Вербомант 4

На вершине заснеженной горы, там, где вечные ветры кружатся вокруг огромных сакур, срывая нежно-розовые лепестки, высился древний храм. Словно призрак прошлого, вырванный из времени, на первый взгляд он казался заброшенным. Неприступные стены храма, покрытые разномастными символами и украшенные мрачными реликвиями, таинственно мерцали в лунном свете, будто создатель сооружения пытался заворожить любого, кто хотя бы случайно взглянет в сторону горы.

Невероятно длинная лестница с тысячами ступенек блестела то ли от влажности, поскольку ниже снежной шапки гору окутывал туман, то ли из-за вкраплений магической руды. Из-за этого петляющая по склону горы конструкция издалека напоминала какой-нибудь магический знак или даже символический силуэт, который определенно не сулил ничего хорошего. Высокие тории, которыми усеяна лестница на протяжении всей длины, гнулись под весом веков, будто с начала времен служили связующим звеном между миром духов и живыми. Их когда-то яркие красные своды, украшенные резьбой и золотом, сейчас казались чернее самой темной ночи, а слегка мерцающий воздух внутри врат невольно манил отважных странников, приглашая проникнуть в святая святых.

Однако, будто пытаясь создать контраст с мрачным окружением, тут и там вдоль длинной лестницы росли древние сакуры. Их нежно-розовые лепестки то и дело срывались вниз от непрекращающегося ветра, порхали и опускались на яркие ступени, однако цикл повторялся вновь и вновь. Лепестки касались бесконечными, и в то же время лестница никогда не была завалена ими полностью, словно кто-то незримый постоянно работал над балансом умиротворяющего явления, чтобы любой мог вдоволь налюбоваться.

В главном зале храма, освещенном мерцающим пламенем свечей и тусклыми лампами, тени выплясывали безумный хоровод. В углах отражались причудливые силуэты, словно бы на миг оказывающиеся неподалеку из-за неровного горения свечей, после чего сгустки темноты перелетали на стены зала, раскачиваясь в такт звучащих молитв и тихого шепота, будто души пробуждались от забвения.

По всему храму витал таинственный аромат благовоний, въедливый, сильный, но вместе с тем очаровывающий. К этим запахам примешивался легкий аромат тростника от татами, которыми выложен пол, и на этом мягком покрытии непрерывно босиком плясали жрицы-мико, облаченные в черные рубахи и кроваво-красные штаны-хакама. Главные из мико, скрывающие лица за расписанными золотом лисьими масками, могли похвастаться обилием драгоценных камней и золота в качестве украшений, их древние одеяния из-за этого слегка позвякивали, и этот мелодичный перезвон дополнял шелестящий шепот молитв.

С яркими всполохами из ритуальных жаровен появлялись рогатые демоны, их яркая алая кожа отражала блеск огней, а кожистые крылья добавляли к теневым узорам на стенах новый уровень безумия. Все новые и новые крылатые существа присоединялись к ритуалу, отчего танцы приобретали невиданный размах. Над крышей храма формировался столб непроглядной тьмы, устремляющийся ввысь, словно все участники ритуальных плясок стремились навсегда скрыть небосвод от простых смертных, но стоило подобной дыму субстанции подняться повыше, как она тотчас исчезала, будто разбивалась о невидимый барьер.

В глубинах темного храма, где тонкие бумажные стены были украшены историческими сценами, а вместо звуков ритуала царила звенящая тишина, пробуждалась древняя кицунэ. Ее черные глаза медленно приобрели обычный вид, вертикальные зрачки сузились, а тонкие брови отразили изумление. Девять хвостов, словно отдельные живые существа, плавно вздымались и падали, создавая вокруг лисы ауру загадочности, поскольку кицунэ парила над полом в позе лотоса, будто бы окутанная меховым облаком.

Темное кимоно украшено цветами, пояс туго завязан, чтобы подчеркнуть талию, длинные волосы ровными прядями ниспадали на плечи. Опустив ноги в деревянные сандалии, девушка сделала пару шагов, пошатываясь, будто давно разучилась ходить.

