Великий Контрабандист. Книга вторая. (главы 11-20)

Фантастика XXI века. Литература альтернативной реальности.

Валерий Шалдин

Великий Контрабандист. Книга вторая (главы 11-20)

Все события, изложенные в книге о приключениях Фаддея Адашева подлинные, и произошли они в одной из множества реальностей мультиверсума. Автор ничего не выдумывал, а добросовестно изложил в данной книге факты, добытые в специальных архивах, хранящих сведения о Волшебных Дарах, подаренных людям Высшими цивилизациями.

В тексте можно встретить слова и целые предложения, написанные по правилам орфографии, действующей до 11 мая 1917 года от РХ (Постановление совещания (Временного правительства) по вопросу об упрощении русского правописания). Кроме того, встречаются слова из обсценной лексики и выражения из «музыки Иванов». Строго 19+

Глава одиннадцатая. «К» - «Како»: Красенъ словами, разсудкомъ бѣденъ. Какъ аукнется, такъ и откликнется. Какъ у мужа толсто, у жены широко. Куда не кинь, вездѣ клинъ.

Когда, где-то с месяц тому назад, в тошниловке на районе мужики заспорили о форме Земли, то дело чуть не дошло до коллективной драки. Спорщики орали друг на друга, в пылу спора прибегая к всё более и более многоэтажным аргументам. Одни алковетераны утверждали, что планета наша плоская, другие, что она, сука, круглая. В интеллектуальный спор влез Жорик, которому вдруг по синей дыне стукнула в голову определенная жидкость, и Мочалкин опрометчиво обозвал и тех и других спорщиков дебилами, а их формулировки страдающими умственной хромотой, то есть излил на общество неправильный глагол и кинул пару комплиментов на минус. Он откровенно сказал подвыпившим мужикам из люмпен-пролетарского общества, что круг – это тоже плоская фигура, вот поэтому вы все дебилы. Земля наша шарик. Тогда мужики, словесно обиженные интеллигентным Жориком, взяли и побили Мочалкина, приговаривая: «Сам ты шарик и клоп вонючий с большой буквы «М», а ещё ты живодристик как есть недоношенный». Не надо тут перед пролетариями трясти своим интеллектом и умничать. Кто умничает – того бьют – сам господин Грибоедов о таком горестном феномене говорил. Выродки-люмпены, колотя правильных пацанов – Жорика и Ефимку, ещё и в кривом остроумии соревновались, густо применяя нецензурные слова. Что с нашими людьми не так?

Вместе с излишне говорливым Жориком мужики избили и Ефимку, хоть тот совершенно ничего не знал о форме Земли. Да, и знать не хотел, но его тоже побили за компанию и за отсутствие своего мнения - ведь собственное мнение, как дырка в заднице, должно иметься у каждого.

Очень часто сладкой парочке прохиндеев обламывались тумаки и шишки на районе – и за дело, и просто так.

Теперь Жорика и Ефимку некие силы определили в дом, принадлежавший клану Морозовых – карты так причудливо легли. Но от этого Жорику легче не стало: в гробу он видел такую заботу. И здесь его били и кошмарили, хотя и предоставили Мочалкину и Макаревичу по комнатушке, кормили их и даже приодели. Ефимке, этой дырке от бублика, такая безмятежная жизнь здорово нравилась - ходил Ефимка довольный, как слон после обильной кормежки бананами.

Жорика, с его пятью шилами в заднице, всё раздражало: что за дела, ведь в комнатушках даже санузла нет – ходи, понимаешь, в туалет и душ, расположенный на этаже - ноги бей. Не помещение, а конура со старой мебелью, прям памятник конструктивизму. Ещё и бьют периодически. Не санузел бьют, а Жорика по всему его организму. Ефимку, с его одной извилиной, не бьют, отчего тот цветёт и пахнет, ещё и лоснится от переедания: красаучег, как сулугуни в масле катается. Сволочь, а не товарищ: так и хочется словесно обложить его писюнами. Хотя здесь, в этом доме все сволочи, исключая, конечно, легкоранимого Жорика. Все здесь гады - зомби их покусай, а Макаревич ещё и людоед. Гад он в квадрате, а то и в восьмой степени. Хорошо хоть нас поселили в разные комнаты: вдруг рептилоида Ефимку переклинит и этот дурбалай захочет вкусить немного человечины. Почему мне, умному парню, так не везёт по жизни?

Да, уж – не везло Жорику – стержень внутри него отсутствовал, а шило в заднице имелось, но шило стержень не заменяло, хоть и старалось.

Подобно полудохлой мухе Мочалкин сейчас тихо сидел в своей комнате, угнездившись на мягком кресле, обтянутом приятным материалом из качественного крокодилозаменителя: Жорик исходил на дерьмо от обиды на такую гнусную жизнь. Здрасьте, хау-дую-ду, угодили мы в пи … беду. В очередную беду. Кому-то самые красивые и дорогие женщины отдаются совершенно бесплатно, а мне никакая, даже вконец одичавшая стрёмная фифа не даёт.

Моё существование похоже на зебру - сначала чёрная полоса, следом задница, потом удар копытом по организму. Уже всего боюсь, даже рекламы прокладок и Макдональдса. Я раздавлен, расплющен и разбит. Такова наша жизнь: если ты не родился с золотой ложкой во рту, то придётся тебе существовать в роли того, кого плющат, пока сам не научишься давить других. Нас давят, а мы крепчаем: алмаз тоже получается, когда уголь сжимают.

- Чтоб вас всех блудящая балахрыска на кусочки разорвала! – зло шипел Жорик, сидя в кресле. При этом он загибал пальцы, подсчитывая таким образом, сколько раз его побили в этом злом доме. Получалось много раз, а Ефимку ни разу. - Так они меня инвалидом высшей категории быстро сделают, а дурында Ефимка гад ползучий. Ушлёпки, ханурики, шаболды! Все вместе и по отдельности.

Сначала Мочалкина избил Корней Верещагин, подкараулив Жорика в «тёмном углу».

- Понял, козявка, за что тебя воспитываю? Молчишь? Значит, в попе торчишь, – человеческим голосом заговорил Корней с козявкой, вернее с Жориком.

Козявка пошёл в отказ. Корней добавил тумаков по козявкиной роже. Быстро выяснилось, что тумаки здорово располагают к откровенности. Пришлось признаваться, что понял и осознал.

- Больше не буду, - пообещал Жорик своему мучителю.

Удаляясь от Жорика, мучитель фальшиво пропел куплетик: «Солнышко сияет, птички поют – Жорика Мочалкина на кладбище везут. Трам-тарам-там-там. Над ним музыка играет, но, он её не слышит».

Мочалкину такой репертуар совершенно не понравился, но ответить извергу нечем: сердце учащенно бьётся от обиды.

Итак, загибаем пальцы. Первый палец – меня избил гадский бычара Верещагин. Паааадумаешь, обиделся, что я его немного испачкал собачьими какашками.

- Чтоб тебе вертухаю танцевать вообще ничего не мешало, - пожелал Жорик всего хорошего Корнею. Пожелал, конечно, не в глаза, а в спину, уходящему выродку Корнею. Причём желал еле слышным шёпотом и когда вертухай удалился достаточно далеко.

Загибаем пальцы дальше. Ага, вскоре меня отлупила мымра Вероника, это которая жена шизоида Добрыни Юзовского, напарника конченного гондураса Корнея.

Девчуля приглянулась Жорику: выглядела она прелестно и соблазнительно, как шоколадка «Алёнка». Но, недолго Вероника ходила у него в сладких Алёнках: она с космической скоростью превратилась в гадкую тётку, похожую на неумытую гамыру и глупую мымру. Откуда Жорику знать, что нежная Вероника, когда надо способна войти в горящую избу и остановить коня на скаку, не интересуясь мнением дурного животного. Ей бы шашку и коня, да на линию огня.

- Ой, ты ж боже мой, какие мы все из себя резкие, как понос, - сам себя успокаивал Жорик. – И чё я такого этой сикелявке сделал? Только и всего, что с размаху шлёпнул ладошкой по её смачной попенции, привлечённый упругостью и округлостью форм её афедрона. Аж звон по всему коридору пошёл, где я её подкараулил. При этом полупопия девчули приятственно заколыхались. Другая бы дико радовалась, что нормальный мужчина в самом соку и без психокомплексов, а не какой-нибудь дефективный дурошлёп, оценил её скромные достоинства, а эта недотыкомка драться полезла, да ещё противно заверещала циркулярной пилой, будто апокалипсис начался: её противный визг оказался неприличной неожиданностью для моего утончённого слуха. Все бабы дуры, а это ещё и злая дура: сама худая, рёбрышки торчат и в глазах дурь. Один глаз, как у берсерка засверкал, другой смотрел на меня со злобой демона из бездны, которому ненавистен весь род человеческий. Натуральная грымза, а не приличная женщинка: ей, наверное, неудачно вшили только демо версию умственных способностей, вот её и плющит. Пойди мамзелька в поликлинику и прокапайся, чтобы на нормальных людей не кидаться: ты смотри, какая строгая барышня, как полицейский протокол. Правильно в народе говорят - во всем виноваты бабы. Так с библейских времён повелось.

Жорик потрогал глубокую царапину на щеке, оставленную когтями озверевшей Вероники: больно, мля. Какого икса её клюнуло в причинное место, из-за чего она рванула на меня словно голодный носорог на цветущий баобаб?

Загнул третий палец, потому что вечером к Жорику, пребывающему в состоянии елестояния, пришёл разбираться долботряс Добрыня. Два слова этот имбецил связать не может, а туда же лезет, куда и умные лезут. Зато сволочь больно дерётся. Теперь всё болит, словно меня в бетономешалку засунули.

- Чтоб мимо тебя ни один голубь не промахнулся! – пожелал Жорик Добрыне удачи. – Декадент, плоскоземельщик и ерондер пуп. Я ему популярно объяснил, как для дебилов, что за попу его Веронику не мацал, всего лишь случайно чуточку дотронулся. Даже не дотронулся, а слегонца … Это потому, что я реальный кинестетик и, следовательно, почитаю школу Маши Монтессори, то есть воспринимаю реальность через призму тактильных ощущений. Чего непонятно-то? Достаточно вникнуть в модальность моих слов.

Добрыня, выслушав мелкого прохиндея про его тактильные ощущения и призму, не впечатлился и даже в модальность слов не стал вникать. Наверное, он, как и все редкие дятлы, не знал, что такое призма и модальность. Объяснения Мочалкина в стиле «Всё хорошо, прекрасная маркиза! Дело-то житейское», Юзовскому явно не зашли. Перед носом Мочалкина замаячили болезненные санкции и концентрированный негатив:

- Слышь ты, ректальный киносратик и утырок мелкий, ты ботву мне в уши втираешь, а мне не нравится её оттуда выковыривать. Ты погоди съезжать с базара. Я с тобой ещё не закончил, - зло сверкал зубной эмалью Добрыня.

Супруг Вероники наплевал на всю школу Монтессори и надавал Жорику тумаков. На прошлые синяки легло больно: вот как с таким дебилом Добрыней вести разговоры, если ему от природы достался не полный набор извилин; у него всё в рост ушло. Что такому пустому чайнику объяснишь? Добрыня тупой, как развёрнутый угол, и жена его, корова тупая, со своими уникальными таракашками в голове. Парочка – баран да ярочка. М-е-е-е-е.

