Венганза 2 Кровавая Сальса

Алый рассвет выгорел дотла. День беспощадно сорвал с Сан-Висенто зыбкое покрывало ночи, осветив растревоженный, так и не уснувший город.

Бездумная карнавальная ночь с грохотом фейерверков и пением гитар осыпалась пеплом, развеялась по ветру, курилась, поднимаясь в равнодушное небо, дымом пожарищ. Черными проплешинами в пестром полотне улиц зияли сгоревшие дома. Беззаботная жизнь осталась в прошлом, безжалостный день обнажил всю неприглядную правду, которую жители Сан-Висенто так упорно пытались не замечать.

В переполненной лечебнице, в забитом прихожанами храме Святой Девы почти не говорили. Истово надеялись удержаться на хрупкой грани, не скатиться в кромешный ужас и хаос, напророченный кровавым рассветом этого дня.

Голос Дона Фернандо Гарсии обрушился на город, и надежда разбилась, разлетелась невидимыми осколками, вонзилась занозой в сердце. Его услышал каждый. Невидимые черные нити проникли в разум людей, заставили замереть и слушать, дрожа от ужаса. Казалось, пожелай того Дон, и его невидимая рука сдавит горло, бросит на колени и отнимет дыхание.

— По праву сильнейшего я, Фернандо Гарсия дель Куэрно-де-Торро, объявляю себя бароном Сан-Висенто. Рог Быка пробуждается под моей рукой и будет усмирен. Склонитесь перед своим грандом и примите мое покровительство. Мэр Лоренсо скомпрометировал себя и не может считаться законной властью. Комиссар Вега не в силах обеспечить безопасность даже своих людей. В эти тревожные дни Сан-Висенто нужна сильная рука, и я готов стать защитником тем, кто примет мое покровительство. Остальные не смогут рассчитывать на мою милость. Отныне здесь я — власть и закон. Без моего позволения никто не покинет пределы моих владений.

Люди переглядывались, люди ждали, люди не верили — вот так просто? Исповедник призывал: не слушайте! Гарсия самозванец, настоящая власть и закон не он! А кто? Где та власть и тот закон, что защитит их? Королева? Вряд ли ее величеству есть дело до отдаленного кусочка Тенибросы, затерянного в горах. Возможно, однажды она про него и вспомнит — если до того момента ее не сменит на троне кто-то другой. Короли и королевы менялись, но это мало отражалось на жизни города. В Сан-Висенто привыкли, что они сами по себе.

Кто-то ждал — сейчас объявится мэр, раньше им с комиссаром удавалось удержать хоть какой-то порядок. Еще одна напрасная иллюзия. Минуты утекали как вода в сухой песок, а от мэра ни слуху ни духу. Зато говорили другое: Вега и Лоренсо отправили свои семьи в Сангру и сами сбежали. В опустевшей ратуше ветер играет никому теперь не нужными бумагами и отчетами.

А соколы чувствуют себя хозяевами — останавливают прохожих, входят в дома, требуют покорности картелю и клеймят людей как скот! Вон, у Рамона видели? На шее татуировка, голова грифа — теперь он принадлежит Гарсии с потрохами! С такой штукой от Дона не убежишь, везде найдет. И самого Рамона, и жену его, и детишек. Все от рождения теперь в Сан-Висенто собственность картеля.

Отказаться? Есть и такие, кто отказался. Теперь на порогах их головы в рядок, чтоб всем сразу видно стало — от милостей Дона не отказываются, Дон такого не прощает.

Так что же, и нам, как покорной скотине смириться и подставить шею?!

Сам думай, брат, как тебе поступать, только если хочешь, чтоб шея осталась цела, и голова твоя не улыбалась с порожка бегущим мимо прохожим, думай хорошо. Крепко думай.

И кое-кто думал так крепко, что пошарив в тайниках — а у асконца непременно есть тайник, да не один! — извлекал оттуда дедушкино наследство или мамино приданое: арбалет, широкий нож (это агаву рубить, вы не подумайте) или мачете. А понимающие жены и матери уже вязали на шляпу красную ленту. Таким задумчивым был один путь — в комиссариат.

Комиссариат бурлил как горячее варево, то и дело вскипая громкими голосами, выплескивая одну порцию новостей за другой и принимая в свои стены столько людей, что протолкнуться в его единственном коридоре уже было невозможно.

