Великаньи воспоминания

Больно вдыхать. Будто грудь рву на части каждый вдох. В плече торчит стрела скорпиона – маленькая вредная заноза для любого из древних великанов, но мне далеко до их величия. Заноза рвет плоть, заноза вызывает мерзкую ноющую боль всякий раз, как я задеваю ее башенным щитом высотой в четыре метра. Это правая половина крепостных ворот города Бьенкофф. Мы взяли штурмом его две недели назад. Кажется, уже несколько лет я бьюсь под знаменами Уорена…

***

Отец повел нас на заставу викингов у самого моря. Не от хорошей жизни, и уж точно не из злобы – просто в долине не осталось еды для великанов. Чтобы стать сильнее и породниться с матерью-землей, великан ест землю, чтобы стать прочнее – есть камни, а чтобы закалиться – поглощает руды, кристаллы и прочие порождения Земли. Мы не убиваем камень, когда съедаем его – он продолжает жить в нашем теле, расти и крепнуть вместе с великаном. Но в долине не осталось ничего…

Застава пала очень быстро, мы нашли немного железа, камень… А утром нас перебил десант с юга. Они везли диковинные машины, что метали камни лучше отца, кололи нас копьями, что длиннее наших рук, а их лучники выбивали нам глаза, будто свора воронов. И я почти лишился глаза, на полгода став одноглазым, пока не нашел малахит.

Кристаллы не только дают нам силу. Они могут даже обратить саму смерть, если знать, как правильно их поглотить. Уголь согреет в ночи, алмазы срастят кости, металлы помогут с кожей и сухожилиями. Малахит может вылечить глаз. Но только сделает его навсегда зеленым. Невысока цена за целый глаз.

На ночь южане разбили лагерь прямо на трупах моей семьи. Мне повезло – кровь матери залила мне лицо и солдаты посчитали, что живых великанов больше нет. Ночью я схватил сосновую мачту, что торчала из обломков дома, разметал южан и сбежал прочь, на север острова.

Конечно, окровавленный великан едва пяти метров ростом, с бревном в руках, не мог вызвать у северных племен ничего, кроме справедливого опасения. Я едва не умер от десятка топоров, но все же выжил волею одного человека. Уорен Белый, седой юноша двадцати лет отроду, взваливший на плечи бремя правления племенем после смерти отца и братьев в безумном походе на юг. Он узнал знамя на мачте, которое южане прикрепили после битвы с моей семьей, и спросил:

- Что хочет король Артур от нас?

Я непонимающе уставился на него.

- Кто? Какой король?

- Ты несешь знамя и не знаешь имени, что прославляет его? – мрачно улыбнулся он.

- Я несу сосновое бревно, вождь. А что за тряпка за него зацепилась – мне неведомо.

Уорен внимательно посмотрел мне в здоровый глаз и расхохотался.

- Ну что, парни, примем такого бойца в клан?

- Но вождь! Только человеку дозволено войти в состав дружины… - заявил было старый советник отца Уорена, Рагнар.

- Конечно, да вот только о росте человека в том законе ни слова. А этот малый от нас только ростом и отличается, - вождь улыбнулся. – К тому же, откуда, по-твоему, на его бревне появилась эта тряпка?

- Южные воины напали на заставу у моря, вождь. Но после нас…

Уорен Белый грозно посмотрел на меня. Топор в его руке дрогнул.

- Пойдешь в бой в первых рядах, малец. Отбросим южан – сможешь жить с нами как равный. И…

- Кусок малахита, вождь. Можно небольшой, главное – чистый.

- Это еще зачем?

- Мой глаз пригодится в бою.

- И ты исцелишь его камнем?

- Так меня учила мать. Я покажу, если вождь прикажет.

- Рагнар, принеси кусок малахита, - бросил Уорен, не оборачиваясь.

Конечно, мама приказала не показывать это людям, но я даже не знал, есть ли на свете еще великаны и стоит ли соблюдать старые обеты. Этот человек не дал меня убить, даровал малахит – думаю, он достоин того, чтобы Увидеть.

Мы ушли за деревню, подальше от чужих глаз – только Уорен Белый, Рагнар и десяток ближайших соратников вождя. Я взял пальцами черный камушек, лишь слегка отсвечивающий зелеными всполохами на солнце. Оттер его от грязи и прочих камней шершавыми пальцами, обнажив зеленую душу малахита. Сомкнул ладони над ним, закрыл глаза и загудел, низко и протяжно, чтобы достучаться до матери-земли. Малахит в руках стал горячим, а глаз постепенно стал расти, во все стороны разом, зеленый и крепкий, будто сам состоял из кристалла. Когда я вновь открыл глаза – увидел пораженных людей, лица, полные удивления, и улыбающегося Уорена.

- Добро пожаловать в клан, здоровяк. Как зовут-то тебя?

Я прогудел свое имя, низко и протяжно.

- Ладно, нарекаю тебя Ниверином, по имени земли, где ты родился.

- Это… это слишком славное имя для труса, что сбежал из боя! – воскликнул я и Рагнар. Уорен расхохотался.

- Вот вам и довод против. Рагнар, отвечаешь за него головой. Я все сказал, возвращаемся.

