Вербицкая: По следу теней

Июль дышал теплом. Небо, бесконечно голубое, с прозрачными облаками, отражалось в реке, как в зеркале, и оттого казалось, что небо и вода слились в единое целое и нет начала и конца их союзу.

В этот жаркий летний вечер на реке покачивалось несколько прогулочных лодок. Дамы, сидящие в них, укрывшись от светила под кружевными зонтами, переговаривались и смеялись. Их голоса разносило лёгкое эхо, заглушая цокот стрекоз и смущая лягушек в зарослях камыша.

Ксения сидела в одной из этих лодок и меланхолично наблюдала за рябью воды, что оставляли вёсла. Всё ей казалось скучным и обыденным: и ивы, растущие по берегам и полощущие свои ветви в реке, и пичуги, парящие в вышине, и эта прогулка.

Она уже сто раз успела пожалеть, что покинула Кривореченск. Конечно, ситуация, сложившаяся на момент её отъезда, диктовала правила, но ведь можно было решить и иначе?

«Да, Константин видел, как я поглотила тень Терентьева, — размышляла она, опустив руку так, чтобы пальцы касались прохладной воды. — Но что с того? Я спасла ему жизнь, и он за это должен быть если не благодарен, то как минимум признателен. Конечно, дар теневика — тяжёлое бремя. И всё же я не выбирала его, не искала и не просила у высших сил. Отнюдь, я всего лишь надеялась найти отца теми способами, которыми владела. Разве я привела Терентьева в город? Разве без меня он не совершал убийств, сходящих ему с рук? Если так разобраться, полиция Кривореченска должна меня на руках носить за то, что избавила их от этого чудовища».

Вёсла вновь сделали круг и, неуклюже шлёпнувшись, обдали её брызгами.

— Простите, Ксения Андреевна, не хотел, — тут же засуетился Захар Федорович. Старый слуга, несмотря на жару, отказался снять сюртук и теперь усиленно потел в нём, не смея остановиться и перевести дух.

— Ерунда, — отмахнулась Ксения. — Наоборот, свежит. А то я, право слово, уже подумываю, что стоило остаться на берегу в тени деревьев.

— Не говори глупости, Ксения. — Матушка сонно взмахнула шляпкой, как веером. — Здесь, на воде, куда прохладнее и лучше. Опять же, не каждый день катаемся. Не так ли, Евгения Николаевна?

Матушкина подруга, грустная женщина лет сорока, лишь тихо улыбнулась в ответ. Впрочем, она всегда была не шибко разговорчива, что полностью компенсировала матушка — вот уж кто мог болтать без умолку, так это она. Так вышло и теперь: не рассчитывая на её ответ, Ольга Александровна продолжила развивать мысль:

— Жизнь дана нам для наслаждения, для томных вечеров и звонкого смеха. Для балов и домашних посиделок, для раздумий и для сладкого сна. Если есть возможность плыть по реке — надо плыть. Если зовут на свидание — надо идти! И если бы ты вдумалась в эти простые истины, дорогая дочь, ты бы не прозябала тут вместе с нами, уставшими от жизни и обиженными судьбой матронами, а резвилась где-нибудь в кругу своих сверстников.

— Вы предлагаете мне уехать обратно в Кривореченск? — уточнила Ксения, щуря глаза. — Я думала, вы, матушка, рады, что я вернулась и вновь нахожусь подле вас. Но если нет...

— Конечно, я рада! Каждая мать рада, когда её дитя рядом. — Она повернулась к Евгении Николаевне: — Прости, дорогая, не хотела огорчить тебя.

— Нет, нет, Ольга Александровна, вы правы. Я думаю так же, как вы, — отозвалась та почти шёпотом. — Наши дети — наше богатство. — Тут она прикрыла рот ладонью в кружевной перчатке и отвернулась, будто внимательно разглядывая берег.

Матушка поджала губы, сообразив, что сболтнула лишнего. Ксения тоже молчала. Она знала, что в жизни Евгении Николаевны произошла трагедия. Ещё до её переезда сюда её единственная дочь утонула, и потому этот разговор о детях наверняка разбередил старую рану.

Сделалось совестно, будто бы она своим существованием огорчала эту приятную женщину. И хотя безусловно никакой вины за ней не имелось, Ксения пожалела, что села в одну лодку с матушкой и её подругой. Нет, право слово, лучше бы было остаться на берегу!

