Венок Хозяина

Я слышал эти предупреждения отовсюду. Из интернета. От своего отца. От деда. Нет, я правда прислушивался ко всему, что они говорили. Я просто проявил человеческую наивность: полагал, что со мной этого никогда не произойдёт. Настоящий охотник должен быть подготовлен к трудностям не только снаряжением, но и морально. Я всегда тщательно готовлюсь к охоте. Почти каждый мой выстрел запланирован на несколько месяцев вперёд. Я готов к непредвиденным обстоятельствам и потери продовольствия или укрытия. Я могу быть готовым к тому, что медведь-домушник решит вломиться в мою избу. В конце концов я знаю, как готовить других.

Ещё я знаю, что нельзя быть готовым ко всему. Но знаете что? У меня всегда получалось неплохо импровизировать. Из воды я выходил не сухим, а, скорее, побитым, но всё же живым. Во многом нам приходится рассчитывать на что-то, что нам неподконтрольно. Мы не можем на это повлиять или как-то быть к этому готовым. Кто-то из нас уповает на неизменчивою судьбу, кто-то на капризную удачу. Мой отец уповал на бога. Его отец уповал на Лес. Лес, наверное, для него тоже был своего рода богом.

Я считал, что пошёл по пути деда. Я тоже верю в Лес. Ещё малышом я навсегда запомнил, как правильно нужно вести себя в Лесу, если ты хочешь покинуть его живым и с дарами. Но всё это скучная лирика.

Анатолий:Не спи, замёрзнешь!

Анатолий хлопнул меня по плечу, возвращая в реальность. Обычно я не склонен придаваться воспоминаниям или ностальгии. Ностальгия одолевает в городе. В лесах всё по-другому. Среди деревьев прошлое смешивается с будущем и настоящим. Нет ни завтра, ни вчера, ни сегодня. Блаженство.

Я:Да-да, на связи.

Я скинул руку приятеля со своего плеча. Не люблю я такие «дружеские» мероприятия. Охота для меня — дело одинокое. Для меня это как бы... ритуал. Кому понравится, когда в твой очень личный ритуал лезут люди с пивом и шашлыком?

Анатолий и Борис неплохие люди и толковые охотники. Мы познакомились в охотничьем клубе нашего города. Сдружились более менее. Для меня они стали единственными людьми, с которыми я мог перекинуться парой слов или целыми рассказами. Я безусловно их уважаю, но всё-таки... До совместной охоты дело дошло в последнюю очередь. Через неделю Толя переезжает с семьёй в другой город. Борис через месяц уходит на охотничью пенсию. Борису скоро пойдёт пятый десяток. Для охотника полтинник не такая уж и старость, посему для нас с Толей пенсия Бори стала неприятным открытием. На охотничью пенсию уходят по разным причинам: чаще всего охотника начинает подводить здоровье или в голове всплывают психологические болячки. Некоторые причины лежат на поверхности и отражаются на солнце, а некоторые... В общем, об этих проблемах говорить не принято. Вот и Борис ничего не говорил. Когда-то неразговорчивый, но умеющий по-доброму улыбаться Боря был душой нашего маленького клуба. Сейчас он не хмурый, но очень грустный. Я слышу грусть в его голосе, вижу её в его глазах и движениях. Он даже чай заваривает как будто под дулом пистолета. Для него назревала последняя охота. Борис и Анатолий охотятся в паре. Меня пригласили за компанию. Долго уговаривали. Одной ночью до меня дошло: ты никогда больше не увидишь этих людей. Когда это произойдёт, в моей жизни совсем не останется людей. Те бледные поганки, которые мы видим каждый день на городских улица, в магазинах или на работах — они не считаются.

Борис:Пойло...

Буркнул Борис в толстую кружку. Несмотря на своё неодобрение, кружку он осушил до дна.

Мы заскочили в придорожный бар. Милое, пропахшее перегаром местечко. Контингент соответствующий. Я не пил. Я, во-первых, за рулём и перед охотой, во-вторых, никогда не пью. Борис и Анатолий тоже не налегали; они пили какую-то безалкогольную мочу. Чужие деньги мне не жалко.

