Вектор жизни. Ответственность

Стальные колёса ритмично постукивали по рельсам, унося состав прочь от городской суеты. Сквозь стекло пробивались алые лучи заходящего солнца, освещая нижние койки, на которых уже мирно дремала пожилая пара. С верхней полки послышалось шуршание и хриплый кашель. Прижавшись к стене, Марк лежал в обнимку с рюкзаком и теребил и без того дрожащие пальцы. Спустя несколько дней монотонной тряски в вагоне, пустота, что сжимала внутренности, отступила. На смену ей пришёл удушающий страх неопределённости. Стоило ли это того? Не совершает ли он ошибку? Парень осторожно слез с полки, чтобы не тревожить попутчиков, отодвинул дверь купе и вышел. Лицо обдал свежий воздух, пронёсшийся по узкому коридору. За окнами лишь изредка мелькали одинокие берёзки. Марк потянулся, прислонился к прохладной стене, и опустил голову. Взгляд упал на наручные часы, окольцовывающие левое запястье. В уголках глаз тотчас же выступили слёзы. Часы были последним семейным подарком до скандала. Он не дотянулся, не оправдал их ожиданий, в один момент став их позором в глазах окружающих. Родители мечтали, чтобы сын продолжил их дело, предоставляя всё для развития его потенциала. Окружающие были уверены, что ему проложен путь в светлое будущее и обеспечен престижный статус. Марк поморщился. И хотя он ожидал такой исход, но не мог даже представить, что дальше всё повернётся на девяносто градусов. Все их усилия теперь не имели никакого смысла. Лишь секунда, чтобы понять - сейчас или никогда. Лишь мгновение, чтобы решится, воспользоваться шансом. И он ухватился за него зубами. Несмолкающие вопли матери, бесконечные угрозы отца и его искажённое гневом лицо - всё осталось позади. Там, где он когда-то доверял им. Надеялся, что они поддержат его идеи и истинный интерес. Марк забрал документы, личные вещи и часть одежды. Всё уместилось в единственный оставшийся рюкзак, на котором красовались пара выцветших значков. Он сбросил его с плеча и поставил на пол у ног. Кошелёк отнюдь не резиновый, поэтому наиболее оптимальным транспортом между городами оказались поезда. Жильё выбирать не пришлось, крышу над головой ему пообещали лишь в одном месте. Сунув руку в карман серых джинсов, Марк вынул тёмно-синий мобильник. Далеко не все могли себе позволить сенсорные модели, а его уж точно богачом не назвать. Семья жила в достатке, но родители не тратили бюджет на предметы роскоши, и приличная сумма постоянно выплачивалась образовательным центрам. Марк отдавал предпочтение сообщениям, по возможности избегая телефонных звонков. Он пробежался глазами по контактам, взгляд остановился на нужном имени. "Юра". Секундная пауза - и пальцы застучали по кнопкам, набирая текст: "Мне ещё сутки катиться. До вас и пешком доползу, не переживай". Связи не было, но Марк всё же решил отправить сразу: как только она появится на следующей станции, сообщение ему дойдёт.

Между тем солнце полностью скрылось за горизонтом, лишь настенная лампа освещала коридор. Марк поднял рюкзак и тихонько зашёл в купе, окинув взглядом нижние койки. От стариков слышалось лишь тихое сопение. Марк ухмыльнулся: гораздо приятнее вопящих детей и их дёрганых родителей. Осторожно взобравшись наверх, он уложил рюкзак в угол и улёгся на матрас. Это будет крайняя ночь в вагоне, следующую он проведёт уже в лучшем случае на гостевом матрасе. В худшем же - на какой-нибудь скамейке в сквере. Марк вздохнул и перевернулся на бок. Единственная его надежда сейчас мирно спит на кровати, либо выкуривает очередную сигарету на балконе... Стоп. Глаза приоткрылись, он замер и слабо нахмурился. В голове заскрежетало - он что-то забыл, но не мог понять что именно. Отыскать кусочек пазла измотанному мозгу так и не удалось. Может, это вообще последний раз, когда он может проспать сколько пожелает. Марк наконец позволил себе расслабиться, и спустя пару минут провалился в сон.

