Великий и Одинокий

Сознание возвращалось к нему медленно, неохотно, будто не желая иметь дело с реальностью, которая его ожидала. Первым ощущением было что-то мокрое и тёплое, настойчиво скользящее по его щеке с ритмичностью метронома. Вторым – запах. Не больничный, не антисептический, как следовало бы ожидать от этого странного футуристического комплекса, а какой-то уютный, звериный. Шерсть. И ещё что-то странное, неуловимо напоминающее о детстве.

– Фоу? Кью... Кью? – раздалось откуда-то сбоку, почти над самым ухом.

Хикигая с трудом разлепил веки, и мир предстал перед ним во всей своей сюрреалистической красе. Серый бетонный потолок с лампами дневного света, равномерно гудящими где-то на периферии слуха. Холодный пол под спиной – судя по ощущениям, самый обычный кафель, какие кладут в коридорах учреждений, чтобы легче было мыть. И над ним – мордочка. Белая, пушистая, с огромными чёрными глазами-бусинами, в которых читалось неподдельное любопытство пополам с лёгким осуждением. Уши – то ли заячьи, то ли беличьи – подрагивали, словно антенны, настраивающиеся на нужную частоту.

Существо, сочетавшее в себе черты плюшевой игрушки, экспериментального генетического проекта и, возможно, галлюцинации, вызванной недосыпом, склонило голову набок и пискнуло:

– Фо! Фью... Фоу!

– ...Восхитительно, – прохрипел Хачиман, пытаясь приподняться на локтях. Голова гудела, будто внутри неё поселился небольшой, но очень усердный отбойный молоток. – Я умер, и это рай? Тогда он здорово сдал в плане эстетики по сравнению со средневековой рекламой. Ожидал чего-то более... облачного, что ли.

– Ой! – раздался слева удивлённый девичий голос, от которого у Хикигаи слегка зазвенело в ушах. Он невольно поморщился, а пушистое создание мгновенно спрыгнуло с его груди, приземлившись на пол с грацией, которой позавидовала бы любая кошка. – Фоу, сколько раз тебе говорить – нельзя лизать людей без спроса! Это неприлично!

Хачиман повернул голову и увидел её. Девушка – чуть младше его на вид, с короткими лиловыми волосами и большими аметистовыми глазами за тонкими очками в металлической оправе. На ней был не то лабораторный халат, не то длинная серая кофта, наброшенная поверх чёрной водолазки, юбки такого же цвета и красного галстука. Она смотрела на него с искренним беспокойством и толикой смущения, словно это она, а не её пушистый компаньон, только что совершила нечто непристойное.

– Вы в порядке, сэмпай? – спросила девушка, делая шаг к нему и протягивая руку, будто собираясь помочь подняться. – Вы, кажется, потеряли сознание посреди коридора, и, по всей видимости, именно поэтому Фоу привёл меня сюда.

Сэмпай. Она назвала его сэмпаем. Хикигая мысленно хмыкнул, отмечая этот факт где-то в уголках сознания, которые ещё сохранили способность к иронии. Забавно. Обычно его называли либо по фамилии, либо по её бесчисленным итерациям: от пренебрежительного «Хикитани-кун» до беззаботно-радостного «Хикки». Если же говорить о более ранних годах – то, в лучших традициях школьной травли, «Хикигерма», «Рыбоглазый» и куча других обидных прозвищ, рождённых буйным детским воображением. С возрастом, когда интерес к нему угас, а школа сменилась, он стал просто «тем парнем с рыбьими глазами». Иногда – «Хикио» с налётом снисходительной жалости. Но «сэмпай»... это что-то будоражило внутри. Что-то, что отдавало на языке сладостью нового десерта в популярной кафешке, яркого парфюма и рукава, который тянут в попытках привлечь внимание…

Тц. Не лучший момент для погружения в глубины воспоминаний. Особенно таких… неприятных.

– Ага, спасибо, – буркнул Хачиман, принимая протянутую руку (и краем сознания отмечая крепость хватки), вставая во весь рост и машинально потирая рукавом влажную щёку, в попытках хоть немного привести себя в порядок. Закономерно, это движение вызвало в глазах незнакомки слишком легко читаемое сожаление и желание попросить прощения. Ну уж нет, не хватало ему тут только сцены с извинениями. Надо быстро перевести её внимание на что-то другое. – А это чудо природы – ваш питомец?

– Фоу? – переспросило существо, снова склоняя голову набок с выражением крайней заинтересованности.