Детектив Антонио Эррера с обожженным лицом и наспех перебинтованными руками принял у Пако кружку с кофе, и сегодня эта отвратительная бурда показалась ему эдемским угощением.

Сразу после пожара комиссар Вега, злой как дьявол, в расстегнутом кителе — Эррера впервые видел его таким — объявил общий сбор и велел всем без исключения отправляться на охрану плантаций.

Веге было плевать, что он оставляет город беззащитным, что семьям пострадавших жандармов и простым горожанам нужна охрана, что ранчо и фермы тоже в опасности, а банда Доусона орудует в предместьях Сан-Висенто. Людям нужен защитник, представитель порядка. Подчиненные не слишком радостно восприняли его приказ.

— Хватайте арбалеты, и за мной, — ревел комиссар. — Бунта не потерплю! Всех сгною! Собакам на корм пойдете, ублюдки!

Эррера оглянулся — у входа жались женщины, обнимая испуганных детей. Они смотрели на комиссара глазами полными отчаяния и ужаса. Вот одна повернулась и побрела к выходу. За ней другая. Эррера понимал, куда они пойдут. Если комиссариат не станет защищать людей, им останется только принять условия Дона. А куда идти женам и детям жандармов? Им вместо покровительства светит одно — болт в затылок или в лучшем случае рабство на плантации.

Патрульные угрюмо молчали, не торопясь подчиняться.

— Эррера! — заорал комиссар, тыча в детектива пальцем. — Собирай своих бездельников и вперед!

— Я не буду подчиняться трусу и предателю, — спокойно ответил Эррера и не двинулся с места.

В комиссариате мгновенно стало тихо. Женщины у входа остановились, в их глазах зажглась робкая надежда. Пако придвинулся поближе, расстегивая кобуру. Ждет приказа комиссара арестовать, или пристрелить? В любом случае, отступать Эррера не собирался и глядя прямо в белые от злобы глаза комиссара, громко и отчетливо проговорил:

— По закону Асконы я объявляю себя шерифом округа Сан-Висенто. Предлагаю всем добровольно перейти под мое командование и не следовать преступным приказам комиссара.

Эррера и сам не убирал руку с рукояти своего «Амиго», не собираясь сдаваться. Он будет защищать этот город с оружием в руках, потому что людям нужна надежда, нужен пример неповиновения. Даже если у него не выйдет, другие встанут на этот путь.

— Ты что, сбрендил, щенок? — взревел Вега, хватая Эрреру за грудки. — Я отстранил тебя вчера, ты даже не сотрудник!

— Эй, комиссар, уберите руки, — Пако и его напарник оттолкнули Вегу, встали между ним и Эррерой. — Мы с вами, шериф!

— И я! Я тоже, — доносилось со всех сторон. — У меня семья здесь! Мой брат погиб в пожаре! Катитесь к дьяволу, комиссар, со своими проклятыми рудниками!

Рядом с Эррерой вставали жандармы и патрульные. Сторонников комиссара было все еще в разы больше, но Эррера был рад каждому, кто не струсил. Все офицеры сгрудились за спиной Веги, и напарник Эрреры, детектив Сорди, тоже предпочел долю в прибылях, обещанную Вегой, исполнению долга.

Оценив свое превосходство, Вега зло сплюнул под ноги Эррере:

— С тобой позже разберусь, самозванный шериф. Сейчас есть дела поважнее. Если ты такой идиот, что добровольно суешь голову в петлю — давай, я мешать не стану. Когда вас, кретинов, перестреляет картель, я даже свечку в храме не поставлю!

Комиссар и его люди покинули город. Мэр с приближенными уехали с ними.

Эррера хорошо понимал: объявить себя шерифом дело несложное, но это только первый шаг. От него ждали приказаний, распоряжений и решительных действий. Как организовать защиту города и округи, не допустить паники, мародерства и беспорядков, если людей так мало?

На помощь пришел старый армейский метод — если задача кажется слишком большой, нужно разбить ее на задачки поменьше. Так проще справляться.