Я посмотрел время на своих часах. Стекло у циферблата треснуло, но пользоваться ими я не перестал.

Я:Закругляемся. До избы нужно до темноты дотопать.

Борис: Купил бы новые...

Сказал Борис, с намёком поглядывая на мои часы.

Я:Куплю.

Не куплю. Старый подарок на моей руке не перестал работать. Новые мне не к чему. Для меня это не просто часы со стрелкой... Это память. Такой вот-с я сентиментальный.

Вскоре мы покинули бар с блеклым незапоминающимся названием. Анатолий отвязал от перекладины веранды свою псину Ханку. Дельная лайка. Из нас троих собака была только у Толи. Всех своих собак Борис увёз к отцу в деревню. У меня охотничьих собак нет. Когда-то я предпринял попытку завести и впоследствии выдрессировать четвероногого друга-охотника, но толкового охотника, к сожалению, из моей собаки не вышло. Но друга я обрёл доброго. В прошлом году моя лайка умерла от старости. Её ошейник висит в салоне моего УАЗа, возле зеркала. Он не приносит удачу; он приносит мир на мою душу.

Природой правил поздний октябрь. Хорошее время. Многие сочтут его тоскливым и не ошибутся. Меланхолия ощущается по другому, когда на твоей шеи нет удавки в виде повседневных забот. Но на меланхолии плюсы не заканчиваются. Лютые ветра и морозы до леса пока не добрались, а жара и сопутствующая ей надоедливая мошкара сгинула. Благодать.

Наша маленькая компания погрузилась в мой уазик. Он мне от отца достался. Не теряя драгоценного времени, я завёл двигатель. Я и так был против этой остановки. Нас подгоняли сумерки. Пока они не опустились на землю, нам нужно добраться до Северной избы. Она и послужит для нас базой на ближайшую тройку дней. Бродить ночью по лесу охотник позволит себе только в крайнем случае. На этот крайний случай у Бори был припасён хороший и дорогой фонарь. Потеряться мы тоже не боялись. Карты, компасы с нами, да и топографический кретинизм ни у кого из нас не выявлен. Да, в места мы направлялись в новые. Тому послужили разные обстоятельства, из которых самым главным стало желание Бориса «забраться поглубже». Он хотел уйти далеко в леса. Вполне естественное желание для охотника перед уходом на пенсию.

Настроение в нашей команде сохранялось позитивное. Таковым сохранялось оно за счёт харизмы и несмешных анекдотов Анатолия, от которых даже я невольно улыбался, и звону бутылок водки в пакетах. В этот раз без алкоголя не обошлось. Идея была не моей, но выступать против неё я, как мне казалось, не имел права. Сами я пить не собираюсь и приятелей своих буду контролировать. Ещё на этапах подготовки мы твёрдо решили, что ни о каком распитии спиртного не может идти и речи, пока мы не добудем достаточно дичи.

Под галдёж товарищей время пронеслось незаметно. Выезжая на лесополосу, я ненароком задумался над местом предстоящей охоты. Что я знаю об этих угодьях? Знаю, что по документам они являются общедоступными. Знаю, что в здешнем районе хорошая птица. Глухари, рябчики, утки — бедным не уйдёшь. Крупного зверя тоже хватает. Бумаги у нас только на птичек и медведя. Косолапого мы вряд ли подстрелим, но факт есть факт: как минимум одного часто видят в этом районе. Местность здесь неровная, холмистая. Лес смешанный. Где-то на северо-западе простилается болото. По картам я видел озеро на севере. Насчёт хорошего улова я надежд не питаю, но удочки мы взяли. Что касается фольклора, то угодья называют «Венком Хозяина». Явный намёк на мистицизм (напротив моим домыслам) умы охотников и грибников не привлекал. Оно и не удивительно. Места, во-первых, далёкие; не каждому захочется так далеко таращиться, когда есть угодья поближе и не менее сытные. Во-вторых, местный народ из близлежащих деревень очень суеверен. Истории про «Венок» ходят нехорошие. Про венки, собственно, и рассказывают. Мол, плетёт их некий Хозяин и раскидывает по лесу, территорию свою помечает, и не дай бог ты венок увидишь, ведь значит это будет только одно: ты забрёл не туда. Не ходят в эти угодья старики. Другое поколение, что тут скажешь, но... Мой дед был из этого поколения. Лично я не верю в необъяснимое. Объяснить можно всё. И всё же предостережения старших стоит держать в уме. Шутки на охоте не шутят.