И всё же у утра оказались другие планы. Из бескрайней темноты парня вырвал звон стекла, а после и негромкая ругань стариков, что разбили гранёный стакан. Марк решил не подавать вид, что проснулся: они всю дорогу старались не обращать на себя внимание и не мешали ни ему, ни соседям. Какое-то время он лежал с закрытыми глазами, чтобы те не чувствовали вины за шум. Ближе к девяти парень взял полотенце, щётку с пастой и сполз вниз.

—Доброе утро, — пробормотал он и со скрипом повернул ручку облезшей двери.

—И тебе не хворать, — с улыбком произнёс седой мужчина.

Волос у него осталось немного, и те в солнечных лучах казались почти прозрачными. Супруга отложила потрёпанную книгу и ласково улыбнулась юноше, в уголках глаз и на щеках проявились морщинки. Марк направился к уборной. Поезд понёсся по полю, окружённому сосновым лесом. Неподалёку мирно паслись упитанные коровы, даже не обращая внимания на грохот. Он захлопнул дверь и повернул замок. Тут же накатила тошнота от ужасной вони. Он подошёл к ржавой раковине и накинул на плечи полотенце. Взгляд приковало отражение в зеркале: не верилось, что это всё ещё он сам. Марк мог похвастаться густыми, каштановыми волосами, которые были с ним всю жизнь. Теперь же перед глазами мелькали непривычно светлые пряди песочного цвета. В горле встал ком, ладони свело от ледяной воды. У него было несколько часов перед отправлением нужного рейса, и он зашёл в первый попавшийся парикмахерский салон. На вопрос администратора о пожеланиях последовал ответ: "Стричь не надо, только цвет. На ваше усмотрение". Девушка предложила какой-то оттенок, и юноша, не раздумывая, согласился. Ему требовались изменения, и его не волновало, что по итогу получится. Марк провёл рукой по прямым волосам. Концы всё так же завивались назад, но шевелюра определённо требовала, чтобы её вымыли. На макушке пряди прилипли к голове и мерзко блестели. Да и сам он был больше похож на бездомного. Марк усмехнулся с этой мысли, но моментально пожалел об этом, поперхнувшись зубной пастой. Закрыв кран, он насухо вытер лицо шершавым полотенцем и вышел из кабинки.

В окне мелькали старые, деревянные дома, и вдруг карман коротко завибрировал. Марк остановился, опёршись на стекло и достал умолкший телефон. Система оповестила о полученном сообщении, и он поспешил проверить переписки. Тут же облегчённо выдохнул: это Юра проснулся. Он прокрутил чат до нужного места. "Подожди меня в холле, я тебя встречу. С меня чай, с тебя эпичная история". В конце красовался широко улыбающийся смайлик, который словно старался убедить, что всё под контролем. Марк поджал губы и уставился в окно: искренне хотелось верить ему. Еле волоча ноги, он дошёл до нужной двери. Оставалось лишь дождаться прибытия поезда. Зацепившись руками за края полок, со второй попытки он забрался на полку и запустил руку в рюкзак. Спустя пару секунд достал оттуда тёмно-оранжевый учебник в твёрдом переплёте и устроился поудобнее. Лицо разгладилось, и плечи опустились, освободившись от напряжения. Это было единственным, что он смог взять помимо необходимых вещей. Сейчас рядом не было никого из родителей, чтобы контролировать, чем он конкретно занят. Они поощряли только интерес к медицине, и усердно толкали сына к выбору именно этой профессии. Теперь необходимости скрывать что-то больше нет.

—Электроэнергетика? Неужто в инстинут едешь, милок?

Марк вздрогнул всем телом и поднял взгляд. Затем опустил ниже, откуда послышался неожиданный вопрос. Пенсионер глядел на него, отложив газету.

—Да.., — он хотел было сказать что-то ещё, но подобрать слова не смог. Как показывала практика, врать он умел, но вот сочинять правдоподобную ложь на ходу не научился. Мужчина покачал головой.