Сначала провести разведку и выяснить, где находится Гарсия и его люди, постараться узнать, что планируют. Горожане бросились искать защиты в храме, в лечебнице, опустевшие дома уже успели разграбить. Отлавливать мародеров. Люди должны ощутить — в городе все еще есть власть.

Нужно эвакуировать людей, не способных защищать себя, из наиболее опасных участков. Выставить кордоны вокруг города, назначить патрулирование. И проверить, что значат слова Гарсии о том, что никто не покинет город без его ведома. Не может же самозваный барон контролировать все дороги! Надо информировать Рехону и запросить помощи губернатора.

Всего двоих патрульных получилось выделить на охрану лечебницы. Нехватка людей! Когда еще удастся набрать добровольцев из числа гражданских для патрулирования города и округи?

Но люди уже сами шли в комиссариат, повязав на шляпы красные ленты — давний знак асконского сопротивления. Мужчины и женщины, юные и пожилые. В Сан-Висенто слухи разносятся со скоростью арбалетного выстрела!

— Эй, шериф, где тут записывают в волонтеры?

Пако тут уже выхватил из пришедших школьного учителя литературы, немолодого синьора с длинной шпагой, судя по эфесу, древней фамильной реликвией. Учитель понимающе кивнул, и раздобыв где-то толстую тетрадь, начал записывать имена добровольцев.

Рисовальщика посадили клепать листовки с указом шерифа о введении чрезвычайного положения. Рисовальщик ворчал: «Я художник, а не множительный артефакт!», но каллиграфически выводил на переложенных копировальной бумагой листах:

«Я, Антонио эр Эррера, в соответствии с правом, данным мне законами провинции Аскона, принимаю на себя обязанности шерифа и объявляю о введении на территории города Сан-Висенто и прилежащей округи чрезвычайного положения.

Каждый житель получает право защищать свое имущество, свой дом, ранчо, ферму или иные владения с оружием в руках и убить любого, кто ступит на их землю без разрешения.

Желающим войти в добровольческое вооруженное формирование и встать на защиту закона и порядка, предлагаю явиться в комиссариат.

Все, состоящие в картеле, объявляются вне закона и могут быть задержаны без предъявления обвинений. Если же будут застигнуты на подконтрольной шерифу территории с оружием в руках — будут убиты.

Соколам и бойцам картеля предлагаю добровольно перейти на сторону закона. В этом случае им будут прощены все предыдущие преступления.

За убийство патрульного или добровольного помощника жандармов при исполнении — смертная казнь без суда через повешение.

Призываю не оставлять без помощи тех, кто в ней нуждается, верю — настоящие асконцы встанут на защиту родной земли и своих близких.

Вставай, Аскона!»

Рядом с рисовальщиком уже сидели дочери хозяина табачной лавки и потряхивая кудряшками, скрипели перьями. Одновременно близняшки ухитрялись флиртовать, жевать ириски и смеяться.

Такие добровольцы тоже нужны, подумал Эррера. Тем, кто может держать в руках оружие, сейчас не до бумажной работы.

Через час в комиссариат, превратившийся в полевой штаб, вбежал встрепанный Альваро Мальвадо, поздравил Эрреру с «золотой звездой»: Пако где-то откопал на складе старую шерифскую звездочку, отполировал латунь до блеска и нацепил на изрядно пострадавшую в пожаре куртку нового шерифа. С появлением громадного ранчеро в кабинете стало совсем тесно, Пако едва сумел протиснуться к выходу.

— Вот что, шериф Эррера, — грохотал Мальвадо, — мы с Барбарой готовы приютить у себя семьи, пострадавшие от пожара. Людям наверняка некуда идти. А у нас в «Черном Быке» безопасно, ранчо близко к троллиным охотничьим угодьям, туда Доусон в жизни не сунется. И еще мы это... поговорили тут с ребятами. С Маркесом, Бланко, Ирэной Гальярдо, упокой боги душу ее покойного мужа, с этими еще... лунатиками... Бениньо у них теперь за главного... Эх, Верде так не вовремя...

— Короче, Варо! — не выдержал Эррера у которого на счету была каждая минута. Он просматривал первые полученные сводки по городу. Разрушений оказалось не так много, но территорий, захваченных картелем больше, чем они предполагали еще утром.

