Велесова Ночь

— И-и-и… Оп!

Отпустив край деревянной стены, я упал вниз и, приземлившись на полусогнутые ноги, перекатился в сторону. Замер, напряжённо прислушиваясь, и посмотрел в сторону ближайшей сторожевой вышки. Заметили? Или нет? А то я тут нашумел… Но, кажется, пронесло. Везде было тихо.

«Прохлопали», — с удовлетворением подумал я. Вот и хорошо. Преодоление деревенской стены было далеко не самой лучшей частью моего плана. Во сне всё начиналось уже с того момента, когда я заходил в лес…

«В лес», — мысленно повторил я и посмотрел в сторону леса. Великий Род, а?! И как я только на такую дурость решился?

Оглянувшись на стену, я, пригибаясь, поспешил отойти от неё подальше. А то заметят ещё, не ровен час, посреди всей этой травы и кустиков, пустят стрелу — и доказывай потом, что ты не тварь лесная и не чудовище.

«О! Кстати, о чудовищах…»

На секунду замерев, я вытащил из мешочка на поясе оберег и надел его на шею. До спуска на землю я его на себя навешивать не рискнул — а ну как слетит и потеряется? Ищи его потом во всей этой темноте… А сейчас надо надевать. Соваться без защиты к ночному лесу — самоубийство. Тем более, к такому лесу, как Чернобор.

Это когда-то давно, как бабки рассказывают, нашу деревню окружало самое обыкновенное Древолесье, а потом в северной чаще что-то такое завелось… тёмное. Ну и началось. То скотина какая одуреет и по непонятной причине в лес убежит, то грибников в трёх соснах «водить» начнёт, а то и нечисти лесные на давно проторенной тропе примелькаются. С тех пор наше Белоярье стеной из брёвен и окружили.

«Так. — оборвал я сам себя. — Что-то я размечтался».

Оглянувшись на деревню, я проследил взглядом за ратниками, идущими по стене и поглядывающими в сторону леса. Род… Вот что толку нам от этой стены, если за последние пару лет нашей главной проблемой стала не начисть, а разбойники?! Твари… С такими соседями в наших лесах никаких чудовищ не надо. И продукты себе забирают, нелюди, и жителей обижают, уроды неприкаянные. Вот, скажем, тот, который самый большой, с брюхом. Видел же я, как он на мою Алёнку смотрел! Видел! В прошлом году мимо прошёл и не остановился, а на этот раз словно споткнулся. Остановился, бородку свою гадскую почесал… А потом ткнул пальцем Алёнке чуть ли не в переносицу. Не знаю, что он при этом сказал нашему старосте, но Совет Родичей собирается отправить её с завтрашним обозом в лагерь разбойников. А для чего, спрашивается? Вопрос риторический. Понятно всем, для чего. Четвёртую жену себе тот здоровяк захотел.

«Ага… Щас. Будет тебе, гад, жена!»

Стиснув зубы, я почувствовал, как у меня в душе поднимается волна ненависти. Не отдам. Не позволю! Что угодно сделаю, кому угодно душу свою вручу, да хоть бы самому Чернобогу! Но — не пущу! Недаром меня мой вещий сон уже третий год подряд навещает — с того момента, как я помог выбраться из ямы в лесу странствующей травнице. Недаром она мне подарила тот корешок. Недаром мне теперь снится, как подхожу я к дремучему бору в Велесову ночь, да сую в рот тот корешок, волшбой от матери сырой землицы напитанный. Как бегу потом сквозь лес и как не замечают меня ни нечисти лесные, ни чудища бесплотные, ни даже души заблудившихся в дремучей чаще охотников. А после нахожу и забираю самое главное — меч. Меч не обычный, а зачарованный. Могучий. Самим Перуном, поди, в наших лесах в незапамятные времена оброненный. И у того, у кого в руках такое оружие — Сила. Сила, с которой можно супротив кого угодно пойти. Даже одному против целой ватаги разбойников.

