Велесова ночь

И Птицы не волнуются,
и не шумит камыш.
На стороне реки на той
Всегда святая тишь.
Там пусто? Я не думаю,
Там тоже брезжит свет.
Там тоже солнце и луна,
А нас пока там нет.
Быть может легче след и снег,
И море ярких крыш
На стороне реки на той,
Где не шумит камыш.
Ну а на нашей стороне
Ключ жизни яркий бьёт.
Тревоги, дружба и любовь,
И деготь есть, и мед.
Когда-нибудь проляжет мост,
А как - не уследишь.
И мы отправимся туда,
Где не шумит камыш.

Ясна глубоко вздохнула да и шагнула за порог дома — будто в омут нырнула.

Повсюду в деревне, несмотря на поздний час, царило оживление, слышался веселый гомон, звучали песни. На окошках тут и там вспыхивали огоньки лучин, по улицам ходили девушки в цветастых платках, а неподалеку от домов, рядом с лесом, ввысь рвался высокий костёр. Пламя жадно лизало устремленные к нему руки людей, да то и дело норовило зацепить краешек рубахи или сарафана - рядом с костром многие скинули кожухи.

Вся деревня, казалось, пела, смеялась и звучала, словно людские голоса пытались достать до самого небесного свода и ярких, остроугольных звезд. Велесова ночь началась, и простой люд, охваченный радостью пополам со страхом, от души праздновал эту веху. Закончились работы, собран да убран богатый в этом году урожай. Можно и повеселиться.

Впрочем, Ясна знала — многие не покидали изб. Не потому, что страшились навьих созданий, свободно разгуливающих этой ночью за околицей. А потому, что были заняты иными обрядами: вспоминали ушедших, почитали отцов и дедов, пели песни да жгли лучины, оставляя на столе угощение, зазывая в гости тех, кто ушел когда-то за невидимую глазу черту и тех, по кому тосковали...

Осень в этом году выдалась на удивление доброй: народ радовался солнцу и праздновал задержавшееся тепло, желая нагуляться перед тяжелой, затяжной и хмурой зимой. Но несмотря на дневной солнцепек, на дворе все же был самый конец Листопада, и с наступлением вечера крепко похолодало, а на траве заблестела вечерняя роса. То был последний теплый день — ночи-то давно холодны.

Ясна поежилась, плотнее запахивая кожух, да кутаясь в теплый платок. Отчего ее вдруг пробрал озноб — от страха ли, от вечерней прохлады — она не знала.
Девушка оглянулась на дом. В окошке мелькнуло лицо тетки с тревожно сжатыми губами. Ясна вздохнула и покрепче ухватилась за льняную суму, которая была переброшена через плечо. Выбор у нее невелик: или попробовать нынче до рассвета дойти до капища, про которое говорил ей покойный дед Лучезар, или обречь всю семью ещё на целый год мучений — до следующей Велесовой ночи.

Решительно сжав край сумки, в которую она целую седмицу тщательно складывала всё необходимое, девушка зашагала в сторону леса. Что ж теперь раздумывать — решение принято уже давно. Но все равно ноги не слушались девушку, отказываясь нести хозяйку навстречу верной погибели.

Капище находилось не так уж далеко от деревни, и до него можно было добраться двумя путями. Один — короткий, да опасный — лежал прямиком через лес. Второй — длинный, но не в пример первому, спокойный — в обход леса. Но Велесова ночь — это не то время, когда нужно добавлять опасности в свою жизнь, ее хватает и так. Грань меж двумя мирами — Явью и Навью — истончается до такой степени, что в явный мир устремляются потоки существ с того света. И заходить в лес в эту ночь — верный способ распрощаться с жизнью...

Впрочем, Ясне все равно придется это сделать в конце пути: капище располагалось на поляне, рядом с ельником. Вчера туда наведывались волхвы, а нынче, конечно, никого нет поблизости. Деревня всегда полнилась сказами да историями о людях, вышедших за околицу в Велесову ночь. Никто не жаждал повторять их судьбу. Отгоняя от себя тревожные мысли, девушка ускорила шаг, словно страшась передумать.

Она миновала огромный костер и ребят, веселящихся рядом. Молодые девушки и парни пели, водили хороводы. Мелькали разгоряченные счастливые лица, звенел хохот. Беззаботность и легкость! Ах, как славно было бы сейчас сбросить тяжкое бремя с плеч да пуститься в пляс, ответив на призыв друзей. Подставить лицо жаркому костру, вклиниться в стремительный хоровод и славить Велеса. Словно услышав ее мысли, ребята попытались затащить Ясну в свой весёлый круг. Девушка, мягко улыбаясь, потихоньку обошла друзей стороной — ни к чему им знать, что она собралась отойти от деревни в эту ночь. Тем более она не уверена в том, что сможет вернуться. Ясна вздрогнула от этой мысли, но продолжила путь, также крепко сжимая свою суму, словно это было единственное, за что она могла держаться.

