Великий талисман

- Есть только одна величайшая ценность в жизни – сама жизнь. Никакая идея, никакая цель в мире не может быть важнее самой жизни – чьей-то конкретно или вообще…

Ратмор не слушал аббата, он думал о своем – еще раз вспоминал составленный маршрут, перечислял сделанные запасы, прикидывал время. Ему предстояло пройти долгий путь полный лишений, опасностей и препятствий. Может быть, даже, ему не удастся выжить… Ратмор знал о такой возможности, но она не пугала его; во-первых, он был солдатом всю свою жизнь, чертовски хорошим солдатом – потому и остался до сих пор жив, а во-вторых, он не собирался погибать до тех пор, пока не выполнит свою миссию. Даже не так – Миссию, с большой буквы. От его похода зависело многое, для всех – для него самого, для его страны, для людей, живущей в ней, для будущего. Ратмор был солдатом, но не жадным наемником, который готов сделать что угодно, если ему за это заплатят. Он тоже работал за деньги и не видел в этом ничего дурного, но в нынешней ситуации суть уже была в другом.

- Сын мой, ты меня не слушаешь, - сказал аббат с мягким укором в голосе, заметив отсутствующий взгляд Ратмора.

- Простите, отец, - извинился воин, снова возвращаясь обратно в монастырский сад.

Они с аббатом стояли в тени каких-то высоких и пышнокронных деревьев с переливающимися стволами. Ратмор никогда не мог запомнить их название, да, в общем, и не особо старался.

- Мне предстоит долгий путь, и мысленно я уже почти там.

Аббат помолчал, глядя ему в глаза. Ратмору показалось, что он расстроен, но не было понятно почему.

- Что ж, - наконец вздохнул аббат, - отправляйся в свой путь, раз ты так решил.

- Это не я решил, отец – удивленно вскинул брови Ратмор, недопоняв последнюю фразу. – Идет война, вы же знаете. Наши силы на исходе, а захватчики все пребывают, у нас осталась всего одна надежда!

- Да, я знаю… - по-прежнему грустно ответил аббат. – Желать тебе удачи я не буду, но да пребудет с тобой милосердие Бога и его детей.

Аббат дотронулся ладонью до груди Ратмора, несколько секунд подержал руку прижатой к доспехам, потом опустил.

- Благодарю, отец, - поклонился воин, не сумев скрыть свое удивление. Обычно священники совсем не так благословляли воинов на удачную дорогу и говорили не такие слова. При чем тут милосердие?

Он последний раз взглянул на аббата, развернулся и пошел к выходу – туда, где уже ждала его навьюченная лошадь и члены его отряда. Еще пару минут он думал о странном поведении аббата, но мысли о путешествии быстро вытеснили эти воспоминания из его головы.

А аббат продолжал стоять, глядя воину вслед, и печально качая головой.

Дождь лил не переставая уже второй день. Ночью еще можно было укрыться где-то, но днем надо было продолжать путь – по голой равнине, без прикрытия деревьев или каменных сводов.

Ратмор промок насквозь так давно, что уже перестал это замечать – в сапогах хлюпала вода, мокрые поводья скользили в перчатках, вода заливалась за воротник. Впрочем, он ведь был солдатом, ему было не привыкать к таким вещам.

Он не думал не о дожде, не о пустынной и безликой местности вокруг, ни о том, что из пяти человек, вышедших из города, в живых остался только один.

Все они были готовы к тому, что могут не дойти до своей цели, все они были солдатами, так что в этом не было ничего странного. Странным было то, что они все погибли сами, без посторонней помощи. Ратмор знал, что противник может пронюхать об их замысле и принять меры: выслать перехват, устроить засаду, подослать шпионов – что угодно. Но за все время пути они не встретили ни одного мало-мальски подозрительного человека, места или случая. Все его люди погибли, что называется, по стечению обстоятельств – то есть, по мнению военного человека, глупо и бессмысленно.

Один упал, когда его лошадь взбрыкнула, испугавшись выскочившей на дорогу лисицы, и приземлился головой как раз на округлый булыжник, торчавший из придорожных кустов. Второго укусила водяная змея, когда они перебирались верхом через реку, - водяная змея, которая никогда не выползает на стремнину и, тем более, не жалит просто так. Со всеми остальными тоже случилось что-либо в том же роде, на ровном месте, неожиданно и быстро – такое на происки врагов не спишешь.

Что ж, как бы то ни было, путь продолжается. Значит, теперь Ратмору придется быть в пять раз осторожнее, в пять раз внимательней и в пять раз хитрее – только и всего. До конца пути еще не близко.

