Великаны

- Папа, я хочу посмотреть великанов.

- Великанов? – Отец наклонился к малютке-сыну. – Это каких-таких великанов?

- Таких бо-о-ольших! Как в сказках. Ты обещал, что мы куда-то поедем. Давай поедем к великанам!

Отец призадумался. Его молчаливость немного напугала мальчика, однако детский страх рассеялся, когда отец слегка улыбнулся.

- Ну что же, едем завтра!

И на следующий день, рано, часов в пять, они были на вокзале Сан-Фанусмуса – города водопадов и мостов. Хотя местный вокзал считался богатым, по сравнению с монументальностью вокзалов Энбожграда, с величием виллештадских платформ, да даже хотя бы с вокзалами Фиары он явно выглядел не столь грандиозно. Да и находился Сан-Фанусмус на ответвлении от основной магистрали железнодорожного полотна Пентаконфедерации.

Отец и сын сели в поезд. Предстоял долгий переезд в два с половиной часа – до одной из малых станций, что разбросаны в пустыне Биняхари. Мальчик заскучал и едва не заснул: лишь в начале пути его заинтересовали недавно высаженные лесополосы на юго-востоке страны. А дальше тянулись нескончаемые холмы, да и ранний подъем сказывался. Короткая остановка у маленького поселения ничем примечательным не запомнилась. Ждать оставалось недолго. За холмами уже виднелась пустыня. Проехав еще минут двадцать, два путника вышли на маленькой, но укрытой от палящего солнца и горячего ветра станции. Отец подошел к стоянке и о чем-то потолковал с одним из водителей, жестом подозвал мальчонку, усадил его на заднее сиденье и присел рядом.

Они ехали где-то минут сорок. В небе уже зарделась потихоньку заря и отец попросил водителя остановиться. Затем вывел сына из машины, перед этим закрыв ладонью его глаза, и повел куда-то.

- Готов увидеть великанов?

- Готов! – в предвкушении чуть ли не крикнул мальчик.

Отец отодвинул ладонь.

И сын увидел.

Огромная дюна заняла практически все пространство в поле зрения мальчика. Расположенные у ее подножия деревца выглядели карликами по сравнению с песчаной великаншей. Взошедшее солнце осветило лишь одну половину дюны в ярко-оранжевый цвет, другая же посинела – такого темно-темно-синего цвета бывает звездное небо. Разделенная светом пополам песчаная гора фантазией мальчика обратилась в место сражения двух гигантов, доброго и злого, Света и Тени. Отцу, не растерявшему с возрастом, как это часто бывает, фантазии, эта дюна казалась олицетворением Человека: теплый, но усыпляющий Свет и бодрящая, но разрушающая Тьма были намешаны в нем поровну, а сам Человек, если он желал оставаться собой, вынужден был балансировать на тонком лезвии между этими двумя великими крайностями.

Справа и слева от песчаной горы виднелись другие ее братья и сестры, столь же красивые и могучие. Этим великанам давно перевалило за тысячи лет: они, как и их дом, пустыня, возникли еще в те времена, когда по суше бродили огромные ужасные ящеры; но даже те рептилии казались карликами на фоне песков. Ящеры, казалось, владели всем, и сушей, и морем, и небом, и даже смертельные знойные пески порой поддавались их власти. Но прошли миллионы лет, давно уже не было ни ящеров, ни прочих диковинных зверей, а дюны, хотя и перемещавшиеся туда-сюда под давлением ветра и перерождавшиеся друг из друга, все так же величественно смотрели как копошились у них под ногами всякие твари земные. Пройдут еще какие-то эры, может и не будет более никаких людей, а пески все будут непоколебимы и переменчивы одновременно – если климат, конечно, не сильно изменится.

Отец знал про страшный возраст пустыни, а сын нет. Отец скажет ему про это только на обратном пути, чем усилит трепет отпрыска, а истинное значение слова «миллион» мальчик поймет еще позже. Но детский разум, для которого порой какое-нибудь событие на полчаса казалось вечностью, интуитивно чувствовал долголетие пустыни. Дюна, красивая, но при внимательном осмотре изрешеченная мелкими длинными бороздками, часто колеблемая ветром, походила на старого и крепкого человека – таких людей он пару раз видел, когда с отцом ходил в порт Сент-Биньена. Обычно это были бывалые моряки или высушенные морским ветром и тяжкой службой, но неунывающие простые рабочие порта.

Обратную дорогу мальчик не очень запомнил – в его воображении перед глазами маячила величественная пустыня с дюнами-великанами. Отец был доволен, смотря на возбужденного от новых впечатлений сына. Однако уже в вагоне раннее пробуждение дало свое: мальчик заснул где-то минут через десять после того, как поезд забрал их с маленькой станции.

Он спал на плече отца, а тот спокойно сидел, тихо радуясь внутри себя: его сын увидел, прочувствовал и восхитился величием природы, окружающего мира. Это первое впечатление, надеялся отец, останется в душе мальчика навсегда. И повзрослев, он увидит еще много всего вокруг себя, и, что тоже немаловажно, не просто увидит, но и сможет восхититься увиденным. И он найдет в себе силы принять этот мир таким, какой он есть, мир, в котором хватает места для зла и бед, но который также полон чудес, увидеть которые не так уж и трудно.

Отец вспомнил случай, произошедший лет десять назад в поселке Агва. Это было чудесное местечко, расположенное в уютной бухте. Там жили рыбаки и охотники за жемчугом, настоящие мастера своего дела. Отец открыл это место еще в молодости, и не раз посещал его, когда нуждался в отдыхе от городской суеты. Уютный поселок всегда радушно встречал гостя. Он подружился со многими местными и не раз помогал им, чем мог. Те же давали ему на время приют и рассказывали здешние предания. Одно из них гласило, что на дне бухты находится старинный клад неописуемых размеров, который был оставлен здесь столетия назад. И вот однажды в Агву приехала научная экспедиция, которая провела подводные исследования и нашла небольшой, но очень старый сундучок. Искусная резьба на нем так и дышала невероятной древностью. Почти все жители Агвы порадовались такой находке, тем более что ученые обещали поговорить со столичными чиновниками насчет благоустройства поселка. Однако один местный, некий Таззи Фэн, напротив, очень расстроился, узнав о находке экспедиции. С детства он бредил здешними легендами и мечтал найти клад, при этом, что удивительно, он одновременно ненавидел Агву и считал все ее население серой массой. В конце концов, спустя неделю после раскрытия тайны клада, он заспорил со своими друзьями, заявив, что найденный сундучок ненастоящий, а сокровища еще не найдены, после чего в одиночку спрыгнул в бухту и поплыл глубоко вниз. Его так и не нашли.

Этот дурак…да, отец, хотя и жалел Фэна, но тем не менее, не мог назвать его как-то иначе…Этот дурак так ненавидел реальность, что готов был верить в любую сказку и стремился увидеть любое чудо, которое не имело ничего общего с реальным миром. Но разве уютная бухта, выдолбленная водой среди скал за тысячелетия, место, где находилась Агва – это не чудо? Уютные домики и их жители – неужели их нельзя было считать чудесными? И если мир полон чудес, то заставить человека идти по миру может простое, но грандиозное желание увидеть как можно больше чудесного в окружающем мире.

Отец с любовью посмотрел на спящего сына, надеясь на то, что впереди его ждет еще много чудес.