Советник не очень обрадовался такой обузе, как я. Но довольно быстро оказалось, что я могу помочь там, где человеческих сил не хватает. Мы с Рагнаром помогли достроить мельницу – жернова жутко тяжелые и людям их не дотащить, да и доски я быстрее принес, за день управились. Потом пошли грузы по весне, спуск кораблей на воду, починка телег – тут мне пришлось туго, телеги жутко хрупкие, вначале Рагнар не доверял мне всю починку – и прочие мелочи. Деревня клана разрослась, к Уорену прибились беженцы из четырех разграбленных деревень с юга острова. Мы с Рагнаром смогли набрать бревен для стены вокруг деревни и нарыли земляной вал, чтобы увеличить высоту укреплений. Уорен Белый стал защитником острова – ведь на север путь лежал один, через деревню Уорена.

Кажется, только после стены советник оттаял и начал спрашивать меня о верованиях моего народа. Оказалось, люди тоже почитали мать-землю, но наряду с остальными богами. Я рассказал ему то, что мог объяснить, и даже помог ему с поисками рудных жил – не просто так, конечно. Великану нужно есть, иначе он застынет камнем. Это не так плохо, в старости я все равно собирался окаменеть, но не в мои годы! Больше железа – больше воинов. Уорен стал думать, как отвоевать юг острова. Началась моя первая война.

- Как имя этого здоровяка, Рагнар? – спросил Уорен как-то утром.

Я тем временем лежал рядом в поле, загорал.

- Да не придумал еще, вождь.

- Ты?!

- Да конечно! Он, - бросил советник. – Хочет хорошее имя, но не слишком, потому как еще ничего не совершил. Статус не позволяет.

- Мда, а я еще думал, что наши традиции больно древние. Но не то, чтобы я осуждал, но надо же как-то называть его!

- Это да, - усмехнулся Рагнар и крикнул:

- Эй, Нивериум, поди с поля, мужики пашут, не видишь?!

- Да, дядя Рагнар! – крикнул я и жутко смутился – вождя-то я и не заметил.

- Ясно. А много вы дел наворотили за последние года два, да?

- А то! Мельница, стена, семь дракаров на воду спустили, новую шахту заложили. И это только крупные проекты.

- Под твоим чутким руководством?

- Я думаю – он делает. Заслуг парня не умаляю, да токмо сам он бы это и за век не сдюжил. Так что, ежели вождь желает наградить титулом… то паренек – верный кандидат.

Уорен улыбнулся.

- А как же ты?

- А что я? Куда выше-то? Денег мне не нужно, живу лучше прочих, ем от пуза, работаю интересно и, что приятнее всего, полезно. Да и чин – советник вождя, не пиво в трактире разливаю! Куда еще лучше?

- А вождем быть не хочешь? – вкрадчиво спросил Уорен.

- Оно, знаете ли, вождь… вот если бы где совсем на юге, где тепло и сухо, девки полуголые по берегу снуют, да фрукты круглый год родятся – это да, это я завсегда. А в нашей деревне… больно опасно вы играете, вождь. Я эту кашу хлебать не хотел бы. Заделайте уже наследника, чтоб я спал спокойнее.

Оба мужчины расхохотались. Я обернулся.

- Иди сюда, Нивериум! Разговор есть.

Годы, проведенные среди людей, приучили к легкой поступи, чтобы не сотрясать землю попусту. Все-таки это было совершенно бестактно по отношению к вождю. Пару шагов спустя, я присел поближе к Рагнару и Уорену.

- Ты нам тут, Нивериум – и не смей спорить с вождем, - он состроил строгое лицо, - наделал дел на семь лет вперед. Надеюсь, ты не забыл, кто помог тебе в этом?

- Нет, вождь, я помню, что жизнью обязан Уорену Белому, а всему, что знаю о жизни людей – дядюшке Рагнару.

- Молодец, парень. Скромный, сильный, вежливый. Самое оно для конунга.

Я удивился и попытался уклониться от титула, но вождь смотрел все так же строго. Передо мной, склонившим голову, Уорен Белый обнажил топор и коснулся обухом лба.

- Я нареку тебя Нивериумом Созидателем, чтобы люди помнили, кто оградил их стеной от врагов на юге. И дарую тебе любое оружие, что выберешь ты в моей личной кузнице. Собственно, идем туда, выберем тебе что-то подходящее.

- Твое слово – закон, вождь. Дозволь я донесу нас троих до кузницы?

Рагнар слегка обеспокоился.

- Вождь, Нивериум еще неопытен в транспортировке людей…

- Вздор, я объезжал безумных быков, а тут – разумный парень повыше прочих! Давай, Нивериум Созидатель, неси нас!

Я подхватил Рагнара и Уорена на руки и побежал к кузне. Надо упомянуть, что за два года интенсивной кормешки бросовым камнем – «из тех глыб ничего не построить», как сказал дядюшка Рагнар – я прибавил почти метр роста и раздался в плечах. Но и в первую нашу встречу я бы легко донес двоих людей хоть на неделю пути вдаль. Однако, когда я в первый раз тащил Рагнара с охоты в деревню, тот вытошнил все вплоть до завтрака и попросил впредь носить людей аккуратнее.