—Вот молодежь пошла немногословная! Ты им вопрос интересный, а они тебе пикнут что-нибудь - и рот на замок! — он покачал головой, —На кого хоть учиться собрался?

Марк сглотнул и облизнул губы.

—На инженера-конструктора, — голос дрогнул, и он продолжил.— Факультет электроэнергетики.

Старик вскинул брови, но, не дождавшись продолжения, снова уткнулся в газету. Марк отложил книгу и лег на бок, подтянув колени к груди. Одними губами повторил сказанное, будто отпечатывая в памяти. И ведь даже не соврал. Раз у него есть шанс - он докажет, что его выбор тоже имеет смысл. Что побег - не просто эмоциональный спектакль. Взгляд помутнили наворачивающиеся слёзы, кулаки сжались до такой степени, что костяшки побелели. Он так давно мечтал о свободе действий и собственном выборе. Теперь же каждый шаг давался с огромным трудом. Каждое решение сопровождалость огромным количеством "за" и "против", среди которых потом терялся сам вопрос. Нити размышлений путались между собой, в конце концов смешиваясь и теряя суть. Паника не давала вновь вернуться к изначальной мысли. Тогда он ждал очередной остановки состава и писал Юре. Это был единственный способ: услышав мнение другого человека, мысли подстраивались именно под него, воспринимая, как абсолютно верное. Ведь каждый стремится к наименьшим потерям, принимая для этого соответствующие решения. Последствия побега давали о себе знать по нескольку раз за день. Разум воспроизводил произошедшее, а когда Марк стремился полностью принять ситуацию и сконцентрироваться на дальнейшем плане, навязывал всевозможные печальные исходы этого поступка.

Объявление о скором прибытии поезда заставило парня открыть опухшие глаза и спуститься вниз. Ему не требовалось время, чтобы собирать вещи по углам: их даже не выкладывали из рюкзака. Он коротко попрощался с седой парой и с рюкзаком на плече покинул купе. Состав двигался уже гораздо медленнее, но не это привлекло внимание Марка, а то, где он находился. Приблизившись к окнам, он с детским интересом разглядывал плывущие мимо здания. Не те дома с осыпающимся фасадом в посёлках и пригородах, а ухоженные здания, что возвышались вдоль асфальтированных дорог. Вскоре движение полностью прекратилось и парень поспешил к выходу из вагона. Бортпроводница отпёрла массивную дверь и плавно отодвинула её, пропуская пассажиров.

Марк уже много раз видел фотографии местного вокзала, но вживую тот выглядел ещё величественнее. Здание полностью из бело-голубого кирпича, украшенное резными колоннами и мелким, аккуратным орнаментом. Недолго думая, он направился к нужному входу до того, как туда повалит толпа с вагонов. Проскочив мимо турникета и сувенирных лавок, парень вошёл в зал ожидания и тут же заприметил свободное местечко. Усевшись на металлический стул, он расположил рюкзак между ног и достал телефон. "18:47" Марк вздохнул и прикрыл глаза: добрался даже раньше, чем предполагал. Он оперся о колени и уткнулся в экран. От родителей не поступило ни одного звонка за пять дней. Внезапная тяжесть в голове прогнала мысль, будто что-то изнутри надавило на переносицу. Марк поднял голову и и воле зрения попало до ужаса знакомое лицо. И правда, напротив него, в нескольких шагах сидел юноша в клетчатой рубашке и безотрывно смотрел на него. Осознав, что наконец-то привлёк внимание, он наклонил голову набок и расплылся в улыбке. В мгновение ока Марк подскочил с сиденья, узнав в нём долгожданного товарища. Юра поднялся и быстро оказался рядом с ним, загребая в крепкие объятия. Вблизи разница в росте ощущалось гораздо сильнее: по ощущениям между ними куда больше, чем полголовы. Выпустив Марка из рук, юноша оглядел его с головы до ног и остановился на волосах. Уголки губ дёрнулись и он заговорил:

—Вот теперь уверен — Судак собственной персоной! — Юра запустил пальцы в обесцвеченные волосы. —Ты чего с волосами наделал? Еле узнал тебя: до конца думал, что обознался.