***

Велеслав стоял у оконца, задумчиво поглаживая пальцем лужицу из воска, что натекла от свечи. Сама свеча чадила, озаряя избу неровным рваным светом.

Молодой мужчина был хмур и собран. Но не Велесова ночь волновала его, а кое-что иное... Нервно поглядывая на улицу, он временами раздражённо цокал языком, чуть поводя могучими плечами. Правая нога то и дело нетерпеливо притоптывала — он и сам того не замечал. Сколько еще ждать? Если этот глупец Завид не догадается найти его, то придется ждать ещё год — до следующей Велесовой ночи... Год без своих законных золотых, добытых с таким трудом!

Конечно, вору ждать не впервой, да и это важная, неотделимая часть его ремесла. Но одно дело ждать то, чем ты точно сможешь обладать, а другое — когда твой достаток зависит от вороватого и вредного духа.

Велеслав скрипнул зубами от досады. Завид и при жизни часто его подводил, давно пора было распрощаться с ним, но тут напарник сгинул сам. Это ж надо было умудриться: погибнуть в пьяной драке, не успев сообщить своему верному напарнику о схроне! Впрочем, Завид всегда был глупцом, охочим до медовухи. Да и драться толком не умел, зато нарываться на драки мог мастерски. И воровское дело знал, чего уж греха таить — чай сызмальства этим промышлял. Потому они с Велеславом и работали вместе много лет... Только за мастерство он и терпел Завида, потому что за характер его терпеть было невозможно.

Что же это? Полночь уже миновала. Мужчина раздраженно покосился на яркие беспорядочные всполохи от костров. Когда же духи явятся? И не напугает ли их пьяный развеселый люд? И будет ли среди духов Завид? Велеслав ещё ни разу не встречал в доме гостей из Нави в Велесову ночь. Он вообще никак этот праздник не отмечал, предпочитая делать подношения Мороку — богу-покровителю всех воров и мошенников. А потому с непривычки и от страха, что вредный дух напарника не захочет явиться, он, как суеверная бабка, провернул все необходимые ритуалы: и помылся, и убрался в доме, который срубил не так давно, и даже свечу вон поставил — словно путеводный огонек для души Завида. А свечи, между прочим, товар редкий, да стоят недешево... Будет обидно, если все эти обряды окажутся бесполезными. Мужчина нервно вздохнул и сел на скамью. Что еще ему оставалось, кроме как ждать?

***

Ясна шла вдоль леса, отчаянно прислушиваясь к звукам веселья позади нее. По мере того, как вдалеке затихали песни и крики разгоряченных бражкой селян, девушке становилось все страшнее. Ноги были деревянными, но Ясна упорно двигалась вперед, не разрешая себе думать ни о чем, кроме дедушки и его наказа.

Пока ночь была благосклонна к девушке. Она встретила лишь пару ичетиков, да несколько говорящих животных. Приятного было мало, но оберег в виде совы, когда-то подаренный ей дедом, отлично работал, отпугивая мелких духов. Девушка вздохнула и сжала подвеску-сову в руке. Пальцы привычно нащупали все изгибы и ямки, каждое грубоватое перышко, вытесанное Лучезаром. Сова не только оберегала ее, но и успокаивала. Однако девушка знала: спокойствие в Велесов праздник долго не длится, и скоро ночь проявит себя во всей красе.

Она так и не поняла, почему ей нужно добраться до капища ночью, почему нельзя было спрятаться в лесу вечером и дождаться темноты, чтобы поговорить с Лучезаром? Привычка слушать деда засела в ней накрепко, и Ясна знала — он никогда бы не подверг внучку напрасной опасности. Однако эта мысль не давала ей покоя — какая разница, как добираться до капища?

— Вот доберусь до поляны и спрошу его, — тихо пробормотала она, продолжая путь.

Сова согревала руку, внушала спокойствие — магия Лучезара продолжала жить даже после его гибели.

Тетка когда-то была против такого оберега:

— Ты понимаешь, что ты с ней делаешь? Портишь девку! Турица, корова — вот кто должен оберегать ее! Кто ее замуж возьмёт с таким характером и таким оберегом?

Но дед только плечами пожимал. Он привык верить чутью, и слушал его, а не вздорную дочь. А чутье подсказывало ему, что лучший оберег для внучки — мудрая и независимая сова.

