Великовозрастный сыночек и его запоздалая сепарация

Итак, наш герой — Глеб Геннадьевич Скоропадский — стоит на Митинском кладбище и испытывает чувство, прямо скажем, смешанное. Скорбь, конечно, присутствует, как и положено по протоколу, но сквозь нее настойчиво пробивается другое: ощущение, будто его только что выпустили на волю из теплого, уютного зоопарка, где всю жизнь кормили с ложечки диетическими паровыми котлетами.

Сорок три года прожил Глеб Геннадьевич под неусыпным контролем матушки — Алевтины Игнатьевны, женщины с организаторскими способностями фельдмаршала. А теперь вот, стоит один во вселенной.

— Сынок, — прозвучало у него в голове до боли знакомым маминым тоном, — ты на поминках вилку для селедки отдельную положил? Мама всегда говорила, что без нее на столе стыд и позор.

Глеб Геннадьевич машинально пошарил в правом кармане. Салфетки на месте. Привычка — вторая натура. (Вилку для селедки он, конечно, с собой не взял – куда ее в карман-то?). В левом нащупал сложенный в несколько раз и замусоленный до мягкости листок — вырезанную из журнала страницу с тестом «Какой вы любовник?». Он носил его с собой последние пять лет, как тайный талисман, но так и не решился пройти. Мама бы за такой интерес к «пошлости» устроила скандал.

Родственники, изображая горе, уже отошли к оградке и, попыхивая сигаретами, обсуждали насущное:

— Ну, теперь-то Глебушка наш развернется. Алевтина-то его в ежовых рукавицах держала. Женится, небось.

— Да кому он нужен, этот экспонат? В сорок три года ни разу не женат! Тут либо дефект какой, либо характер невыносимый. Подозрительно это…

И тут осенило с ясностью, подобной удару молнии. Свободен! Мама не запретит. Можно… можно, наконец, пройти этот дурацкий тест! И, может быть, даже найти ту, перед кем не стыдно будет признаться в полученных результатах.

На поминках он впервые в жизни, без маминого окрика «Хватит, печень пожалей!», выпил две рюмки водки подряд. И осмелел настолько, что, брякнув вилкой, торжественно пообещал троюродной тетке Люде в самое ближайшее время познакомить семью с невестой. Тетка Люда поперхнулась огурцом, но Глеб Геннадьевич уже чувствовал себя не маменькиным сынком, а героем романа, вышедшим на тропу любви.