Отмутузив Жорика, Добрыня, излучая саму доброту, поинтересовался у избитого прохвоста: «Вопросы есть?» Мочалкин, дрожа всем телом, не поддался на провокацию, ведь добрые глаза Добрыни желали совершенно иного: скорее всего, он хотел, чтобы Жорик позорно уполз куда-нибудь в уголок и там сдох, желательно в муках и корчах. Пришлось Жорику, косясь на кулаки супруга Вероники, интенсивно мотать головой, жалостливо улыбаться и бормотать: «Лучусь счастьем и всем доволен». Чуть не ляпнул про невезение Добрыниных родителей и их торопливость при зачатии сынули, физиономия которого демонстрирует все признаки морально-нравственной деградации. Куда катимся: нравы этого мира полностью испортились, а конкретно у Добрыни вышли за грань разумного.

- Молодец салага, - кивнул хрипатый живодёр, сделавший физиономию Жорика похожей на страдающего дизентерией мопса. – Вот и ладушки, бабкины оладушки. Если больно, то дозволяется немного скулить, но благолепно и без подвываний на весь дом, а то ещё добавлю. Вкурил, скотина безрогая? Если вкурил, то тряси мощами в свою комнатушку.

Мочалкин утёр слёзы обиды и дал страшную клятву отомстить. Пока же, повесив нос ниже колен, Жорик чувствовала себя курицей, которая по недоразумению осталась жива после того как её восемь раз переехал автомобиль. Голова гудит как котёл в бойлерной.

- По килограмму горчицы вам всем в памперсы, - для начала Жорик пожелал мелких неприятностей всем своим недоброжелателям, когда Добрыня оставил его в покое. – Я по своей натуре человек необыкновенно смирный, но даже на Солнце есть пятна: щас составлю проскрипционный список, а потом всем конкретно люто отомщу. Вы всей толпой меня сильно выбесили. Но, это ещё не настоящее моё озверение - это только разминка перед настоящим бешенством. Я вам устрою…

Хотя зачем составлять список, ведь здесь, ясен пень, все поголовно дегенераты. Здесь всем надо густо нагадить в тапки, даже Веронике. Погодите, скоро я окончательно озверею и войду в режим раздачи подарков, всем кто хочет и не хочет. Вы ещё познаете мой гнев, вредные насекомые. Ой, что будет – море крови и гора костей: ваша плоть скоро познает гармонию боли и застонет от терзаний. Моё чувство мести к вам выросло размером с гору Казбек. Вы все содрогнётесь от моей жуткой мести, ибо я внук кровавой бездны, владыка мук и отец сексуальных страданий. То, что я с вами сотворю, занесут в Большую энциклопедию народного мстителя.

Ещё скукотища здесь зверская! Здесь даже мухи дохнут налету со скуки. Живём, как в обители «Смерть мухам». Я за два дня совсем осатанел: драйва нет; из развлечений только драки. Правда, избивают исключительно меня. Что за жизнь - сиди в конуре на цепи и не рыпайся. Якобы нас с Ефимом ищут злые убийцы, поэтому мы должны скрываться от них в этой обители зла. Благодетели, мля. Только утром с ушлёпком Ефимом Яковлевичем бегаю по магазинам, покупаю ингредиенты для его тортов. За покупки расплачивается Добрыня, который нас, вроде как, охраняет от убийц. Охранничек, блин. Когда Ефимка наколдовал свой тортик, этот злыдень Добрыня, съел половину торта в одну харю. Вот же мурло толстожопое. Нам с Ефимкой крошки только достались. Караул, засада! Здесь мне за торты Ефимки никто денег не собирается давать. А как я тогда расплачусь за коммуналку и всё такое: из каких таких доходов я смогу платить за свою квартирку на районе? Кажется, мой бизнес с тортами Ефимки накрылся огромным оцинкованным тазиком. Нет, так дела не пойдут и не поедут. Без зарплаты я не попаду на районе в обитель пьянства и разврата. Сами денежки в карман не прыгают. Следовательно, надо их добыть. А как их добыть, если нахожусь в таких антисанитарных условиях? Домой хочу. Как говорил господин Нансен, самое главное в любом путешествии - это вернуться домой живым.

Жорик задумался над темой добычи денег, ибо дома в тумбочке денег тоже нет. Посмотрел на окно своего помещения. Решётки нет, створки рамы легко открываются, второй этаж. На той стороне окна тихая улочка. Ага. Кое-какая мысль выкристаллизовывалась. Мысль выписывала рядом с Жориком вензеля, словно гиена над вкусной падалью. Увы, эта конкретная мысль здравомыслием как раз и не отличалась – она давно сошла с ума от мнимого шелеста банкнот и виртуального звона монет. Жорикова дурь, как созревший чирей, окончательно вырвалась на свободу.

– А я сяду в кабриолет и уеду куда-нибудь, ты проснёшься, Ефим Яковлевич – меня здесь нет, - замурлыкал песенку Мочалкин. - Жорик, держи хвост кверху, как породистый кот. Скоро я рвану с этого места так, что заяц позавидует. Я человек гордый и мне по барабану мнение разных там людишек. Я выше этого и мне нет дела до того, как они меня воспринимают своим куцым мозжечком и гипоталамусом.

Под весёлую песенку постепенно начало возвращаться душевное равновесие. Пребывая в состоянии побитой собаки, Мочалкин задумал кое-что зловещее, сопоставимое с преступлением века. Внимание мелкого жулика стало более собранным, при этом холодок тревоги не пробежал по спине. Даже его копчик не сообщил хозяину о возможных проблемах. Наоборот, всё говорило о том, что дальнейшая Жорикова жизнь намечается еasy peasy, то есть легче лёгкого. С его-то ловкостью.

- Ха-ха-ха, - злобно рассмеялся Мочалкин, как и положено серьёзному человеку, придумавшему дьявольский план. Его губы сложились в улыбку, похожую на отблеск плесени, живущей на поверхности грязной лужи. – Раз по вашей вине мне больше не вариант развивать бизнес с людоедом-Макаревичем, то вы меня раздраконили, и я решил откопать топор войны, - сделав страшные глаза, погрозил Жорик потолку кулаком. - Я докажу вам, я покажу вам всем где раки зимуют и как мухи летают. Я прорвусь сквозь паутину мелочей, опутавших мою жизнь: я само совершенство, а не какая-то убогая шваль. Я главный герой собственного эпоса! Сам прорвусь, а людоеда Ефимку с собой не позову: я только себя, без Ефимки, вытащу из того тёмного места, про которое вслух не говорят. Раз такое дело, то каждый сам за себя. Хватит мне тратить силы и средства на какого-то дурня Макаревича: вычеркиваю Ефимку из списка своих друзей. Ефимка должен понять, что бесплатную справедливость в нашем обществе не раздают.

Суть Жорик такова: всё толковое надо делать самому вот этими золотыми руками по плану, разработанному вот этой светлой головой. Не надо колебаться. Надо получить с этой паршивой овцы хоть пригоршню блох. Сорву большой куш и, как свободный мустанг, ускачу в пампасы, где залягу на дно. Я свободный человек – что хочу, то и ворочу. Вы меня своими мелкими подачками не приручите: вы можете привести коняшку к воде, но вы не можете заставить вольного мустанга её пить. Это скотобандитское общество незаслуженно смертельно оскорбило меня: ничего, я скоро вернусь и заслужу. Увы, пока приходится мириться с этим положением. Меня они даже обзывали нехорошими словами, обрушив на меня мутный поток непечатного красноречия. Но настанет светлая пора посчитаться с каждым гнусным моим обидчиком. Уберу свою природную нравственность за скобки и посчитаюсь, а слово «жалость» вычеркну из своего словаря. Остатки своей жалости запру в ящик на ключ, а ключ выкину в реку возле Кремля. Зло в вашем лице должно знать, что добро в моём лице неистребимо. Вы все будете жидко сраться только лишь при одном упоминании моего имени.

Крупно у Жорика пригорело, раз его так вштырило в противоестественный кураж. План, конечно, Мочалкин разработал идеальный и надёжный как швейцарские часы, но во всех гениальных планах присутствовал небольшой риск – такой небольшой, что Жорик посчитал его исчезающее малой величиной и положился на свою природную удачливость. На районе говорят: «Кто не рискует, тот шампусик не дует».

Нет ничего призрачнее в этом мире, чем надежда и опаснее, чем положиться на удачу. Госпоже Удачи не очень нравится, когда её терзают.

Уже знакомый Фаддею пожилой охранник малого морозовского дворца Игнат Ермолаевич Бердышев как раз отличался здравомыслием, в отличие от Жорика Мочалкина. Поэтому Игнат Ермолаевич службу нёс старательно и со всем прилежанием – без нарушения инструкций. Хотя инструкции – инструкциями, но в нашем охранном деле ещё и здравый смысл полагается включать.

Солнце уже давно зашло за горизонт: теперь некому разбрасывать по городу жаркие лучи своих фотонов. Красавица Луна сегодня скромная – не показывается из-за туч. Приусадебный парк погрузился в ночную тьму. Освещение парковой зоны Игнат Ермолаевич решил не включать, ограничившись включением светильников около самой господской усадьбы. Зачем сейчас освещение парка, ведь сейчас в доме только сама молодая хозяйка со своим фаворитом, да бывший жандарм Нестор Викторович, решивший сегодня ночевать в комнате, выделенной для нужд службы безопасности. Плюс на территории бдят два вооружённых охранника, включая самого Игната Ермолаевича. По-моему, охраны вполне хватает для защиты обитателей усадьбы. Кроме того, рядом с усадьбой располагается двухэтажное здание, тоже принадлежащее холдингу: там сейчас обитают два боевика холдинга – Корней и Добрыня. Хоть эти ребятки и дуболомы, каких поискать, но своё дело знают туго.

За темнотой последовала прохлада, а приятное вечернее понижение температуры принесло с собой обилие самых разных ароматов с цветущего парка.

Зачем сидеть в помещении охраны возле ворот, если полезно пройтись по парку? Бердышеву нравилось гулять по хозяйскому парку: вроде и центр Москвы, а чувствуешь себя как в лесу. Красиво и легко дышится, особенно ночью. Бердышев уже каждую тропинку здесь знал, каждый кустик и каждое дерево. В призрачном свете виднелись кусты роз, мимо которых проходил пожилой охранник. Они выглядели, как мрачные подводные растения, скрывающие в своих кущах хищников. Подойди к нам человек – мы уколем тебя злыми шипами. Не уколите, потому как Бердышев и с закрытыми глазами мог ходить по парку. Он уже знал, как выглядит тень, отбрасываемая каждым растением и предметом в этом парке. Появится что-то новое и непонятное – оно сразу же приведёт охранника в боевой режим.