Щелчок пальцами — рядом оказались две мико, только на этот раз вместо ритуальных одежд на них были надеты церемониальные доспехи из матового черного металла. Окутанные черной дымкой катаны будто бы втягивали в себя все освещение комнаты, пока мико смиренно склонили головы перед своей госпожой, Эманацией Тьмы.

— Новости, — властно произнесла лисица, качнув хвостами, и навострила уши.

— Все без изменений, Касуми-сама, — с благоговением отозвалась одна из мико, после чего лисица закрыла глаза и слегка покачала головой.

— Вы заблуждаетесь, но и пусть. Подготовьте зал Шепота, раз не в состоянии почувствовать.

Мико переглянулись, низко поклонились и исчезли в легкой дымке, будто их и не было. Касуми тем временем прошла из зала медитации в свою комнату, где над большим деревянным комодом висело множество узорных масок. Выбрав себе лисью, черных и алых оттенков, девушка надела ее и подошла к ростовому зеркалу. Крутанувшись, оценила свой внешний вид — кимоно отлично подчеркивало фигуру, и лисица невольно улыбнулась, вспоминая, сколь многих легко заманить лишь обольстительными обещаниями и легким флиртом. Будто подыгрывая ей, отражение развернулось независимо от самой лисицы, а затем с тихим смешком исчезло.

Вздохнув, Касуми открыла комод и выудила из него переливающуюся статуэтку, изображающую другую девятихвостую лису. Ее предшественница погрузила Восточную Империю в изоляцию с помощью Пылевого шторма, поскольку ощущала опасность, исходящую от Российской Империи и Империи Небесного Дракона. Небывалый катаклизм столетиями оберегал страну, а таинство ослабляло вражеских лидеров. Как здесь удержаться? Касуми еще сильнее хотелось взять все под контроль, раз и сейчас условия благоприятны!

Например, сотрудничество с демонами. Лишь необходимость, однако Касуми не считала их союзниками. Просто разменные пешки, которыми можно пожертвовать в случае неприятности, и плевать на то, что именно они подарили Восточной Империи таинство и рассказали о Шепоте.

Поняв, что зал уже готов, Касуми вошла в небольшую дымку перед собой и вышла в небольшом зале на несколько татами, где стояла непроглядная тьма. Сами собой вокруг полукругом зажглось несколько парных огней, и хотя они выглядели весьма зловеще, Касуми уже привыкла к своей пугающей визуализации присутствия других лисиц. Все девятихвостые кицунэ служили надежной опорой Восточной Империи, поэтому в этом деле Касуми не могла опираться лишь на свои ощущения.

— Я почувствовала, — произнесла девушка, и ее собственный голос теперь казался слегка шелестящим и проникновенным. — Огромные массивы руды разом откликнулись на зов.

— Ошибка?

— Вздор, тяв!

— Опять?

Голоса говорили разное, большинство не верило ни в какие угрозы.

— Вы поняли, о ком я. Эманация Воображения... Или Эманатор? Оно снова здесь, — терпеливо продолжила лиса. Она провела в медитации долгие годы, и теперь остальные кицунэ отбились от рук и не желали ничего менять.

Касуми являлась одной из сильнейших, но не пыталась вписать себя в рамки, гордо считая, что ее мощь банально нельзя определить какими-то оценками, и она в любом случае окажется запредельной. Но где-то далеко-далеко, в самой глубине души, лиса опасалась.

Из медитации ее отвлек всплеск в Шепоте. Кто-то коснулся руды, кто-то, способный использовать редчайший «элемент» — Космос. И если каждый так называемый Гений или Эманация оказывался силен и зачастую являлся примером и квинтэссенцией собственной школы магии, то Космос... Это немного пугало даже Касуми. Она уже давно пыталась переманить талантливую кудесницу, способную использовать этот элемент, чтобы как следует разобраться... Но кто же мог подумать, что опасность придет раньше, чем ее собственные эксперименты завершатся?

Лисица жила бы себе спокойно, но даже сейчас присутствовавшие кицунэ сделали вид, будто пару десятилетий назад не встречали аномалию в Шепоте. Тогда к ним явилась сущность, владеющая небывалой силой Космоса, и прежде чем лисы успели хоть что-то предпринять, она исчезла.

Осталось только имя — Елена Константиновна.