Выдохнув, я помотал головой и постарался сосредоточиться. Нельзя мечтать. Разум должен быть ясным. Чтобы защитить Алёнку и деревню, мне нужен Меч. А до Меча мне ещё добираться и добираться.

«Вперёд!»

Оказавшись у края леса, я остановился и снова прислушался. Из чащи доносились едва различимые потрескивания и постукивания, а в траве и кронах деревьев что-то шуршало. Из темноты тянуло запахом земли и прохладой. Простояв несколько минут, я почувствовал, что на меня кто-то смотрит, а затем увидел, как на фоне освещённого луной куста проходит чья-то большая и косматая тень.

Сердце в груди на мгновение сжалось и замерло, а в коленях обнаружилась коварная слабость.

«Леший!»

Задрожав, я полез враз вспотевшими ладонями в поясной мешочек и вытащил корешок. Маленький и серенький, с россыпью крохотных белых пятен на одном боку. Не глядя на зачарованный корнеплод, я закинул его в рот и принялся пережёвывать.

«Съешь его, — сказала мне в тот день травница, — и никакая нечисть лесная тебе уже не страшна будет. Хоть весь день по чаще ходи. Хоть в саму Велесову ночь!»

«Ну, бабушка! — подумал я, ощущая, как расползается по языку неведомый привкус. — Не подведи!»

Вкус у корешка оказался неожиданным — очень сладким. Несколько мгновений спустя, впрочем, сладость сменилась какой-то пряной кислинкой, а на смену той пряности пришла острота.

— Кх-хм… — кашлянув, я проглотил остатки от корешка и помотал головой. Самочувствие сделалось странным. Род… Ох… Род… Не отравила же меня эта травница, нет?

Моргнув, я с удивлением осознал, что тени вокруг меня делаются тонкими и словно бы невесомыми, а из глубины кустов под ближайшим деревом появляется улыбающаяся звериная мордочка. Далеко в лесу в то же мгновение застучал дятел, а деревья надо мной изогнулись и, заскрипев, и зашумели широкими кронами. Мышцы заломило, и они принялись наполняться неведомой силой.

— Ого… — пробормотал я и замолчал. В высоте над моей головой раздалось чьё-то утробное ворчание. — А?

Подняв голову, я уставился на сидящую на древесном стволе тварь. Существо было покрыто перьями и напоминало сову, вот только нормальные совы не спускаются по деревьям вниз головой и не имеют настолько зубастых клювов.

— У. Ви. Дел. — проухало существо и несколько голосов в кустах подхватили услышанное.

— У-видел!

— У-видел!

— Увидел, увидел!

«Главное — это не забояться. — с какой-то странной отрешённостью подумал я. — Не сомневаться. Не смотреть по сторонам. Не останавливаться. И тогда я дойду».

И тут же, молодецки выдохнув, бросился к ближайшим кустам.

— Ауф!

Подбежав к зарослям, я подпрыгнул и зеленые ветви тотчас же ударили меня по лицу, а древесные стволы рывком приблизились и промелькнули по сторонам. Взмыв в воздух, я словно птица пролетел над тёмным подлеском и приземлился, содрав траву, на вытянутой полянке.

Ого! Так высоко я ещё не прыгал! Застыв на месте, я выгнул спину и, запрокинув голову, вдохнул полной грудью лесной воздух. Уф-ф-ф… Сладость… Невероятная сладость наполнила меня, а от запахов разных трав захотелось кричать и хохотать одновременно.

— Ви-дит.

— Чу-ет.

— Ви-дит.

Странные голоса из-за деревьев всё не смолкали, и я бросил несколько взглядов по сторонам. Шагах в тридцати от меня между деревьями стояла высоченная человекоподобная фигура, состоящая, казалось, из одних только корявых деревьев и сучьев. Руки у неё были словно толстые ветви, а глаза — как два округлых дупла, изнутри которых светилось рыжевато-алое пламя. Не замечая меня, лесная нечисть пялилась в сторону Белоярья.