Старший охранник обошёл дворец по каменным тропинкам, надзирая над порядком. Всё ровно, ничего лишнего не фиксируется. Бердышев, при таких обходах включал дополнительно к зрению слух, и даже обоняние, то есть он ещё и принюхивался, выискивая постороннего. Шёл тихо, сканируя обстановку. Ага – он, с помощью своего чутья и опыта, обнаружил молодого охранника Демида Сорокина, скрывающегося под большим осокорем. Демид поняв, что его обнаружили, вышел из тени чёрного тополя и слегка кашлянул, таким образом, намекая старшему начальнику, что он службу тянет исправно, а не кемарит в тени на лавочке. Бердышев всегда оставался довольным, когда заступал на смену с Демидом. Тому всего 28 лет, но парень очень ответственный. Демид в руках держал небольшой пистолет-пулемёт «Кедр», на голове охранника имелась каска, оборудованная ПНВ. Чужие здесь не ходят! Не приведи аятолла какому-нибудь злодею здесь появиться с нехорошими мыслями.

Перекинувшись с Сорокиным парой фраз, Бердышев проследовал бдить дальше. Зрение, слух и обоняние – всё это хорошо, но не надо забывать и о разнообразных технических средствах контроля, коих в распоряжении старшего охранника имелось много.

Вернувшись в «сторожку» охраны, Бердышев расположился перед пультом управления охранной системы. Собственно «сторожкой» это здание назвать трудно, ибо оно походило на приличных размеров дом. А сколько в этом здании имелось всякого оборудования для слежки, то моё почтение.

Игнат Ермолаевич активировал один из мониторов. Теперь он видел, сколько живых существ, крупнее крысы, находится на территории усадьбы, ну, и в самой усадьбе. Вот зелёной точкой отмечено его расположение; вот видно, как Сорокин перемещается по парку. Можно видеть ещё двух существ, перемещающихся по парку – это домашние кошки: животные носят на себе ошейники с чипами, показывающими, что эти кошки собственность Морозовых. Чужая кошка отражалась бы на экране красной точкой. Но, наши киски чужих кошаков прогоняют.

Бердышев переключил оборудование на изучение обстановки в самом дворце: ага, во дворце отмечаются три зелёные точки. Это жандарм, обосновавшийся на первом этаже и принцесса со своим другом. Оборудование чётко показывало, что принцесса и её фаворит находились в спальне Аврелии, причём точки почти сливались.

- Вот молодёжь даёт! Как кролики, - усмехнулся в усы Бердышев. – Почти не вылезает этот Адашев из спальни нашей принцессы. Да и ладно, дело молодое. Можно только позавидовать молодым людям. Да и Аврелия наша рядом с Фаддеем светится прямо как Солнышко.

Бердышев ничего не имел против Адашева. Чем-то этот парень импонировал ему, да и жандарм Елфимов относился к фавориту хозяйки миролюбиво. С самим Елфимовым Игнат Ермолаевич в последнее время крепко задружился, несмотря на разницу в социальном статусе. Оба ветерана с уважением относились друг к другу, и даже несколько раз встречались «на поговорить» вне службы. Отличный мужик оказался этот бывший жандарм, совершенно не заносчивый, но весьма требовательный по службе. А как он своих архаровцев гоняет – по пять потов с них сходит. Эти лоси лесные – Добрыня и Корней трепещут перед жандармом и выполняют его распоряжения бегом. Другие бы уже уволились с такой службы, а эти два обормота в глаза заглядывают начальнику и стараются во всём ему угодить, хоть начальник Елфимов жёсткий, как гвоздь. Умеет жандарм управлять людьми, да и в головы людей научен залезать, хотя в большинство голов можно и не заглядывать – там вещества, как в пустом котелке. С людьми надо уметь общаться – это целая наука. Люди - не какая-нибудь вареная картошка. Хотя учёные утверждают, что и картошка сложное явление природы: у неё даже имеется 48 хромосом, когда у человека, только 46 хромосом. И что бы это значило?

Елфимов и Бердышева сумел расположить к себе. Отставной жандарм рассказал старшему охраннику о кое-каких вещах, творящихся в холдинге, а ведь мог бы и не говорить. Особенно потрясная инфа о фаворите принцессы. Бердышев не из болтливых людей и такой жгучей информацией ни с кем делиться не станет. А ведь информация на вес золота. Значит, доверяет жандарм Игнату Ермолаевичу. Кроме того, Елфимов недавно вручил Бердышеву премию в размере двух тысяч рублей. Это огромные деньги, и надо понимать, что выдали их ему не просто так, а с намёком на будущее. Так мы и не против - мы отработаем и усилим надзор.

Бердышев переключился на обстановку в соседнем доме: как там дела обстоят. Сейчас в доме находится три «зелёных» души и две «жёлтых». Это Корней и Добрыня с женой, а «жёлтые» - это два подозрительных типчика – и не «красные» враги, но и не друзья, а непонятно кто такие. Зачем жандарм приволок этих оболдуев в наш дом? Видно же, что это матёрые прохиндеи, на шкуре которых пробы ставить некуда. Один здоровый, другой мелкий. Особенно Игнату Ермолаевичу не понравился мелкий прохиндей, откликающийся на имя Жорик. Если здоровый бесхитростно щеголял признаками деградации на своём лице, то мелкий, к бабке не ходи, хитрован ещё тот. Кроме того, он алкоголик с похмельными мешками под глазами и перекошенной рожей. Такого, как говорится, соплёй перешибёшь, но именно от таких порочных типов всегда много вони и вреда. Ещё такой сорт людишек любит врать и прикидываться несчастными. Так и кажется, глядя на него, что он сейчас скорчит жалостливо рожу и произнесёт, подпустив крокодиловую слезу: «Же не манж па сис жур…» Вот такое добро, что не тонет, приплыло к нам. Этот Жорик – та ещё редкая сволочь, но такие сволочи встречаются на наших улицах всё чаще.

Бердышев быстро установил, глядя на экран монитора, что «зелёные» точки спокойно отдыхают в своих комнатах. Одна «жёлтая» точка тоже вела себя неподвижно, зато другая точка почему-то металась туда-сюда по второму этажу.

Нахмурившись, Игнат Ермолаевич, заинтересовался мельтешением «жёлтой» точки. Для прояснения ситуации охранник подключился к камерам слежения, установленным в коридорах, на кухне и в помещении, оборудованном под столовую. Посетовал, что камер нет в помещениях, где проживают нехорошие гости, но считалось, что надзирать над личной жизнью гостей неэтично.

- Ничего, мы и через коридорные камеры глянем, - пробурчал охранник. – Ну, кто бы сомневался, что это именно Жорик шараёбится по этажу, а не тот здоровый дебилоид. А чего это он затеял? Это ещё что за нездоровая конспирация?

Бердышев вглядывался в экран, и до него постепенно начинало доходить, что поведение Жорика выглядит, мягко говоря, аномальным.

- Эй, стохерец чешуекрылый, - уже вслух возмутился Бердышев. – Ты чего делаешь?

Затем Бердышев выдал длинную и забористую лингвистическую конструкцию о неправильной родословной Жорика и сделал вывод, что этой, пока ещё живой субстанции, категорически нельзя размножаться, и жить тоже. Вот что получается, если хронический Жориков энцефалит лечить туалетным утёнком, кормить организм суррогатами из Макдональдса и давать пить смесь из протухшего скипидара со стеклоочистителем. Рождаться Мочалкиными людям не стоит, потому что тогда им придётся существовать в постоянной печали: непременно надо избавить наш красивый мир от этой наглой поганки.

- Чтоб тебе Ксюша Собчак приснилась в голом виде! – пожелал охранник Жорику нечеловеческого ужаса и взялся за телефон. Хватит самому мозги морщить: надо отвлечь жандарма от заслуженного отдыха, ибо у нас случилось ЧП. Елфимов приволок двух мутных типов к нам в дом – вот пусть и разбирается сам со своими «клиентами» - хоть гладит их по шёрстке, хоть обкладывает матерными башнями. Жираф большой, ему видней.

Мочалкин замер, как суслик в степи, когда приоткрыл дверь из своей комнаты в коридор. Никого со мною нет, на стене висит портрет, в коридоре только одиноко светит слабая лампочка. Тишина. Вор должен тырить в темноте и тишине, таковы правила и обычаи этой славной профессии. Эти обычаи шли из таких глубоких пластов времени, что кружится голова. Кто наш главный враг? Главный враг нашей жизни - это сомнения, после того как решение уже принято. Прочь сомнения, растерянность и колебания. Чтобы двигаться дальше, необходимо избавиться от сомнений, а для этого надо избавиться от неведения и ложных взглядов. Это называется психология – наука, которую могут понять только такие умные пацаны, как Жорик.

Гнетущая тишина давит на нервы. Хочется пукнуть, а собственное дыхание кажется громким, словно рядом дышит здоровенный дикий бегемот. Но надо отправляться свершать дела, совершенно не терпящие отлагательства.

- Никто меня не остановит, - прошептал отчаянно храбрый Жорик под стук своего сердца и шагнул вперёд, будто в ледяную воду нырнул. – Думали я дурак, а я вам вот чё, и не иначе, да и вообще. Свой мешок невезухи я уже весь израсходовал – мне сегодня повезёт и миссия пройдёт ровно, ибо я пацан правильный, а мой богатый опыт, который сын ошибок трудных, говорит, что надо довериться глубинным инстинктам и ощущениям. Я парень умный: даже если небо обрушится - я всё равно выкручусь. Наверняка мне сегодня улыбнётся удача, и я сыграю с судьбой в перетягивание каната.

Скорее Жорик в ящик сыграет, а не перетянет канат жизни на свою сторону. Как ни планируй, всегда случится каверза, появившаяся, когда не надо.

Внутри организма Жорика проснулось тёмное нечто, желающее грести всё подряд, что плохо лежит, что не прикручено к полу или стенам стальными болтами. Жорик облизнулся и мысленно предвкушающее усмехнулся. То, что у него совсем котелок закипел, он не заметил.

Дом, куда поселили умного Мочалкина и балбеса Ефимку, оказался весьма богатым на всякие разные полезные вещи. Богатые должны делиться, ага. С них не убудет. А Жорику профит. Порадовало подсобное помещение в душевых. Чего мы с него имеем? Отличный товар. Мыло хозяйственное 72-х процентное – 17 кусочков. Порошок стиральный «Ромашка» - пятикилограммовая пачка, ещё не вскрытая. В хозяйстве сгодится: уберплюшка для тех, кто в теме. Что тут ещё осталось? Стопка полотенец, нежных, как бабушкина забота. Семь штук. Резиновые тапочки б/у – две пары. Берём и их. Пять рулонов мусорных пакетов чёрного цвета. А почему синеньких нет? Вот коробка с зубными щётками – восемнадцать щёток, как с куста. Такими щётками хорошо свои бивни натирать. Такие щётки по два рубля за штуку продаются. Шикуют толстосумы. Короче – первая разведывательная вылазка за «ничейным» добром выдалась на редкость плодотворной. Да за таким добром я на Эльбрус готов влезть и воробья там загонять!