Марк промолчал, лишь неопределённо пожав плечами. Юра всегда понимал без слов и не требовал ответов на все вопросы. Блондин поднял глаза и тихо спросил:

—Пойдём? Судя по твоему адресу, квартира неблизко...— он не успел договорить, как от собеседника послышался глухой смешок.

—Чего пешком ползти, если можно проще? — Он достал из кармана связку ключей и указал на один из них, на котором красовалась автомобильная марка. Марк лишь в изумлении открыл рот, не в силах ничего сказать. Неплохо он тут устроился за последний год, хотя радость была весьма неоднозначной. И жильё, и машина достались Юре от тёти, с которой он первое время жил в этом городе.

—Идём, покажу тебе эту "ласточку",—хмыкнул он и, мотнув головой в сторону выхода, резво зашагал к стеклянной двери. Марк поправил съехавшую сумку и поспешил за ним.

Когда вокзал остался позади, парни оказались на облагороженной, людной площади, вымощенной светлой плиткой. Впервые за неделю Марк видел столько горожан в одном месте: и взрослые, и дети весело проводили время летним вечером. Парни свернули в сторону парковки, и Юра остановился у белого седана. Вставив ключ в замок, он дважды провернул его, и послышался щелчок. Затем обернулся и со слабой улыбкой произнёс:

—Да не стесняйся, садись вперед. Ты у меня единственный пассажир сегодня.

Марк устроился на соседнем сидении. Внезапно в голове щелкнуло. Вот то, что так напрягано всю дорогу. Марк повернулся вполоборота и осторожно спросил:

—А кого ещё ты в ней катаешь? — Затем ухмыльнулся и ехидно добавил, —Уже познакомился с кем-то?

Реакция собеседника оказалась весьма странной. Юра резко изменился в лице: улыбка сошла с губ, во взгляде внезапно промелькнуло что-то неопределённое, но печальное. Не поворачиваясь в ответ и опустив глаза, он устало проговорил:

—Я забрал Карину. Я не выдержал, когда увидел её вживую. — Он с силой сжал руль,—Оставить её с родителями — значит позволить ей умереть. А я люблю её.

Марк замер. В памяти всплыла семейная фотография Юры, которую тот показывал ещё когда они вместе учились. Помимо матери и отца, слева от парня стояла милая, длинноволосая девушка и широко улыбалась. Карина была младше брата на 4 года и едва ли доставала ему до подбородка. Но одна деталь притягивала взгляд сильнее - её глаза. Марк знал о существовании гетерохромии, но наблюдал её лишь в учебниках и пару раз на картинках в популярных журналах. Поэтому увидеть абсолютно разные радужки в повседневной жизни считалось для него настоящим чудом. Эта уникальная особенность сильно выделялась на фоне остальных членов семьи, но не уродовала младшую. Оба глаза прекрасно гармонировали с густыми, тёмными, как у брата, волосами. Тогда от фотографии исходила атмосфера тепла и уюта. Марк задумался: Это за пару лет всё так поменялось? Или что-то и раньше было не так?

Юра молча повернул ключ зажигания и двигатель загудел. Затем он резко дёрнул рычаг и автомобиль тронулся. Выехав на проезжую часть, машина сравнялась с другими автомобилями и теперь спокойно двигалась по полосе. Несколько минут прошли в полной тишине, нарушаемой лишь автомобильным шумом и сигналами. Марк продолжал краем глаза наблюдать за другом, но начинать новый разговор опасался. Надо было заново разложить всё по полочкам, чтобы дальше строить какие-то догадки. Уже сейчас стало ясно, что Юра умалчивал о многом после того, как покинул школу и родной город. Марк потёр переносицу и сосредоточился на известных деталях.

