Венец творения природы

Венец

творения

природы

повесть

— Что это, Андрюх?

Вопрос донёсся откуда-то издалека.

Вечерний сумрак опускался на слабо освещённую фонарями улицу как окурок в окутанную дымом пепельницу.

— Не знаю, должно быть, опять маньяк какой-то.

Алексей вяло опустился в кресло. По тону его было понятно, что эту ночь он не спал. Андрей же стоял у окна и дым неоновой змеёй полз у него изо рта. Он вздохнул и похоронил сигарету в толстом слое пепла.

— Значит, сегодня выезжаем на место, -сказал он, сев рядом с Андреем. В воздухе ещё висел прозрачный дымок. И сквозь него глядел глаз лампы, выхваченной из всеобщего мрака. Алексей слегка поморщился, что делал регулярно, когда речь заходила о выезжании на место.

— Грёбаные маньяки, -сказал он.-Не дадут поспать нормально.

«Анастасия Плетнёва, 13 лет, пропала три дня назад. Пошла с подружками на вечеринку и не вернулась…».

— Охренеть можно, -сказал Костя-эксперт и отпил пива из банки.-И на какой помойке вы её искать собираетесь?

Алексей засмеялся и извлёк из пачки сигарету, вставив в зубы как заядлый курильщик.

— Родители обзвонили всех подружек. В общем, они говорят, что потеряли ее где-то на окраине города, где и была вечеринка. Так что ты, как главный криминалист…

— …Поедешь с нами… -закончил Костя.

Серые, словно пожёванные, стены. И тошнотворный запах разложения. Убийство (если его можно так назвать), произошло здесь без малого, как надо полагать, три, а то и четыре дня назад.

В квартире царил явный беспорядок, сразу же бросающийся в глаза. И, стоит заметить, беспорядок этот был явно не «человеческого» свойства. Здесь побывало, или, правильнее сказать-побывали, совсем другие существа. Сразу и не определишь. Поэтому и позвали эксперта.

Досконально осмотрев квартиру, и, в первую очередь, труп, он пришел к однозначному заключению-всё это дело рук (вернее, лап) животных, точнее, крыс.

Тут следует уделить особое внимание самому трупу. Так как в первую очередь по нему эксперт определил наличие здесь крыс. Множество рваных ран, следы укусов, всё это могло бы показаться обыденным, если бы не один факт-крысы были размером с взрослого человека. Это привело следователей и эксперта в замешательство. С гигантскими крысами им сталкиваться ещё не приходилось…

— Как думаешь, может они сбежали из секретной лаборатории? -спросил Алексей, склонившись над трупом.

— Не будем исключать и этой версии, -ответил Костя, снимая перчатки, уже окрашенные кровью. Его очки сверкали какой-то зловещей уверенностью.

Труп же был в комнате главным действующим лицом. Именно из-за него все здесь и собрались. Но от мысли, что совсем недавно здесь орудовали чудища размером с человеческий рост, всем становилось не по себе. Понятно когда есть обычное убийство. Если оно есть, значит, есть и убийца. Но здесь… Во-первых, «убийца» не один, во-вторых, это не человек, а в-третьих, совершенно непонятно, где его (их) искать. Да и плюс ко всему, они куда опасней десятка матёрых убийц-маньяков. Тут нужно тщательно продумывать каждый свой шаг, чтобы и самому не стать жертвой…

— В общем, картина ясна, -изрёк Алексей.-Два аналогичных убийства. Интересно, что будет дальше.

— Дальше, -чуть помолчав, добавил Андрей, -Будет только хуже.

Алексей внимательно на него посмотрел, вздохнул и откинулся в кресле.

— Пессимистичные у тебя прогнозы, -сказал Алексей, как всегда апатичным голосом.

Картины происшествия ни на миг не покидали его. Даже во сне. Достав папку, он потряс ей возле лица Андрея.

— А что с этим прикажешь делать?..

Папка упала обратно на стол.

Допросы свидетелей, место происшествия, всё это и многое другое вмещалось в этой папке. Но неясно было одно-что со всем этим делать. Где искать этих чудищ-и кто будет следующей жертвой? Алексей? Андрей? Их дети? Соседи?

Все эти вопросы легко можно было прочитать на их напряженных лицах…

Тем временем за окном стемнело. И ночь не обещала им ничего хорошего.

Из криминальной хроники.