Первую охапку всякого добра Жорик заныкал в своей комнате. Не забыл стащить поношенный рабочий халат уборщицы. Процесс пошёл. Теперь надо всё это добро упаковать в мусорные пакеты, но они слишком хлипкие. Но есть же наволочки … в комнате у Ефимки. Зачем дебилу наволочка на подушке, да и сама подушка? Сказано – сделано. Жорик метнулся в комнату к сладко спящему бывшему другу. Свобода в опасности, а он валяется на койке - морского кота изображает. Дрыхнет придурок и не реагирует на приход к нему Жорика. Да и ладно. Мы не гордые.

Жорик решительно реквизировал одну из двух подушек Ефимки. Собрату по разуму и одной хватит. Зачем ему подушка, если он ку-ку? И одеяла ему не надо … и лишних простынок вместе с домашними тапками. Ещё одну охапку добытых вещей Жорик отнёс в свою комнатушку. Количество стыренных вещей росло, что радовало глаза и грело душу. Но останавливаться на этом никак нельзя, ибо фарт прёт лавиной: панамку надо наполнять до отказа. Продолжаем грабить богатеньких. Все правильные пацаны так поступают в девяноста девяти случаях из ста.Ночь ещё длинная – успею добро запаковать и вытащить через окно. А там до моей хаты минут десять хода по пустынным улочкам. Несколько раз метнусь кабанчиком, а потом завалюсь спать. Утром скажу, если кто спросит, что спал, ничего не видел, ничего не слышал, так что, докапывайтесь ребятки к столбу, а не до честного Жорика. Флаг вам в руки и барабан на толстую шею.

Очень много вещей полезных дала кухня и столовая. Здесь Жорик стырил блестящее чайное ситечко с чайника, за которое можно душу продать. Подумал и прихватил сам чайник, да и несколько кастрюлек с тарелками прихватил. Ух ты, сколько здесь всяких ложек, ложечек и вилок. Прямо Клондайк и Эльдорадо. Весят только они много, но своя ноша не тянет. Вот бумажные салфетки весят не много, но зато они создают объём. Но, не оставлять же их буржуям? Скатерти тоже буржуям не надо оставлять, как и коробки со спичками. Смотрим, что тут ещё есть? Можно бы ещё прихватить соль, но, сука, она весит очень много. Вот солонки со столов прихватим и перечницу. Потому что я право имею! Господин Достоевский в своей книге о топоре так и писал, что такие чёткие пацаны, как я, имеют право брать себе всё, что им понравится. Не тварь же я дрожащая.

Жорика вдруг заинтересовали стулья, стоящие возле обеденных столов. Крепкие такие стулья, красивые и, наверное, дорогие. По четыре стула возле пяти столов. Пусть теперь стоит по три стула. Сойдёт и так.

Вскоре стулья переместились в Жорикову комнатушку. Теперь в ней уже не развернуться. Ничего страшного – потерпим временные неудобства - мелкие неудобства меня никогда не пугали. И последний штрих – Жорик притащил из кухни микроволновку и выкрутил в коридоре лампочку. На этом поистине эпическом достижении он предпочёл остановиться. Ведь всё, что плохо лежало, переселилось куда надо, поэтому глупо лезть в уже разорённое гнездо, где ничего приличного не осталось. Остался, правда, в санузле красивый белый фаянсовый «Синхрофазотрон с водяным бачком», но чтобы агрегат открутить требуются инструменты. Увы.

Микроволновку Мочалкин не собирался тырить, он её взял для отвода глаз тех людей, кто вздумает разбираться с исчезновением некоторых вещей в этом гадском домишке. Микроволновку Жорик отволок на первый этаж, где обитали его гонители. Тихонько потянул за дверь, ведущую в тамбур, из которого можно попасть в «апартаменты» Добрыни. Аккуратненько поставил печку возле двери помещения, где спал Добрыня – это тот урод, который имел наглость словами и действиями обижать Жорика. Пусть теперь все думают, что это Добрыня обворовал дом. Сволочь – даже микроволновку стырил, но не успел спрятать. Жорик умный – Жорик даже отпечатки пальцев стёр с поверхности микроволновки. След, указывающий на Добрыню, конечно, так себе, но осадочек-то у господ начальников останется. Начальнички немного подумают, да и вставят гадскому вертухаю фитиль со свежим скипидаром и толчёным стеклом.

Хоть и умным себя Жорик считал, но дотумкать, что в этом доме везде понатыкано шпионское оборудование, у него не получилось. Как замстило, хотя уже лет с двадцать всем людям, мало-мальски промышляющим незаконными делами доподлинно известно о бурном развитии всякой подлой следящей электроники, плюс волшебные артефакты никто не отменял. Жорик о таких мелочах не задумывался. Он задумался, как ловчее через окно спустить на землю стыренное добро. Чего тут думать: я быстр, как молния, и движения мои точны, как часы. Надо из простынки нарвать лоскутов; сделать из них верёвку и спокойненько спускать вниз честно уворованное добро. Сказано – сделано, ведь у Жорика золотые руки, растущие не из задницы, как у некоторых. Он ещё и вычислять умеет: вот понял же, что верёвка должна иметь длину в два расстояния от земли до окна. Поэтому эвакуация добра по траектории «окно – земная поверхность» прошла минут за пятнадцать. Пятнадцать минут - много это или мало в воровском деле. Для Вселенной - это мгновение, а для Жорика это время треволнений: так можно и поседеть во всех местах.

Вон она куча добра смирно лежит чёрным нагромождением на бетонной отмостке дома. Темно. От стены в трёх метрах растут высокие туи, а за ними чугунная ограда дома. Дальше уже улица. Неприметная калитка, ведущая на улицу, запирается изнутри на засов, который Жорик тихо откроет и часа за полтора переносит всё (уже своё родное добро) к себе домой. Осталось только самому спуститься вниз; для такого смелого (и умного) орла спуск со второго этажа совершенно плёвое дело. Вот только тонкая верёвка, созданная из простынки, Жорика не выдержит. Но есть ещё не порванные простынки, да и шторы на окне можно приспособить в качестве каната, по которому ловкий Жорик спустится на землю. Н-да, опять надо делать канат длиной почти в две длины, иначе спустишься, а канат останется висеть с окна, показывая всем из какого именно окна вылез вор. Вопрос, куда цеплять канат? Этот вопрос Мочалкин решил за пару секунд: прицепим канат к металлической дужке кровати.

Перекинув канат через дужку своей кровати, прохиндей закрутил его для толщины, чтобы легче спускаться. Глянул вниз: чёт немного ссыкотно карабкаться в чёрную пропасть. Но Жорик пересилил свой страх высоты, ведь он не какой-то простой воришка, а особенный. Не просто вор, а высокостатейный махинатор. С этой приятной мыслью Мочалкин отправился в пропасть. Уже через один метр спуска он понял, что что-то пошло не туда, типа поперёк борозды всё пошло. Это в Жориковых мыслях крутилось, что по канату легко и просто спускаться. На практике, оказалось, просто наложить в штаны, а карабкаться по канатам надо ещё уметь. Некоторые вовремя неучтённые нюансики немного затуманили зеркало Жориковой сообразительности.

Натянувшийся самодельный канат вдруг как-то подозрительно стал потрескивать. А если он порвётся или развяжется на узлах? Кроме того, старенькая кровать, к которой Жорик прицепил канат, вдруг решила поехать под его тяжестью, да ещё и с душераздирающим скрипом, будто жалуясь на свою нелёгкую жизнь и на дураков, кто использует её не по назначению. Дело запахло просроченной брынзой. Почему-то летучемышного мужика в колготках из Жорика не получилось, да и человека-паука тоже не получилось. Зато, под треск рвущегося на кусочки разработанного гениального плана, получилась сосиска, висящая на нитке, да ещё и судорожно дёргающая нижними конечностями, при этом верхние конечности стали напоминать вату, а не железные мышцы. Сейчас пальцы разомкнутся, и я упаду на сырую землю, где разобьюсь вдребезги как мешок с компостом. Может я в своей жизни слишком много грешил, и вот настало время переселяться на другой берег Стикса?

Под Жориковым окном располагалось окно первого этажа, потом шёл простенок и довольно высокая цокольная часть дома. В темноте расстояние до земли не видно. Да и не смотрел Мочалкин вниз, боясь потерять сознание и сверзиться, как он считал, в пропасть: «…я не хочу, о други, умирать. Я жить хочу, чтоб мыслить и страдать…» Идея спускаться вниз по верёвке вдруг показалась Жорику не очень качественной, смертельно опасной, но уже не переиграешь. Поистине, случай весьма затруднительный. Как быть? С моим хрупким эго альпинизм противопоказан. Тут ещё и раскачиваешься, как … как хрен его знает что. Всё, баста! Это финиш – промелькнула мысль в голове, когда ноги мельтешили на уровне окна первого этажа. Что-то сегодня всплыло внезапно слишком много неувязок, приходящихся на квадратный метр. Какого святого многочлена навалилось так много неприятностей сразу? Меня кто-то сглазил! Пора менять план: первый не сработал – значит, надо замутить что-то новенькое, оптимистичненькое.

- Надо влетать в окно первого этажа, - сообразил Жорик, качаясь на своём ненадёжном канате, который затеял ещё и вращаться, естественно, вместе с опытным вором. Почему-то профессия вора-альпиниста, Мочалкину резко перестала нравиться. – От этих качелей и завихрений не поймёшь где тут низ, а где верх: верхний низ, нижний верх. Кажется, я потерял ориентацию, но пол не сменил, потому как я натурал. Хоть бы окно оставили открытым. Если выживу, поставлю в храме большую свечку и пересмотрю свою жизненную парадигму в перпендикулярную сторону. Мамой клянусь – век воли не видать. Как я вообще дожил с таким кривым представлением о мире до своих лет?

Свечку он поставит – ухмыльнулась окружавшая Жорика темнота, наблюдавшая над этой душераздирающей сценой, но тьма не стала пояснять бедному жулику, куда эту свечку ему желательно вставить и как правильнее курить ладан.

Если нет выбора и всего один вариант, то надо этим вариантом пользоваться. Такой вариант предоставили Жорику Высшие силы, наверное, как-то услышавшие его панический зов. Но у Высших всегда особое чувство юмора: хочет этот человечек влететь в окно – пусть влетает, а что получится дальше, то его дело. Рискнул Мочалкин привлечь Высшие силы, и привлёк, но он не учёл, что лучшее отношение к людям со стороны Высших - это когда могущественным существам из иных слоёв реальности на тебя наплевать с их сакральных сфер.

Знал бы Жорик, что случится дальше, то он бы наверняка предпочёл бы разбиться насмерть. Мочалкин и сам не мог бы объяснить, как он всё-таки умудрился раскачаться и попасть ногами в открытое, как оказалось, окно. Секунда – и он уже находится в тёмной комнате. Даже шума не произвёл. Вот только его родная голова продолжает кружиться, тело шатает в разные стороны, руки и ноги трясутся, глаза ничерта не видят, уши ватой заложило. Словил Жорик мощный «вертолёт». Полный оксюморон. А куда делся самодельный канат? Наверное, вывалился в окно и висит-болтается, выдавая всем тайну - из какого окна вылез незадачливый вор.