Хотя тетка и была отчасти права, как бы Ясне не больно было это сознавать. Замуж ее не звали, хоть вряд ли виной тому была деревянная сова на шее девушки. Возможно женихи боялись деда-волхва или саму девушку, которая проявляла недюжинные способности к знахарству. А может, Ясна была слишком серьезна, неулыбчива, а потому не выглядела хорошей женой... При всей своей скромности она не была покладиста — это было видно по глазам, по упрямо сжатым губам и настойчивости во взгляде.

Девушка тряхнула головой: подумать только, она вышла в ночь, полную смертельных опасностей, а в голову лезет ерунда про замужество. Она пыталась собрать мысли в кучу, но в голове словно шумело осиное гнездо. Тишина леса оглушала, внушая страх, каждый мускул Ясны был напряжен — она не знала, когда и откуда последует опасность...

Вдруг впереди замаячил овраг. По краям его стелился плотный молочный туман, будто какой-то громадный паук наплел паутины впрок. "Кисельные реки да молочные берега", - пронеслось в голове у девушки, некстати вспомнившей старинную детскую страшилку, которую они еще детьми рассказывали друг другу в темной избе. Жутко. Но другого-то пути нет.

Сзади хрустнула ветка. Ясна резко развернулась, дыхание сбилось, а сердце пропустило удар. Тишина. Никого... Только в чаще неподалёку мелькнули и скрылись два маленьких огонька. Кто-то следил за девушкой. Человек ли, зверь ли? Ясна зябко повела плечами и подошла к оврагу. Природная осторожность останавливала ее, но девушка лишь крепче сжала губы и упрямо тряхнула головой. Затем, словно готовясь нырнуть в ледяную прорубь, затаила дыхание и сделала шаг прямо в молочно-белый туман.

***

Велеслав дремал, сидя за столом. Голова покоилась на столе,темно-русые волосы свесились, закрывая лицо, которое в неверном свете свечи выглядело суровым, словно высеченным из дерева. Одна рука соскользнула с колена и почти доставала до пола. В избе было натоплено, чадила свеча, отбрасывая причудливые тени. Все тише становились крики и пение со двора.

Мужчина сначала легонько клевал носом, но потом дрема сморила его в момент.

Но вдруг какое-то неясное предчувствие разбудило его, словно что-то в воздухе неуловимо изменилось. Велеслав был вором и опасность чуял заранее. Сердце в груди бухнулось, подавая сигнал хозяину. Он резко открыл глаза и осмотрел комнату сонным взглядом. Однако дурман выветрился сразу же, как только он заметил гостя.

— Здравствуй, Завид, — спокойно произнес Велеслав, потирая глаза, — уж думал, ты не найдешь дорогу в мой дом.

Спокойствия вор не испытывал, но сызмальства слушавший сказки да истории знал — ни духам, ни нечисти свой страх показывать негоже. Они что собаки дикие, набросятся и ни клочка от тебя не оставят.

— Здравствуй-здравствуй, — нараспев протянул дух.

Он стоял у окна, завороженно глядя на свечку. Огоньки дрожали в его глазах. Выглядел Завид почти как при жизни — полным и немного обиженным — только стал более невесомым и каким-то нечетким — не человек, а отражение на воде.

— Как же такую свечу проглядеть, разорился за-ради меня, как погляжу... Да и не ждёт меня никто, кроме тебя, милый мой Ирбис.

— Но я ведь жду, — чуть улыбнулся мужчина.

Он выпрямился, усаживаясь на лавке поудобнее. Глаза неотрывно смотрели на бывшего напарника — Велеслав был готов, кажется, к любой подлости со стороны Завида. Только вот ведь беда — он и понятия не имел, на что способны духи...

— Но не потому, что хочешь меня увидеть, просто тебе охота знать, где схрон, — резко произнес бывший друг, переводя взгляд на Велеслава.

От этого взгляда — злого, колючего – холодок зазмеился по спине.

— Ну почему же, — фальшиво-бодрым голосом произнес мужчина, храбрясь изо всех сил, — можно же двух зайцев одним выстрелом: и друга старого повидать, и узнать что нужно.

— Верно, — усмехнулся дух, продолжая сверлить взглядом бывшего напарника, — только кто тебе сказал, что я открою место схрона?
Велеслав сглотнул. Так и думал! Вредный Завид. Быть может, хоть как-то получится уболтать.

— Слушай, но ведь тебе золото ни к чему, а мы с тобой все же так давно были напарниками... К тому же, там и моя доля. Неужели тебе не хочется, чтоб твой друг не нуждался ни в чем? Брось, Завид, ты же никогда не был вредным,— легко произнес мужчина, подумав при этом, что такого несговорчивого человека вряд ли кто встречал на белом свете.

— Что мне на том свете проку от твоего богатства на этом?— лениво протянул дух.

Он вновь перевел взгляд на свечу, и чуть отвернулся от друга.