Заголовок «МЕСТЬ КРЫС?».

Сегодня, 21-го апреля, стало известно о трагической смерти следователя московской областной прокуратуры, Алексея Ефимовича Красильникова. Напомним, последним его делом стало дело о так называемых «гигантских крысах», вызвавшее большой резонанс в обществе.

Сообщается, что Алексей Ефимович был убит в собственной квартире. По данным экспертизы, убийцами являются те самые «гигантские крысы», дело которых он расследовал в последние три месяца своей жизни…

Апокалипсис начался. Люди повалили безликой массой, сметая всё вокруг. Серый, слипшийся ком толпы, нервно дергающийся кривыми щупальцами в брюхе города-мутанта. Пейзаж ворочался, пьяный, повисший рекламной вывеской на ветру. Андрей пробирался в безглазой темноте метро, среди таких же как он-обезумевших, с гримасой ужаса на лице. Истлевшие зомби-повсюду, в городе, наполненном крысами. Они к этому времени почти полностью захватили метро. И, оскаленные, прыгали на людей. Андрей сейчас находился на самой безопасной ветке, но и здесь, по слухам, скоро будут полчища крыс.

— Уважаемый Андрей Витальич, -раздалось над самым ухом жужжание журналистки, -Как вы прокомментируете последние события? Чего нам ждать и что…

— Пока без комментариев, -раздраженно сказал Андрей.

— Но вы не могли бы…

— Нет, не мог бы. И хватит об этом.

— В таком случае последний вопрос: как далеко в своём расследовании зашел Алексей Ефимович Красильников? Что он узнал в последние дни своей жизни?..

— Ну ладно, -нехотя ответил Андрей, -Я отвечу на ваш вопрос. Алексей Ефимович узнал, что это не обычные крысы. А крысы, обладающие сверхразумом и сбежавшие из секретной лаборатории. Я ответил на ваш вопрос?

— Да, вполне, -потрясённо ответила журналистка. К такой информации она была явно не готова, это было видно по её лицу.

Человек на тротуаре… накрытый газеткой… с откушенными пальцами… следы крови на асфальте… молчащая улица… все молча проходят мимо… никто не задерживается… дольше трех секунд… налетевший ветер уносит газетку… обнажая… окровавленный труп…

Андрей вышел из метро, миновав еще несколько трупов. Странно, но крыс здесь видно не было. Только люди из спецназа и других спецподразделений. Рядом стояла скорая. Пройдёт еще немного времени и улицы превратятся в море из крыс. Так что ещё некоторое время можно быть спокойным. Андрей знал, что крысы ведут какую-то свою игру-и переиграть их будет очень сложно. Ведь они-авторы этой игры…

Апокалипсис продолжался. К утру все города будут заполнены серыми агрессорами.

Человечество доживает последние дни.

Несколько фактов о крысах

«Крысиный король» или как мы жрём друг друга

Сложившаяся в России ситуация создана путём применения технологии, известной под названием «крысиный король». Задача этой технологии — разрушить ключевые узлы, невидимые фундаменты и скрепы социальной конструкции. Создать атмосферу раздробленности, когда каждый сам за себя и нет понятия «свой». Чтобы достичь этого, нужно сломать нравственность. Показателем сломанной нравственности является поведение, когда свой предаёт своего.

Суть этой технологии очень ярко раскрывается на примере крыс. Эти животные в первую очередь известны своей невероятной выживаемостью. Основа такой живучести — в социальной сплочённости. Крысы невероятно социальные животные. Они вместе ходят «на дело», помогают друг другу, защищают, если есть возможность, забирают с собой раненых. Крысы ощущают себя единым организмом и ведут себя как единый организм. Они быстро обмениваются информацией, быстро предупреждают об опасности, передают навыки защиты. В таком поведении нет индивидуальной выгоды. Защитный механизм имеет нравственную природу.

Один из самых эффективных способов борьбы с крысами основан на разрушении защиты. Так как защита имеет основанием нравственность, способ в итоге основан на разрушении нравственности. Всем нельзя сломать нравственность. Можно сломать одиночке, да и то не сразу. Ломают постепенно. Для этого создают условия, когда рациональная логика приобретает решающее значение. Главное, заставить совершить первый шаг — действие, до этого находящееся под абсолютным табу.