Вот и представился случай Жорику продемонстрировать своё умение воспринимать реальность через призму тактильных ощущений, если он, конечно, не врал, что тактильно воспринимает мир лучше, чем с помощью зрения. Руки судорожно зашарили перед носом, а глаза сами зажмурились от страха. Что это у нас тут? Вроде диван, а на диване какая-то тряпка. Ага, это тонкое одеяло. Наверное. Жорика слегка повело, и он плюхнулся на диван, но не кубарем и с грохотом, а весьма ламинарно, как тихая водичка. Включился в процесс слух: уши услышали шелест от чьего-то шевеления совсем рядом и приглушённое бормотание, раздавшееся где-то невдалеке, буквально за перегородкой. Голос принадлежал люто ненавидимому Жориком Добрыне Юзовскому, чтоб его жидко пронесло восемь раз. От подступившего ужаса неудачливый скалолаз завернулся в тряпку, определённую им как одеяло. Затих, мелко подрагивая всеми членами и, время от времени икая. Куда я попал, совершено не представляю.

И правильно делал Мочалкин, что не представлял, ибо в здравом уме представить себе такую ситуацию решительно невозможно. Попал ты Жорик по самые гланды, в болотную трясину встрял. Выхода у тебя нет - тьма требует жертв.

Неужели отмучался – размечтался убогий воришка, укутавшись в одеяло с головой. Хрен тебе – ответила темнота и протянула к нему свои тёмные щупальца. Сейчас мы с тобой проведём научный эксперимент. Тема эксперимента: «Хомячок, закрытый в клетке с голодной коброй». Хомячком назначается Жорик. Цель эксперимента: уржаться с хомячка, как жертве собственных пороков.

Именно такой стиль «помогать» людям присущ мрачному чувству юмору Высших сил.

Мочалкин, дрожа под одеялом, явственно почувствовал трупную вонь от своей внезапно умершей мечты ловко обогатиться. Или это он сам издал такой неприятный запах в порыве душевного экстаза? Очень уж не хотел Жорик чувствовать себя жуком в муравейнике, и подопытным хомячком не хотел числиться, отчаянно не хотел, но куда деться с подводной лодки. Влетев, как летучая мышь в чужую комнату, Жорику легче не стало, скорее хуже стало, что вносит явный диссонанс в гармонию его жизни. Так-то я мужик чрезвычайно храбрый, но сейчас мешок со своей храбростью завяжу на тугой узел и затаюсь здесь, как гондурасский партизан под пальмой.

Нет предметов в жизни человека важнее кровати, одеяла и подушки. Добрыне Юзовскому что-то мешало спать: может, на новом месте он ещё не привык спать или его разбудили какие-то посторонние звуки, проникшие в полусонный мозг. Но факт остаётся фактом – Добрыня проснулся среди ночи. Так бывает часто: достаточно опять закрыть глаза и снова погрузишься в сладкий сон или в кошмар. Но надо не включать разум, а то потом засыпать труднее. Это всё нейрофизиология. Гормон кортизол скачет в организме, зачастую не советуясь с разумом и потребностями живого существа.

В темноте электронные часы, светились зелёными цифрами. Света они почти не давали. Рядом с Добрыней тихо посапывала любимая супруга Вероника, о которой совсем недавно Добрыня думал как о законченной прошмандовке: даже прибить её хотел. Стыдно-то как, что мы с Корнеем повелись на ловкую, но примитивную провокацию Елфимова. Зато стало понятно, что мы живём в суровом мире, где надо держать ушки на макушке. Но, как жить в постоянном напряжении? Тогда этот самый кортизол увеличивается и спать не получается от возбуждения. Организм быстро изнашивается от такого существования. Говорят секрет долголетия в пеших прогулках, единении с природой и собой, вкусном сбалансированном питании, правильном сне, умеренных физических нагрузках. Тогда пребудешь в хорошем настроении и проживёшь дольше. Но, сейчас, сука, что-то не засыпается. Пойти, что ли совершить набег на Большого Белого Врага Рода Людского? Это же не грех съесть пару бутербродов с докторской колбаской, политой кубанским соусом? Плюс нарезать немного помидорок и достать из банки с десяток больших чёрных маслин. Да и несколько кусочков ароматной ветчины не помешают разговеться. Ещё надо добавить пару кусочков сала, приготовленного по венгерскому рецепту. Точно помню, что в холодильнике осталась недоеденная копчёная куриная ножка. А к ней достать несколько килек в томате. Вот какие изверги научились делать такую вкусную кильку? И всю эту благодать запить холодным квасом, в который для крепости кухарка добавляет изюм. После страстного общения с хорошей женщиной всегда хочется пить, точно вам говорю. Спрашивается, чего я лежу как ленивый пингвин на льдине?

Сон совсем отошёл на второй план, кода Добрыня представил съедобный натюрморт на паре больших тарелок. Да ещё мозг услужливо вспомнил соответствующие ароматы от вкуснятины, мама не горюй. От такого закусона пальчики оближешь до локтей.

Очень аккуратно, чтобы не потревожить супругу, Добрыня перелез с дивана на пол. Нашарил тапочки и влез в них. Чтобы стало чуть светлее в комнате, он отодвинул штору с открытой половинки окна. Снаружи веяло ночной прохладой, но мужчина створку не закрыл, потому что его Вероника предпочитала спать в прохладном помещении: говорит, что ей так лучше спится. Прихоти супругинадо уважать: Вероника, конечно, живёт со своими тараканами в голове, но они без особых выкрутасов.

А комары залетят? Никто не залетит в открытое окно – ни комар, ни другое какое насекомое – в этом доме установлены дорогие артефакты, отпугивающие мелких летающих вампиров и всякую другую летающую и ползающую сволочь.

Как, вскоре, оказалось, сволочь всё-таки иногда залетает в открытые окна, но сейчас Добрыня тихонечко выбирался из спальни, стараясь не потревожить сон драгоценной супруги. Открывал он дверь, отделяющую тамбур от их спальни, тоже максимально тихо.

- Кажется, не разбудил, - подумал Добрыня и сделал шаг по направлению к другой комнате.

В кромешной темноте его мизинчик на левой ноге ударился обо что-то непонятное, валяющееся на полу. Зашипев от боли, Добрыня чуть вслух не сказал кривое слово, коим называют женщину лёгкого поведения. Но только прошептал:

- Бездна меня сожри. Что за хня здесь валяется? ХЗ что такое? Если это нечистый дух шалит, то исчезни по воле Создателя.

Добрался, морщась от боли, до второй их комнаты, включил там свет, снова выглянул в тамбур, чтобы понять, обо что он так сильно е … ударился. Увидел на полу белую микроволновку, об угол которой он знатно приложился своим мизинчиком. Хотел громко высказать кучу матерных слов в сторону лежащего на полу предмета, но тогда нарушится гармония ночи и проснётся Вероника.

Совсем ничего не понятно: за каким бесом здесь на полу стоит микроволновка? Для каких таких целей? Чтобы хорошие люди ноги себе в темноте ломали? Надо утром разобраться с этим феноменом, а пока начнём готовить себе родному бутербродики, чтобы заесть неприятность. Сами бутеры не соизволят приготовиться и в рот самостоятельно не полезут.

Серьёзный и исполнительный охранник Демид Сорокин получил от начальника указание отправиться в дежурку и сидеть перед мониторами.

- И это … - ещё распорядился Бердышев. – Разблокируй калитку, ведущую к гостевому дому и входную дверь в дом. Мы с шефом сейчас отправляемся туда – надо кое-что там проверить.

Ага, среди ночи. Так-то Демид особым любопытством не страдал, поэтому кивнул и отправился нести вахту перед мониторами: наше дело простое – куда пошлют, туда и идём, но, всё-таки, интересно, куда это намылились старпёры, и зачем. Разблокировав дистанционно замок калитки и входной двери в гостевой дом, Демид решил пронаблюдать над начальниками с помощью видеокамер, распиханных на участке везде, где только можно. Их здесь – как на ёжике иголок – камер, а не начальников. Демиду и двух начальников за глаза хватает.

Наблюдаем,как начальники следуют мимо подслеповато горевших фонарей, вокруг которых кружились стайки мошкары. Вот Бердышев с Елфимовым через неприметную калитку проследовали на участок, где стоит гостевой дом. Начали обходить здание против часовой стрелки. Вот их что-то озадачило – стоят, смотрят, о чём-то тихо переговариваются. Даже не переговариваются, а общаются на каком-то языке глухонемых. Настоящие профи – Демид пока такому не научен.

Действительно, господа начальники подошли к какой-то куче, состоящей из мусорных мешков, и уставились на неё, как пещерный человек таращится на космический корабль. Мешки, надо сказать, весьма полные. Это что, нерадивый персонал днём не успел выбросить мусор на помойку и оставил мешки валяться возле дома? Охамела вконец прислуга. Ещё и стулья около мешков валяются где попало. Целая неаккуратная горка всякой дряни набралась. Мусор надлежит утилизировать, а не разбрасывать. Чистота - залог здоровья, порядок - прежде всего. Права Грета - засрали планету, вот и результат: идём на поводу низменных желаний, теряем человеческий облик.

Ага, утром кому-то из прислуги Елфимов вставит клизму за нерасторопность и нерадивость. Проведёт диалог с провинившимся, поставив того в позицию «догистайл». Жандарм умеет здорово подавлять нерадивую личность, с ним не забалуешь.

Вот начальники, что-то решив, отправились к входу в дом. Дверной замок Демид разблокировал, поэтому пара спецов беспрепятственно вошла в здание. Демид переключился на внутренние камеры: стало почему-то интересно наблюдать над действиями старших коллег. Увы, но долго Демид не смог подсматривать над начальниками – они вошли в помещение, где обитал Добрыня со своей супругой, а там камер нет. Да и ладно – подумал Демид – вроде бы обстановка мирная, поэтому включу я новую электронную стрелялку, рекомендованною младшим братишкой, да пристрелю с десяток другой монстриков. А сторожить покой хозяев кто должен? Фигня вопрос: здесь электроника такая, что поднимет вой сразу, если какой злодей, величиной с кошку проникнет через охранный периметр.

Пока Демид рубился не на жизнь, а на смерть с электронными монстрами, Елфимов и Бердышев пытались понять логику злодейства, приключившегося в гостевом доме. Добрыня не пытался понимать логику – она для умников, типа Корнея и начальников. Добрыня сосредоточился на сервировке и поедании бутербродов, потому как его логика должна будоражить вкусовые рецепторы, что бутерброды и собирались доблестно совершить. А буквально через перегородку творилась совсем иная логика – не очень поддающаяся пониманию.

Когда трясущегося под одеялом Жорика чуть попустило, он стал соображать логически, то есть, как мог, начал выстраивать логические цепочки. Получалось весьма печально, так как логика утверждала, что всё нехорошее только начинается, а не заканчивается. Нехорошее – это мягко сказано, скорее всего, скоро Жорика прибьют насмерть об стенку или просто придушат. Вымру я как мамонт или ещё хуже. Потому что все предпосылки для моего истребления уже созрели. И главная предпосылка морозит душу до абсолютного нуля. Вот она эта «предпосылка» – лежит рядом и сопит. И что из всего этого компота получится?