Между деревьями сновали чьи-то едва заметные силуэты, а среди травы под ногами проступали словно бы из камня вырезанные человекоподобные лица.

«Нельзя стоять!» — спохватился я и припустил в сторону чащи.

Кусты, деревья и ветки мелькали по сторонам от меня, сливаясь в единое шуршаще-потрескивающее полотно, а я мчался мимо них быстрее, чем ветер. Лес по мере движения делался всё более тёмным и странным. В воздухе появлялись и гасли алые искорки, на крохотных полянках проявлялись, раскачиваясь в разные стороны, полупрозрачные души, с накинутыми на головы глубокими капюшонами, на земле попадались разбросанные самоцветы и белесые черепа.

Тропинки под моими ногами то появлялись, то исчезали обратно, словно бы по взмаху волшебного посоха. Дрожа и наслаиваясь друг на друга, они возникали как будто из ниоткуда и путались, вызывая чувства недоумения и потерянности.

— Слы-ш-ш-ш-шу… — то и дело шептало что-то невидимое из темноты.

По ощущениям, я бежал сквозь лес уже минут десять. Деревья вокруг меня становились всё больше, а затем сделались такими толстыми и высокими, что я ощутил себя уже не человеком, а карликом. Подлесок то и дело превращался в подобие бурелома. Светящиеся грибы, хихикающие из-за кустов тонконосые рожицы и шепчущие с высоты древесных крон непонятные тени это ощущение только усиливали.

«Не останавливаться. — мысленно повторял я. — Только не останавливаться…»

Внезапно по сторонам от тропинки, по которой я бежал, начали появляться горящие лучинки и свечки. Некоторые из них торчали среди травы, освещая небольшие пятачки пространства вокруг себя, а некоторые светились на пеньках или же в дуплах деревьев. Из чащи слева от меня доносились хохот и утробное уханье, а между деревьев мелькали неопределённые тени.

«Откуда в лесу лучинки?» — подумал я и тут же выскочил на большую поляну, в дальней части которой стоял дом. Постройка была очень старой — стены у неё почернели от времени, обросли мхом и покосились в разные стороны, а крыша поросла травой и частично обрушилась. Из травы перед домом торчало каменное кольцо небольшого колодца. Потрескавшиеся камни поблёскивали в свете луны, и я увидел, как из колодца появляется длинная и бледная человеческая рука. Вытянувшись в мою сторону, она опустилась вниз и принялась ощупывать землю, а я завыл от ужаса и побежал ещё быстрее, чем раньше. Миг — и вокруг меня возник чёрный лес, угрюмый и страшный. Деревья в нём были корявыми и совсем облетевшими, а на полянах между ними попадались чудовища.

Я видел призраков животных с пылающими глазами и странных людей, одетых в длинные накидки наподобие жреческих. Я видел двух огромных чёрных козлов, которые поднялись на задние ноги и что-то отплясывали, я видел, как над ковром из горящей и дымящей травы поднялись очертания огромного лося. Глаза этого ужасного существа пылали, подобно углям, а в его огромных, похожих на частокол из кольев, рогах висела, перекосившись и запутавшись, небольшая стареющая луна.

В какой-то момент я так разогнался, что не сразу понял, что вокруг меня пустое пространство. Деревья закончились, оставшись где-то позади, а я оказался посреди широкого торгового тракта. Растительность по сторонам от дороги была вырублена, а на обочинах стояли путевые столбики, на вершинах которых светили алыми глазницами человеческие черепа. Рефлекторно осмотревшись, я увидел, как прямо на меня едет громадная повозка, из-под колёс которой вырывается пламя, а из щелей и окон валят клубы из плотного дыма. Рывок — и вот я снова мчусь между древесных стволов и кустарников, а позади меня визгливо хохочут женские голоса.

— Ах-ха-ха-ха-ха!