Делается это следующим образом. Берут крупную и сильную крысу, долго морят её голодом, а потом бросают к ней в клетку только что убитую крысу. После некоторых раздумий она пожирает своего мёртвого собрата. Рациональная логика подсказывает: это уже не собрат, это пища. Ему всё равно, а мне выжить нужно. Значит, кушать надо.

Второй раз планка безнравственности поднимается выше. В клетку бросают еле живое животное. Новая «пища» хоть и почти мёртвая, но все же живая. И снова рациональная логика подсказывает решение. Он всё равно умрет, а мне нужно жить. И крыса опять ест себе подобного, теперь уже практически живого.

Третий раз в клетку бросают вполне живую и здоровую «пищу», слабого крысёнка. У сильной крысы снова включается алгоритм рациональной логики. Есть все равно нечего, говорит она себе. Что толку, если мы оба погибнем? Пусть выживет сильнейший. И сильнейший выживает.

Обратите внимание, у крысы на принятие решения с каждым разом уходило всё меньше времени. При этом уровень безнравственности каждого нового пожирания был всё больше. Через некоторое время крыса вообще не думала. Она относилась к своим соотечественникам как к пище. Едва ей подбрасывали в клетку новую крысу, она тут же накидывалась на неё и пожирала. С момента, когда она вообще не думала, жрать или не жрать, её нравственность была сломлена. Далее её выпускали назад в общество, откуда в свое время взяли. Это уже была не та крыса. Это уже было существо без признаков нравственности. В своих поступках оно руководствовалось только логикой эгоизма. Но окружающие не знали этого. Они принимали её за свою и полностью доверяли.

Очень быстро существо, внешне похожее на крысу, приходило к мысли: зачем где-то искать пищу, если она кругом, тёплая и свежая. Рациональная логика определяла характер действия. Крысоед выбирал ничего не подозревающую жертву и пожирал её.

Очень скоро он приходил к выводу, что самый оптимальный вариант — не открыто нападать и пожирать, а делать это втайне от общества. В следующий раз под тем или иным предлогом эта крыса заманивала свою жертву в укромное место и там пожирала.

Когда у крысиного сообщества не оставалось сомнений, что среди них завелся волк в овечьей шкуре, крысы уходили из этого места. Причем, уходили в ста случаях из ста. Животные словно боялись отравиться флюидами трансформированной крысы. Они боялись стать такими же. Инстинктивно чувствовали: если их сознание впитает новые установки, возникнет общество без тормозов, общество предателей, общество потребителей. Атмосфера предательства разрушит механизм социальной защиты и погибнут все.

Напрашивается вопрос: почему крысиное сообщество уходило, почему не могло уничтожить «короля»? В таком поведении тоже есть глубокий смысл. Коллективный разум, которым в данном случае можно считать инстинкт, просчитывал, что в ликвидации примут участие самые сильные особи, элита общества. Кто знает, что с ними будет, когда они вопьются зубами в живую плоть безнравственного собрата. Не заразятся ли сами его порочностью?

Даже крысы не хотят жить в гражданском обществе, построенном на постоянной войне друг с другом, раздирающей единое на множественное. Крысы умнее людей. Справедливо опасаясь, что рациональной логикой эгоизма заразится крысиная элита, они уходят в другое место.

Если пофантазировать и представить, что общество не покинуло безнравственного собрата, а осталось с ним жить, легко допустить, что он заразил бы своей рациональной логикой элиту. Тоже придумал бы как это сделать поэтапно и незаметно, в полном соответствии с логикой. Вместо одного «крысиного короля» появилась бы целая каста таких «мутантов». Не имея принципов, они быстро победили бы традиционную элиту. Далее нашли бы способ придать новому порядку статус справедливости и законности. Если совсем отпустить вожжи фантазии, логика приводит нас к образованию демократического общества. Члены нового общества сами выбирали бы себе тех, кто будет питаться этим самым обществом.

Крыс спасает от такой трансформации отсутствие свободы в человеческом понимании. Отсутствие такого мощного интеллекта, как у человека. Они руководствуются инстинктом. Инстинкт определяет главной ценностью общества не пищу и даже не жизнь отдельной крысы, а фундамент, на котором построена любая социальная конструкция. Ради её целостности они уходят от источника заразы. Сохраняя фундамент, крысы сохраняют себя единым обществом с традиционной шкалой ценностей, в итоге сохраняясь как вид.

