Вендиго

Понедельник

Проводники глупы. Это видно в их лицах и даже в руках. У умных людей не бывает таких глупых рук, Господь не создаёт ошибок. Они очень ругаются, наши проводники, но мистер Чесли говорит, что они знающие. Мистер Чесли доверяет им потому, что проводники воевали на стороне северян, но это большая ошибка. Наша миссия не должна зависеть от людей, поклоняющихся другим богам. И с такими руками.

Гора нависает над нами, она кажется больше, чем казалась, когда мы выходили из Ракунтауна, и много больше, чем на фотографиях. Мы взяли столько, сколько могли унести, все нам аплодировали. Мы стояли на площади, а нам хлопали. Было жарко, поэтому многие хлопали рукой по плечу. Потому второй рукой они держали свои зонты. Немного неприятно, что они предпочли свой собственный комфорт нашей миссии.

Индейцы взяли крест и понесли его вдвоём, хотя он и не был тяжёлый. Его мог нести один из них, но людям нравится, когда несут двое, да к тому же, как сказал отец Пэдрик, если крест несёт кто-то один, могут подумать про Христа. Поэтому несли двое. Чарли засмеялся над этим, и мне стало противно от его смеха. Чарли сказал, что если бы Иисусу предложили помочь, он вряд ли отказался.

Мне не нравится Чарли.

Гора жутко большая, и я не уверен, что у неё на верху нас ждёт что-то хорошее. Она выглядит угрожающе.

Четверг.

Чарли подрался с индейцем, его оттаскивали. Индеец говорил, что надо укрыть крест потому, что гора разозлится. Мистер Чесли даже достал пистолет.

Мы с отцом Пэдриком всё молились, чтобы они не убили друг друга, и Господь смиловался над нами. Миссия наша слишком важна. Он следит за нами.

Начинает идти снег. Дров хватает.

Воскресенье.

Сегодня холодно. Мы разожгли костёр, но он потух и мы опять его жгли. Отец Пэдрик очень замёрз руками, но всё молился. Большой человек. Остальные не такие сильные, они прыгали, бегали и сквернословили. Мне было жаль их. Плоть их управляла их мыслями.

Индейцы удивили. Они не прыгали и не сквернословили, а лишь курили. Кажется, они пристрастились к нашим сигаретам. По ним даже и не скажешь, что они устали или замёрзли. Правда, один из них сел на крест, но мы его согнали.

Два рядовых и Чарли, кажется, пили. Рядовых зовут О’Лири и Фрай. Я рассказал о них мистеру Чесли, но тот, кажется, тоже был пьян.

Вторник.

Очень холодно. Идёт метель. Мы двигаемся медленно, и нам очень тяжело, но каждый раз, когда я оборачиваюсь, я вижу, как цепочку наших следов разрезает длинная прямая от креста, который тянут индейцы. Они теперь больше говорят на своём и смотрят вверх, но не так, как мы. Мы смотрим вверх, но они смотрят не так высоко. Они смотрят будто на всю гору сразу, как мы смотрим на небо.

И так же, как мы, они боятся.

Среда.

Индейцы сказали, что дальше нас не пустят какие-то духи. Они говорят, мы не так сделали, и теперь нас выбрали. Будто бы нас кто-то заприметил, и теперь не отстанет. И всё это - из-за носа рядового Фрая. Он разбил нос, когда соскользнул, и утирался снегом, а потом бросил снег на землю. Взял рукой горсть снега, то есть, и прижал разбитому носу, а когда перестала идти кровь, он его просто бросил в другой снег, тут его много. Индейцы тогда что-то говорили, но на своём. А когда метель погнала нас обратно, и мы вернулись к тому куску, на котором стоял Фрай, кровавого снега не было. Индейцы испугались и начали говорить о том, что это неспроста. Они сказали, что Вендиго попробовал крови, и теперь не успокоится. Мистер Чесли посмеялся, но кровавого снега мы не нашли, правда, в одном месте в снегу была яма и Фрай говорил, что туда он и бросил. Индейцы сказали, что Вендиго съел кровь, и он теперь за нами. Они сказали, нужно бежать.

Чарли помочился на то место в снегу, и они замолчали.

Суббота.