Год назад Юра поступил в местный университет и жил в одной квартире с тётей, которая давно развелась с супругом и не имела детей. Его сестра ещё училась в средней школе, и по-прежнему жила с родителями. Каждый раз, когда друзья общались по телефону, Юра делился впечатлениями о новом этапе жизни: параллельно учёбе он сдал на права, но это никак не повлияло на его хорошую успеваемость. Марк как раз доучивался последний год в школе, и оба были уверены, что единственная дорога лежит в медицинскую академию в том же городе. Ребята не надеялись на совместное будущее, ведь решение его родителей была непоколебимым. Весной из-за учебной нагрузки на частую болтовню не хватало ни сил, не времени. Каждый раз Юра говорил, что у него всё в порядке, однако в один момент он просто пропал из сети. К горлу подкатил ком, и Марк отвернулся к окну, провожая минувшие здания. Вспоминать это время не хотелось от слова совсем, и он знал: стоит лишь начать - и остановиться не выйдет. Этот период сильно отпечатался в памяти, будто выжженное клеймо.

Марк не мог никак с ним связаться. Позже, спустя пару дней друг позвонил и как прежде заверил, что с ним всё хорошо, но голос звучал глухо, натянуто. Вдруг он резко замолчал. Послышался хриплый вздох, затем Юра сдавленно прошептал в трубку, глотая слёзы: "Инфаркт. Они не успели ей помочь, слишком поздно..." Тогда иллюзия счастливой студенческой жизни рассыпалась на части. В ущерб подготовке к экзаменам, Марк связывался с Юрой при каждой возможности. С каждым гудком сердце билось чаще, но когда друг брал трубку, пульс постепенно возвращался в норму. В такие моменты страх накрывал волной, ведь в крайнем случае совершить необратимое Юре ничего не помешает: их буквально разделяли километры. Марк до дрожи боялся снова упустить дорогого ему человека. Иногда тот звонил посреди ночи и еле слышимый голосом молил поговорить с ним. Тогда сон как рукой снимало: Марк плотно закрывал дверь комнаты, садился на пол и держал связь до тех пор, пока Юра не успокаивался. После этого он, как правило, искренне извинялся за беспокойство и то, что так тратит время товарища. Но Марк поспешно заверял, что ему не о чём беспокоиться. Он бы болтал с ним сутками, лишь бы быть уверенным, что с Юрой в данный момент всё нормально. Что не будет, как в прошлый раз. Так прошли три недели. Смерть родственницы сильно ударила по юноше, хотя сначала он и попытался справиться с тоской самостоятельно. Всё же спустя где-то месяц Юру отпустило и он смирился с ситуацией. Голос звучал гораздо живее и отчётливее, речь стало осмысленной и членораздельной. Только тогда Марк смог засыпать без подготовки к ночным разговорам.

А вот дальнейшие события были Марку неизвестны, за исключением успешного окончания первого курса. Тогда Юра поделился планами приехать на пару недель домой: повидаться с семьёй и обязательно встретиться с ним. Но встреча внезапно сорвалась. На второй день после возвращения домой, Юра в спешке сообщил, что ему пришлось вернуться обратно, пообещав, что позже он всё объяснит. Вопреки желанию, Марк не стал вытягивать оправдания: несмотря на склонность недоговаривать, голос Юры звучал убедительно, но напряжённо. Марк терпеливо ждал сообщений от друга, и спустя несколько дней он действительно написал. В сообщении он ещё раз извинился и сказал, что причиной послужили семейные разногласия, из-за чего он покинул дом и больше не намерен возвращаться. Он явно не горел желанием дальше обсуждать это, и Марк в очередной раз отнёсся с пониманием. У самого с родителями отношения были весьма натянутые, но позиция друга была очень категоричная. Что же так навредило семейной идиллии? В отличии от гибели тёти, эта ситуация никак не повлияла на поведение Юры, поэтому парень всё ещё не вмешивался в личную жизнь без необходимости. И вот спустя почти полтора месяца друг сам связался с Марком, чтобы первым узнать результаты экзаменов. В ответ же получил удручённый вздох и просьбу о приюте. После всего случившегося, Юра, разумеется, чувствовал себя обязанным и потому сразу согласился. Он подсказал растерянному товарищу, каким рейсом проще добраться до нужного города. В тот день Юра дал ему слово: в любое время он готов подсказать и поддержать в любое время. Взамен взяв обещание с Марка лишь об одном - доехать до него живым и в полном порядке.