– А?.. А, нет-нет, что вы. Это Фоу. Просто Фоу, – улыбнулась сбитая с мысли девушка, и в этой улыбке было столько тепла, что Хикигае на секунду стало не по себе. Слишком искренне. Слишком открыто. Слишком... не для него. Ни один человек так не улыбается в присутствии незнакомца, особенно если у этого незнакомца лицо, которое впору вешать на доску объявлений как пример неудачной эволюции. – Он привилегированная форма жизни, которой позволено свободно перемещаться по Халдее. Он очень умный и добрый.

– Кью-кью! – подтвердил Фоу и, к глубочайшему изумлению Хикигаи, грациозно запрыгнул к нему на плечо, устроившись там с видом законного владельца, вернувшегося в свои владения после долгой отлучки.

Хачиман замер. Животные не то чтобы горели желанием добровольно приближаться к нему, особенно настолько близко. Как говорила его сестра, у него, цитата: «слишком гнилая аура», после чего с радостью демонстрировала правоту своих слов, одним движением пальца и «кис-кис-кис» призывая к себе их домашнего кота Камакуру, который в своей лени мог целыми днями не двигаться с лежанки. Его, что неудивительно, этот меховой шар не воспринимал даже когда Хачиман подходил к нему с лакомством. Посему казалось вполне разумным, что и иные биологические объекты, пусть даже их существование не поддаётся логическому объяснению, будут вести себя с ним так же. Фоу, судя по всему, его замешательства не разделял – он потёрся мордочкой о щёку Хачимана и довольно зажмурился.

– Он... это нормально? – осторожно спросил Хикигая у девушки, боясь дёрнуться и спугнуть зверька. Или, того хуже, вызвать его агрессию. Кто знает, какие у этого существа защитные механизмы?

Она лишь рассмеялась – тихо, мелодично, словно колокольчик.

– Обычно он не подходит ни к кому, кроме меня. Совсем. Он избегает других людей. А к вам... – она сделала паузу, разглядывая их с явным удивлением. – Видимо, вы ему понравились, сэмпай. Теперь вы официально второй человек в Халдее, удостоенный внимания Фоу.

Второй. И... это должно считаться почётом? Хачиман покосился на пушистый комок у себя на плече. Тот в ответ зевнул, продемонстрировав ряд мелких, но острых зубов.

– Ах, да, простите меня, сэмпай! Со всей этой суматохой я совершенно забыла представиться! – словно ужаленная, спохватилась девушка, невольно выпрямившись по струнке, после чего отвесила образцовый японский поклон, как в книжке по этикету. – Приятно познакомиться. Я – Машу Кириелайт.

– Хикигая Хачиман, – кивнул он в ответ, всё ещё кося глазом на зверька, с явным любопытством наблюдавшего за их диалогом. Видит Ками-сама, ещё чуть-чуть – и Хачиман начнёт искренне верить, что этот… Фоу и вправду может их понимать.

Повисла пауза, неловкость которой с каждой секундой возрастала всё больше и больше. Хачиман Хикигая определённо оправдывал своё амплуа, даже если здесь о нём ещё никто ничего не знал.

– Прошу прощения, – раздался новый голос, мягкий и вкрадчивый, словно бархат, которым обтягивают гробы. – Машу, ты здесь? А, вижу, у тебя компания.

Из-за поворота появился мужчина. Средних лет, в зелёном костюме и – Хачиман не мог поверить своим глазам – в цилиндре. Настоящем цилиндре, чёрном, с лентой, словно он только что сбежал с костюмированной вечеринки, посвящённой викторианской эпохе, или с карнавала, где забыли сказать, что век уже не тот. В руке он держал трость, которой слегка постукивал по полу при ходьбе, и улыбался так широко и доброжелательно, что у самопровозглашенного Монстра Логики мгновенно включились все внутренние сирены. Слишком правильная улыбка. Слишком светская. Слишком... идеальная. Напоминает ему кое-кого. Но даже та женщина не заставляла его внутренние сирены выть так оглушительно.

– Ах, доктор Лев! – Машу слегка поклонилась, и в её голосе послышалось облегчение – словно появление этого человека снимало с неё груз ответственности. – Простите, Фоу неожиданно вырвался и привёл меня сюда…

– Вижу, вижу, – мужчина перевёл взгляд на Хачимана, и его улыбка стала ещё шире, если такое вообще возможно. – А это, должно быть, тот самый новичок, которого мы ждали. Последний из кандидатов. Приятно познакомиться. Лев Лайнор, можно просто доктор Лев. Я здесь инженер, техник и по совместительству тот, кто отвечает за всю чудесную машинерию, которая, надеюсь, придётся вам по вкусу.

