Вентиря

В этот раз, Робиньо откровенно налажал. Роб, конечно, Енк пожилой, опытный, прошедший своей интеллектуальной начинкой десяток эпических и совершенно невероятных экспедиций. Но не в этот раз. Как это бывает у «неестественного интеллекта", просохатил Роберт сущую малость, внёс в расчёты баллистического трека, «горную» поправку для Земли. Рай-2 чем-то похож на родную планету, только вот горные вершины в этом раю чуть выше, почти в два раза. В ночном полушарии Рая-2, на кряжах, нарастают азотные колючки, такие огромные колючие сталактиты. На подлёте к терминатору, а траектория «Орлёнка» тянулась из ночи в день, кошёлка жилого модуля на первой космической для Рая-2 и на высоте около 14 тысяч, черканула по азотным сосулькам и мгновенно раскрутила спускаемый комплекс. Жилой модуль сорвало в конце грядки из местных Шишабангм и Аннапурн. Агрегатный «отсек-бублик» разгерметизировался и Робу пришлось сбросить рабочее тело, «Орёл» в этой фазе чем-то напоминал дождевальную установку, разбрасывающую фееричный ртутный дождь на границе ночной тьмы, и зарождаются бортового рассвета.

— Стабилизировать, Робби! — кричал Ерёмин на границе потери сознания. — Предварительный-первый на пятнадцать градусов дифферента.

— Стабилизирую командный отсек по оси парашютного ствола. — докладывал Енк. — Сорок два градуса, тридцать семь, двадцать девять, двадцать один… первый-предварительный пошёл!

— Реверс по оси. — капитан продолжал вмешиваться в работу быстродействующих цифровых мозгов. — сброс первого на четверть в секунду и сразу — предварительный-второй.

— Предварительный-второй — докладывал Роб. — вращение в пределах штатного, низ по основному двадцать две секунды, двадцать, восемнадцать, шестнадцать…

— Основной!

— Есть основной…

***

Маринка пришла в сознание только на поверхности Рая-2. Роб проверил исправность оставшихся систем жизнеобеспечения, запустил протокол климатического баланса, добавил немного прохладного кислорода в скафандры, запустил испарители для охлаждения капсулы и агрегатов.

— Где мы? — спросила едва пришедшая в себя Марина.

— В раю! — горько пошутил Ерёмин.

— Что-то потеряли?

— Всё.

— Роберт, какие прогнозы по выживанию?

— Период адаптации к атмосферному дыханию — 72 часа. Запас кислородосодержащей смеси на 47 часов 21 минуту. Падение работоспособности первые сутки 1/6, вторые 1/4, на регулярном дыхании 1/2 земной работоспособности. Продолжительность сна 16-12 часов в земном цикле, рекомендации: блэкаут, мелатонин. Предел до критической деминерализации и ацидоза 21-27 земных суток. До наступления планетарной ночи 34 земных суток.

— Исчерпывающе. — резюмировала Маринка. — Жилой модуль далеко?

— Две-три тысячи километров, связи нет. — ответил Роб. — Вероятность его целостности близка к нулю.

— Окно для экстренной связи? — перебил Маринку Еремин

— Одиннадцать земных суток.— ответил Енк.

— Значит, экономим все виды энергии, готовимся развернуть солнечные панели командного отсека и замеряем всю доступную батарейную ёмкость…

— Предложения по бытовым условиям? — продолжила интервью Маринка

— Строить жилище, опреснять воду, искать съедобные растения, ловить животных. — холодно рапортовал Енк.

— Ловить? — уточнила Маринка.

— Ловить. — подтвердил Роб.

***

— Вентиря? — Маринка накрывала первый «райский» ужин на импровизированный стол, собранный из перекатных камней и какой-то интерьерной панели командного модуля, в качестве столешницы.

— Вентиря. — невозмутимо реагировал «неестественный интеллект» в динамике бортового скафандра Маринки.

— И что мне теперь делать? Изучать примитивные рыбопромысловые технологии? — досадовала бортинженер Калинина. — А почему в аварийном комплекте нет удочки, крючков, гарпуна, в конце концов?

— В аварийном комплекте жилого модуля всё это есть.

— А в командном-то, почему нет?

— Для аварийного разделения модулей предусмотрен исключительно летальный протокол.

— Чего? — Маринка начала «закипать» — Кто этот бред проектировал? Зачем аварийный комплект в жилом модуле, если в нём выжить можно?!

— Автор эргономического концепта, ведущий конструктор объединённой аэрокосмической корпорации — Курихара Рю. — Роб ответил на первую часть вопроса.