Ратмор поднял глаза к небу, стараясь не сильно высовываться из под капюшона. Дорога будет долгой, он это знал, но он дойдет до конца, хотя бы даже в одиночку. Обратный путь его не тревожил – он не знал, что будет, когда он доберется до цели своего путешествия, а стало быть и строить планы сейчас не имело смысла.

Он снова вспомнил то, из-за чего тронулся в этот путь - тяжелые бои и многочисленные потери войны. Его страна терпела поражение. Захватчики, так нагло вторгшиеся в ее пределы, располагали большей мощью, и противопоставить ей сейчас было нечего. Нечего, кроме одного – того, ради чего он сейчас чувствует, как ледяная дождевая вода течет по его спине, пробирая холодом до костей. Ему нужен Талисман войны. Да, долгие годы это считалось просто легендой – что существует некий талисман, готовый обеспечить победу любому, кто им владеет. Не важно, кто ты, на сколько ты силен и как много у тебя людей, если ты владеешь талисманом – победа будет за тобой. Сказка? Ратмор тоже так думал, пока не получил такие доказательства, спорить с которыми было глупо. Он поделился своими мыслями по этому поводу на военном совете, совет отнесся к его словам скептически. Он потратил много сил и времени, убеждая остальных, что в сложившихся обстоятельствах нужно использовать любую возможность. Глупо? Может быть, но Ратмор был готов стоять за свою страну до конца.

Путь продолжался уже много дней, уверенные ориентиры закончились, теперь больше приходилось полагаться на чутье. Оно вело его вперед, не давая сбиться с дороги. Чутье и вера в то, что он найдет свой Талисман, – два обстоятельства, не позволявшие ему сходить с пути к своей цели.

Им нужно было радикальное средство, и он его нашел. Осталось только его добыть и вернуться назад. Ратмор не сомневался, что справится, теперь уже не сомневался.

Его пытались отговорить, образумить, взывали к его разуму, но он знал только одно – его страна, его народ в неотвратимой опасности. А он давал клятву, что будет их защищать, разве не этим он сейчас занимается?

«Талисман не дарует своему обладателю военную победу», - сказал ему тогда аббат. «Он позволяет понять и осознать, что нужно для того, чтобы все твои действия стали разумными и верными, чем бы ты не занимался».

«Разве это не одно и то же»? – спросил тогда Ратмор, внутренне ликуя, что нашел способ - способ, который позволит не сидеть, сложа руки и наблюдая, как все созданное медленно погибает под пятой захватчиков, а начать действовать.

«Нет, не одно», - ответил ему аббат. «Талисман дарит понимание. Понимание того, что есть правда. Тогда вера и надежда крепнут и становятся одной путеводной звездой».

«Вера и надежда – именно то, что нам сейчас нужно, отец. Именно за этим я иду в этот поход», - ответил ему Ратмор, так и не поняв, что пытается сказать ему аббат.

Он уважал святого отца и церковь вообще, но он всегда был человеком действия и при этом хорошим стратегом. Стратегия разработана, цель достижима, стало быть - конец разговорам.

Ратмор неторопливо вытирал свой меч куском ткани. Он весь с ног до головы был покрыт кровью. Он убрал меч в ножны, вытер тряпкой руки и лицо и кинул ее на землю – рядом с женской юбкой, от которой оторвал. Он не знал эту женщину, но он убил ее. Ее, ее семью и полдеревни – вся земля на главной площади была покрыта кровью и мертвыми телами.

Ратмор забрался на лошадь и поехал к выезду из деревни, где-то за спиной раздался плачь и тихие вскрики - это уцелевшие жители вылезли из своих укрытий, оплакивая погибших.

Он был в пути, кажется, уже целую вечность, но это не имело значения. У него была его Миссия – найти Талисман войны, вернуться назад и спасти своих. Эта мысль сидела в его мозгу постоянно, она преследовала его днем и даже снилась ночью. Засыпая, он видел этот Талисман, каждый раз он выглядел по-разному – то как сверкающий меч, то как волшебный посох, то как большой черный камень, хранивший в своей глубине тайну власти. Ратмор не знал, как талисман выглядит на самом деле, но это было не важно, он был уверен, что узнает его, как только увидит.

Он представил себе, как возвращается назад, неся с собой Талисман, как врезается в самую гущу сражения и оборачивает нападающих вспять. Они убегают и больше никогда не вернутся, война закончена, они победили. Ратмор представил себе полную победу и улыбнулся.

Жители деревни, узнав о цели его путешествия, попытались отговорить его от его затеи и даже попытались ему помешать. И он убил их всех – всех, кто подвернулся под руку.