Захар Федорович меж тем усиленно грёб, не вникая в разговор дам. Лысина его блестела от пота, кустистые брови от усердия сошлись на переносице.

Его образ отчего-то напомнил Терентьева, и Ксения поморщилась. Она из всех сил желала забыть произошедшее в том подвале. Но нет-нет да и просыпалась с криком, ощущая на своей шее цепкие пальцы детектива или холод от его тени, которую она поглотила, спасая Озерова и Пелагею.

Вспомнив о подруге, сделалось ещё более грустно. Как там она? Далеко ли? Наверное, завела новых друзей и теперь с ними придумывает забавы, катается на колесных ботинках, а может, и на мобиле.

В этот момент лодка покачнулась, и Ксения, вынырнув из своих мыслей, ухватилась за деревянный борт. Шершавая краска чуть царапнула кожу, но она не обратила на это внимания.

— Захар, будь добр, осторожнее! — воскликнула матушка, сверля старого слугу сердитым взглядом.

— Простите, барышни, Христа ради, — засуетился тот. — Сам не знаю, как так вышло. Весло за что-то зацепилось и во... Сейчас, сейчас, миленькие, всё выправлю. — Он задергал веслом, и уключины заскрипели, точно жалуясь на неподобающее обращение.

Вот деревянные лопасти, как крылья, взлетели над водой и лёгким плеском вновь погрузились в реку. Проследив за их движением, Ксения взглянула на воду и обмерла. Там, под сверкающей поверхностью, таилось нечто необычное. Даже не так — страшное.

— Захар Федорович, — обратилась она к слуге. — Обождите-ка, голубчик, не гребите.

— Что там, Ксения? Рыба? — Матушка состроила недовольную гримасу. — Ты не маленькая, чтоб на каждого головастика засматриваться.

Ксения пропустила её слова мимо ушей. Осторожно перегнувшись через бортик, она всматривалась в глубину. Но что куда хуже — глубина всматривалась в неё.

— А ну-ка, правым веслом подденьте-ка поглубже, — попросила она Захара.

— Как поглубже? Куда поглубже? — засуетился тот, отдуваясь.

— Как можете. Там внизу что-то есть.

Вот весло вновь вынырнуло из воды и погрузилось в неё, зацепив нечто, привлекшее внимание Ксении.

Это что-то заколыхалось, задвигалось и медленно, но неотвратимо стало подниматься к поверхности.

Оно не успело показаться полностью, как Ксения уже поняла, что именно разглядела она под водой. Дыхание перехватило, а по спине побежали мурашки.

— Матерь Божья, спаси и сохрани, — зашептал Захар, опуская весло и мелко крестясь.

Матушка же, едва увидев находку, завизжала так, что в прибрежных камышах испуганно взлетели птицы. Евгения Николаевна же в свою очередь несколько мгновений взирала на ужасную находку, а затем глаза её закатились и она соскользнула в спасительное забытьё.

Что, впрочем, неудивительно: ведь не каждый день встретишь на прогулке утопленника.

Между тем почерневший и раздувшийся от воды труп по-рыбьи пучил на них свои мутные глаза. Пухлые губы разошлись, и приоткрытый рот словно замер в предсмертном крике. Волосы его колыхались подобно медузе, а тучное тело, облачённое в светлый прогулочный костюм, тянуло на дно.

— Захар, греби к берегу, — непослушными губами велела Ксения, не в силах отвести взор от мертвеца. — Нужно вызвать полицейского и врача.

— Как скажете, сударыня, как скажете, — засуетился Захар, налегая на вёсла.

Лодка скользнула вперёд, а тело бедолаги покачивалось на волнах, чудовищным буем держась позади них.

Пока доплыли до берега, Евгения Николаевна пришла в себя. Впрочем, её бледность и дрожащие губы подсказывали, что она не в себе. Женщина без конца оглядывалась, словно боясь, что мертвяк преследует их, и нервно теребила в пальцах кружевной платок.

— Нет, вы только подумайте, только подумайте, какой ужас! — воскликнула матушка, едва они выбрались из лодки. — Пожалуй, после такого я ещё нескоро возжелаю речной прогулки. А всё вы, Захар Федорович, всё вы, окаянный! — Она погрозила слуге пальцем. — Не чуяли разве, обо что весло цеплялось? Не могли стороной проплыть?