— Ха-ха… Всё ясно, камикадзе Рю Кури-ха-а-ря обломал нас с удочками. — нервно рассмеялась Маринка. — вместо пачки прокладок, мог лески в ЗИП кинуть, самурай-джентльмен, мать вашу…

— Марин, не закипай. — попытался успокоить коллегу Ерёмин. — Ща быстренько сплетём корзинки, бросим их в омуток и будем себе отсыпаться…

— Когда доедим эти жалкие галеты... — Маринка махнула рукой в направлении скромного обеденного стола. — Ты лучше придуши меня во сне, а то я тебя жрать начну.

— С левой ноги начнёшь? — попытался разрядить обстановку Ерёмин. — Или ты по непарным органам спец?!…

***

Первый вентирь плели вдвоём, сначала вместе искали подходящий материал для плетения корзины, благо в местных джунглях всякого полно. Потом разделили обязанности: Еремин добывал гибкие лианы и тонкие побеги дерева, чем-то похожего на ветлу. Пробовали привязать разную приманку, перевели на эксперименты часть сухпая, пока Маринка не добыла подходящую насадку. Завизжала на всю «райскую» округу, нарвавшись на огромную личинку какого-то насекомого. Противный перламутровый червь был чем-то похожа на земную личинку майского жука или медведки, только раза в два побольше.

Про правильное применение противного насекомого, — мгновенно сообразил Ерёмин, пока девушка приходила в себя. Поиски мест обитания приманки много времени не отняли. Под корой дерева, чем-то похожего на секвойю, Еремин обнаружил изрядное количество зрелых личинок, и к концу четвёртого цикла бодрствования, в ближайших к импровизированному шалашу экспедиционеров омутках, заработало шесть активных ловушек.

На «утро» вентиря проверили и расстроились. Практически вся наживка была съедена, а две корзины, которые стояли в глухой тени деревьев, оказались разрушенными или раздавленными. Пятый цикл бодрствования решили посвятить созданию новой и более надёжной конструкции ловушки. Робиньо, которого Ерёмин, почему-то не всегда слушал, или не всегда внимал его точке зрения, продавил-таки концепт сложного клапана в горловине корзины, и значительного увеличения размера вентиря. Так, в тени раскидистой «секвойи», в правильном омуте появился царь-вентирь, шедевр инженерной мысли и нативного корзиноплетения.

***

— Ты смотри, какой-то прям гигантский пескарь. — Маринка разглядывала первый рыболовный трофей, который Ерёмин притащил на мелководье, близ шалаша. — а глаза-то какие?!…

— Глаза как у налима. — почти согласился Ерёмин, расплетая дверку, чтобы вынуть трофей. — Человеческие.

— Ты смотри, чавкает рыб и фырчит чего-то… — Маринка радовалась как ребёнок. — Или ворчит?!

— Пескарь-переросток. — Маринкина непосредственность как будто сняла напряжение предыдущих «дней», и Ерёмин улыбнулся.

— Членораздельная речь. — вставил свои пять копеек Робиньо. — Могу перевести.

— Конечно, кто же хочет на сковородку?! — Маринка как будто не придала значения комментарию Роба.

— Он спрашивает,.. — Енкам не положено проявлять эмоции, если в разговорной модели его роль не описана. — Нужна ли нам сковорода?

— В каком смысле сковорода? — Ерёмин прервал возню с дверкой ловушки. — Эээ… в каком смысле спрашивает?

— Он. — уточнил Енк. — Рыба.

— Чего? — Маринкину радость, как «райским» ветром сдуло…

— Говорит, что он не очень хочет на сковородку, которой у вас (у нас) нет. — могло показаться, Роберт как будто специально не удивляется происходящему. — Но если вы (мы) сильно проголодались, то он может изготовить сковородку и принести себя в жертву.

— Робби, ты совсем сбрендил от «райской» магнитосферы? — Ерёмину не понравился бред бортового помощника. — Рыбы не говорят.

— Он говорит, что может что-нибудь кроме сковородки изготовить, чтобы вы (мы) могли добыть летающее животное, потому что они (птицы) бестолковые и их не жалко. — Енк не сдавался.

— Ай, не могу… Ну ты даёшь, Робертино! — Маринка хлопнула себя по бедру, полагая продолжить веселье. — Нетушки, пусть гонит на базу сковородку, будем жарить умную рыбу, чтоб самим поумнеть.

Тут же на импровизированную столешницу вынужденного туристического лагеря, что из фрагмента внутренней обшивки командного модуля, грохнулась тяжёлая гриль-сковорода товарного вида в картонной обечайке со всеми признаками брендинга, прям как с витрины быт.маркета.

— Во бля… — Маринка сползла с перекатного голыша, который использовался в качестве табурета, на песок, и от шока, обнимая голыш, замерла.