Так что весь прошлый год я тренировался носить живых существ на руках, не причиняя им вред. Понадобилось лишь тридцать овец, чтобы научиться. Но опасения дядюшки Рагнара вполне обоснованы – это все еще очень сложно, шагать пришлось в два раза медленнее, и потому прибыли мы лишь через минуть десять.

Уорена Белого слегка шатало, он побледнел и с ужасом смотрел на меня. Рагнар тоже едва стоял на ногах, но едва они переглянулись, как заржали, будто кони на в ржаном поле.

- Раненных с поля боя лучше не уноси, - усмехнулся вождь. – А так – сойдет для срочных донесений. Иди к Гумбольду, он найдет для тебя что-нибудь.

Кузнец клана и его подмастерья работали в огромном доме с тремя громадными трубами, торчащими из крыши. Внутри бегали невысокие, но очень широкие мужики и постоянно ругались, вспоминая то матерей, то отцов, то прочих родственников в самых нелестных выражениях. Сам Гумбольд заканчивал какой-то меч с длинной рукоятью, которую я даже смог бы держать всей ладонью.

- О, это ты, здоровяк? Какого хрена приперся? – закричал мне главный кузнец, несясь по кузне с громадным клинком наперевес. – Забыл, что ли? К нам простым работягам ходу нет. Только по приказу вождя!

- Так я по его приказу, - возмутился я.

- Ишь чего удумал? И что он повелевает?!

- Оружие мне нужно. Сказал, у тебя что-то обязательно найдется!

Гумбольд хохотнул.

- И не соврал вождь, у нас точно что-то да найдется. Вот только по твоему росту у нас оружия не найдется, разве что этот столб…

Признаться, тут я слукавил – столб бросался в глаза сильнее прочего и, конечно же, любой великан сразу бы узнал пепельную сосну – очень древнее дерево из прошлого, что полностью отвечало всем признакам хорошей древесины для великаньего копья. Твердое, но не хрупкое, гибкое, но не мягкое, прочное, но не слишком тяжелое. А единственное копье, что могло пережить годы забвения великаньего рода – это Палец Праотца, оружие моего прадеда.

Рука едва коснулось столба, как по ладони потекла сила камня – наконечник прадед сделал из собственного сердца, когда потерял одно в бою, а бабуля, его дочка, вырастила ему новое – из громадного рубина и капли человеческой крови. С тех пор прадед стал добрее и мягче – ибо нет на свете камня, что сравнился бы с его сердцем в твердости и черствости.

- Э, брат, сдается мне, ты знаешь, что это такое? – негромко проговорил кузнец.

- Пепельная сосна. Таких тут уже не растет.

- И что внизу тоже знаешь?

- Палец Праотца. Это копье прадеда.

- Заберешь его у нас? – грустно спросил он.

- Нет. Не сейчас. Пока не готов, - прошептал я, опустив голову.

На полу лежал камень. Совершенно обычный, ничем не примечательный камень.

- Заберу копье через год. А пока буду использовать это, - подбросив камень на ладони, я метнул его в дверной проем.

Притолоку разворотило, бревна чуть не зашибли мужика с заготовками, сам камень чуть не снес скалу. Вбежавший вождь матерился, но совершенно раздосадовано.

- И как я раньше не додумался?! Это же…

- Камней бы найти по размеру, вождь, - кротко сказал я, поднимая еще один.

- Рагнар, с завтрашнего дня – никакой стройки, учимся метать камни. Позовите мальчишек и пращника – может, пригодится. И распорядись, чтобы в кузне починили дальнюю стену!

- Да это мы сами, вождь, - усмехнулся Гумбольд. – А ведь и верно – требушет мы без инженера не наладим, а вот здоровяк поможет заменить осадную технику. Верно ли я понимаю, что через год?..

- Полгода. Оружия вроде бы хватает?

- Копий и щитов – с лихвой. Топоров тоже наскребем. Клинков маловато, да и пес с ними. Вот, думал, ты кого из своих здоровяков пришлешь, готовился…

Вождь взвесил в руках меч, взмахнул пару раз и улыбнулся.

- Да ты издеваешься, Уорен! Опять?!

- Ну а кто тебе доктор? Хороший же меч! А остальные я в гвардию передаю, если что!

- Да хрен с тобой, ты ж вождь… Просто я думал, будет нож … Блин, Рагнар, может, имя пареньку дадите уже?!

Вождь крикнул, глядя на меня:

- Конунг, как твое имя?!

- Нивериум Созидатель, вождь, - преисполнившись момента, низко и громко произнес я. Кузня дрогнула.

- Ну, сойдет для такого доходяги! – засмеялся кузнец.

***

Тренироваться Рагнар велел в ущелье далеко на севере от деревни. Место глухое, безлюдное, а после первого дня тренировок и вовсе лишилось всяческих визитеров – прошла молва, будто там оползни да камнепады начались. А мы особо и не возражали – так даже удобнее.

Мальчишки не особо помогли. Да, с камнями большая часть из них управлялась лихо, и кувшин могли сбить с забора, и камень камнем подбить налету, но реального военного опыта им недоставало. Два дня занятий и я уже спокойно мог сшибить утес парой бросков и подбить гуся налету. А потом пришел пращник.

