Величественный скарабей

Величественный скарабей

(гнусный памфлет против всего плохого, и за все хорошее)

Туго, тупо кати, Скарабей,

ком говна к топу Вверх,

до кучи пыли!

Автор: Навалика Сё

(из антологии «Песни сточной канавы»)

Величественный скарабей-графоман, вперив потный лоб в мерцающее стойло монитора, с натугой выкакивает свой очередной «интеллектуальный шедевр»: «Вечерело…». Он лепит его бережно, как единственную радость в своей никчемной жизни, наматывая слой за слоем: вот пласт «экзистенциальной хтони» (читай: немытой посуды), вот прослойка из «глубинного подтекста» (результат несварения мысли), а в самой сердцевине — тухлая начинка из старого дивана, двух немытых кружек и пыли на допотопном телевизоре. Этот дурак свято верит, что катит в вечность бриллиант, но мир видит лишь упругий комок свежего дерьма, густо разящий дешевым кофе, несвежими носками и кухонным отчаянием. Его высшая миссия — не слава, а задача зарыть эту сферу поглубже в недра жесткого диска, подсадив внутрь личинку — слепое, вечно голодное продолжение своей творческой импотенции, которое будет тихо жрать этот пережеванный мир, чтобы однажды вылупиться на поверхность жирной мухой. Это великий, цикличный акт клинической дегенерации и слепой веры в собственную значимость.

Но едва вонючий катыш выкатывается за пределы клавиатуры, на запах свежих испражнений слетается вся прикормленная фауна литературного навоза. Первыми пикируют критики — каста обиженных жизнью кастратов с дипломами филфака и вечным несварением в мозгах. Эти плешивые стервятники, чьи собственные амбиции давно сгнили в прихожих издательств, облепляют шарик, истерично хлопая пыльными крыльями и изрыгая желчь несостоявшихся пророков. «Ко-ко-композиция! — кудахчут они, забрызгивая всё вокруг ядовитой слюной. — Где катарсис, ты, навозный червь? Это же лежалый кал из позапрошлогодних штампов!» Они не в силах сожрать шар целиком, но со сладострастным чавканьем выковыривают из него самые нежные куски авторского самолюбия, обмазывают их своей критической слизью и оставляют несчастное творение облеванным и смердящим еще хуже прежнего.

Тут же из всех щелей лезут симбионты-клещи — цифровые лобковые вши в лице мелких блогеров. Эти паразиты впиваются в любую кучу, лишь бы она хоть немного дымилась, и начинают лихорадочно размножаться в комментариях, создавая имитацию жизни там, где есть только распад. Им плевать на вкус — им нужно лишь теплое место на теле свежего тренда, чтобы прокормить свою ничтожную популярность.

А следом маршируют главные потребители — читатели-муравьи. Один бегло мазнет усиком по шарику, оставит метку «норм, под пиво пойдет» и бежит дальше, пуская слюни на следующий пост. Второй пытается утащить кусочек в закладки «на потом», где тот благополучно плесневеет под грудой такого же мусора. Третий, не поднимая глаз, катит свой собственный, столь же кривой катыш из собственных соплей, даже не глядя на соседа. Они — безликая, равнодушная сила, ежедневно перемалывающая тонны этого добра в пыль.

Но из-под земли уже выползает настоящая мразь — жук-плагиатор, жирный мародер со стажем. Он сам ничего не лепит, он только караулит чужое. Уловив запах, он бросается на шарик писателя-скарабея, пытаясь отобрать и перекатить его в свою вонючую норку, слегка подправив поверхность, чтобы выдать этот стыд за плод собственных мук. Между жуками завязывается нелепая, тихая возня в грязи, без правил и чести.

А следом приходят термиты маркетинга — прыщавые юноши с горящими глазами и жаждой наживы. «Давайте вкачаем в это говно динамита! — дружно скрипят они. — Сюда добавим погоню на самокатах, а сбоку прилепим вампира-бисексуала с детской травмой!» Они готовы раздербанить творение на рыночные щепки, окончательно выветрив из него и без того призрачный дух искусства.

И когда измученный скарабей, отбившись от стервятников и паразитов, пытается вкатить свое изнасилованное детище на вершину цифрового холма — происходит окончательный финал. На его пути встает Слепой Вентилятор Алгоритмов. Это бездушная мясорубка для дегенератов, созданная якобы для охватов, а на деле — для превращения смыслов в фарш. Шарик бросают в лопасти. И всё. Его разрывает в клочья: на цитаты для статусов, на хлёсткие заголовки для имбецилов, на уродливые мемы и скриншоты. За секунду труд многих бессонных дней превращается в летящий во все стороны мусор, которым тут же начинают давиться новые стаи мух. Что остается? Удобрение. Размолотый, униженный, многократно переваренный шарик становится питательным субстратом для грантовых комиссий, которые, как жирные почвенные черви, пропускают его через себя, выдавая сухие, безжизненные отчеты. Он становится гумусом для диссертаций литературоведов-паразитов.

И в этой бесплодной почве новый писатель-скарабей находит материал для своего будущего навозного шара. Цикл замкнулся. Он снова садится в кресло, потеет и тужится, выводя: «Вечерело...» Потому что он — не творец. Он — звено пищевой цепочки. Упрямое, наивное ничтожество, катящее свое дерьмо в гору, которую зовут Вечностью, не замечая, что эта гора целиком сложена из таких же точно какашек, уже превратившихся в серую пыль.