Вереск

Вереск

«Ну, давай же! Выходи! Я заждался. Когда же ты выйдешь-то...»

Я жду свою жертву вот уже пять часов. Какая же она копуша. Мне бы быстрее справиться со всем и оставить эту историю позади.

Правду говорят, первый раз самый трудный. Главное, решиться.

А я уже три месяца слежу за этой девкой.

Присвоить себе больше, чем просто тело. Я хочу получить власть над ее жизнью. Как она станет умолять меня пощадить ее! И это даже после того, как я отымею ее, как шлюху. Узнает, что значит дразнить своим телом настоящего мужчину.

Несколько веточек вереска, которые я собираюсь вложить ей в руки после того, как убью, поставят в тупик полицию и журналистов.

Потом будет лаванда, осока, дикая роза...

Зачем? Да просто так. Просто эти травки мы с мамой собирали и засушивали для школьного гербария. До того, как мой отчим по пьяни сжег дом вместе с гербарием, с собой и с избитой им до полусмерти мамой.

Когда она, рыдая, спрашивала, за что он бьет, он отвечал: «Потому что могу. У меня есть сила, а у тебя нет».

Вот теперь я хочу понять, что он чувствовал.

Наконец, копуша выходит от подруги.

Я вцепляюсь в нее взглядом, бесшумно следуя по ее пятам.

Скоро первая добыча станет моей.

***

Ранним утром смертельно перепуганная девушка влетела в полицейский участок и стала тараторить что-то неразборчиво. Лишь одно слово смогли разобрать полицейские, «Вереск!»

На месте, куда она их отвела, следователь обнаружил труп мужчины. Все лицо его было забросано вереском.

— Что за...

Следователь внимательно изучил место преступления, и вызвал криминалиста.

— Что думаете, как его убили?

Быстро и ловко осмотрев труп, криминалист пожал плечами:

— Никаких видимых повреждений на теле мужчины нет. Только глаза широко раскрыты и зрачки сильно сужены. Так, будто его сильно испугали. Лицо искажено страхом. Вероятно, поэтому кто-то (убийца или нет, не знаю) забросал его лицо вереском.

В общем, больше информации дам после того, как проведу вскрытие.

Следователь молча кивнул санитарам, тело загрузили в Скорую и повезли в морг.

Гаврилов, следователь СК, не привык к тому, что человека можно напугать до смерти, если конечно у того не больное сердце.

Несколько часов спустя Гаврилову позвонил патологоанатом, Савицкий.

— Владимир Станиславович, я сделал вскрытие, осмотрел тело. Никаких намеков не нашел на то, как именно умер этот человек.

— Сердце...

— Сердце здорово. Вообще, все органы здоровы. Никаких следов ядов, наркотиков, токсинов, радиации. Просто здоровый человек вдруг упал и умер.

— Как думаете, Всеволод Андреевич, вереск имеет отношение к делу?

— Вереск собрали на месте преступления. Я изучил его. Обычные веточки, ничем токсичным не пропитаны.

— Ну не Авада же Кедавра убила его, — в сердцах воскликнул Гаврилов. — Может, вообще смерть не криминальная...

— Не криминальная? Нам же лучше. Напишем рапорт, вы поищите родственников. Если не найдутся, похоронят за счет государства в братской могиле...

— Вот так... был человек и нету, — вслух произнес Гаврилов, сам не зная, зачем он это сказал.

А неподалеку стояла Анфиса, и не сводила со следователя глаз.

Ее дилемма заключалась в том, что она могла бы поведать следователю кое-что об умершем мужчине, но никак не могла решить, а стоит ли это делать.

С одной стороны маньяк мертв, не на ту нарвался, сам получил своим вереском по лицу. А с другой, городская ведьма знала, что произойдет в полночь, если этому не помешать.

Да, она остановила зло, но лишь временно.

Чтобы окончательно отправить душу маньяка в Ад, нужно, чтобы здесь следователь узнал, что планировал умерший перед смертью.

Инкриминировать же себя Анфисе не хотелось. Как объяснить обычным людям, что у нее есть дар привлекать к себе тех, кто лишь собирается вступить на дорогу зла и останавливать их?