— Да, вот я и говорю. Мы понимаем, что у комиссариата людей нет, а в сельской местности жандармы, как дети. Уж прости Тоньо, но мы, ранчерос, лучше сумеем защитить округу. Нужно только твое разрешение.

Эррера коротко кивнул:

— Назначаю тебя, Мальвадо, моим заместителем по обеспечению безопасности пригородов Сан-Висенто. Будешь отчитываться лично мне. Я требую уважения к закону. Даю тебе полномочия на применение всех необходимых мер защиты вверенной тебе территории от вооруженных бандитов.

Альваро просиял.

— Слушаюсь, шериф!

Пако уже тащил стальную звездочку заместителя. Он сам назначил себя личной охраной шерифа и не отходил от Эрреры, как заботливая нянька отгоняя назойливых посетителей, отвлекающих от организации эскадрона волонтеров. Вначале Эррера пытался было протестовать, но Пако не сдался, а потом стало не до того — круговерть дел захватила до такой степени, что Эррера радовался появлявшейся у самого носа кружке с кофе и бутерброду, не вникая откуда они взялись.

Мальвадо с радостью принял серебристую звездочку, тут же прикрепил ее к карману своего обшитого бахромой жилета.

Эррера потер ноющий висок:

— Прежде, чем мы организуем эвакуацию людей на ранчо, нужно зачистить территорию. Обезвредить пост соколов на выезде из города, обезопасить дорогу, поставить защиту вокруг подконтрольной нам территории. Исповедник, я думаю, не откажет.

— Исповедник уже тут, мы с ним потолковали, сейчас и поедем, — у Мальвадо слова не расходились с делом.

Эррера поднялся из-за стола, отодвинув сводки:

— Отлично, я с вами. Пако, конь для меня найдется?

— Ваши жандармские клячи годятся только воду возить! — вмешался Мальвадо. — Пойдем, мои ребята пригнали для вас трехлеток, выбирай любого.

Кони с ранчо Мальвадо, конечно, были черной масти. Взгляд Эрреры сразу зацепился за крупного жеребца с горделиво изогнутой шеей, крепкими ногами и мощной грудью. Гладкие бока красавца на ярком солнце отливали рыжиной, за что и получил имя Морено — загорелый.

Кстати, о смугляшках.

Куда запропастилась Моретти? Такой боец был бы кстати. Их вчерашний разговор не давал покоя Антонио, чувство, что наговорил лишнего, неприятно скреблось в груди. Муэртида во всем оказалась права, но эта правота была непростительного свойства. Как простить того, кто пророчит беды — и эти пророчества сбываются?

Гремлин! Как же тяжело общаться с людьми, когда это не подозреваемые на допросе. После той заварухи в лечебнице Анита была совсем слаба, он повел ее к себе, и все вроде было неплохо — кофе, разговоры... Красивая девушка у него на кухне, что могло пойти не так? Только перед глазами все стоял Ангел Смерти. Прекрасный ужас. Эррера испугался того, как сильно его влекло к этому гибельному очарованию; и возненавидев себя за это, сделался груб. Нет, не умеет он с женщинами обращаться, и раньше не слишком выходило, а за годы одиночества вовсе одичал.

Скорее всего, Моретти успела уехать и доложит Ордену о том, что творится в городе. Было бы неплохо. Потому что послать в Рехону за подмогой не вышло, все дороги перекрыты. Комиссар расставил людей на выезде, а Дон Гарсия выставил магический щит. Единственный пункт, в котором интересы враждующих сторон совпали. Будут тянуть время, лишь бы успеть собрать урожай, а там будь что будет. Выручка за эликсир с одной только плантации складывается в сумму с шестью нулями. За такие деньги будут рисковать и своими, и чужими жизнями. А еще рудники!

Просыпается Источник, Сьерра-Альте трясет от бесконтрольной магии, в горах начинаются обвалы. Пока рудники снова не завалило, и Дон, и Вега с Лоренсо попытаются добыть как можно больше камней. Неважно, сколько людей при этом погибнет.

Рабочих рук и верных бойцов не хватает и тем, и другим. Будут всячески заманивать, запугивать, а может и силой отправлять на работы простых людей. После громогласного заявления Дона это стало очевидно. А потом посыпались новости о бесчинствах лейтенантов и боссов картеля. Гарсия начал клеймить людей! Сволочь! Он сделает рабами всех, до кого дотянется!