Три дня уже хорошая погода. Даже индейцы похорошели, они улыбаются и смеются над своим Вендиго. Они говорят, что Вендиго испугался креста, и что надо над ним смеяться. О’Лири, оказывется, тоже пронёс с собой самогон и теперь его пьют все. Не пьём только мы с отцом Пэдриком и индейцы – им никто не предлагает.

Солнце освещает крест так, что он почти серебряный. Наверное, всё будет хорошо.

Воскресенье.

Сегодня О’Лири сказал, что, пока он спал, кто-то обкусал все его ногти на ногах. Это и смешно, и ужасно, если правда. Они спали пьяные, и кто-то подкрался, и обкусал его ногти. Это очень ужасно. Но ещё ужаснее стало то, что я услышал от индейцев. Они сказали, что их дух, Вендиго, он бесплотен, но опасен лишь когда он овладевает кем-то. Они сказали, что снег с кровью Фрая съел кто-то из нас. И ногти Фраю объел тоже он. Они теперь очень боятся. Осталось идти совсем ничего, меньше недели, но они очень боятся. Они говорят, что среди нас Вендиго, и теперь он попробовал и крови и кости, а они называют ногти костями. А значит, теперь он захочет большего. Фрай сказал, что это крысы, но тут нет крыс. Я жалею, что не взял оружия, я умею с ним обращаться, но не взял.

Дьявол может принимать разные обличия - сказал отец Пэдрик. Но какие?

Вторник.

Ночью замёрз насмерть О'Лири. Просто не проснулся. Мистер Чесли сказал, что это случайность, но у него следы на шее и вокруг очень много следов. Чарли и Фрай хотят допросить индейцев, но отец Пэдрик не дозволяет. Он говорит, что это нам кара за то, что мы тащили крест по снегу, а не несли.

Среда.

Ночью О'Лири обкусали за лицо. Следы зубов человеческие, очень страшные. Кто-то из нас, в этом нет сомнения, объел лицо О’Лири. Следов вокруг тела много, но снегоступы у нас у всех одинаковые. Индейцы отказались идти дальше и ночуют в отдалении. Оба поют. Они боятся. С другой стороны отец Пэдрик молится, и всё это очень странно, их пения смешиваются и слова исчезают, остаётся лишь ужас в их голосах. Мне тоже страшно.

Мистер Чесли всё пьёт. Снег не идёт, но небо всё равно тёмное и дует ветер.

Мне кажется, что ветер дует в ритм с их пением.

Четверг.

Чарли застрелил индейцев. Этой ночью. Он объяснил это тем, что только в них мог вселиться дух, потому что остальные крещёные. Мы связали его, но затем поняли, что тащить будет тяжело и тогда привязали к его рукам верёвку и пустили впереди себя. Крест тащат теперь Фрай и отец Пэдрик (он сам вызвался).

Лица индейцев тоже кто-то обкусал. Чарли говорит, что это не он, и я ему верю. Но кто тогда?

Воскресенье.

Жуткая метель. Мы почти на вершине. С тех пор, как Фрай бросился вниз, ничего почти не происходило, да и не могло - мы почти не спали по ночам, очень холодно. Крест теперь несу я и мистер Чесли - остальные слишком слабы и испуганы. Фрай бросился после того, как отморозил ногу. Он опять напился (не знаю, где он достал самогон), и отморозил пальцы на ноге. А ночью пальцы исчезли, кто-то их объел. Нам пришлось его успокаивать, но он всё не унимался, и попытался убежать, но не удержал равновесия и покатился по горе. Я видел, как его лицо билось о камни. Странно, столько снега - а камни всё равно торчат из-под снега, будто кости у оголодавшего ниггера.

С утра к его телу вели две цепочки следов, туда и обратно. Отсюда не видно, но, кажется, кто-то съел его лицо, потому что оно краснеет снизу ущелья.

Вторник.

Мы убили Чарли. Нам пришлось. Я проснулся, когда он меня душил. Я стал с ним бороться, и мне на помощь пришёл мистер Чесли, а отец Пэдрик всё молился, даже не пытаясь подняться. Мистер Чесли забил Чарли камнем.

Это Чарли был Вендиго, теперь мы знаем наверняка. На его губах была кровь - он пытался впиться мне в щёку.