Парень с юга, явно военный, с осанкой, походкой и взглядом настоящего солдата, но при этом понурый и сломленный, будто оглоблей перетянули. Едва увидев, что я могу при помощи камня, он начал учить меня работать с пращой. Правда, оказалось, что мне одной пращи хватает на три броска. Но уроки не прошли даром. Пращник явно уже имел дело с осадными орудиями.

Броски лягушкой перед строем, атака укреплений, подбор камней, чтобы удобнее бросать, упражнения для плеч и рук, техника броска – кто-то явно пытался сотворить целое боевое искусство по метанию камней, но по какой-то причине бросил все на полпути. Я понял это, когда додумал совершенно обычный бросок до прошибающего все на своем пути камня.

- Рагнар, не вздумайте упустить этого парня, - буркнул пращник. – Больно талантливый.

- Он один из нас, Полий. Как и ты. Не знаю, как доказать это тебе еще вернее, но это правда.

- Я же убивал вас.

- Как и многие из клана. Клан – не сборище кровных родственников, не уроженцы земельного надела, не банда братьев и сестер. Нас связал вместе Уорен Белый, он ведет вперед весь клан и каждого, в ком увидел что-то хорошее. Посмотри на Нивериума – его пытались зарубить в первый же день на наших землях за то, что он тащил знамя южан на бревне, которым отбивался от них. И даже великана вождь принял и дал шанс доказать свое право жить с нами, биться с нами и умереть с нами в бою. Только поэтому южные десанты разбиваются о Мертвый Брег и не идут дальше первых четырех городов.

- Они готовят базу для завоевания острова. Кузни, мастерские, осадные машины… Еще год-два и пойдут на север, сметая все на своем пути!

- Не успеют, - усмехнулся я и метким броском обрушил самую большую скалу всего ущелья. – Как удачно мы тренировались – тут столько подходящих камней…

- Собери их, Нивериум, - улыбнулся Рагнар. – Видишь, Полий, даже парнишка уже понял, к чему дело идет. Через две недели выступаем на юг. Надеюсь, твои ребята помогут общему делу?

- О, это даже не обсуждается, вся сотня уже рвется в бой, - грустно усмехнулся пращник. – Но я…

- Не переживай. Не можешь убивать своих – учи молодых, защищай наши тылы, разведывай, хоть дома строй. Докажи. Свою. Полезность. Остальное – мелочи.

Полий кивнул и ушел прочь. Рагнар подозвал меня и показал один из тайных знаков, которым научил меня ранее.

«Не доверяй».

***

Туча стрел пролетела над головой – накидка из десяти коровьих шкур помогла от залетных стрел, часть лучников явно не умеет натягивать тетиву. Что ж, тем лучше, проще будет отступить. Воины из арьергарда прижимались ко мне поближе, чтобы не пасть от шальной стрелы. Но, видимо, этот залп стал последним. Дальше пойдет пехота.

Я тащился в хвосте отступающего войска – передовой отряд воинов под командой старого строптивого воеводы Дормунда Хромого ворвался в ловушку южан и почти целиком полег в страшной битве. Ужасающее зрелище – маленькие люди с топорами и щитами сталкивались друг с другом, рубили, убивали, несли смерть, зная, что и сами смертны. Уорен Белый смотрел на резню и не отводил взгляд до самого сигнала Рагнара. Войско собралось и отступило за ущелье. Наш отряд прикрывал отход и страховал основные силы от затяжной битвы на узкой тропе.

Но южане шли медленно, всю конницу оставили в резерве, и на позиции мы успели вовремя – советник как раз подозвал меня и отправил на маленькую площадку над ущельем. План дерзкий и безумный – положить четверть войска, лучших бойцов, чтобы утянуть врага от крепости и разбить в ущелье. Войско Уорена теперь состояло из полутора тысяч воинов и тысячи подростков, обозников и стариков, которых он собрал на всякий случай. И меня, само собой.

Южане шли в боевом порядке. С площадки это зрелище восхищало великанье сердце, обожавшее порядок. Конечно, глаз цеплялся за легкие неточности в ритме марша, но все равно это ни в какое сравнение с боевыми порядками островитян – в бой они шли как попало, заботясь о строе только под угрозой вражеских лучников.

Тайный план Уорена Белого заключался в таране из огромного белого валуна, который мы отыскали в горах неподалеку. Конечно, Рагнар предложил отрезать с его помощью пехоту от резерва и перебить их «ко всем чертям!», но мне вождь велел попробовать уронить камень на первые ряды и смять пехоту этим удачным камнем. Как по мне – оба плана странные. Но камень и правда удачный – аккурат в ширину ущелья, метров десять в поперечнике, столкнуть его будет трудновато, а потом все пойдет.

Как вы, наверное, догадались, тактическое искусство на острове имело явно атакующую направленность.

Я проверил карманы, взял с собой пару камней полегче, один маленький и тяжелый, прицелился и врезался плечом в громадный валун. Тот не шелохнулся. Второй бросок! И снова никак. В третий раз что-то пошло не так и мы вместе с огромным камнем и обломками площадки, на которой стояли, покатились с горы на паникующих солдат. Отступления не случилось – камнепад пришиб офицеров, что шагали по левую руку от строя, а также посеял панику среди солдат. А мой валун свалился на первую когорту и раздавил их в кроваво-железное месиво.