Подняв голову, я заметил, что ещё одна девушка — молодая и полностью обнажённая, сидит на толстой ветке дерева далеко впереди. Подняв руки вверх, она расставила колени и заливисто расхохоталась, а затем завалилась назад и, сорвавшись с ветки, полетела к земле. Но не упала — мгновение спустя её коротко дернуло и смех оборвался. Под веткой дерева принялось раскачиваться тело повешенной.

В следующее мгновение в моё лицо дохнуло неожиданной свежестью. Замедлив бег, я увидел, что в нескольких шагах от меня начинается небольшая поляна, посреди которой лежит огромный каменный валун. Из вершины валуна торчит меч, а на рукояти меча висит, перекосившись, небольшой венок из высушенных полевых цветов.

Не успев остановиться, я выбежал на поляну и пространство вокруг меня тотчас изменилось. Лес словно бы сжался и отодвинулся, а небо над головой развернулось и приблизилось.

— Ох, Род… — выдохнул я, потому что вокруг меня была уже не поляна, а склон холма, да ещё такого огромного, что лес вокруг него казался неким низкорослым кустарником. В широком полотне небосвода, с одной стороны, клубились тучи и сияла луна, а напротив них над чащей стояла исполинская фигура человека с оленьей головой и костяным посохом в полупрозрачных руках.

* * * * * *

— Я-а-аш-шкаа-а… — услышал я своё имя и, развернувшись, понял, что оказался на вершине холма.

Каменный валун превратился в вытянутый алтарь, а из-за него выбрался мой старый товарищ, пропавший в лесу около четырёх лет назад. Сейчас на нём были надеты простые штаны и белая рубашка, а в волосах запутались листочки и мелкий мусор. Не сводя с меня взгляда, он улыбнулся и, облизнувшись, помахал мне рукой.

— Привет.

Я напрягся. Не к добру подобная встреча, ох, не к добру. Во сне ничего подобного не было!

— Ярик? Это и правда ты?

— Да-а-а. — протянул паренёк и я увидел, как в глубине его глаз разгораются крохотные белые огоньки. — Я рад, что ты ко мне заглянул, Яш-шка. Но почему ты так долго шёл? Смотри, что у меня для тебя есть!

Ярик отступил в сторону, и я увидел, что на алтаре лежит Меч. Тот самый, из моего сна. Идеально ровный и длинный, наполненный какой-то невероятной силой. Зачарованный.

— Теперь он твой.

«Отлично!» — обрадовался я и уже шагнул к алтарю, как вдруг остановился и замер.

«Нет, стоп. — подумал я. — Как-то это неправильно».

А как же камень? Меч должен торчать из камня, и я должен его вытащить! Не просто так — подойти и поднять. Да и где тут камень? Почему на том месте, где должен быть камень, теперь алтарь? И ещё Ярик… Почему он тут? Он же пропал в лесу, а значит, скорее всего — умер. И передо мной уже не Ярик, а дух.

— Возьми его. — прошептал тем временем Ярик и наклонил голову. — Он ведь принадлежит тебе по праву. Всегда принадлежал.

— Нет.

— Возьми его. — голос Ярика прозвучал настойчивее, чем раньше. Я покачал головой.

— Нет.

— Возьми!

— Нет, я сказал!

— ВОЗЬМИ ЕГО ПРЯМО СЕЙЧАС!

Рёв, который издал дух с лицом моего погибшего друга, прозвучал настолько мощно и неожиданно, что я отшатнулся, а тот внезапно оказался рядом со мной и завизжал:

— И УБЕ-Е-ЕЙ!

— НЕТ! — рявкнул я больше от страха, чем от храбрости, и рефлекторно ударил по Яркиному лицу кулаком.

Тумк!

Чувство было такое, словно я ударил по трухлявому дереву. В воздухе закружились клочки мха и какой-то мусор. Крик Ярика прервался, а он сам оказался стоящим позади алтаря, напротив меня.

— Не хочешь убивать меня. — сказал он и наклонил голову набок. — Тогда я. Убью. Тебя.

