Великолепный полет Гёцзин

Охотник выслеживал цель вот уже несколько дней. Не замечая хода времени, он был одержим одним-единственным желанием, стремлением, что зародилось с тех самых пор, как в его доме не осталось ничего, кроме тишины и одиночества.

Одежда его обтрепалась, пропитанная грязью. Слой пыли покрыл лицо, а тело переняло запахи сырой земли и хвои. Охотник стремился стать с лесом одним целым. Чтобы наблюдать, изучать, анализировать.

Сопровождаемый страхом и ненавистью охотник крался бесшумно, скрывался бездвижно, дышал с осторожностью. Одна ошибка — и тебе конец. Взрослая особь с жертвой не церемонится. У взрослой особи когти как кинжалы, зубы как бритвы, а чешуя прочнее стали. Проклятие для людей, их горе и их погибель, именуемая драконами.

Охотник помнил, что они сделали. Он видел это наяву и во сне, преследуемый кошмарной трагедией. Его дочери исполнилось всего семь, когда шипастые твари растерзали ее, а он ничего не смог сделать, чтобы спасти свое сокровище — свое единственное дитя.

Поэтому он пришел к огромному озеру Кагаяку. Поэтому терпел весенний дождь и холодный ветер, лелея свою мечту о справедливости.

Я всего лишь простой бедный человек, который трудился не покладая рук ради своей семьи. Ради красавицы-жены и озорной дочки. А что я получил взамен на все свои старания?

Дочь убили драконы. Жену убило лишение.

В этом мире справедливости нет. Но дракон на опушке леса охраняет кладку, прячет яйцо в старых гнилых листьях, не отходя от него ни на шаг. Мать нового чудовища, которое скоро появится на свет, — вот что это за дракон. Самец ныряет в озеро и приносит ей рыбу каждые два дня, в час, когда солнце приближается к зениту. Мать рычит на него, прогоняет, сворачивается кольцом вокруг кладки, — охотник запомнил, как это повторяется раз за разом. Его план зрел, подпитываемый яростью и отчаяньем.

В одну из самых лунных ночей он решился. Покинул свое укрытие. Ступая бесшумно. Дышал с осторожностью.

Этот дракон был другим. Непохожим на шипастых монстров. Днем его чешуя сверкала в лучах солнца, а под звездным небом — светилась, словно гигантский лунный камень. Но красота чудовища обманчива. Он убьет любого, кто посягнет на его территорию, и убьет ради еды. Уничтожить это зло нельзя, однако детеныши должны быть слабее.

Охотник шел с верой в эту мысль. Рука об руку с надеждой. Подбадриваемый своей жаждой и приговором.

Один ваш ребенок за одного моего.

Один ваш ребенок за одного моего.

Либо смерть в борьбе, либо этой ночью свершится правосудие и мир станет чуточку чище. Третьего варианта охотник не оставил. Не позволил ни одного лишнего движения, приближаясь к спящему монстру. Один шаг над сломанной веткой, второй — проминает податливый мох. Если чудовище проснется — за этим последует неминуемый конец.

Но дракон спал. Охотник видел, как мерно вздымается его светящийся бок, как рядом с задней лапой лежит яйцо. Цель. Без которой уйти отсюда охотник уже не мог.

Впервые он оказался к убийце так близко. Настолько, что мог рассмотреть каждую чешуйку, почувствовать дыхание на своей коже, когда опускал руки и тянулся к яйцу. Крупное и тяжелое, оно впилось в пальцы острыми жесткими наростами, словно защищаясь, но охотник, стиснув зубы, не проронил ни звука. Выпрямляясь, он дрожал, но собирался довести дело до конца. Уйти, не разбудив дракона. Уйти далеко и уже тогда беспрепятственно уничтожить то, что внутри яйца.

Под сиянием луны и звезд он двигался медленно и аккуратно. Прижимал яйцо к груди, держа крепко и уверенно. Спустя километр от берега его ждала привязанная лошадь. Только добравшись до нее, охотник почувствовал, как страх начал медленно отступать. Яйцо он положил в седельную сумку и помчался прочь, едва разбирая дорогу. Все дальше и дальше, надеясь затеряться в ночи.

До самого рассвета он не останавливал лошадь и сбавил ход только на границе соседней деревни. Скоро ее жители проснутся и примутся за работу. Они будут жить, а он вряд ли когда-нибудь еще получит благословение на счастье.

Спускаясь на землю, охотник собирался довершить начатое. Вытащил драконье яйцо, взял большой охотничий нож. Там, под толстым слоем наростов, едва слышно пищало чудовище, вызывая чувство омерзения.

Сейчас я прекращу твои страдания.

Усевшись на траву и положив яйцо между ног, охотник подцепил ножом один из крайних наростов, надавил и потянул рукоять в сторону. Вскрывая яйцо, он плакал и видел их — мертвую, растерзанную дочь, жену, умершую от горя в их постели.

Когда слой нароста затрещал и отломился, охотник пришел в себя. Писк усилился, вскрытое яйцо в руках зашаталось, охотник заглянул внутрь, чтобы увидеть чудовище. Его маленькое тело блестело от влаги, а белые крылья напоминали смятую бумагу. Длинный хвост, рожки на голове и глаза... желтые, как два янтаря, раскрылись и посмотрели прямо на охотника.

Он сжал рукоять оружия крепче, поднял руку с одним-единственным намереньем и... замер.

Два янтаря с черными узкими зрачками не отпускали его взгляд, держали крепко, словно тиски, — так, что дыхание обрывалось, а все тело начинало трястись.

Что я делаю? — подумал охотник, опуская нож.

Маленький дракон все еще смотрел на него, и охотник смотрел в ответ, не в силах сопротивляться. Обхватывал ладонями яйцо, стремился прижать его к себе. Не понимая, как упрямое я непременно убью тебя превратилось в не менее твердое во что бы то ни стало я никому не позволю причинить тебе зло.