То, что Жорик лежит не один на диване, он понял, как только к нему чуть вернулся слух и сообразиловка. Только не заорать, только не заорать – думал Мочалкин – надо молчать, а ещё лучше претвориться мёртвым. Некоторые животные так и делают, когда им грозит опасность. А кто это рядом сопит? Чё ты тупишь, лишенец – сам себя обозвал Жорик – понятно, что это сопит злющая жена дуболома Добрыни. Два сапога – пара; одна шайка-лейка. Не хочется даже думать о том, что случится, если Добрыня обнаружит меня в постели со своей дурной женой. Он же может подумать совершенно не то, что надо, он же дебил. И жена его дура подстать муженьку. Скорее всего, я даже не успею спокойно объяснить ему, что я просто пролетал мимо его окна и немного залетел не туда. С кем не бывает? Всё это надо объяснять ему в примитивном духе, без сложных лингвистических построений и непонятных для него слов.

Жорик чуть не заплакал, когда представил, что через несколько минут Добрыня, возвращаясь досыпать, тихо забирается на диван под тёплый бок своей супруги, а там … Такое лучше не представлять: это, как ощутить себя, тараканом, попавшим под тапок. Добрыня, наверное, не поймёт, скажи я ему, что мы тут в спальне с его Вероникой кроссворды разгадываем. Как объяснить этому дуболому, что я сегодня слишком занят для всяких любовных томлений и серенад под Луной? Надо от этой женщины откатиться как можно дальше, но куда дальше, если дальше только стенка, а эта Вероника ещё и вертится во сне, как пропеллер. Ещё и имя у неё – Вероника - как-то шлюховато звучит.

Женщина, ты чего делаешь? У тебя что – ветер в голове? Я не твой муж. Зачем ты на меня свою ногу кладёшь? И не надо называть меня «лапуся» - пошлятиной отдаёт. Сволочь твой лапуся, а я мужчина в самом соку, этого от меня не отнять. Почти Аполлон и серьёзный, как инфаркт. Признаю, что все хорошие женщины от меня текут, как пожарные гидранты, но сейчас совсем не время ластиться ко мне. Отвали, зараза озабоченная. Тапок лучше погрызи – помогает охладиться. Откатись куда-нибудь в сторону, а не ко мне. O tempora, o mores. Я бы тебе всё подробно рассказал о твоём моральном облике, да не могу даже шептать. Мне молчать надо, тогда дольше проживу, а ты лезешь ко мне и лезешь. Всё ближе и ближе, ёпт. Укуси меня Фрейд за ухо: «… твою … восемь раз с вдохновением» - ты куда, замухрышка, свою кривулю тянешь? По-хорошему прошу – угомонись. И не надо своими … достоинствами ко мне прижиматься. Они у тебя больше на недостатки средней паршивости похожи, потому что ты злюка от природы. И на твои упругие «тылы» я не претендую. Мне моя любимая бабушка говорила, чтобы я не водился с плохими девочками. От жилетки рукава тебе, невоспитанная женщина, обломится, а не моё белое тело. Шиш тебе с прицепом, а не блуда безудержного. Досвидос! Запей свои хотелки холодной водой. Точно говорю – к ней пора вызывать санитаров, а то горе случится. Ай, только не в штаны. Караул, извращённо насилуют! Женщина, Паркинсона тебе в задницу. Я, конечно, могу устроить тебе незабываемый вечер сексуальных приключений, но давай потом … как-нибудь … на той неделе, или через две, вот тогда я покажу тебе такое, что введёт в смущение даже самого Конфуция.

Совсем некстати Веронике потребовалось получить немного ласки от супруга – вот она и решила растормошить благоверного на подвиг. Так приятно полусонной прижаться к родному мужчине, который поймёт тонкий намёк и постарается сделать женщине приятное и полезное для её здоровья. Милый, давай спустимся в подземелья порока, чтобы подняться к вершинам духа! И забудь об ограничениях …

Вот только, какого чёрта, родной, можно сказать, мужчина напялил на себя столько одежды, ведь на супружеское ложе он укладывался совершенно раздетым. Замёрз благоверный что ли? Так я его сейчас погрею своим горячим телом.

- Каким таким телом? – безмолвно возопил Жорик. Сладок мёд, но рядом с ним существует ещё и дёготь. - Изыди сила нечистая, останься дух Святой! Жестокий рок, отчего ты со мной такой суровый. Вот потому и наступают тяжёлые времена – из-за повсеместного падения нравов. Как объяснить этой ненормальной женщине, что сегодня я исповедую полное отрицание плотских нужд перед лицом искушения?

Вероника, записанная Жориком в окончательно падшие женщины, приоткрыла глаза. Темновато для того, чтобы различать детали. Но даже во тьме можно сообразить, что рядом с ней лежит не её родненький Добрыня, а непонятно кто в драном пальто. Женские мозги начали закипать. У другой бы дамы изо рта исторгнулся бы панический вопль, но не такая Вероника. Она девушка решительная, даже слишком. И хорошо понимает ситуацию. Её и Добрыню в морозовский дом поселили не просто так, а, как признался Добрыня, из-за того, что враги холдинга жаждут устроить нам провокацию, а то и ещё чего хуже. Прям уссыкаются враги – так хотят нам напакостить. Ага, возле огромных денег и огромная гнусность вращается, которая задевает даже таких мелких сошек, как Добрыня и Корней. Так что Вероника находись начеку, враг не дремлет и готовит всякие пакости. Зачем истерически орать – сообразила жена Добрыни. Супруг куда-то вышел, надо полагать по делам, а враг залез в окно и пристроился ко мне под бок с провокационной целью. С какой? Да чтобы скомпрометировать меня перед супругом, который у меня парень горячий – может не понять ситуацию и прибить непрошенного гости. А потом судебные разбирательства, кудахтанье в жёлтой прессе, гнусные ролики в интернете, в которых покажут меня с самой уродливой стороны и непричёсанной. Вот так рискованно работать на большой бизнес – волчьи у них законы.

Гневом накрыло разум женщины, как двенадцатым валом парусник. С лицом пантеры, поймавшей зазевавшегося поросёнка, Вероника резко

сбросила с незваного гостя одеяло. Она решительно схватила тело мужика (а что «тело» мужского пола она уже точно знала из-за анатомических особенностей «тела»), подняла лицо мужского пола в воздух, и выкинула его в открытое окно. Тело по траектории, похожей на синусоиду, усвистало во тьму, как бодрая ласточка. Причём, тихо оно летело до самой поверхности земли, не орало, не материлось и не угрожало карами небесными. Вероника тоже молчала; услышала только приглушённый звук «шмяк». Долетел, значит, мужчина куда надо.

Откуда столько сил у меня взялось – запоздало удивилась храбрая женщина, закрывая окно и задёргивая штору. Наверняка это всё от стресса: наше сознание выкидывает и не такие кренделя в стрессовой ситуации.

Если мужик убьётся об землю, то и хрен с ним – скажу: «Знать ничего не знаю». Сами посудите, как может хрупкая женщина, такая как я, выкинуть в окно огромного и тяжёлого мужика. Следует ли прямо сейчас бежать и говорить супругу о таком казусе с непонятным залётным мужиком? Надо полагать – не следует: зачем лишний раз нервировать супруга. Может ситуация как-то сама рассосётся?

- А кому это я тут сиськами и голой задницей свечу? – задала себе вопрос Вероника. – Понятно, что в доме случилась «ситуация», а я тут голяком бегаю.

Вероника накинула на себя халатик и задумалась: на повестке дня имею один единственный вопрос: «Что делать?» Тут она услышала приглушённые голоса, раздающиеся в соседнем помещении. Вычленила голос своего Добрыни и голос мрачного жандарма Елфимова. Мужчины что-то тихо обсуждали. Зачем им мешать – правильно решила Вероника. Залезу под одеяло и буду делать вид, если ко мне зайдут, что ничего не знаю – сплю себе, никого не трогаю и никаких мужиков по синусоиде летать не заставляю. Если кто здесь в ночи и выписывает фигуры высшего пилотажа, то мне почём знать. Короче, смыло неизвестного мужика приливом.

Точно такой вопрос: «Что делать?» стоял и перед Жориком Мочалкиным, когда он летел из окна на улицу. А что тут поделаешь – лететь надо и молчать. Единственно, что сделал Жорик – это растопырил свои лапки и умудрился ухватиться за канат из простыней и штор, всё ещё спокойно висящий. Канат летуну здорово не помог мягко плюхнуться на землю, но и сильно Жорик не пострадал: летел-то он всего два-три метра. Разговоров больше. Конечно, и с меньшей высоты люди падали и разбивались насмерть, но Жорику повезло – отделался парой незначительных ссадин и лёгким испугом. Не хотел думать, что дуракам везёт. Он же не дурак. Пока летел, представлял себя Карлсоном. И то так. Самочувствие как у Карлсона, у которого вентилятор в заднице: с сознанием затык, а я летаю. Влетаю в людские жилища летучей мышью, а вылетаю ласточкой. Вот такая у меня красивая жизнь, но сейчас она может понравиться только ночным летающим насекомым. Завидую тем, чья жизнь протекает пресными рутинными заботами, наполнена скукой и однообразием.

Жорик потянул за одну часть каната: сообразил, что улики надо прятать, ибо его инкогнито может оказаться под серьёзной угрозой. Вскоре всё приспособление для спуска на землю оказалось у него в руках. Сгрёб простынки и шторы в клубок и с этим клубком потащился ко входу в дом. Сердце кровью обливалось, когда пришлось оставить кучу добра на земле. Вот оно воровское благо: стыришь что-то нужное, но оно на пользу не идёт. Однако надо штопором выкручиваться из ситуации.

Никем незамеченный, на цыпочках, Жорик проскользнул на второй этаж (видеокамеры он благополучно игнорировал, как будто их не существует). Сразу же ломанулся в комнату к людоеду-Макаревичу.

- Ефим Яковлевич, просыпайтесь, - тряс спящего гиганта за плечо Жорик. Сволочь этот Макаревич – не хочет просыпаться, спит как сурок в гнезде. Вставай, душнила бестолковая. Вот как этого дебила разбудить? Надо бы холодную воду на него вылить, но вдруг это существо осерчает. Ласковей надо с ним, ласковей, хоть он и непонятной национальности. Судя по фамилии - он из тех, кто в день шабаша, читает свои параши.

- Тебе чего? - непонимающе воззрился на «друга» Макаревич, которого Жорик всё-таки умудрился вытащить из объятий Морфея.

- Да понятно чего, - Жорик, как можно вкрадчивее стал объяснять Ефимке ситуацию. – Посмотри, дружище, на чём ты спишь – второй подушки нет, простынки нет, одеялки нет. Как можно такому замечательному человеку спать в таких ужасных условиях? Вставай-давай и переходи жить в другую комнату, где есть и подушки и одеялко, и даже шторы есть. Отвечаю за базар.

Темно ещё, значит, ночь на дворе – определился со временем суток Макаревич, но раз лучший друг говорит, что надо куда-то идти, то пойду. Жорик умный, он заботится о Ефимке: вон даже принёс с собой кучу всякого тряпья.

Жорик, подталкивая в спину «людоеда», загнал его в свою комнату и велел ложиться спать на вот эту кровать, где две хорошие подушки, правда, почему-то без наволочек.