У человеческого общества нет такого инстинкта. Но оно тоже основано на таком фундаменте. Если убрать этот фундамент, вся конструкция быстро превращается в гору мусора, который начинает перетирать себя до состояния пудры, то есть, когда мельче уже некуда. Перетереть в пудру — значит, отрезать от корней, традиции, уклада.

Для общества последней стадией размельчения является момент, когда оно превращается в ничем не связанных индивидов. Возникает атомизированное общество, человеческая пыль, строительный материал для нового мирового порядка.

Хотите получить образ процессов, идущих на мировом уровне? Посмотрите на стол, за которым сидите. Стоят разные предметы из разных материалов. Каждый предмет как бы прообраз каждого народа. Предметы самобытны и не соединяемы. Пока они целы, из них невозможно создать что-то единое. Но если их все, и керамическую пепельницу, и пластмассу, и бумагу, перемолоть в пыль и перемешать, получится однородная масса. Потом эту кашеобразную массу — под пресс, и давление создаст нечто принципиально новое. Это может быть что угодно, любая конфигурация, характеристики которой даже предположить трудно.

Разрушение человеческого общества осуществляется по технологии «крысиного короля». Весь удар сконцентрирован на разрушении корней. Всеми способами выжигается понятие «свой».

Потребительское общество учит: своих в природе нет. Все чужие, все — потенциальная пища. Самая оптимальная пища-те, кто находится рядом и считает себя твоим близким. И не подозревает, что ты на самом деле «крысиный король». Он верит, а ты его жрёшь.

Таких «крысиных королей» в современном обществе становится всё больше. Это самые страшные хищники. Они объединяются в группировки, рассматривая соотечественников как быдло (пищу). Открыв «истину», что своё счастье можно построить на чужом несчастье, сначала они действовали в лоб — «пожирали» народ открыто. Потом сообразили, что самый оптимальный вариант — пожирать под завесой красивых высоких слов.

С экранов полились потоки обещаний и высокопарных слов о свободе и равенстве. Изначально «короли» не собирались выполнять обещанное. Для них это было лишь средство приманить «пищу». Они рвались на ключевые узлы общества, чтобы под покровом красивых слов жрать своих. С каждым годом они набирались сил, становились более сильными, изворотливыми и опасными. Главная их опасность — они внешне не отличаются от здоровых членов общества. Они научились так маскироваться, что выглядят лучше своих честных собратьев. Но если не слова слушать, а на дела смотреть, нетрудно разглядеть суть этих существ.

Вся мощь их ума и воли сосредоточена в узком эгоистичном секторе. Они разучились думать в категориях общества и государства. Они думают только о себе и своем выводке. Они питаются своими собратьями точно так же, как тот крысоед. Их много, они невероятно расплодились, и их количество продолжает расти. Они поделились на мелких и крупных, разбив страну на охотничьи угодья, места охоты и кормления.

Мелкие «крысы», подвизающиеся в уголовном секторе, рассуждали — вот лежит пьяный, в кармане деньги. Все равно кто-то возьмет. Раз так, почему не я? И брал потихоньку. Потом брал у полупьяного. Объяснение было другое: он всё равно пропьёт, а мне деньги нужны на правильные дела. А потом приходил к мысли: раз денег всем не хватает, все плохо живут, то пусть выживет сильнейший. Далее высматривал жертву, бил по голове и грабил. При отсутствии нравственности против такой логики нечего возразить.

В бизнесе логика сначала приводила к мысли, что человека можно уволить, выкинуть на улицу. Ход мысли понятен: если не выкину, разорюсь, и в итоге он всё равно окажется на улице. И я вместе с ним. Раз он всё равно там окажется, пусть уж лучше без меня. И увольнял.

Второй этап: пусть работает, но зарплату можно не платить. Иначе разорюсь, и все окажутся на улице. А так предприятие сохранится. И начинались сознательные задержки выплат.

Третий этап: например, предприниматель сознательно начинал делать вредную для здоровья продукцию. «Если буду думать о судьбе незнакомых людей, разорюсь». Пусть сами о себе думают. Для него собратья были не более чем тёплое живое мясо, которое само в рот ползёт.

Аналогично рассуждали политики. Первый слом, поедание трупа, это обещание того, что заведомо выполнить нереально. Логика: если не будешь обещать с три короба, тебя не выберут. Выберут другого, хуже тебя, который обещает, что рот выговорит. Раз в любом случае общество будет обмануто, но в одном случае ты окажешься в числе дураков, а во втором случае в числе избранных, пусть будет второй вариант.