Едва я начал катить его, как измазал руки кровью солдат с юга. Видимо, огромный камень, который измазан мозгами и кровью твоих сослуживцев, поселил ужас в сердцах солдат и бегство все же началось, но было уже поздно. Уорен Белый за моей спиной повел войско в контратаку.

Уклон ущелья помогал катить камень, солдаты не очень-то замедляли продвижение своими хрустящими телами, мы двигались все быстрее – я и мой валун. Конечно, дальние когорты в конце концов узнали о надвигающейся угрозе, когда я и мой валун вылетели на них из-за поворота, вздымая землю и сбив край стены ущелья, две даже успели отступить, но у тяжелой пехоты существовал существенный недостаток – недостаток мобильности.

Как неудачно, что ворота стояли поодаль от выхода из ущелья в горную долину перед городом Унглом. Хорошо хоть, что каменные стены не могли сдержать такую мощь хоть бы их и драконьей чешуей укрепили. Я уже даже не катил валун, а бежал за ним, лишь иногда подталкивая его на маленьких кочках. Нас с валуном осыпали стрелами, парочку я выдрал из лица с жуткой болью. До стены оставались считанные сотни метров.

Всадники вылетели из-за камня и попытались зарезать меня. Пара клинков прошла вдоль рук, оставляя кровавые полосы, один царапнул по зубам, а после я уже ничего не помню, лишь то, что вытащил из карманов две полных ладони мелких камней и разбросал их в стороны, рухнув на землю.

Валун докатился сам, снеся стену и пару домов за ней. А я потерял сознание от удара молотом в голову – видимо, кто-то из всадников постарался.

***

Я очнулся на главной площади Унгла, весь обложенный камнями всех цветов и размеров. Тут были разнообразные руды, кристаллы, даже кусок обсидиана. Уорен Белый как раз распоряжался принести новую порцию камней, когда я поднялся на локтях и пробормотал:

- Вождь, неужели я пропустил штурм?

Уорен едва не рухнул от удивления и расхохотался, заражая смехом все воинство, что сновало туда-сюда по улицам.

- Не переживай, Нивериум, но лучше напиши Рагнару, чем лечить твою голову, когда ее проломят вновь?

- Наверное, любым камнем, что подвернется под руку. Но по правилам – алмазом. Правда, найти их в наших горах почти невозможно, последнее месторождение разграблено южанами…

- Ну это мы еще посмотрим, - улыбнулся вождь. – Кажется, им не хватило времени перевезти все алмазы в порт, и большая часть осталась в городе. Поход окупился, Нивериум.

- Я рад, вождь…

Ощупав лоб, я осознал, что мой лоб теперь весь зарос кристаллами и рудами. Смахнув горную породу, я посмотрел на пару воинов, что стояли неподалеку.

- И как я? Все плохо?

- Черт возьми, да у тебя радуга во лбу! – воскликнул один, а второй хохотнул.

- Не переживай, мы тебя и таким любим, а девушку по размеру на острове не найти…

Унгл удерживал дорогу на север и открывал ворота к южным долинам с плодородными землями, война с южанами стала выглядеть совершенно иначе. С севера пришла тысяча воинов, самовольно покинувшая форт Ноги. Конечно, по первой случилась стычка – оно и понятно, не сразу разберешь, кто тебе в лицо топором на перевале тычет. Но после разобрались, подрались и вовсе понятно стало – свои люди! Но Рагнар все равно тайно попросил им не доверять.

Четыре порта венчали остров с юга – Бьенкофф, Стылый, Хмурый и Олдскьялф. Бьенкофф самый древний и самый укрепленный – к нему вышли две тысячи Уорена и тысяча из форта Ноги. Внутри укрепились три сотни лучников, осада планировалась долгая и муторная.

– Бросай чуть ниже края стены, – пробормотал Рагнар. – Главное – сбить зубец. Если повезет – снести площадку за ним.

– Понял, – камень сорвался с руки. Стена брызнула осколками во все стороны, но зубец устоял.

– Я же сказал – только верхушку! Или хочешь потом за одну ночь построить Уорену крепость? – усмехнулся советник, наблюдая за оживающей крепостью.

Кивнув, бросил снова. На этот раз камень ушел выше и сбил какое-то здание внутри.

– Нивериум, ядрена вошь! Мы тут захватываем город, а не сносим его! – рявкнул Рагнар.

– Ну вот когда сносить будете – зовите! – огрызнулся я и швырнул два камня подряд.

Несколько зубцов осыпались, стена над воротами оголилась, лучники отступили к башнями. В руке еще один ка…

– Обожди. Думаю, можно сносить ворота. Справишься?

– Конечно, дядь Рагнар, – буркнул я, набрасывая накидку из коровьих шкур. – Ворота тоже аккуратно ломать?

– Это как пойдет. Уж их мы как-нибудь починим за вечер, как думаешь?

– И часа много… – буркнул я и бросился к воротам.

Разумеется, лучники не стремились сдавать город без боя. Десятки стрел воткнулись в шкуры, в ногах застряло не меньше десятка поганых наконечников, что дергали и ныли при каждом шаге. На землю капала кровь, пару раз едва не подскользнувшись насмерть, я добрался до ворот и ударил в створ. Звук получился хороший, а вот результат не очень – ворота стояли на месте. Еще удар, и еще, пять, десять – только щепки летят, а ворота стоят. Со стен полетели стрелы побольше – скорпионы прошивали шкуры и застревали в теле, лишая сил и жизни. Наконец ярость пересилила страх и руки сами приподняли одну створку, вырвав ее из стены. На удивление, кусок крепостных ворот, величиной ровно в половину от целого, оказался прекрасным щитом – скорпионы больше не причиняли неудобств. Армия позади меня закричала “В бой!” и ринулась … драться меж собой.

