смешно. Ладно, будь по-твоему.

— Хасэгава-доно, мне пойти с вами, — осторожно спросил Гото, подъехав к кофейне.

— Оставайся здесь и жди, — отдав приказ, я вышел из машины, направившись в кофейню.