На душе разлилось тепло от этой мысли. Только сейчас пришло осознание - ведь Юра после его побега старался вселить в него то же чувство относительной безопасности, что когда-то внушали ему. Он не дал другу утратить смысл и волю к жизни, и лишь подтолкнул его к принятию и осмыслению дальнейших действий. Не осудил, а принял его таким, какой он есть.

Марк сглотнул и отвернулся от окна. Теперь объектом изучения снова стал Юра, и теперь, когда он сидел неподвижно, его удалось как следует рассмотреть. Густые, тёмно-каштановые волосы сейчас торчали в разные стороны, чем-то напоминая птичье гнездо. Сколько Марк его помнил, они постоянно вились и послушанием не отличались. Юра со средней школы считался симпатичным среди девушек. Аккуратные черты лица, худая шея и выразительные карие глаза компенсировали нечёткую линию скул и беспорядок на голове. В старших классах к привлекательным чертам прибавилось ещё и стройное, спортивное телосложение, которым далеко не все в то время могли похвастаться. Юра уже класса с девятого твёрдо определился с профессией: он пожелал связать будущее с астрономией и активно развивался в этом направлении. Где-то в это же время появилось странное и нетипичное для него желание: после окончания школы он хотел набить маленькую татуировку на предплечье. Эскизов было много, но до отъезда он так и не определился с конкретным изображением. Интересно, решился ли он всё-таки реализовать эту затею?

—Слушай, Юр, — осторожно заговорил Марк, внимательно наблюдая за реакцией друга. Хотелось завести разговор, но словами он боялся содрать корку с какой-нибудь незажившей раны. —А ты так и не набил ничего?

Услышав вопрос, Юра мельком глянул на друга, и взгляд смягчился. Вместо мутной тревоги в глазах блеснул игривый огонёк, и он усмехнулся.

—Погоди, как приедем - покажу, — Уголки губ дрогнули, но спустя мгновение он уже не смог сдержать улыбку. —Уверен, тебе понравится!

Марк с облегчением выдохнул и от нетерпения гулко засучал пальцами по бёдрам. Любопытно поглядеть, что он по итогу выбрал. Вскоре автомобиль завернул во двор, и Юра припарковал машину на первом попавшемся месте. Затем передвинул ручник и вынул ключ. Марк с интересом уставился на друга. Тот глянул в ответ и хихикнул:

—Ждёшь, прям как ребёнок! Даже у Карины столько эмоций не вызвало.

Он расстегнул левую манжету и закатил рукав. Зрелище, которое предстало перед Марком, явно переплюнуло все ожидания. Выше запястья всё предплечье с внешней стороны украшали множество рисунков разных размеров. Блондин прикоснулся к руке и провёл пальцами по коже. Огромное количество мелких звёзд, планет и других космических тел собирались в единую, гармоничную композицию, покрывающую руку. Работа была выполнена аккуратно и оттого впечатляюще. Марк ошарашенно замотал головой:

—Нет слов... Это просто космос! —восторженно воскликнул он.

Юра, гордый тем, что произвёл впечатление, с довольным видом вышел из автомобиля. Марк выскочил за ним и захлопнул дверь. Удостоверившись, что машина закрыта, парни направились ко второму подъезду ближайшей хрущёвки. У металлической двери висела ржавая табличка с номером и домофон. Юра достал звенящую связку и, найдя плоский ключ круглой формы, приложил его к гладкой поверхности магнитного замка. Домофон запищал, и Марк потянул за дверную ручку. Внутри был лишь небольшой коридор с облезшими стенами, кладовая и лестница наверх. Парни поднялись на четвёртый этаж и, пройдя чуть дальше, Юра остановился у крайней двери под номером 28. Он дернул за ручку и та с тихим скрежетом открылась. Парень отошёл, пропуская друга вперёд. Марк глубоко вдохнул и перешагнул порог квартиры. Пришла пора знакомится с новым домом.