— Я каждую Велесову ночь буду зажигать для тебя свечу,— дружеским тоном пообещал Велеслав.— Тебя будут ждать.

— И какой в этом толк?— зло зашипел Завид, не отрывая однако взгляда от пламени.— Один вор привечает другого. Неинтересно. Что ещё ты можешь предложить?
Велеслав подавил раздражение. Никто и не обещал, что будет легко.

— А что ты хочешь, дружище?

— Хочу, чтоб ты поборолся за клад. А то что-то уж слишком легко он тебе дался, не находишь?

Дух вдруг глянул на Велеслава и оскалился в неприятной, такой знакомой мужчине, улыбке.

— Легко? — скрипнул зубами Велеслав, внутренне содрогаясь от злости, сквозившей во взгляде напарника.— Я чуть руки не лишился!
Он и впрямь угодил в ловушку в последней вылазке, так ещё и пришлось ждать, пока Завид перетаскает золотые и поможет освободиться. На правой руке бороздками расходились свежие шрамы.

— А я лишился жизни, — парировал Завид.— И тебя при этом рядом не было!

— А пить надо меньше,— буркнул Велеслав, уже не скрывая раздражения. Так было проще справляться со страхом.— Чем бы я тебе помог? Укокошили бы обоих...

Дух нахмурился, на его губах остался отпечаток прежнего жуткого оскала.

— Знаешь что, милый мой Ирбис, давай теперь проверим, что тебе дороже: жизнь или деньги. Хотя нетрудно догадаться, что ты выберешь.
Велеслав напрягся. Что-то там придумал заклятый друг.

— Я согласен открыть тебе место схрона,— начал Завид и усмехнулся облегчению, невольно отразившемуся на лице вора, — но не здесь.

— Как не здесь? А где? — опешил Велеслав.

— Ну, скажем, на старом капище...Возле ельника.

— Ты сошел с ума?— не выдержал Велеслав. — В эту ночь я не дойду даже до конца деревни! Это самоубийство!

— Как хочешь, — вновь гадко улыбнулся Завид. Он явно наслаждался каждым мгновением и тем, что Велеслав ничего не мог ему сделать. — Мое слово твердое. Ты подвёл меня, и теперь я хочу, чтоб ты заслужил право знать. Или продолжай воровать, откажись от клада. Может, он достанется какому-нибудь удачливому молодцу, который просто будет проходить мимо.

— Да не подводил я тебя! — окончательно разозлился Велеслав. — Ты налакался как свинья и ввязался в драку, при чем тут я!

— А кто меня в кабаке оставил?

— Ты что, дитя малое? Взрослый мужик... был.

Дух вдруг словно увеличился в размерах и почернел — Велеслав не успел и глазом моргнуть. Завид подлетел близко к бывшему подельнику и свистящим шепотом проговорил:

— Или приходи на капище до третьих петухов, или оставайся жалким вором. Трус!

Выплюнув последнее слово, Завид вдруг растворился: был и нету. Ни дымки не осталось, ни следа — лишь сильно дрогнуло пламя свечи. Дрогнуло, но устояло. Велеслав, слушая гулко колотящееся сердце, тяжело дышал от гнева и, чего греха таить, испуга. Проклятый Завид! Через некотрое время — когда сердце вновь принялось стучать размеренно и спокойно — голова обрела способность думать.

Так, что же делать... Идти в ночь, чтоб столкнуться с такой же жутью? А, быть может, и с чем-то похлеще разгневанного духа? Нет уж, держи карман шире. Мужчина еще несколько раз глубоко вздохнул, окончательно успокаиваясь. Мысли все еще блуждали немного бестолково, наскакивая одна на другую.

Чтоб чем-то занять руки, Велеслав поднялся, чувствуя, как подрагивают ноги. Обошел стол, присел и вынул половицу. Вытащил свёрток внушительных размеров, положил на стол, раскрыл. В свете свечи блеснули склянки. Еще толком не осознав свое решение, он уже принялся собираться в путь. Это было чистым безумием, а Велеслав всегда славился своей рассудительностью и осторожностью. Это было на него не похоже. Но что-то влекло молодого вора за околицу да в лес. Какое-то неведомое предчувствие. А ему мужчина за годы ремесла научился верить.

К тому же, размер клада был слишком велик. Это возможность забыть про воровство навсегда... А значит, оно того стоит. Если идти вдоль леса, через овраг, то шансы есть. Главное — не заходить в лес, держать оберег при себе, и идти прямо сейчас. Говорят, чем ближе к рассвету, тем страшнее Велесова ночь.
Мужчина на секунду прикрыл глаза, прислушиваясь к себе и принимая окончательное решение. Затем встал, сложил скарб в сумку, захватил кожух, задул свечу и вышел в ночь.