В его облике уже не осталось ничего человеческого. Глаза провалились внутрь и превратились в два небольших колодца, рот превратился в клыкастую пасть, а над головой поднялись рога из высохших веток. Скрежещуще рассмеявшись, нечистый дух раскинул руки в разные стороны и пальцы у него удлинились, как и сами руки, а тело вытянулось и начало изменяться. Одежда затрещала и порвалась, из-под неё показалась морщинистая кора. Мгновение — и позади алтаря возвышалось большое искривлённое дерево, в развилке ветвей которого сидело неопрятное существо. Хекнув, создание спрыгнуло на алтарь и, усевшись на корточки, нацепило на своё чёрное лицо кривую маску, похожую на внешность моего друга.

— Так это ты убил Ярика, да? — прошипел я. Внутри меня билось желание вцепиться в глотку этому гаду, посмевшему изображать погибшего человека. Останавливали меня только рога на голове у этого существа и ещё тонкие чёрные нити, тянущиеся от его спины к стволу дерева. Только Роду ведомо, что это такое и каким образом его убивать. Хотя… Тут моё внимание привлёк меч, всё также лежащий поверх алтаря. Теперь на его лезвии проступали состоящие из мелких трещинок руны, из которых сочилась алая кровь. У рукояти оружия и у острия клинка расползались пятнышки ржавчины. Гм…

То, что дотрагиваться до этого меча не стоит, было понятно. Этот меч — обманка, он не может быть тем самым Мечом, настоящим. Но где настоящий? Я ведь видел его — и во сне, и в действительности. Он был! Вот только где он?

— Догада-алс-с-ся… — проскрипел дух и, поднявшись на ноги, исполнил что-то вроде короткого танца. После этого он вскинул обе своих тощих руки вверх и ветки растущего позади него дерева со скрежетом и треском тоже поднялись вверх.

— Аха-ха-ха-ха-ха-ха! — захохотал дух, а я, догадавшись, что за этим последует, кувыркнулся в сторону.

Бдумф!

Дух взмахнул руками и несколько толстых ветвей ударили в то место, где я только что находился. В воздух взметнулись комья земли и вырванные травинки.

— Ах-ха-ха-ха-ха-ха!

Бдумф!

Я прыгал из стороны в сторону, отчаянно пытаясь подобраться к духу, но тот разгадал мои замыслы и, спрыгнув с алтаря на землю, прятался позади него. Дерево скрипело и, изгибаясь, размахивало вытянувшимися ветвями в воздухе.

— Ах-ха-ха-ха-ха-ха!

Бдумф!

Ветви ударили в землю совсем рядом со мной, едва не зацепив, а каменный алтарь немного подпрыгнул. В темноте под ним что-то блеснуло и меня словно молнией ударило. Вот он! Меч, ради которого я сюда прибежал! По-прежнему торчит в камне, вот только камень превратили в алтарь и перевернули!

«Надо действовать!» — подумал я и перекатился в сторону. Рывок — и я оказываюсь напротив духа. Дух взмахивает руками и ветви дерева устремляются ко мне, но я не отпрыгиваю назад, как делал до этого, а бросаюсь на алтарь и переваливаюсь через него на другую сторону.

Бдум!

Ветви ударили в камень так, что его приподняло и, вырвав из земли, повалило на один бок. Дух взвыл.

— Не-е-е-е-ет! — визгливо заорал он. — Перехитрии-и-ил!

Прыгнув к поваленному алтарю, а ухватился за рукоять торчащего из него меча и, выдернув его, взмахнул волшебным оружием над головой. Взанг! Отсечённые ветки разлетелись в разные стороны и упали на землю уже облачками из праха.

— Не-е-е…

Вопль нечистого духа оборвался, когда я отсёк ему голову. Взмах — и его тело разваливается на две половины. Взмах — и паутины, идущей от его спины к дереву, больше нет. Ещё пара движений — и чёрное дерево заваливается набок, с протяжным скрипом покрываясь трещинами и разваливаясь на части.