Аналог второго этапа слома нравственности, пожирание полуживого собрата, это торговля местами в своей партии. Логика тоже понятная, на выборы нужны деньги. Если строить из себя «гимназистку», деньги возьмут конкуренты. В итоге деньги всё равно кто-то возьмет, и в любом случае будет выбран. Раз это неизбежно, то пусть лучше я возьму, чем кто-то другой.

Третий этап, пожирание живого и здорового собрата, — лоббирование законов, идущих во вред обществу. Логика та же самая. Если ты откажешься участвовать в прямом грабеже общества, его ограбят другие. Людоедский закон все равно протолкнут, а раз так, какая разница, через кого это будет сделано? Лучше пусть через меня.

Сегодня политический публичный сектор представляет собой сборище «крыс» последней стадии. У них нет ничего святого, ничего личного, только бизнес. И этот процесс не может остановиться. Он будет совершенствоваться, подчиняясь рациональной логике.

Государственным чиновникам тоже с помощью рациональной логики постепенно сломали нравственность. Сначала многие стеснялись, когда им предлагали деньги. Советские установки, что это подло, ещё работали. Потом взятку назвали другим словом, что сняло рефлекс на слово «взятка», и процесс пошёл. Взяток теперь не брал никто. Теперь «откатывали», «заносили» и «пилили». Это уже были не воры, а уважаемые члены общества, использующие «окно возможностей». Произошло самое страшное — по умолчанию и негласно в глазах общества это было легализовано. Человек мог торговать своей честью. Общество ему доверило общую кассу, а он за взятку раздавал её хищникам. Порядочная женщина отвергнет предложение за деньги вступить в половые отношения. Чиновники потребительского общества, торгующие общественным благом, опустились ниже женщины, торгующей телом. Та хоть своим торгует, а эти чужим. В целом это называлось «деловой подход к жизни».

На определённом этапе дошло до того, что предлагали официально признать: мол, в административном секторе сложился рынок со своими правилами и расценками. Раз так, почему бы его не узаконить? Проще говоря, поступило предложение узаконить казнокрадство и коррупцию, а заодно и проституцию. Мол, все же знают, что это есть! На тот момент легализация всех трёх пороков была отвергнута, но процесс разложения идёт, все меняется… Практика свидетельствует: возникшее явление, если оно имеет корни в обществе и ему ничто не может противостоять, однажды будет узаконено. В обозримой перспективе, если ничего не помешает идущим процессам, мы увидим то, что сегодня представить не можем. Всё будет продаваться и покупаться. Что не может продаваться, то исчезнет. Например, совесть, потому что она в момент продажи испаряется. Первый этап слома нравственности госслужащих — предлагали взятку в виде благодарности за легальную, но, например, ускоренную работу. Потом предлагали «скушать полуживого». Это выражалось в выполнении двусмысленных заказов. Например, пробить через бюджет финансирование какой-нибудь школы, а с выделенной суммы взять откат. Логика та же — откажешься ты, согласится другой. А тут и сам денег заработаешь, и детям польза. Третий этап — «поедание живых и здоровых». Под благовидным предлогом предлагается украсть, например, деньги для больных.

Схема внешне, как правило, очень благочестивая, комар носа не подточит. Но знающие люди всё понимали. И снова та же логика — не ты возьмешь, другой подсуетится. Лучше ты никому не сделаешь, бюджет попилят, а ты останешься в дураках. «Крысиные короли», прошедшие все круги логики, выпущены в общество. Они понимают свой народ как питание. Питание им понравилось, и они уже сами проявляют инициативу. Аппетиты растут, техника совершенствуется, «крысы» сбиваются в группировки, между которыми начинается конкуренция. Члены этих группировок не считают подельников за своих. Своих там в принципе не может быть. Это партнеры, помогающие друг другу пожирать собратьев. Как только партнер ослабевал, его тут же пожирают бывшие партнеры. Нет, даже не бывшие. Пожираемый и пожирающий продолжают оставаться партнёрами. Начала даже культивироваться новая мораль, типа, не за что обижаться на меня, сам виноват, что расслабился, я только воспользовался. Ничего личного, просто бизнес! Новые условия порождают новую логику.