Через час пути я вывернул с дороги на лесополосу. Все мы уповали на хорошую дорогу, и удача нам благоволила. Ещё минут тридцать я проезжал в глубь леса по сухим тропам. Во время остановок я сверялся с бумажными картами и брал нужные повороты. Затем закончилась и сама лесополоса. Кончилась человеческая тропа... Начинается дикая. По дикой на уазике не проехать, только ножками перебирать.

Двигатель я заглушил между двумя соснами. Борис и Анатолий выгрузились вместе с собакой. Судя по сухому шуму, Ханка резвилась в упавших листьях, пачкая своё белое брюхо. Пока мои приятели разгружали снаряжение, я развернул карту на рулевом колесе. Итак, «Венок».... Официально мы только что преодолели границу и теперь находимся на территории угодий. До избы ещё топать и топать. На карте она обозначена треугольной крышей. К юго-востоку от избы был помечен первый лабаз: у него-то и можно медведя караулить. Есть ещё второй лабаз, но уже к северу от избы. Наконец крупным голубым пятном на карте обозначалось безымянное озеро. Удобно оно расположено, совсем недалеко от избы.

Меня одёрнул стук по стеклу. Анатолий, сумевший привлечь моё внимание, показал мне жестом выбираться из автомобиля. Я сложил карту и напоследок обвёл салон взглядом. Всё на месте. Ключи сунул в карман.

Анатолий:Сень, ты куда удочки спрятал?

Я:Не нашёл?

Не виню. В кузове бардак будь здоров. Второй год обещаю себе весь хлам разобрать.

Анатолий:Не-а. Кстати, уголь понесём?

Борис:Нахрена? Дрова у избы.

Анатолий:Да я так... Тю, сука. Ханка! Фу!

Анатолий в приказном жесте шлёпнул себя по колену. Смотря на Ханку, я вспоминаю, как мой ныне покойный пёс любил барахтаться в песке, когда я брал его на пляж. Снег он любил не менее.

Из кучи полезного хлама я вытащил два чехла с удочками и передал их Анатолию. Далее мы снарядили себя громоздкими рюкзаками, вытащили ружья из чехлов, набрали патрон... Я повторно проверял снаряжение. Боря и Толя настраивали рации.

Борис:Держи. Она уже настроена.

Я положил аптечку в выделенный для неё карман рюкзака и взял рацию от Бориса. Серые цифры на дисплее показывали цифры «128.3».

Я:Раз-два, раз-два.

Зажав кнопку, сказал я в рацию. Мой голос отозвался из раций товарищей.

Борис:Порядок.

Угрюмый Борис кивнул и ушёл пересчитывать патроны, потеряв ко мне интерес. Анатолий тем временем прицеплял GPS-трекер к ошейнику Ханки. Технологии, вот те на...

Я задрал голову. Ох, небо... Небо цвета ржавого металла. И тучи как трупные пятна. Стемнеет рано, и лунный свет наш маленький мир ночью не увидит. Плохо. Паршиво. В самый раз.

Патроны с дробью — десять штук. Ещё десятка пулевых патрон — на медведя. В моём случае просто на всякий случай. Растасовав патроны по карманам, я захлопнул двери багажника. Прежде чем все двери пошли под ключ, я поинтересовался у товарищей, не забыл ли в салоне кто чего. Никто ничего не забыл. Мы снаряжённые, мы готовые, мы пионеры без галстуков. «Буханка» на прощание подмигнула нам фарами.

