Вера

После того как Великий Разлом расколол Империум надвое, свет Астрономикона погас. Для миллионов миров наступила Тьма. Где-то связующий луч Бога-Императора исчез на дни, а где-то — на долгие месяцы. Один из таких миров, отрезанный от помощи и затерянный в бушующем варпе, истекал кровью, но не сдавался.

С каждым рассветом защитников становилось всё меньше. В этой удушающей безысходности единственным бастионом оставалась вера.

— О Золотой Владыка, услышь нас, рабов Твоих! Молим Тебя о защите в этот час скорби! — голос проповедника эхом разносился по сводам госпиталя, забитого изувеченными солдатами.

Здесь пахло не надеждой, а ржавчиной и гнилью. Гвардейцы, которые еще вчера стояли плечом к плечу против ужасов, теперь были прикованы к койкам. Из-за нехватки медикаментов их единственным обезболивающим была молитва. Но молились не только раненые — шепот летел из окопов и с передовых линий, где выжившие вцепились в свои лазганы, ожидая последнего штурма.

И когда тьма, казалось, окончательно сомкнулась, в центре лазарета вспыхнула золотая искра.

Она возникла из ниоткуда. Воздух вокруг неё задрожал от нестерпимой, чистой мощи. Каждый, кто видел этот свет, застыл в благоговейном трепете. Искра, подобно живому существу, метнулась к самому тяжело раненому, чья жизнь уже почти угасла. Стоило ей коснуться его плоти, как страшные рваные раны начали затягиваться на глазах, возвращая силу истощенному телу.

— Император ответил! Он услышал нас! — вскричал священник, падая на колени.

Зал захлестнула волна священного безумия. Те, кто еще минуту назад не мог пошевелить рукой, теперь в едином порыве возносили хвалу Богу Императору. Весть о чуде пронеслась по фронтам быстрее света. Скептики умолкали, видя исцеленных, а верные рыдали, вгрызаясь в землю с новой яростью.

Искр становилось всё больше. Золотой рой заполнил мир. Там, где вера достигала своего пика, искры превращались в ревущие столпы пламени. Они влетали в разбитые статуи святых, и каменные лики начинали светиться гневом. Они проникали в остовы уничтоженных «Леман Руссов» и «Химер».

Без экипажей, с разорванными траками и пустыми баками, мертвая техника содрогнулась. Моторы взревели святым негодованием, орудия нацелились на врага.