– Возвращайся, Нивериум! На Уорена напали! Северяне предали нас!

– Что?! Но почему?!

– Дурное дело – сейчас об этом думать. Бежим к войску, вытащим вождя из битвы. А воины помогут нам удержать Унгл или хотя бы ущелье.

– Им не выстоять… – пробормотал я, продираясь через задние ряды северян. Пару топоров воткнулись мне в ногу, из-за чего я растоптал пару десятков предателей. Битва длилась еще полчаса, от войска осталось полтысячи храбрецов, включая раненных. Среди последних нашелся и Уорен.

– Да хватит вам грустить, – прохрипел он половиной лица – вторую ему снесли мечом. – Детки вы большие, сами себя прокормите. Нивериум…

– Тут я, вождь, – мне сложно было грустить. Великаны не умирали навсегда, становясь камнем вместо смерти. Но живым мать-земля уготовила хорошую участь.

– Что ждет меня по ту сторону? – в голосе вождя проросла молодая грусть.

– Всякий, в чьей груди билось сердце, отдает тело Земле. А дух делят меж собой Небо и Солнце. Так и существует он в небытии, пока судьба не позволит ему вернуться вновь.

– Хорошая смерть… – Уорен смотрел в небо, освещенное первыми лучами невидимого солнца. – Всегда хотел в небо… Тебе вести войско, Рагнар.

– Нет, вождь, даже не просите, – бросил советник. – Вон, молодому поручите, а я человек старый, умудренный опытом. Знаю, какой это труд неблагодарный! Чего ропщите?! – рявкнул он на остатки войска.

– Тогда выберешь достойного, Рагнар. Доверяю тебе эту ношу. Еще одну…, – он улыбнулся и застыл.

– Тело предать земле, – прогудел я, топнув ногой.

Почва разверзлась под телом вождя. Снова топнул – земля сомкнулась над вождем.

– Нужен камень.

Топнул третий раз. Над вождем вырос обсидиановый шпиль.

– Думаю, нужно идти, – пробормотал Рагнар. – Неспроста они напали. Видно, обманул их кто.

– Почему? – спросил я.

– Не видишь? Им так и так не победить все войско, да еще и тебя. Думаю, они стакнулись с южанами. А это значит… уходить пора. Войско! Собрались в кучку и пешим порядком идем до Унгла. Оружие с собой, еды и воды – сколько получится. Никаких обозов, идем пешком! Нивериум…

– Пойду следом. Прикрою вас. Помогу отстающим.

– Добро. Идем, не бежим, силы беречь, раны перевязать на ходу. Кто идти не сможет – не обижайтесь. Войско губить за раненых…

– Возьмите пару телег, погрузитесь, идите до восточного берега, а после – вдоль него к деревне. Может, доберетесь без приключений, – я осекся, глядя на удивленного Рагнара и крайне удивленных воинов. – Это запасной путь, Уорен говорил дня четыре назад. Не помните, что ли?

– Помню, парень, – улыбнулся Рагнар. – а почему бы войску туда не пойти?

– Мы идем по самой короткой дороге к деревне. Иначе южане обойдут нас и идти вовсе не нужно будет.

– Добро. Выступаем домой, мужики! Без песен – траур! Шагом марш!

Раненые уже собирали обоз из десятка телег. Самые умные из них поняли все лучше прочих – если получится раздробить силы южан, удержать ущелье будет проще. А какой офицер не хочет ограбить вереницу телег из вражеского обоза? Может, и не клюнут, но шанс есть всегда.

– Ты так и будешь носиться с этой воротиной? – спросил престарелый воин меня.

– А что, ждать, пока ты мне щит сколотишь?

Воин усмехнулся и замолк. За нами гремели барабаны южан.

***

Мы рухнули без сил сразу за ущельем. Даже великану не по силам сражаться всю ночь, а после идти целые сутки, не пытаясь отдохнуть. Рагнар подгонял нас, ругался и призывал ругаться на него, на камни, да хоть бы и на меня.

– Если это поможет вам добраться до конца ущелья – хоть богов поносите, все едино. Сейчас нам ничто не поможет, кроме ног и доспехов южан.

– Это как? – озадаченно спросил кто-то.

– А так. Эти долб**бы будут плестись позади нас в строю, ведь неясно, откуда мы ударим. А значит, часов семь форы …

– Может, хоть часок отдохнем?! – вскричал кто-то.

– Нет, нам еще оборону организовывать в ущелье. Времени мало, а дел на год вперед. Шагаем, парни! На месте дам два часа на отдых. А после с Нивериумом построим стену и примем бой.

Воины роптали, но шли дальше. Не потому, что Рагнар имел авторитет в дружине – просто остаться означало погибнуть в бою с южанами. Разбежаться означало погибнуть от копий южан и стрел южан, а то и попасть в рабство к южанам и только после погибнуть. Уже и неважно, от чего. Я взял на плечо четвертого рухнувшего воина – бедняга подвернул ногу и собирался задержать пять тысяч пехотинцев, пока мы строим укрепления.