- Ты достоин жить в хорошей комнате, - пояснил Жорик, распутывая клубок из тряпок. Шторы он опять повесил над окном, а простыни закинул в шкаф.

- Спи, давай, - распорядился Жорик. – Баю-баюшки баю, не ложись, мля, на краю… Если кто придёт и начнёт тебя выгонять из комнаты, говори, что эта комната всегда была моя, то есть твоя. Если начнут добадываться … то можешь покусать … хм.

- В смысле покусать?

- В коромысле … это, друг мой, концептуально, ты не поймёшь.

Ефим пожал крутыми плечами и завалился в кровать: если Жорик говорит спать в этом месте, то какие проблемы.

Здорово! Без проблем перевёл дурня, с мозгами, как у креветки в соевом соусе, в свою комнату – удовлетворённо подумал Жорик. Это на некоторое время отвлечёт дознавателей с моей персоны на малахольного Ефимку. Пусть теперь вертухаи помучаются, пытаясь допросить Макаревича. А я чуть покручусь тут, да и врежу с утра по тапкам, встану на лыжи, сделаю ноги, короче, уйду я отсюда: хватит с меня злоупотреблять местным гостеприимством. Утро вечера мудренее, трава соломы зеленее – ага, вот именно, с утра, после завтрака, вы меня только и увидите: покачусь я колесом под горку - только рубашонка пузырём.

Фаддей Венедиктович Адашев спал, прижав к себе свою любимую Аврелию. Что ему снилось, то неведомо, но судя по его благодушной улыбке, ему и во сне жилось хорошо. Может ему снилась красавица Калерия Собакина, с которой он, наконец, прояснил свой статус. Лишь бы сонный Фаддей при Аврелии не произнёс имя Собакиной. Вот тогда ему устроят головомойку, а так-то у него пока всё хорошо. Вот всё ли ровно в это время у Добрыни Юзовского, то вопрос.

Приготовив две тарелки с бутербродами, Добрыня ощущал себя неплохо по всем позициям. Вот только мизинчик побаливал. Один бутер Добрыня уже съел, можно сказать с аппетитом. Взял в руку второй бутерброд, но решил нагнуться и посмотреть на свой злосчастный мизинец, а вдруг пальчику требуется какая примочка лекарством. Болит сволочь.

Одна рука Добрыни, держащая бутерброд, находилась над столом, а весь он наклонился под стол и внимательно рассматривал пораненный палец. Болит зараза, но, вроде, перелома нет. Йодом помажу, и всё пройдёт. До свадьбы заживёт. Как говорила любимая бабушка в таких случаях: «Надо пошептать». Добрыня и пошептал, ведь хуже точно не будет:

- У кошки боли, у собачки боли, у Елфимова боли, а у Добрынюшки заживи. Сейчас бы ещё щец навернуть, да под рюмочку «родименькой».

Подняв свою голову после совершения магического ритуала, Добрыня понял, что он в помещении не один и тезис «хуже не будет» не сработал.

Перед его столом молча стояли Нестор Викторович и Игнат Ермолаевич Бердышев и смотрели на тарелки полные еды цепким взглядом записных душегубов. На лбу начальников явно читалась не совсем цензурная мысль внёсти разнообразие в скучную жизнь Добрыни. Бердышев ещё и на мои родненькие, с избыточным количеством холестерина, бутербродики облизывается, дескать, отдай их мне. Вон как его нос принюхивается к ним, как он их испепеляет взглядом. Дорогой Игнат Ермолаевич, при всём к тебе уважении – провались ты в катакомбы. Дядька Игнат - иди куда-нибудь подальше по бездорожью от моих бутербродов и поешь, к примеру, заячий помёт – он ядрёный, он тебя проймёт.

- Ну, началось, - с тоской подумал подчинённый Елфимова. - Теперь придётся часа три выслушивать тоскливое начальственное камлание. Как только они смогли так тихо подкрасться, и самое главное, как не вовремя – бутерброды-то «стынут».

Вопросы в голове Добрыни замелькали, как светлячки, в ночном воздухе. Сейчас эта сладкая парочка начальников начнёт влезать своими грязными ботинками прямо ему в душу. В чём же я провинился? Хотя понятно в чём. Елфимов все уши прожужжал, что нас с Корнеем ждут проверки и хитрые экзамены на профпригодность. Типа, мы всегда должны пребывать начеку. Вот жандарм и решил сегодня ночью устроить мне проверочку на сообразительность, а я налажал. Эта грёбаная микроволновка оказалась под моей дверью не просто так, а с намёком. С толстым намёком. Ведь в инструкции чётко сказано, что если вдруг появляется в доме подозрительный предмет, то надо незамедлительно сообщать охране и поднимать тревогу. В микроволновку жандарм наверняка засунул муляж бомбы и подсунул мне под дверь, а я дурень, даже после того, как еб … ударился об неё, тревогу не поднял. Сейчас жандармское хайло откроется и начнётся нудная головомойка с притопом и прихлопом, с оскорблениями и угрозами – катись оно всё верблюдом.

- Приятного аппетита, - почему-то жандарм с порога не начал ругаться, а проявил вежливость. А мог бы начать брызгать ядовитой слюной, как он умеет. – Господин Юзовский, не замечали ли вы чего-нибудь странного за последний час?

Да, тут у вас всё странное – хотел сказать Добрыня – даже вы с Бердышевым странные люди, но приходится вас терпеть. Но, разве такое скажешь шефу? С другой стороны, надо как-то выкручиваться и подыграть начальнику: показать, какой начальник мудрый руководитель, а Добрыня так себе, ещё учиться ему и учиться, но он старается, перенимает опыт. Пора включать режим «тыначальникядурак».

Так-то в тандеме Добрыня – Корней, именно Корней являлся мозговым центром, но сейчас Корней дрыхнет, а отдуваться приходится бедному Добрыне. Придётся самому включать буйную фантазию, раз хитросделанного Корнея рядом нет.

- Микроволновка под моей дверью, - сделав умное лицо, сообщил Добрыня. – Считаю, что это провокация, устроенная нашим мелким постояльцем Жориком Мочалкиным. С далеко идущими целями, - проговорил Добрыня, хмуря брови. – Скорее всего, это многоуровневая многоходовочка, наших противников…

- Многоуровневая? – жандарм и Бердышев переглянулись.

- Именно так, - Добрыню понесло по просторам фантастического бреда. Он даже бутерброд отложил, чтобы подробно доложить начальству своё видение проблемы. – Если внимательно приглядеться, то можно увидеть, как складывается ясная картина из разрозненных пазлов. Я решил помешать врагам осуществить их коварные планы: собрался предпринять срочные контрразведывательные мероприятия, возможно с силовым воздействием на врагов.

Добрыня сам бы не смог объяснить – с чего это у него вдруг прорезалось ораторское искусство. То два слова без мата не мог связать и произнести, а то вдруг стал кидаться умными словечками. Жизнь заставит – ещё не так раскорячишься.

- И что вы предприняли? – с любопытством уточнил Елфимов, косясь на тарелки с едой.

Да, что такого доброго Добрыня мог предпринять? Он предпринял приготовление бутербродов и готовился предпринять попытку их съесть, естественно, с аппетитом. Но, тут вы оба два явились и отвлекаете меня от важного дела. Но, мля, такое любимому начальству не скажешь: приходится фантазировать и пускаться во все тяжкие.

- Проонани … эээ … проанализировав ситуацию, я решил устроить засаду на врагов, которые в своём коварстве устроили ряд отвлекающих манёвров. Хотят, чтобы мы запутались в клубке противоречий.

- А конкретнее? – продолжал допытываться Елфимов.

- Конкретнее!? – Добрыня почему-то показал пальцем в потолок, где находилась комнатка Жорика Мочалкина. – Прежде всего, микроволновка. Это отвлекающий предмет. Её, как аргумент воздействия, сюда притащил, притворяющийся мелким прохиндеем Жорик Мочалкин. Думается мне, никакой он не Жорик и не Мочалкин, а опытный агент разведки наших врагов. Всё на это указывает. Он как та морская свинка, которая и не морская, и не свинка.

- С чего вы это взяли? - удивился Елфимов. – Обоснуйте.

- О, Нестор Викторович. Этот, якобы Жорик, умеет выстраивать акценты таким образом, чтобы отвлечь нас от главной цели врагов. Хитрый ползучий гад. Микроволновка – это раз. Вероника моя – это два.

- Вероника ваша сюда вписалась каким боком? – опешил Нестор Викторович.

- Вероника, как и микроволновка, аргумент воздействия, только ещё круче. Враг, маскируясь якобы Жориком, задумал сначала смутить меня микроволновкой, потом вывести меня из себя проникновением в спальню к мирно спящей Веронике. Через открытое окно он это собирается сделать, сволочь. Я сам ему открыл окно, чтобы он благополучно влез …

Елфимов и Бердышев опять переглянулись: в глазах мужчин читалась скорбь о внезапно пошатнувшемся здоровье коллеги.

- Зачем сам окно открыл? – тихо проговорил жандарм.

- Я же говорю, чтобы он влез к ней в постель. Провокатор, мля, пробы ставить некуда. На живца ловлю, типа я не понимаю, что задумали враги. Веронику они назначили отвлекающим объектом, как и микроволновку. Неприятель думает, что я подниму тревогу и вызову вас сюда. Враги ещё и не то придумают, чтобы именно в это время вы прибыли сюда, считай в их расстановленную ловушку. Я так понимаю, что они хотят похитить вас и выведать с помощью пыток все тайны нашего холдинга. Этот Жорик, доложу я вам, такая хитрая бестия, он может заодно сымитировать и ограбление нашего дома. Делает всё, чтобы мы отвлеклись на его проделки и не увидели главного – их подготовку к вашему похищению. Зря вы сюда пришли, теперь события могут ускориться. Было бы достаточно, если бы я с Корнеем пострадал от налёта врагов, а не вы, как наш главный интеллектуальный центр. Мы с Корнеем всегда готовы пострадать на благо нашего холдинга…

При этих словах Добрыня гордо выпятил грудь и даже хотел пустить слезу, но слеза просто так не хотела образовываться в глазах. И то так – суровые мужчины не плачут, но даже суровым мужчинам надо периодически выкручиваться из нехороших ситуаций.

Елфимов начал потихоньку заводиться от таких новостей, преподнесённых его подчинённым. Начнёшь злиться: гость Жорик, идущий довеском к Макаревичу, ночью начал воровать в доме всё, что плохо лежало, а чердак Добрыни Юзовского кукушка посетила: здесь какая-то нездоровая атмосфера.

- Так вы утверждаете, - с раздражением начал повышать голос Елфимов, - что вот прямо сейчас к вашей Веронике лезет господин Мочалкин? Ага, который вовсе и не Мочалкин, а гораздо хуже.

- Точно так, - кивнул Добрыня. – Это легко проверить. Прямо сейчас зайдём в комнату к Веронике и узнаем у бедной женщины про подробности покушения на её честь, достоинство и здоровье со стороны мнимого Жорика.

Надо действовать быстрее – понял Добрыня – пока Елфимов не начал понимать, что его подчинённый просто-напросто гонит ему в уши голимый бред: разбужу сейчас Веронику, и попробую подать ей знак, чтобы она сообразила, как себя вести.