Партнерство сводится к пожиранию слабого, кем бы этот слабый ни был, хоть брат родной. «Крысы» оставались пожизненными партнерами, до самой смерти. Если ослабевший партнер, которым собрались полакомиться собратья, изрядно покусанный, успевал убежать, он начинал обличать «крысиных королей», выносил сор из избы.

Так он надеялся восстановиться на прежнем месте. Кому-то это удавалось, и его опять принимали «в обойму», словно ничего и не было. Ну, подумаешь, хотел сожрать меня, а я не дался. Теперь вместе сидим и думаем, как кого сожрать, и друг за другом смотрим, не ослабел ли партнер, не приступить ли к питанию. Сдерживающим фактором является сила партнера и его такая же готовность сожрать тебя. Нарисованная нами картина — лишь бледное отражение нынешних нравов. Пока люди принимают за чистую монету слова о свободе, счастье и равенстве, пока «работают» электоратом, ходят на выборы или участвуют в «оранжевых» революциях, они, сами того не сознавая, создают систему, плодящую «крысиных королей».

Одни люди сегодня пожирают других. В лоб или обманом, технология тут вторична. Главное, это прямое людоедство. Да, те, кто наверху, лично не мажутся в крови. Это на нижнем уровне «крыс» идет прямое ограбление собратьев.

На верхнем же происходит опосредованное людоедство, что тоже есть людоедство. И в таких масштабах, что нижним и не снилось. Деньги, полученные вышеописанными способами, — суть чужое горе, страдания, смерть. Если «крысы» лоснятся от жира, значит, кто-то лишился жизни.

Вымирает Россия под властью «крысиных королей». Нельзя обвинить людей в том, что они не могут связать коррупцию, развращение и беспринципность с личным горем, личными проблемами. Слишком длинная причинно-следственная цепь получается. Интуитивно они догадываются, что их дурят, но вот где и как…

НЕСКОЛЬКО ФАКТОВ О ЛЮДЯХ

— Жизнь пацана

— Мы вчера с Витьком сидели, нормально так отдохнули, -сообщил Сашка, пожёвывая жёлтыми зубами свою сигаретку и обнимая раскосую от вина Наташку. Та, похоже, уже была в кондиции. На лицах их играла довольная и беззаботная улыбка. Но это было естественно, ведь о чём им переживать? Жизнь для них была понятной и логичной как дважды два.

Тем временем вечер уже близился к концу и впереди у них была ещё целая длинная и беззаботная ночка. Такая же беззаботная, как и их лица, мутные и пропитанные алкоголем…

Наташка обещала привести какого-то своего бывшего одноклассника. Художник, говорит. Ну а Сашке то-чё, кто он там? «Давай, зови» -сказал ей Сашка. Та радостная побежала звонить этому художнику.

Вечером пришел он, в пальто, в очках, всё «простите», «извините» говорил.

Налил ему Сашка, а тот не пьянеет вообще. Другой бы на его месте, как Сашка-был бы уже бухой. А этот все терминами сыпет да про искусство треплется. Разозлил этот гость Сашку сильно-искусством своим.

— Вот ты мне скажи, интеллигент-на хера тебе всё это искусство? Оно что, много денег приносит?

— Дело не в деньгах, Александр. Искусство-это вся моя жизнь…

— Ты меня достал уже своим искусством, долбоёб! -заорал Сашка с ненавистью. И, не в силах больше сдерживать себя, схватил табуретку и со всей силы обрушил её на голову «интеллигента». Тот, вскрикнув, упал и больше не шевелился. Сашка в испуге попятился. Даже сигарета выпала из его рта. Интеллигент был уже готов, это и невооруженным глазом было видно.

— Вот сука интеллигентская! -заорал Сашка и пнул ногой безмолвный труп как будто это он был во всём виноват. Всё, теперь он не посидит с Витьком, не обнимет Наташку, и вообще-больше ничего хорошего его больше не ждёт.

От этой мысли Сашка впал в прострацию и, закурив новую сигарету, как-то неуверенно позвал Наташку. Та же мирно спала после вчерашнего и даже не подозревала, что жизнь Сашки-и её жизнь-уже никогда не будет прежней…

— Катя

Залитая солнцем поляна. Родители оккупировали лавочки, смеются чему-то своему, краем глаза поглядывая на своих чад. Те же заняты своими «делами» и наслаждаются свободой, щедро им предоставленной.