— Падре Энрике, — Эррера пустил жеребца вровень с конем исповедника. — Гарсия не врёт? Источник проснулся?

Исповедник выглядел неважно. Осунулся, плохо выбритый и с разбитым лицом — рассеченная губа, заплывший глаз, ободранная скула. Наверное, соколы пытались вломиться в храм.

— Да. Это правда, я видел пробуждение Рога Быка своими глазами. Муэртида запечатала его, но такую силу не сдержать надолго. Я ощущаю в себе способности, о каких и не знал раньше, а это верный знак — магия бурлит и скоро нас накроет настоящим потопом. Нужен гранд, который усмирит эту стихию.

— Гарсия с этим справится?

— Не знаю. Возможно. Дон пропускал через себя большой поток силы и раньше, он был самым сильным здесь до приезда Аниты... Моретти.

— Но она ведь уехала? — Эррера разрывался между желанием услышать «да» и «нет».

Исповедник поморщился, трогая разбитую губу:

— Я не видел ее со вчерашнего дня, и... да, думаю, она уехала.

Что-то знакомое услышал в этом ответе, заметил в быстро отведенном взгляде молодого исповедника опытный детектив. Да ты такой же как я, — понял Эррера. Ты тоже говорил с ней и сейчас жалеешь об этом разговоре! Ты хочешь, чтобы она вернулась и боишься этого!

— Если Моретти уехала, а другого импера нет, значит Гарсия оседлает Быка и станет здесь грандом, — сделал неутешительный вывод Эррера. — Остается надеяться, что королевская власть пришлет потом опытных бойцов для поединка за титул барона.

Им пришлось свернуть и сделать крюк, чтобы не ехать мимо дома Гарсии — соколы отгородили половину Пласа де ла Конкордиа. Исповедник тоскливо глянул в сторону шпилей храма и ответил:

— Если люди королевы сумеют быстро прорваться сквозь защиту, которую Дон укрепит к тому моменту. Рог Быка старейший Источник Тенибросы, почти такой же мощный, как королевский Fiore Rosso, пылающий Алый Цветок. Может быть много потерь среди гражданских.

— Тогда дело плохо, — мрачно согласился Эрерра. — Но мой долг от этого не меняется. Я должен обеспечить безопасность городской и деревенской округи всеми силами. Наша задача — продержаться до прибытия либо Ордена, либо Тайного Корпуса с наименьшими потерями. В том, что те и другие уже на подходе, я уверен. Хотя будь у меня в запасе еще один импер, играть эту партию было бы веселее.

— Тогда я попробую найти его.

— Кого найти, падре?

— Импера. Источник спал и спали способности жителей Асконы. Теперь у людей начинает пробуждаться дар. Я уже видел у детей задатки сильных искусников, возможно, отыщется и импер.

— Ищите, падре! Потому что Гарсия тоже будет искать имперов, я уверен.

У поста жандармерии полосатый шлагбаум был опущен.

— Стойте! Комиссар не разрешал выпускать вас из города! — жандарм держал под прицелом Эрреру.

Но второй постовой приставил к его голове свой арбалет.

— Ты что, не читал указ шерифа? Спасибо, синьор Эррера, что думаете о нас. У меня двое детей остались в городе, кто защитит их? Вега как трусливая шавка спасает только свою семейку! Бросай арбалет, Мончо, или голову прострелю! Проезжайте, шериф!

О том, где засели соколы, предупредил Мальвадо — уже разведал, когда ехал в город. К их повозке, укрытой под деревьями, подобрались скрытно. Мальвадо и его парни с дальнобойными охотничьими «Бизонами» открыли стрельбу из засады, но болты увязли в магическом щите. Соколы вскинулись, вскочили в седла. Ранчерос не прекращали стрельбу, градом болтов ослабляя защиту. Соколы благоразумно не покидали прикрытия. Возможно, ожидали подкрепления.

От табельного «Питона» на таком расстоянии мало толку, Эррера только прикрывал Мальвадо с его парнями. Время снова казалось туго сжатой пружиной, секунды улетали в щит арбалетными болтами, и запас их неумолимо истощался. Неужели Гарсия сделался так силен, что его люди под неуязвимой защитой? И как тогда справляться с этой напастью?