Всё было кончено.

Тяжело дыша, я стоял на вершине холма под луной и смотрел на сияющий в моих руках меч. Свет от луны наполнял его, и он словно пульсировал, а от его рукояти по моим рукам растекалось ощущение мощи.

— Нет. — сказал я сам себе и, усмехнувшись, покачал головой. — Ничего ещё не закончено. Ночь длинна.

А потом посмотрел в ту сторону, где, насколько я помнил, располагался лагерь разбойников.

* * * * * *

На следующее утро после Велесовой ночи деревня Белоярье словно гудела, переваривая и осмысливая новости о произошедших событиях. Обоз, собранный в лагерь так называемых «деревенских набольших покровителей» был уже готов отправляться, как к вратам деревни прибежал весь окровавленный человек, в котором жители узнали ученика кузнеца, Тимошку. Тимошка, размахивая трясущимися руками и заикаясь, рассказал о том, что ночью в лагерь «покровителей» ворвался разгневанный лесной бог и перебил их всех. Всех до единого.

Тимошке не поверили. Несколько человек взяли мечи и отправились к «покровителям». Каково же было их удивление, когда они прибыли на место и увидели, что всё, о чём рассказывал паренёк, оказалось правдой. Массивные ворота и крепостная стена были уничтожены неведомой силой, причём так яростно, что их обломки и отдельные брёвна разбросало по всей округе, а землю между остовами дочерна сгоревших построек покрывала запёкшаяся от жара кровь. Выживших, кроме Тимошки, не было. Кто бы из лесных духов или новых богов не обрушил свой гнев на жилище разбойников, милосердию в его душе места не отыскалось.

* * * * * *

— Ну, что? Как он? — Мировит с беспокойством посмотрел на вышедшего из комнатки его сына деревенского целителя. — Это ведь отравление, да?

Целитель, нахмурившись и вздохнув, покачал головой.

— Нет. — сказал он и огладил бороду. — Не отравление это.

— А что?

«Напасть какая-то новая», — хотел было ответить целитель, но посмотрел в лицо Мировита и неожиданно для самого себя произнёс:

— Всё будет хорошо, Мировит. Это скоро пройдёт.

— Да? — видно было, что Мировит переживает за здоровье своего сына. — Пройдёт? Точно?

— Точно-точно. — покивал целитель. — Отвара восстанавливающего я ему дал, травы подвесил… Не беспокойте его лучше, и никуда не переносите. Для того, чтобы выздороветь, парню нужен покой.

Мужчины, продолжая беседовать, вышли на улицу, а Яшка, лежащий в бреду в своей небольшой комнатке, стиснул кулаки и едва различимо прошептал:

— Алёнка…

Света в комнатке внезапно сделалось меньше и откуда-то издалека послышался скрип. В воздухе запахло лесными травами и землёй.

— Хорош-ший мальчиш-шка. — едва различимо прошипели тени под стоящим у стены шкафом. — С-справилс-ся.

У кровати Яшки внезапно появилась женщина, по одежде которой становилось понятно, что она странствующая травница. Вытянув руку в сторону, она вытащила из воздуха длинный меч и с осторожностью положила его прямо на лежащего паренька. Пальцы больного тотчас сомкнулись на рукояти оружия.

— Да. — коротко улыбнулась женщина и взгляд её задержался на витиеватом рисунке, охватывающем гарду зачарованного меча. — Справился.

После этого очертания травницы размазались, и она словно бы растаяла в воздухе, оставив после себя лишь два небольших мерцающих огонька, висящих на тех местах, где совсем недавно располагались её зрачки. Через несколько секунд они, впрочем, тоже погасли.

И лишь сидящий в дальнем углу под кроватью кот, вздыбивший шерсть и опасливо осматривающийся, мог бы рассказать о том, кого он только что и видел, и слышал.

Однако он не очень любил общаться на человеческом. Поэтому промолчал.

КОНЕЦ