Он всё кричал, что должен меня убить. Что в меня вселился демон. Это было возможно - я ведь не святой, но маловероятно, что это я - демон. Я слаб телом и не могу сражаться. Мне жутко - от осознания того, что я могу быть этим Вендиго. Поэтому я решил удостовериться.

На всякий случай, я привязал себя верёвкой к рюкзаку. Если кого-то ночью обглодают, и это буду я -тогда будут следы не только от ботинок.

Среда.

Ночью кто-то съел гениталии, губы и часть живота Фрая. Следы были, но без рюкзака. Теперь нас трое - я, мистер Чесли и отец Пэдрик.

мы почти не спим

Четверг.

мы замерзаем, нам пришлось много бросить, и теперь холодно. Мистер Чесли говорит, что мы здесь слишком долго, и за нами пойдут на помощь, а нам надо продержаться. очень холодно.

Пятница.

мистер Чесли достал револьвер, когда отец Пэдрик запретил ему ломать крест на дрова мы замерзаем, но это крест я пытался успокоить их но мистер чесли избил его рукояткой и теперь жгёт крест

теплее

Воскресенье.

Мы дожгли крест. Мы не разговариваем друг с другом. даже отец Пэдрик, мой наставник, отвернулся от меня - за то, что я грелся у костра, который развёл мистер Чесли. Руки отца Пэдрика теперь чёрные, и на лице чёрно-синие пятна, он умирает - я вижу, но ничего не могу сделать. Зато мистер Чесли бодр, как никогда. Я уверен, что это он - Вендиго, этот отвратительный индейский дух. Мистер Чесли теперь что-то бормочет под нос и всё смотрит на отца Пэдрика. Он, наверное, голоден. Но я не позволю.

Вторник.

Когда я проснулся, отец Пэдрик читал молитву над телом мистера Чесли. Он убил его ножом, вот так вот. Пока тот спал. Он сказал, что, так или иначе, наша миссия остаётся с нами - принести Бога на вершину этой проклятой горы. осталось немного. Надо просто взойти наверх и освятить гору.

Лицо мистера Чесли обглодано до костей. Отец Пэдрик делает вид, что не замечает этого, но я вижу. теперь я знаю, что Дьявол берёт самого чистого из нас.

убью его ночью.

Четверг?

Ветер утих. Отец Пэдрик сопротивлялся недолго - он очень ослаб. Я нарисовал рукою крест на вершине горы, рядом с его телом, надеюсь, это что-то значит. Мы поднимались вверх двое суток, из-за метели. Отец Пэдрик всё говорил, что это местный Дьявол не даёт нам взойти, но я теперь понимаю, что это не так. Это Бог не давал нам взойти вверх. Он не хотел, чтобы мы поднимались так высоко и видели всё, что теперь вижу я. Дьявол - един, как и Бог, и мы равны перед ними обоими.

Я спустился обратно до трупа мистера Чесли всего за полчаса. Хотел затащить его на вершину и похоронить. Как христианина.

С лицом у мистера Чесли было всё в порядке. Оно не было обглодано.

Может быть, и другие лица тоже не были обглоданы. А может, и были.

Или всё дело в том, что я потерял свой рюкзак в первый день пути, а в нём была икона Богоматери, и теперь Господь меня наказывает? К чему же я себя привязал? Или к кому?

Так или иначе, но теперь лицо мистера Чесли стало обглодано по-настоящему.

Мне надо жить - чтобы нести слово Господа на этой вершине.

Снизу, я вижу, множество тёмных точек - нас идут искать, как и говорил мистер Чесли.

Ветер поднимается, и снег начинает биться об моё лицо, застревает в волосах - но не тает в них.

Господь хочет, чтобы они поняли, насколько он велик. Настолько, что даже эта гора померкнет пред деяниями всего одного его творения.

И это творение - я.

Ибо я не чувствую ни ветра, ни холода, ни страха.

Ибо я становлюсь на четвереньки и вдыхаю носом воздух, который самую малость пахнет кровью и бегу вниз, жадно дыша.

Ибо я чувствую только голод.

Ибо Господь узнает об этой вершине. И Он узнает обо мне.

Это я предложил мистеру Чесли сжечь крест.

И это не последний крест, который я сожгу на этой вершине.

Ибо я был выбран.

Ибо они идут ко мне сами.

Я всегда начинаю с губ...