Он протянул руку. Хикигая пожал её, стараясь не подавать виду, что внутри него всё сжалось в тугую пружину. Ладонь сухая, тёплая, рукопожатие идеально выверенное – не слишком сильное, чтобы не показаться агрессивным, но и не слабое, чтобы не прослыть размазнёй. Всё правильно. Всё по учебнику. Слишком правильно.

Этот человек либо гениальный актёр, либо психопат. Или и то, и другое сразу. Источник: богатый опыт общения Хачимана с одной определённой женщиной.

– Хикигая. Хачиман Хикигая, – коротко ответил он, убирая руку.

– Хм-м, – Лев окинул его оценивающим взглядом, задержавшись на долю секунды на его лице – там, где обычно люди замечают «рыбьи глаза» и тут же теряют интерес. – Ещё раз добро пожаловать в Халдею, господин Хикигая. Рад знакомству. Надеюсь, вам понравится наша скромная обитель, – с очередной выверенной улыбкой продолжил мужчина, лёгким движением руки описывая полукруг, словно демонстрируя окружающее их пространство. – Так значит, вы – последний из сорока восьми кандидатов? Или уже из пятидесяти? Мы тут немного расширили набор в последний момент…

– Последний из пятидесяти, – машинально поправил Хачиман. – Мне сказали, я пятидесятый номер.

– Ах, ну да, ну да, – Лев махнул рукой, словно это были несущественные детали. – В любом случае, вы здесь, и это главное. А теперь, боюсь, нам пора, – сказал мужчина, ловким движением отодвинув рукав. На руке блеснули часы. Дорогие, но без пошлости – Хикигая в них не разбирался, но сразу понял: это класс «люкс». Такие люди не носят ничего, кроме идеального. Источник информации: всё та же ужасная женщина. – Директор скоро начнёт инструктаж, буквально через… минут пять. И поверьте мне, она, скажу я вам, не любит, когда опаздывают. Особенно новички. Характер суровый – Noblesse oblige, как никак. Так что если сейчас опоздаете, то потом весь год…

Конец предложения остался неозвученным – мужчина лишь поиграл бровями, словно намекая на то, что может ждать человека, решившего испытать на прочность пресловутого Директора.

Вдруг Лев наклонился к Хикигае, и его лицо приняло странное выражение. Странное для Хачимана – для любого другого, наверняка, этот человек показался бы образцом доброжелательности, который хочет снять повисшее напряжение небольшой шуткой, ибо в его глазах буквально плясали смешинки. Хикигая же только напрягся, и лишь сила воли, отточенная всей его жизнью, позволила ему не дёрнуться резко назад, расписавшись в собственной слабости. Слишком… слишком идеально, чёрт возьми.

– Но на самом деле, – громким шёпотом начал Лайнор, словно доверяя Хачиману самый большой и страшный секрет в мире (и пусть рядом стояла Машу, которая могла с лёгкостью его слышать), – Ольга… То есть, конечно же, Директор Анимусфиа, может быть даже довольно милой, если вы с ней найдёте общий язык, господин Хикигая… Но, если что, я вам этого не говорил, – уже нормальным голосом закончил он, выпрямившись во весь рост и, приподняв цилиндр, развернулся.

– А теперь вперёд, поспешим! – воскликнул Лев, зашагав по коридору, цокая тростью и не оглядываясь, будто не сомневался, что они последуют за ним.

Хачиман вопросительно посмотрел на девушку. Она стояла в стороне, потупив взгляд, оправляя рукава в попытке унять то ли дискомфорт, то ли волнение. Это, в свою очередь, заставило его самого прищуриться.

– …Что-то не так, Машу? – не подумав, сказал Хикигая, и тут же поймал себя на мысли, что ему даже не нужно прикладывать усилия, чтобы называть её по имени.

– …Вы понравились доктору Льву, сэмпай… – негромко ответила она, поправляя и так идеально сидящую одежду и глядя куда угодно, только не на него.

– … – взгляд Хачимана вмиг потяжелел. Худшие его подозрения оправ...

– …А это значит, что Директору вы точно не придётесь по душе… – со вздохом закончила девушка, прекратив теребить одежду и подняв на него взгляд своих аметистовых глаз. В них явно читалась жалость, замешанная пополам с виной, причём настолько явно, что Хачиман и сам невольно отвёл глаза в сторону, уставившись в спину продолжающего удаляться от них Льва. Дай Ками-сама ему времени разобраться, почему искренность этой девчонки не пугает его так же, как этого пижона в цилиндре.

– У меня есть выбор? – буркнул Хикигая, но ноги уже сами пошли следом. Молчавший всё это время Фоу довольно заурчал у него на плече.