Соколы, видимо, думали так же, уже разворачивали повозку — на ней, вероятно, и крепились защитные артефакты.

— Отходим! — Эррера понимал: сейчас их просто расстреляют, а все ответные выстрелы увязнут в защите.

Рядом беззвучно полыхнуло белым. А следом купол над соколами сделался видимым — мыльный пузырь, в который ударил комок света. От него во все стороны зазмеились наполненные белым трещины, будто инеем приморозило, Эррере даже почудился хруст. Белая корка покрыла всю поверхность щита, а затем защита с треском разлетелась. Ошарашенные бандидос метались внутри, вакерос меткими выстрелами сняли их одного за другим. Мальвадо свистнул, прокричал что-то на тролланге, бряцая костяной подвеской и кони убитых соколов сами примчались к нему.

— Этим лошадкам у меня на выпасе будет куда лучше, чем в конюшнях картеля, — пояснил он с улыбкой. — Падре, что ж вы скрывали, что у вас такие фокусы в запасе? Мы б не ползали с ребятами на брюхе, а сразу вломили этим бандидос.

Исповедник хмуро сгорбился в седле, как будто то, что он сделал, ему не нравилось. Но время продолжало стремительно улетать, и некогда было задаваться вопросами о душевных терзаниях падре Энрике.

Они проскакали по округе, отмечая флажками территорию, за которую нельзя ступать соколам, если желают остаться в живых. Рядом с флажками исповедник ставил магические печати, а Мальвадо расставлял троллиные охотничьи ловушки. Их помог сделать Ачил.

— Тот тролль, который таскается за Вивианой? — Эррера припомнил здоровенного воина, легко остановившего взбесившуюся лошадь. — Сайес приходил, жаловался, что дикарь не пускает его в собственный дом.

— В городе болтают, что Вивиана Фабрегас — тёмная шаманка, напустила злых духов на Сан-Висенто, сожгла лечебницу и дома патрульных, — хмурился исповедник. — Сплетники — настоящее бедствие!

— Пустоголовые койоты! — рассердился Эррера. — Виви едва не погибла там, спасая город! И ты будь осторожен, Мальвадо. Горожане настроены агрессивно по отношению к родственникам троллей.

— Я привык, что все задирают меня за цвет кожи, — отмахнулся Альваро. — Но кузину обижать не дам. Просил Ачила забрать ее ко мне на ранчо. Говорит, нельзя. Она спит.

— Спит весь день? — удивился исповедник.

— Это не простой сон, это шаманский транс. Бабушка Мэйэра уходила в такой, когда силы были на исходе. И могла пробыть в нем несколько недель или даже месяцев.

— Бедняга Сайес. Лишиться целого корпуса лечебницы и лучшего целителя в один день. Даже не представляю, как он справится с потоком пострадавших от пожара.

— Тебе бы и самому сходить к целителям, шериф. Вся физиономия в волдырях. Ну это ладно. А распухшие пальцы — прицельной стрельбе конец. — Мальвадо снял с шеи и протянул Эррере рунный камень на шнурке из конского волоса. — Вот, держи, бабушкин целебный камень, надень на шею, будет понемногу заживлять раны.

Закончив работу, исповедник с шерифом возвращались в город.

Никаких сил не хватило бы, чтобы охранять территорию такой протяженности. Но печати и ловушки могут задержать бандидос, если те вздумают сунуться к ранчо и фермам. А патрули смогут заметить приближение незваных гостей издалека и вовремя оповестить, чтобы подготовить оборону.

Мальвадо с ребятами умчались на ранчо, обещали запрячь повозки и приехать вечером за беженцами.

На месте схватки с соколами, у перевернутого фургона, их поджидали. С десяток всадников открыли стрельбу из дальнобойных арбалетов, едва Эррера и падре приблизились. Теперь исповедник не стал ждать — сразу атаковал белыми вспышками плетений, мгновенно разрушив защиту соколов. Понимая, что щит пробит, соколы развернули коней и помчались на запад, в сторону плантаций.

— Знаете, падре, — сказал Эррера, провожая взглядом удирающих соколов, — с таким союзником как вы, затея тягаться с Гарсией уже не кажется совершенно безнадежной.