Не спрашивая разрешения у начальников, Добрыня резво ринулся в комнату к Веронике. Он только сожалел, что не успел доесть приготовленную еду: вон какими жадными глазюками смотрел на его бутерброды Бердышев. А ещё Бердышев повадился есть тортики, изготовленные Ефимкой. Что-то на феноменально вкусные изделия Ефимки много конкурентов образовалось – Добрыне достаётся всё меньше и меньше кусочков от вкуснейшего лакомства.

Вы видели, как люди умеют корчить рожи? Говорите - видели? Ничего вы не видели, если вам не случилось увидеть, как корчит рожи Добрыня! Вот бедной и несчастной Веронике среди ночи посчастливилось это дело увидеть, когда она, сделав вид, что спит, услышала, как её дражайшая половина открыла входную дверь и радостно начала тормошить женщину.

- Вероника, солнышко моё, просыпайся, - тормошил супругу Добрыня.

Войдя в комнату к «спящей» супруге, он включил верхнее освещение и прикрыл дверь перед носом начальников, возжелавших сунуться в спальню. Ага, щас вам обломится счастье увидеть голую Веронику! Но довольно приличную щель он оставил: надо же Елфимову слышать, что говорит Добрыня с женой. А может они там сговариваются за его спиной. Ага, пусть жандарм послушает. Добрыня постарается мимикой и энергичным подмигиванием сообщить супруге, что ей следует сказать начальникам.

Вот же напасть – подумал Добрыня, когда обнаружил на жене халат, а окно оказалось закрытым. Замерзла, наверное, супружница, вот и накинула на себя халатик и окно прикрыла. Это не вписывается в концепцию, но ничего не попишешь и не переиграешь. Конечно, лучше бы и Добрыня этой ночью не просыпался, и не шастал по комнатам. И не ударился бы он о дурацкую микроволновку любимым мизинчиком. И не пришлось бы сейчас придумывать, как отбрехаться от начальников. Лежал бы сейчас под горячим боком жены, и знать бы ничего не знал, что в этом доме творится.

- Ягодка моя, Нестор Викторович желает знать, кто сегодня ночью к тебе лез в окошко, - муж так энергично подмигивал, что Вероника подумала о внезапном тике поразившем лицевые нервы её мужчины. Эк лапусика корёжит. А откуда лапусик узнал, что к ней кто-то лез?

- Ко мне никто не …, - начала Вероника, но заметила совсем уж перекосившуюся рожу супруга.

Добрыня начал покрываться потом, от осознания того, что Вероника, с её коротким женским умом, может и не вкурить ситуацию. Вдруг она не сообразит значения сигналов подаваемых мимикой лица супруга. Ага, вроде, родная жена, уставясь на перекошенную Добрыниную морду, наконец, сообразила, что надо говорить.

- Ко мне никто не влез, но влезть попытались, - пробормотала она, смотря на мужа и ожидая реакции. Правильно она сказала?

- Вооот!!! - радостно завопил Добрыня. – Нестор Викторович, входите сюда. Вам Вероника подробно расскажет о чрезвычайных событиях, произошедших этой ночью.

Конечно, жандарм и Бердышев не постеснялись войти в спальню к барышне. Работа прежде всего, а жандармы люди не очень стеснительные. Елфимов выглядел чуточку обескуражено: неужели это правда, что сообщил ему горе-работник Добрыня. Ведь этот коллега только и может, что силовыми захватами заниматься - аналитика не его конёк. Даже хитромудрый Корней пока на аналитика не тянет. Может здесь всё проще и банальнее; известная история, как говорят лягушатники - шерше ля фам. Какую только дичь люди не говорят, пытаясь выгородить себя.

- Сударыня, так вы утверждаете, что к вам ночью пролез Жорик Мочалкин? – задал уточняющий вопрос жандарм.

- Нет, я такое не утверждаю, - уже более увереннее произнесла Вероника. – Я говорю, что имела место попытка вломиться ко мне через окно, но кто вламывался, я не разглядела. Мне показалось, что это большой и вонючий мужик.

- Мужчина? – уточнил Елфимов, пристально смотря на супругу Добрыни.

- Мне так показалось, - отвела глаза Вероника от лица жандарма. Не рассказывать же ему, как желает Добрыня, все подробности. Такое Вероника вспоминать не хочет. Не хочет она всем говорить, что в её кровати, рядом с ней, лежал непонятный мужик. А что он оказался мужиком от природы, то Вероника точно установила, когда залезла кое-кому в штаны и схватила кое-кого за причиндалы. Да ещё в голом виде лезла к мужику с обнимашками. Фу, мля. Нет, о таком факте Вероника никогда не признается даже под пыткой. Она изложит свою версию, в которой нет места описанию нежностей, которыми она одарила залётного мужика. Тьфу на него.

Девичья память, как и девичий стыд, работают до порога – как порог переступила, всё сразу забыла.

- И что вы предприняли на попытку проникновения? – продолжал допытываться въедливый Жандарм, а господин Бердышев с интересом и с глубокой задумчивостью слушал их разговор. Неужели, всё правда и сюжет закручен гуще, как утверждает Юзовский? В нашей жизни лучше ничему не удивляться – всё может случиться. Как сказал господин Мичурин: «Мы знаем, что в действительности всё обстоит совсем не так, как на самом деле. На самом деле всё истинное выглядит смешным и нереальным».

Что предприняла Вероника? Да выкинула она огромного мужика в окно полетать, как только поняла, что это не её драгоценный Добрыня под боком, а непонятно какой хрен с бугра. Но об этом она тоже не скажет жандарму.

- Когда я услышала возню в окне, то встала с кровати и оттолкнула пришельца. Куда он делся, я не знаю, потому как закрыла окно. Ночь, темно. Так что я не разобрала, кто сюда ломился. Вот и всё, - с совершенно невинным видом поведала Вероника.

По версии Вероники выходило, что она в меру своих сил только и сделала, что чуть оттолкнула мужика. Конечно, жандарм видел ряд нестыковок в показаниях четы Юзовских, но сейчас не время на детальную проработку их показаний. Сейчас надо проследовать в комнату Мочалкина, чтобы задать тому парочку вопросов: вдруг Жорика совесть замучает, и он во всём сознается. Конечно, если Мочалкин, это с-сущее недоразумение, ещё не сбежал. Да и Корнея надо поднимать с кровати - пусть присоединяется к расследованию ситуации: начальство пашет, как кони на галерах, а он дрыхнет.

Жандарм дал команду своим двоим подчинённым следовать с ним на второй этаж разъяснять злодея Мочалкина. Так и пошли трое сотрудников холдинга по коридору в сторону лестницы, ведущей на второй этаж, но до лестницы они не добрались. Нестору Викторовичу пришлось резко отпрянуть в сторону, когда из-за угла на них выскочило три человека, облачённых в специальные комбинезоны чёрного цвета и с противогазами на мордах. Нестор даже не успел довести руку до кобуры скрытого ношения, как перед глазами у него всё завертелось, и он потерял сознание. Только молнией мелькнула мысль: «Газ». Не успели оказать сопротивление и Бердышев с Добрыней. Бердышев, правда, к кобуре потянулся, а Добрыня так и щеголял в домашнем халате и оружия у него не имелось. Через несколько секунд на полу лежало три человека уже не способных воевать с неизвестными налётчиками.

Старший группы нападавших бойцов жестами велел им двигаться на второй этаж и выполнять поставленную задачу, а сам решил провести зачистку первого этажа – вдруг кто-то из постояльцев этого дома помешает его группе выполнять задачу. Троих морозовцев они угомонили очень быстро, пустив им в нос специальный газ. Отличная вещь, доложу я вам, этот газ: он усыпляет, а не убивает жертву. Баллончик издаёт только лёгкое шипение, когда газ летит в морду противнику. Секунда и вот неприятели уже крепко спят. Главное самим нападавшим не надышаться этим веществом, но противогаз спасает.

Старший неслышно вошёл в «апартаменты» четы Юзовских: глянул на стол заставленный тарелками с едой. Хорошо живут морозовские, что по ночам питаются деликатесами. Потом старший так же неслышно приоткрыл другую дверь, и ему пришлось снова применять баллончик с интересным веществом, пустив облако газа в лицо молодой женщины.

Вероника ещё не выключила свет и не легла досыпать: как тут уснёшь после всех этих приключений. То в окно лезут, то жандарм допрашивает, то Добрынину морду косоворотит. Вроде бы всё правильно она говорила жандарму, но чувствовала, что тот просто так не отлипнет. Куда тут спать. Теперь до утра не заснёшь от всех треволнений. Заметив входящего к ней в комнату мужика в противогазе, Вероника даже не успела испугаться, только пару раз хлопнула ресницами и услышала лёгкое шипение. Затем её сознание померкло. Тело молодой женщины плавно упало на диван-кровать животом вниз, а попой, соответственно, вверх. При этом её не очень длинный халатик задрался и старший из группы налётчиков увидел направленную на него симпатичную женскую попку, прикрытую символическими беленькими трусиками. Вероника не слышала удовлетворённого глухого мужского хмыканья, раздавшегося из маски: глаза мужика загорелись здоровым интересом. Вот это попенция – оценил Вероникин афедрон пришелец – как плохо, что совершенно нет времени на некоторые развратные действия. Боевик хлопнул ладонью по упругим полупопиям и полюбовался их лёгким колыханиям. Какая плотненькая у этой женщинки попочка, изумительный попался экземплярчик – отметил боевик – гладенькая и ни одной жиринки. Его вдруг осенило похулиганить. Боевик ловко стянул с попы спящей женщины трусики и засунул их себе в карман, потом достал телефон и сфотографировал обнажённые женские прелести. Типа на память запечатлел красоту. Затем, осчастливленный женскими прелестями боевик выскочил из комнаты и понёсся на второй этаж: там его вышколенные коллеги приступили к выполнению основной поставленной задачи. Двое подчинённых уже ловко упаковали «объект» в специальный мешок и тащили его на улицу. Старший только сверил номер комнаты, из которой им следовало похитить «объект», заскочил на секунду в комнату и затолкал под подушку кровати, украденные им трусики молодой женщины. Ага, ради хохмы.

Выбегая из дома, где они осуществили акцию, старший боевик глянул на часы – ровно семь с половиной минут. Отличный результат. Морозовские даже тревогу не подняли.

Командир налётчиков немного ошибался: охранная электроника тревогу подняла, но на неё никто не отреагировал, так как живому человеку в это время осточертело пялиться в мониторы, показывающие одно и то же. Демид Сорокин в это время с удовольствием глядел в монитор, показывающий дикие джунгли на другой планете, а в этих джунглях водятся страшные монстры, которых следовало отстреливать и добывать из них дорогие игровые ингредиенты. То, что в течение семи минут в гостевом доме хозяйничали чужие люди, он не заметил, понадеявшись на то, что в гостевом доме сейчас находятся опытные начальники. Что может случиться, если сами начальники держат ситуацию в своих руках?

Вроде и взрослый Демид мужик, а всё любит «мышкой» пощёлкать, погонять бестолковые танчики, «пострелять» в монстриков.