— Простите, не желал, — слуга понурил голову, не глядя на хозяйку.

— Матушка, перестань, — потребовала Ксения, обнимая Захара Фёдоровича за плечи. — Вы ни в чём не виноваты. Это трагическая случайность, не более.

— Ну да, случайность, — фыркнула Ольга Александровна. — Я так и поверила! Нет, нет, не зря на днях мне предсказала гадалка о резких переменах. Я ещё подумала: какие это? Может, банк погасит долг или кто посватается? Ан нет, не свезло! — Она драматично заломила руки. — О, судьба, за что ты так несправедлива ко мне!

Ольга Александровна всхлипнула, прижала платок к глазам и, кажется, уже мысленно перебирала, кому из подруг первой рассказать о пережитом ужасе. Ксения знала эту матушкину привычку: трагедия ещё не закончилась, а уже обрастала живописными деталями

Ксения отвернулась, не желая взирать на спектакль, разыгрываемый матушкой. Ничего нового. Всегда в центре внимания, что бы ни произошло. Погиб отец — она несчастна. Уехала дочь — опять у неё трагедия. Теперь вот труп испортил прогулку — и конечно, исключительно ей одной. Невыносимо.

— Эй, ты, иди сюда! — крикнула Ксения босоногого мальчонку, тащившего с другом лодку на берег. — А ну-ка опрометью беги в участок, да скажи, что на реке труп нашли. Если спросят, кто прислал, скажи — госпожа Вербицкая.

— Сделаю, барышня, — щербато улыбнулся мальчуган и рванул по гальке да по высокой траве так шустро, как умеют только дети и зайцы.

Проводив его взглядом, Ксения оставив Захара и матушку, пошла вдоль берега, выглядывая свою страшную находку. Погода сменилась, и появившийся ветер гнал речную волну, заставляя её облизывать мелкие камешки. От воды тянуло ряской и холодом.

Ещё несколько лодок, что до этого скользили по водной глади, теперь направлялись к берегу. Видно было, что матушкин крик взбудоражил и других отдыхающих, заставив их нервничать и менять планы.

Ксения приложила руку козырьком и прищурилась. Да, ей не казалось. Тело болталось у поверхности, медленно, но неизбежно приближаясь к камышам чуть правее того места. Где она сейчас стояла.

— Пожалуй, там и застрянет, — раздался рядом голос Захара Фёдоровича, и Ксения подпрыгнула от неожиданности.

— Вы хоть бы кашлянули, приближаясь, — упрекнула она слугу.

— Виноват, исправлюсь, — заверил тот, морщась от солнечного света. — Ксения Андреевна, а вам не показался тот мертвяк знакомым?

— Скажу честно, у меня знакомых утопленников не водится, — Ксения нервно усмехнулась убирая за ухо выбившуюся прядь волос. — А что?

— Ну как что, — Захар обтёр платком лысину и, сунув его в карман, вновь уставился на воду. — Смерть она, конечно, никого не красит. Но ежели так подумать, то сдаётся мне, будто бы этот мертвяк — господин Осипов.

— Отставной генерал? — Ксения вспомнила Осипова, вечную головную боль соседей. То он купался нагишом под воздействием зелёного змия, то в том же виде, что мать родила, скакал по дороге, размахивая саблей, то скандалил с соседями, пеняющими ему за поведение, недостойное российского офицера, пусть и в отставке. Однако тот не желал никого слушать, а если что было ему не по нутру, так он без раздумий лез в драку и бывал бит.

Однако же в искажённом утопленнике было трудно узнать этого господина, хотя Ксения и не была с ним близко знакома, посему допускала, что Захар мог быть прав.

— Он самый, — закивал слуга, потирая поясницу. — Надо же, сколько лиха от него округа натерпелась. И даже мне как-то кнутом перепало. А всё ж думаю об нём и жаль — человек же, божья тварь.

Ксения едва сдержалась, чтобы не согласиться насчёт «твари». Впрочем, в этот момент послышался резкий звук клаксона, привлёкший её внимание.

По насыпной дороге, что вела к пристани, ехал мобиль. Клубы пыли, поднимаемые колёсами, скрывали его от глаз, и всё же было ясно — полиция прибыла.