Не успела наша импровизированная колонна и десяти метров пройти, как Ханка, бежавшая впереди нас, замерла на месте, вытянув шею. Все мы синхронно остановились и проследили за направлением взгляда собаки. Примерно в трёхстах метрах от нас меж деревьев бродила горбатая невысокая фигура. Я отчётливо увидел седую бороду незнакомца. В руке он держал нечто наподобие посоха или трости. Без корзины. Не грибник. Охотник? Но у него и ружья нет. На зрение я не жалуюсь. Незнакомый старец передвигался довольно нетипично: он ходил зигзагами, змейкой огибая стволы деревьев. И судя по всему, каждый свой шаг он тщательно, но быстро продумывал. Я не слышу шелеста листьев у него под ногами. Он двигался абсолютно бесшумно.

Накручиваю... Расстояние — объяснение тому, что я ничего не слышно. Весомые триста метров... Аргумент в моей голове звучал убедительно, но убедить меня до конца у него не получилось.

Борис:Кто это?

Старик не смотрел в нашу сторону. Он шёл боком и всё сильнее отдалялся от нас.

Анатолий:Да местный какой-нибудь. Лесничий, что ли. Тут деревня недалеко...

Далеко. Мы с тобой оба это знаем, но вслух, пожалуй, не скажем.

Борис:Ну, чего встали? Двинули уж.

Листья под нашими ногами снова зашелестели. Встревоженная Ханка ещё несколько раз останавливалась и замирала на месте, но затем отмирала и бежала дальше. Не буду врать, я невольно замирал вместе с ней, однако в отличие от собаки старика я больше не видел. Старая истина гласит, что нет в лесу зверя хуже человека. Что ж, ладно... Наши пути со стариком вроде бы разошлись.

Я:Парни.

У меня довольно тихий голос. Только со второго моего оклика Борис и Анатолий обернулись.

Я:Я хочу к лобазу слазить

Анатолий:Завтра сходишь, в чём проблема?

Я указал пальцем в примерную сторону расположения лабаза.

Я:Лабаз там.

Затем я провёл палец от лабаза к предполагаемому расположению избы.

Я:Изба там. Если я пойду до лабаза один, то успею добраться до избы дотемна.

Я опустил руку и немного помолчал. Я не привык что-то объяснять людям.

Я:Гляну, что там да как. Авось и нет там больше никакого лабаза. Знаете, сколько мы завтра можем времени убить, чтобы этот лабаз проверить?

Борис:Да, смысл есть... Арсений, ты точно успеешь?

Я:Точно.

Анатолий:Ну лады. Борь, может фонарь ему свой отдашь? На всяк всякий.

Борис стащил с плеч рюкзак и передал мне увесистый фонарь. Кажется, он поделился им сильно нехотя.

Борис:Аккумулятор полный. Не роняй.

Анатолий:И связь держи, понял?

Я кивнул. Не прощаясь, я вышел на новую, невидимую для моих спутников тропу. Уже через метров пятьдесят я испытал глубочайшее одиночество, присущее глухому таёжному лесу. У Бориса и Анатолия есть свои копии карт здешних мест, не заблудятся.

Через пару шагов я остановился и вдохнул в себя свежий, окутанный сладкой свободой лесной воздух, чтобы выдохнуть прокуренный, чужеродный для обоих миров тихий стон. Я перестал задаваться вопросом «когда?» и теперь спрашивал себя «где?» Где я найду для себя... место? Мир людей меня не принимает и я не принимаю его в себя. Лесная колыбельная меня успокаивает, но тоже нежно отстраняет. Я человек. Я не могу быть лесным зверем. Человек в лесу как гость и чем-то большим ему не быть. Я могу смотреть, могу трогать и дышать этой жизнью, но я никогда полноценно не стану её частью.

Мой удел балансировать между отчаянием современного мира и лесной колыбелью.