Так и Катя, щурясь на палящее июньское солнце, возилась в песочнице. Немного поодаль-её младшая сестра, Света. Между прочим, любимица родителей. После её рождения родители налюбоваться ей не могли и вскоре почти забыли свою старшую дочь. Она теперь им нужна была только чтобы присматривать за младшей. Это, конечно, не могло устраивать Катю. Ей всё время хотелось сделать младшей какую-нибудь гадость, за что она и была часто выругиваема. И так шло время, Света улыбалась и смеялась на радость родителям, Катя же внутри затаила злобу, которой в один прекрасный день и суждено было выплеснуться.

Пока родители оживлённо что-то обсуждали на скамейке, Катя отвела свою младшую сестру в укромное место под предлогом показать что-то очень интересное.

Не долго думая, она набросилась на Свету и начала душить. Та от неожиданности даже не сопротивлялась.

Вскоре все было кончено. Родители заметили пропажу Светы не сразу. Увлечённые разговором, они очнулись только через час. Про Катю они тогда вообще забыли. Принялись вызывать сначала скорую, потом полицию. У них и сомнения не было в том, что Свете стало плохо от жары. Да и вообще-вряд ли у кого-нибудь возникнет мысль подозревать пятилетнюю девочку в убийстве. А Катя тем временем со злорадством думала-«Теперь они только меня любить будут!».

— Мусора

— Ну ты чё там делал?

— Да в мясе ковырялся! -сказал Андрюха, подходя к машине ДПС. В руках он держал свой улов-золотую цепочку и два перстня.

— Чё-то небогато сегодня-ответил ему Серега (тоже ДПС-ник), сидящий за рулем.

— Ну чё есть то есть, -улыбаясь, сказал Андрюха. По всей видимости, сегодня у него было хорошее настроение. Два сгоревших в машине трупа ничуть не испортили его. Скорее, даже наоборот.

— Поехали, тут ловить больше нечего.

День только начинался и у Андрюхи и Сереги ещё был шанс найти новый труп. А может, даже несколько…

— Грязь

Грязь. Вся Москва состоит из грязи. Она облепила машины, дома, она вылетает из-под шин, течет, переливается. Скользкая, серая, коричневая-она выпирает отовсюду, провозглашая свою власть над всеми.

Машина с мигалками же тем временем плавно обогнула Кремль и понеслась туда, где теплый, светлый кабинет, длинноногая секретарша, чай, кофе… Сергей Александрович уже предвкушал свой отдых. Ничто не могло обломать его кайф. Даже звонки начальства были в радость.

Расположившись в своем кабинете, Сергей Александрович попивал кофе. И тут зазвонил телефон. Поначалу он не хотел отвечать. «Подождут» -подумал он. А потом спохватился-«Вдруг начальство?». И взял трубку.

На том конце провода раздался неприятный голос, сообщающий, что стройка на его объекте незаконна.

— Под снос идут дома местных жителей! Скоро люди выйдут на улицы!

— Ха-ха, ну и пусть выходят. Мне-то что?

— Не, ну вам ничего, но вы о людях подумайте…

— Гражданин, это провокация. Все совершенно законно. А люди пусть успокоятся. До свидания, всего хорошего.

«Люди у него, понимаешь» -подумал Сергей Николаевич и откинулся в кресле. Затем нажал на кнопку.

— Людочка, принесите мне ещё кофе, -сказал он.

— Будет сделано, Сергей Николаевич, -тут же последовал ответ.

— Суицид

…В сознании всплыли грязные слова. И руки. Жадные, наглые руки. Стягивающие с неё одежду. На лицах-ухмылки, самодовольные, тупые.

— Давайте, пацаны! Дверь попридержите, пусть кто-нибудь на шухер станет!

Какой-то худой, с крысиным лицом, тут же откликнулся:

— Я постою.

Он подошел к двери, открыл, выглянул и закрыл:

— Никого нет, пацаны! Да чё ты с ней возишься? Вот как надо! -и тут он подбежал к ней и с силой стянул с неё платье. Оно разошлось по швам и порвалось.