Впрочем, здесь, в сельской местности, заместо городовых да сыскарей имелся лишь полицейский урядник. Забот у него было не много, и большую часть времени он играл в шахматы со своим другом — доктором.

Вот и сейчас они приехали вместе, и едва представитель закона выкатился из мобиля, отдуваясь и переваливаясь, как тут же принялся отдавать приказы всем собравшимся.

— Дамы, прошу вас удалиться — это зрелище не для женских очей! Ей богу, потом спасибо скажете, если кому дурно, так заранее говорите, еще одного трупа не потерплю. Мальцы, а ну-кась, берите верёвку да плывите к утопленнику, будем его на буксир брать! Кто первый доплывёт тому пятак, а прочим по трешке. Захар Фёдорович, рад видеть! Вы тоже не уходите, поможете нам с доктором мертвяка тащить. Не знаете, велик ли он?

— Я бы сказал, упитан, — осторожно предположил слуга.

— Ясно, понятно. Велик, — вздохнул урядник. Тут взгляд его сместился на Ксению, он залихватски подкрутил ус и, приосанился: — Вениамин Степанович, к вашим услугам.

- Вербицкая Ксения Андреевна, - Ксения подала руку и урядник проворно поцеловал ее сияя лицом.

- Рад, очень рад. А теперь, сударыня, я бы попросил вас присоединиться к матушке. Сами понимаете, не стоит на это смотреть — дурно почевать станете.

— Спасибо за заботу, — спокойно отозвалась Ксения. — Однако предпочту остаться. Видите ли, труп нашла я.

Урядник досадливо цокнул языком:

— Не свезло значится.

Ксения же сделала вид, что не слышала его измышлений, и принялась следить за тем, как мальчишки за обещанный пятак лезут с верёвкой в воду и, поднимая столб брызг, плывут в сторону утопленника.

Про себя Ксения подумала, что она бы ни за какие деньги мира не полезла в воду к мертвяку. Впрочем, зарекаться не стоило — ситуации бывают разные.

В компанию к уряднику и Захару присоединился врач. Впрочем, худенький и тонконогий, он, кажется, больше мешал, чем помогал.

— А ну, господа, поднажмите! — выкрикивал доктор, потрясая седой бородкой клинышком, отчего напоминал козла. — И ещё, и ещё, почти получилось!

Тут он был прав: не прошло и четверти часа, как тело несчастного было вытянуто на берег. Доктор прошёлся вокруг него, глянул в белесые очи, зачем-то пощупал пульс и огорчённо развел руками:

— Мёртв, как есть мёртв.

— А то так не видно, — хохотнул урядник, подходя поближе. — Ну и кто это у нас? Однако ж как смерть человека меняет. Поди узнай!

— А что узнавать? Это господин Осипов, — Ксения приблизилась ближе к телу, бросила взгляд на мужчин и коротко кивнула: — Да, он и есть. Вот и Захар Фёдорович подтвердит.

— А ведь и впрямь он самый, — урядник посмурнел. — Эх, лихой был господин: пил, кутил, и вот на тебе — приплыли.

— Убит или сам утопился? — полюбопытствовала Ксения, не сводя взгляда с тела и пытаясь сообразить, что же её в нём смущает.

— Так и не скажешь, — доктор поправил пенсне, норовящее соскользнуть с острого носа. — Помогите-ка повернуть на бок, гляну, нет ли ран.

Вместе с урядником они положили тело на бок.

— Никаких следов изуверства, — озвучил урядник и тут же добавил: — Во всяком случае, на первый взгляд.

Ксения рассеянно слушала, решая для себя задачу. Месяц как к ней вернулось цветное зрение, и мир вновь обрёл краски. После схватки с Терентьевым она думала, что навсегда заточена в серо-чёрном бытии, но вот она вновь стала сама собой. И теперь её терзала мысль, что она может спросить тень утопленника, что случилось, и так помочь следствию. Однако это значило вновь соприкоснуться с миром тьмы, и это пугало.

— Грузить будем, — наконец решил урядник и отошёл в сторону, отдавая указания.

Поняв, что это её последняя возможность разузнать, что случилось с господином Осиповым, Ксения подошла чуть ближе и только теперь поняла, что именно смущало её всё то время, что она глядела на труп.

У него не было тени.