— Ни струя себе фонтан. — поддержал бортинженера капитан корабля, и, схватив пригоршню воды, изобразил умывание…

***

Предстартовые испытания «Орлёнка» прошли отлично. «Орёл», точнее, его полный клон, стоял на разгонном модуле, как новенький, как со стапеля космической верфи, одной опорой на мелководье «райской» реки, остальные «ноги» на ближайшем, от места «прирайивания» прототипа и аварийного лагеря экспедиционеров, плёсе. Ерёмин потратил целый цикл бодрствования на проверку всех систем корабля. Маринка добывала керны геологических пород из ближайшей скалы. Миссия, конечно, накрылась медным тазом, но с пустыми руками геологи не могли вернуться. Перед вылетом на бурение Ерёмин предложил Маринке взять оба дрона, родного и его «новоиспечённого» клона, который обломился с клоном корабля и по «щучьему велению».

Маринка идею не оценила, сказала, что если породы будет много, она вызовет второй дрон на подмогу, а прощаясь с капитаном, изображая страстные объятия, шепнула на ухо: «Даже не вздумай аблюментировать Енков!»

— Я всё слышал. — сообщил Роб на месте предполагаемого бурения. — Есть причины опасаться аблюментации?

— Меньше будешь знать — лучше будешь спать. — ответила Маринка. — давай-ка запускай бур.

— Мне не нужно спать. — ответил Робиньо и запустил бурильную колонну.

— Это мы ещё посмотрим… — бортинженер задумчиво пробубнила себе под нос необязательную реплику, и на всякий случай ещё раз перепроверила грудной контейнер сильно подранного бортового скафандра, где хранился кристалл резервной копии оригинального Енка “AIR0BRTex840044”.

***

За суетой и погрузкой совсем забыли про пескаря. Когда космонавты сошли на берег, увидели, что выпущенный на волю чудо-рыб никуда не уплыл, еле живой балакался на мелководье, жалобно дирижируя грудным плавником.

— Робертино, будь добр, спроси у премудрого пескаря, почему он не уплывает, мы же его отпустили. — вступила в дипломатическую игру Маринка.

— Он говорит, что его возможности не распространяются на «органические преобразования», поэтому он уже не жилец.

— Очень жаль, — по-настоящему расстроилась Маринка. — Вы столько для нас сделали, а мы так ничем и не можем вам отплатить?!

— Он говорит, сил у него осталось на пару желаний, а потом, он предлагает его съесть, потому что очень не хочет быть съеден глупыми птицами.

— Да, быть растерзанным «райскими птицами» не самая приятная смерть. — философствовала Марина. — тогда я хочу попросить рудосодержащие пробы лантаноидов, которые присутствуют в коре вашей планеты, и тут же представила кейс с керамическими контейнерами в инертной среде.

Тут же, пред ясные очи несостоявшегося космического геолога явилось два титановых кейса, точь-в-точь как Маринка себе представляла. Дух захватило у молодой женщины, посвятившей жизнь космосу и космическим исследованиям. Вот это удача…

— А я сожрал бы чего-нибудь, с удовольствием. — Ерёмин непроизвольно зевнул, и на автомате сделал круговое движение вокруг живота…

***

— Я же сказала тебе, не ешь ты эту рыбу! — Маринка накинулась на Ерёмина, как только копия «Орлёнка» смогла вырваться из гравитационных пут «Рая-2»

— Ну и чего такого? Вкусная рыба, я хоть наелся по-человечески. — лениво возмутился Ерёмин. — Марин, давай уже начнём радоваться счастливому спасению, и перевыполненному плану экспедиции.

— Ты совсем дебил, Ерёмин? — Маринка негодовала.

— Веди себя прилично… — Ерёмин добавил металла в голос. — Я тебе кто здесь? Мальчишка или капитан корабля?!

— Идиот на мостике. — Маринка почувствовала обиду, сомкнула брови, напрягла как могла крылья ноздрей, не хватало ещё сопли размотать в шлеме бортового скафандра. — Икру-то ты зачем на борт взял?

— А в чём проблема? — Ерёмин снова изобразил недопонимание. — икра как икра, ну может быть чуть более чернильного оттенка, чем обычная чёрная.

— И наклеечка на русском: «Приятного аппетита!»

— Ну да… — пожал плечами, как мог в скованных условиях бортового скафандра, Ерёмин. — А на каком должна была быть наклейка?

— А ты на каком представлял, чтобы загадать желание?

— Я не представлял…

— И даже не загадывал?

— Не загадывал.

— А рыбку запечённую на гриле, которую срубал напоследок, ты её под майонезом представлял, или в лопухах?

— Я вообще, когда про еду сказал, борщ матушкин вспомнил, и прям аж желудок от дикого желания скрутило…

— Вот поэтому — дебил!

— Хочешь сказать, я этого?.. — в экране приборной панели, отразились невероятно округлившиеся глаза капитана. — Того?…

— Хочу сказать, — зашипела Маринка. — Мамаше надо было сказки Толясику читать перед сном, вместо борща… Чтоб в зрелом возрасте соображал, что за всякое удовольствие в этом совсем не сказочном Мире — придётся заплатить!