– Лучше со стеной помоги, – буркнул я устало. – А то задерживать всегда охотники находятся, а как бревна таскать – это не про нас. Воины, блин, а плотника днем с огнем не найдешь.

Усталые смешки разошлись по толпе усталых людей. Надеюсь, у нас получится выиграть хотя бы день или два. Может, гарнизон Унгла поможет?

***

– Пошли прочь, сволочи проклятые! Ограбили, паскуды, а теперь просите помочь?! Сдохните в канаве!.. – в общем, прием оказался не столь теплым.

Рагнар усмехнулся на мое предложение принять бой в Унгле. Да, город со стенами, но его ворота едва ли способны устоять перед тараном южан. Хотя, конечно, был бы гарнизон, а ворота удержим, сказал бы я, если бы не узнал про бунт.

Купцы Унгла очень уж привыкли к южным порядкам и прибыли от торговли. И под шумок устроили восстание, перебили гарнизон с чудовищными потерями, и теперь в Унгле:

– … наша тысяча ополченцем перебьет вас, ублюдков, как собак!

Рагнар молча плюнул на землю под стенами Унгла и отвел воинов в сторону. Мне в плечо прилетел болт скорпиона, серьезно поразив в правах мое благоразумие. Схватив приметный камень у основания земляного вала, на котором стояла стена, я вырвал его, обрушив, если уж откровенно, довольно паршиво сложенную стену. По меркам великанов, само собой.

Стена рухнула от башни до башни, вал осыпался в долину, создав очень удобную лестницу для тяжелой пехоты, ополчение загородило прореху в обороне, а я все никак не мог унять свою ярость. Вторым камнем снес одну из башен, обрушил какой-то дом и уже собирался доломать ворота, как передо мной встал Рагнар.

– Ты чего творишь?! Хватит!

– Простите. Что-то я разозлился, – у меня опустились руки, уронив на землю камень. – Жалкие подлые твари…

– Обычные люди. Это мы в деревне Уорена двинутые на голову и еще имеем честь да совесть. Идем. Теперь этой доблестной тысяче придется воевать с южанами. Вряд ли город оставят в тылу, с такими-то молодцами. Может, лишний день выиграли.

Войско устало и одобрительно посмеивалось, глядя на разрушенные стены города. Постепенно мы отошли за ущелье, едва переставляя ноги. Сил не осталось даже у меня – обрушив своды ущелья, я рухнул на землю, тяжело дыша.

– Нивериум, идиот! Ты что творишь?! А ты как пройдешь?! – кричал Рагнар, пока пыль оседала.

– Позже открою проход. Сейчас слишком опасно.

– Тебе не убить их всех! Ты погибнешь!

– Воином больше, воином меньше… – прошептал я. – Спасибо за доброту, дядя Рагнар…

Ноги едва держали тело, шатаясь и спотыкаясь на каждом шагу, опираясь на щит и остатки воли, я поплелся в долину. В Унгле послышались крики – видимо, они решили, будто сейчас их городок снесут в назидание. Сдался мне этот замчишко, в прежние времена строили куда лучше…

В прежние? Откуда?..

А то, что ты помнишь историю и обычаи великанов, тебя не смутило?

Но я же великан. Мне бабушка рассказывала…

Эта бедная женщина умерла так давно, что обычаи с тех пор пару раз изменились. Так что знаешь ты это не от бабушки, но от Матери.

Кто… кто ты?

А ты под ноги посмотри, сынок.

– Здравствуй, Мать-земля, – я опустился на колени и коснулся каменистого пригорка.

И тебе долгих лет жизни, Нивериум.

Уорен дал мне это имя.

Не Уорен Белый открыл этот остров для людей. Не он командовал первой высадкой. И не ему называть тебя, сын мой. Но имя тебе подстать – Земля Мечты. Северные варварские племена спешно осваивали мореплавание, чтобы оторваться от вездесущей империи, плыли сюда и тонули в бурных водах северных морей. Лишь семь кораблей добралось до Нивериума. И только потомок одного из капитанов не забыл, чего ради предки решились плыть.

Их много.

Да, ты прав. Не меньше двадцати.

Я думал, к нам выйдет вся их пехота, тысячи четыре копий.

А, ты про младших? Не считай их. Что один, что тысяча, что сотня тысяч – им не выстоять даже против твоей силы. Правда, стоит для начала ее вернуть.

Вернуть?

Смотри, в долину входит твоя сила.

Земля содрогалась от поступи гигантских созданий, что показались на горизонте. Издалека казалось, что это мои отражения в грязном кривом зеркале – несуразные и аляповатые, с кучей камней по всему телу, будто покрытые проказой, они двигались будто по воле пьяного кукловода.

Кто это?

Твои дети. Силою своей магии, колдуны южан подчинили себе почти всего тебя. Им нет нужды вести сюда войска, они хотят уничтожить наследие Уорена Белого руками этих созданий.

Они больше меня.

Больше.

Их больше.

Больше.

Что же делать?

А что нужно сделать?

Нужно остановить их.

Зачем?