Далее-всхлипы, просьбы…

Но подонки лишь посмеивались. Их было четверо (четверо старшеклассников). И ни один из них не обратил на её всхлипы никакого внимания. Им нужно было только её тело-маленькое, неокрепшее, хрупкое…

Домой Настя пришла позже обычного. Родителей дома не было. Они как всегда в это время были на работе. Присев на диван, Настя сама не заметила как заплакала. Слезы покатились из глаз словно весенний дождь с крыш. Перед глазами проносились картины худшего дня в её жизни: ухмылки, серые, словно задымленные, лица-бесформенные маски…

Лезвие мягко вошло, слегка скользя по коже, оставляя тонкую канавку в крови. Слезы уже высохли и Настя легла в ванную. Тишина. Вот что давило, распирая изнутри. Не в силах больше терпеть это безмолвие, Настя открыла кран. Из него полилась тёплая вода, обволакивая её и разбавляя кровь как акварель. Родители придут ещё не скоро, а значит, время ещё есть. Плакать уже не хотелось. Настя словно растворилась в воде. Через два с половиной часа всё уже было кончено. Родители так ничего и не узнали. Насильники же продолжали насиловать и дальше.

И не было ни края ни конца…

БЕТОННОЕ МОРЕ (Вместо эпилога)

Гражданин Н вышел из подъезда и тут же споткнулся об гору мусора, щедро наваленную рядом. И затем, не удержавшись на ногах, рухнул прямо в густую, чавкающую грязь. Одет он был в длинный белый плащ, купленный на последние деньги…

К тому же, при падении с него слетели очки и он принялся их искать в потоке грязи.

— Помочь, дядя? -неожиданно раздался над ухом чей-то голос. Гражданин поднял голову и увидел двух парней гопницкого вида в спортивках.

— Да, если можно…

Один гопник ухмыльнулся и без предупреждений ударил гражданина ногой.

— За что… -прохрипел гражданин.

— За то что костюмчик у тебя больно дорогой. А раз деньги имеются, то ты поделись, легче станет.

— Берите, -обречённо пролепетал гражданин и вынул из кармана кошелек. В нем была вся зарплата.

Дома давили, прижимая к земле. Серые, бетонные, ржавые щупальца кранов-грозно возвышались, норовя вступить в неравный бой с крохотным человечишкой в грязном пальто, без очков, полуслепо вглядывавшегося в кишащие ужасами глазницы окон.

Окна. Длинные ряды бетонных ульев…

А вместо деревьев здесь-искореженные куски автомобилей и горы мусора, которые никто не убирает. И шлакоблоки с отходами заводов безмолвствуют посреди окружающей пустоты…

Отдел полиции был серым, бесцветным зданием. И люди, входящие и выходящие-как чёрно-белые фотографии.

Щурясь на свет, гражданин пробрался к будке дежурного.

— Простите, -неуверенно начал он, -Меня избили и забрали деньги…

— Ваш паспорт, -последовал ответ.

— Извините, но паспорт тоже забрали…

Дежурный с ненавистью посмотрел на него.

— Тебе чё надо, мужик?! Иди домой, паспорта нет, значит давай, на выход. У нас не благотворительное общество.

Гражданин попытался возразить, но убедить дежурного ему не удалось.

Тот с брезгливым отвращением схватил гражданина и поволок к выходу. Затем вышвырнул его на улицу и закрыл дверь.

Так закончилась для гражданина первая встреча с представителями власти. Раньше он и подумать не мог, что когда-нибудь у него возникнут такие проблемы. Все шло по стандартной схеме-дом, работа, магазин. А тут ему пришлось столкнуться с жизнью лицом к лицу.

Не зная, что делать дальше, гражданин добрёл до ближайшего супермаркета и купил бутылку водки. Сел на скамейке и в прострации уставился перед собой. Тупо всё как-то получается, коряво. Что за жизнь такая?..

И тут его внимание привлекла крыша. Ворона, запутавшись в проводах, заколыхалась и упорхнула вверх.

«А это идея», -мелькнула у него мысль.

Крыша принадлежала его дому, возле которого он и сидел на скамейке. Взобравшись на неё, он наконец вздохнул свободно. Вид с девятиэтажки открывался неплохой, по крайней мере, лучше, чем снизу.

И главное, что он отметил-достаточно высоко и отсутствуют разные препятствия в случае падения. Под крышей были голые бетонные плиты-что означает верную смерть.

Еще немного посидев, он тщательно обдумал все варианты. Этот казался ему самым оптимальным. Успокоившись от этой мысли, он допил бутылку и стал на краю крыши. Слой сомнений слетел с него и он, неожиданно для самого себя, шагнул вниз.

Бетонное море поглотило его. Он упал, раскинув руки и мягко покачиваясь на его волнах…