ВЕЛИАР. Книга 1. Ошибка в системе.

Турникет на «Бескудниково» лязгнул, как кость в пасти пса, и выплюнул мою карту с коротким, издевательским писком. «Недостаточно средств». Я постоял секунду, глядя на мигающий красный крестик. В кармане было пусто, в голове — ещё пустее. Хотелось сплюнуть, но во рту пересохло так, будто я неделю жевал сухую золу.

— Слышь, парень, не задерживай, — буркнул сзади мужик с баулом. От него пахло несвежим луком и дешёвым куревом.

Я отошёл в сторону. Под курткой, где-то между лопатками, нестерпимо чесалось старое клеймо — предвестник того, что резерв на нуле. Раньше, когда я шёл по этой земле, камни под моими ногами плавились в стекло. Теперь я просто выжидал, пока дежурная в своём пластиковом стакане отвлечётся на газету, чтобы перемахнуть через серую планку.

Дежурная зевнула, обнажив золотые зубы. Я прыгнул. Неуклюже, задев коленом металл, и быстро слился с толпой, стекающей к эскалатору. Внутри глаз вспыхнула багровая строчка: «Критический уровень износа. Резерв: 0.8. Требуется подзарядка». Сухо, как в бракованном смартфоне.

На платформе пахло мокрым бетоном и вчерашним перегаром. Вагон метро встретил меня привычным скрежетом. Я прижался спиной к дверям. Напротив сидела женщина в пуховике цвета гнилой сливы. Она спала, уронив голову на грудь, а из приоткрытого рта вырывался тонкий, свистящий храп. Рядом парень в наушниках исступлённо листал ленту в телефоне. Его большой палец дёргался так ритмично, будто он пытался протереть экран до дыр.

Я сосредоточился на парне. Внутри него кипела мелкая, липкая дрянь. Ненависть к тормозящему интернету, к утренней тесноте, к самому себе. То, что нужно.

«Сбой», — я просто представил, как тонкая медная жила внутри его смартфона нагревается и лопается.

Экран телефона мигнул и погас. Парень замер. Нажал на кнопку раз, другой. Тряхнул аппарат. Ничего. Я почувствовал, как в воздухе разлился едва уловимый привкус желчи — это его чистая, детская злость заполнила вагон. Я сделал глубокий вдох. В груди чуть потеплело, резь в глазах утихла. «1.4 ед. Принято. Продолжайте функционировать».

Лев Борисович, мой куратор, вчера прислал в Телеграм очередной «привет»: «Вел, ты в хвосте рейтинга. Адские фонды пустеют, а ты за неделю не выдал даже нормы по семейным скандалам. Если до понедельника не будет цифр — пойдёшь работать в техподдержку Сбера. Там клиенты по сорок минут ждут ответа. Представляешь, какой там навар?»

Я вышел на «Петровско-Разумовской». Ледяная крупа тут же впилась в лицо, а ботинки из «Смешных цен» мгновенно набрали воды. Ноги ныли.

У подъезда я наткнулся на Колю. Коля стоял в одной майке, несмотря на минус пять, и сосредоточенно пытался вставить ключ в замок. Судя по глазам, Коля сегодня одолел пару литров «Жигулёвского».

— О, Велик! Пришёл! — он наконец попал ключом и толкнул дверь. — Слушай, там у меня на кухне кран сорвало. Ты ж в этих своих железках соображаешь, глянь, а? Может, подкрутить чего?

Я посмотрел на Колю. На его щетину, в которой застряла хлебная крошка. На стены в подъезде, обклеенные рекламой «Денег до зарплаты». Внутри меня что-то коротнуло — старая, выжженная гордость шевельнулась и тут же подохла.

— Инструмент есть? — спросил я.

Я поднялся в квартиру, скинул мокрые ботинки и пошёл на кухню. Там, над раковиной, тонкой издевательской струйкой бежала вода. Тик-так. Тик-так. Моя вечность теперь измерялась каплями.

Я взял разводной ключ, и сталь обожгла пальцы.