Потому что наследие Уорена Белого нельзя разрушать. Потому что он … собрал под своей рукой всех, кто достоин…

Из века в век ты тешишь себя надеждой вылепить из талька гранит.

Что?

Это не первый вождь людей, что покорил твое мягкое сердце, сын. Это не первые корабли, приплывшие с юга. И далеко не последние. И каждый раз ты хочешь, чтобы они стали большими великанами. Но они так и останутся маленькими людьми.

А разве размер камня определяет его прочность?

Я посмотрел на свои руки. Гиганты южан приближались. До многих уже можно допрыгнуть. Минимум трое из них выше меня, прочие равны или немногим ниже. Первые ряды уже метнули громадные валуны. Левая рука вскинула щит – дурацкая затея, бревна треснули и рассыпались, повиснув на руке бременем. Ближайший гигант ударил меня в грудь, проламывая ребра…

А давно у камней есть ребра?

Похоже, тебя это веселит.

Ты стоишь на своей земле, твоя мать поддерживает тебя.

Как их убить?

А как ветру убить облака? Никак.

И что делать?

Забери свое – и камни уже не будут для тебя такой проблемой. Коснись груди гиганта, чтобы услышать его сердце.

Я встал. До безумного странно ощущать, что тебе откололи часть тела, а крови нет. Все-таки я слишком долго прожил среди людей. Щит я сбросил, освободив руку. Гигант, что нанес удар, приблизился вновь. Медленный и неповоротливый, он будто связан по рукам и ногам дурной волей колдуна, призвавшего силу острова. Моего острова. Он призвал мою силу, чтобы сокрушить меня же. Раскатистый смех содрогнул ближайшие горы, а гиганты остановились, словно недоумевая, над чем я смеюсь. Моя ладонь коснулась камня в груди великана. И он осыпался, словно осенний лист в октябре.

Воспоминания хлынули … нет, пожалуй, что нет. Вопреки ожиданиям, память не пришла откуда–то извне – воспоминания стояли в полях моей памяти, засыпанные снегом по самую вершину. Все, что требовалось – яркое солнце и немного южного ветра.

Они сами принесли себе погибель…

Как и многие до них. Как и многие после. Мы можем растить людей, воспитывать и лелеять, вести за собой и давать им шанс учиться у сильных и самим становиться сильнее. Но мы не сможем сделать их великанами. Живым уготована смерть. Не нам.

Но они сильнее меня.

Что?

Все эти люди идут на смерть, зная, что скорее всего, не увидят рассвет.

Ладонь вверх, отбил удар, касание – еще один рассыпался. Тает снег беспамятства.

Они кладут последние удары своих сердец…

Разрываю руками еще двоих – вспоминаю все больше и больше.

…без сожаления.

Доставать до сердец гигантов все сложнее. Приходится подпрыгивать, выбивать у них почву из-под ног – с каждым фрагментом памяти я все ниже и ниже.

Легко биться, когда ты сильнее, когда ты не можешь умереть. Когда ты сильнее и больше. Сражаться с сильнейшим мускулами да дубинами не получится.

Взбираюсь на последнего гиганта, отбиваясь от его беспорядочных ударов, будто от бабочек – больше он не может повредить это тело. Вместо удара я обнимаю его, как блудного сына. И возвращаю себе последний осколок памяти.

Я привел предков северян к острову.

Я, знаешь ли, пребывала в ярости, когда ты ослушался. Даже разбила тебя надвое. Тогда ты узнал, что способен на забвение и деление на части. Тысячи лет дурью маешься, сынок.

Дай последний шанс. У Уорена почти получилось – было бы крайне неуважительно не попробовать довести его дело до ума.

Конечно, пробуй.

Я постараюсь больше не делить личность на части.

Где-то под ногами хохотала Мать-земля. А я уже бежал к ущелью, чтобы догнать уставшее войско и рассказать самое интересное. Война будет окончена в самое ближайшее время.

***

– Запереть ворота! Пращников на стену! Камни подноси! – кричал Рагнар, семеня своими короткими ножками.

Откровенно говоря, приняли меня не очень тепло. Первой же реакцией на пробитый тоннель в каменной толще завала стали семь топоров и два копья, уткнувшиеся мне в грудь. Ростом теперь я не превышал самого низкого из уоренцев и объясняться пришлось довольно долго. Сначала мы дрались, потом я орал на них, потом со мной подрался Рагнар, а после я плюнул и породнил Мать-землю с советником, понизив его до полутора метров. Разумеется, дело пошло быстрее. Спустя час рукопашных переговоров меня наконец-то узнали.

– Нивериум, твою мать! – заорал Рагнар и с мощным громовым раскатом обнял меня. Остатки войска бросились к нам, объятия получились довольно массовыми.

Я повел их домой горными тропами, которых раньше не существовало. Едва ли не через два дня марша мы увидели дымящиеся остатки деревни.

– Мы с дядей Рагнаром войдем через ворота и погоним их обратно на север. А вы прорвитесь к уцелевшим…

– Обратно? – недоуменно переспросил Гульд, один из конунгов.

– Южане еще не выводили войска. Единственные воины на острове носят цвета северян, – мрачно произнес Рагнар. – Ты слишком быстро вырос, Нивериум. Кстати, это настоящее имя?

– Да, но по другой причине. После объясню. Идемте.