Степь давно закончилось, и теперь повсюду сиял золотой песок. Он витал в воздухе, попадал в глаза и хрустел на зубах. Лошадь не могла пройти сквозь эти барханы, ее пришлось бросить.

Теперь Ратмор шел пешком, но знал, что это ненадолго – цель почти достигнута. У него были карты, указания и его чутье – он знал, что ему осталось совсем немного.

Дневная жара сменялась ночным холодом, запасы еды и воды были на исходе, но Ратмора это не волновало. Уже очень много дней он ни с кем не разговаривал, никого не видел и только шел, шел и думал. Мысли о скором возвращении окрыляли его как никогда. Каждую ночь ему снился цветущий мирный город, который давно забыл, что такое война, кровь, боль и страх. Ведь если у тебя есть Талисман – ты непобедим. Тогда Ратмор плакал во сне – от радости и облегчения.

Наконец, его путь пришел к завершению. Дорога привела его к древнему храму, затерянному в пустыне. Солнце палило нещадно, но от каменной кладки шел холодок, а очертания храма дрожали и расплывались перед глазами.

Впервые заметив храм на горизонте, Ратмор вскричал гортанным хриплым голосом и бросился бежать вперед, финальная черта придала ему сил. Но до храма он добрался не сразу – слишком велико было расстояние. Но, наконец, и оно было пройдено, Ратмор коснулся стертыми ногами пыльных и холодных ступеней храма. Вокруг стояла тишина, даже ветер стих, воин поежился от холодных испарений сухого камня.

Он дошел. Он преодолел этот путь, он нашел то, что искал, оставалось только войти и взять Талисман. Больше всего Ратмору хотелось броситься внутрь, но он прекрасно знал, что внутри могут быть ловушки и разные сюрпризы, наткнуться на которые он не может себе позволить. Поэтому он медленно поднялся по ступеням, внимательно глядя вокруг. Подошел к массивным дверям, которые открылись только после того, как он как следует налег на них плечом.

Внутри было холодно и темно. Когда глаза, наконец, забыли о царившей вокруг ослепительной пустыне, он смог различить внутри огромный пустой зал с колоннами. На всякий случай вытащив меч, воин медленно и осторожно двинулся вперед.

В храме стояла мертвая тишина, слышно было только тихий шорох шагов Ратмора. Он медленно, с мечом наголо, шел вперед. Зал тянулся вперед, пустой и темный.

Наконец, Ратмор сумел различить в дальнем его конце большой не то ларь, не то саркофаг, одиноко стоявшей у стены. Он понял, что то, за чем он пришел, находится именно там. Откуда? Просто понял и все. Его губы растянулись в сумасшедшей улыбке, а сердце бешено забилось. Наконец-то! Вот оно – тайное оружие, уж с Талисманом-то он сумеет сокрушить любого, конец грабежам, смертям и рабству.

Последние пять метров он преодолел почти бегом, забыв обо всем – и о возможных ловушках, и о том, что все оказалось слишком просто. В мозгу билась только одна мысль – Талисман наконец-то будет его!

Меч выпал из дрожащих рук и с громоподобным лязгом рухнул на пол. Ратмор припал к металлической створке, ища замок. Его не было – створка просто открывалась наружу. Он взялся трясущимися руками за один край и потянул ее на себя. С трудом, скрипя и заедая, она отворилась. Внутри была всего одна полка, на которой стояла прямоугольная шкатулка. Талисман! Ратмор тихо зарычал сквозь сжатые зубы и протянул руки к шкатулке.

Крышка поддалась очень легко, упав назад с тихим стуком. А внутри шкатулки лежал… белый цветок. Ратмор замер, не веря своим глазам. Потом осторожно протянул руку и взял в руки цветок. Он был нежный и свежий, как будто только что сорванный с куста, и все еще источал мягкий и тихий аромат. Ратмор затрясся, сжимая руки в кулаки и сминая цветок в кашу, потом упал на колени и схватился за голову. Белые разорванные мятые лепестки упали на пол и замерли.

В храме стояла тишина, его двери были закрыты. Двери саркофага – тоже, а шкатулка как всегда стояла внутри саркофага, белый цветок с нежным ароматом и упругими лепестками лежал внутри. Все в храме было как всегда, не считая кровавой лужи на полу, в которой лежал человек, сжимая в руке кинжал, который он вогнал себе в грудь. Человек, пришедший за могущественным талисманом, дарующим понимание, веру и надежду.

Есть только одна величайшая ценность в жизни – сама жизнь. Никакая идея, никакая цель в мире не может быть важнее самой жизни, ведь так?