Когда ночью новичок напал на нее, собираясь вырубить, она ловко увернулась и каснулась его груди.

Ужас исказил его черты – за миг до смерти он понял, что сердце перестало биться.

Анфисе даже стало немного жаль его. Бросая вереск на его лицо, ведьма печально качала головой.

«В психушке наверняка б сказали, что тебя нужно лечить. Я же верю, что того, кто задумал убийство, должно убить».

Внезапно прямо перед Анфисой материализовался болотный дух.

— Приветствую. Можешь не рассказывать ничего никому, но запечатать его дух в мертвом теле придется.

Иначе...

— Он встанет? — в ужасе спросила Анфиса, не в силах ждать продолжения.

— Он не встанет, но его мятежный дух станет жаждать крови. Насиловать не сможет, а вот убить, да, запросто.

Ты должна остановить его.

— Но как?

— До полуночи выкрасть и на кладбище сжечь его тело, потом пепелище забросать вереском. Листьями вереска.

Чтобы всё получилось, тебе нужно найти себе трех союзников.

Из тех, кто сейчас расследует дело.

И болотный дух исчез.

Что же, следователь, это раз. Патологоанатом, это два. А три...

Анфиса вспомнила симпатичное лицо: врач, констатировавший смерть маньяка.

Что же, риск – дело благородное.

***

Анфиса вошла в кабинет Гаврилова и с ходу заявила, что может рассказать об умершем мужчине много интересного, но в присутствии патологоанатома и того врача, который первым осматривал тело.

Сначала Гаврилов колебался, но потом все-таки выполнил ее просьбу.

Когда все трое были в сборе, Анфиса быстро, четко, ясно изложила им проблему.

— До полуночи тело маньяка нужно сжечь на кладбище до тла, и забросать пепелище листьями вереска, иначе его дух вырвется на волю и начнет убивать.

Гаврилов морщил лоб и твердил, что их всех посадят за надругательство над телом.

Патологоанатом предложил написать рапорт о том, что он нашел следы радиоактивных отходов в крови погибшего и тело нужно срочно сжечь в крематории.

— Результат будет тот же. Потом засунем вереск в урну и захороним.

Врач же просто твердил, что все это бред сивой кобылы.

— Нет никакого Ада и ничей дух никуда вырваться не может! Эту девушку нужно сдать в психушку. Фредди Крюгер не дает ей покоя.

— Да он же на меня напал! Следил, хотел изначиловать, убить и вложить вереск мне в руки. Я слышала каждую его мысль!

Анфиса была в отчаяние.

— Мне болотный дух сказал, что надо делать! Мы должны выполнить инструкции.

Вот только по выражению лиц троих мужчин она поняла, что помогать ей они не станут. По крайней мере точно не так, как это нужно было ей. И далеко не только ей одной.

Анфиса печально, обреченно смотрела на трёх мужчин, которые никак не могли понять, почему инструкции болотного духа нужно выполнить в точности так, как он сказал.

Казалось, что всё теперь придется делать одной. Но как?

Вдруг за спиной будто повеяло дыханием зимы.

Резко обернувшись, Анфиса увидела то, от чего дыхание словно застыло у нее в груди.

Он стоял прямо перед ней, не плотский человек и не дух, а нечто среднее, и испуганно озирался по сторонам.

В глазах плескался немой вопрос.

И Анфисе сразу стало ясно, что больше несостоявшегося убийцу никто не видит; мужчины молчали, явно не замечая ничего необычного.

Склонив голову на бок, Анфиса смотрела в глаза мужчине, еще недавно пытавшегося ее убить.

Он ответил взглядом на взгляд. И сразу стало ясно, сейчас он вообще ничего не помнил, и не мог понять.

Оглядев пространство вокруг себя, он ринулся в сторону, прошел сквозь дверь, оказавшись с той стороны, но практически мгновенно какая-то сила вернула его назад.

Теперь в его взгляде читался ужас.

Анфиса поняла: он пришел сюда потому, что она тут. И никуда оторваться от нее не сможет до ритуала упокоения. Если ей помогут провести его.

Резко призрак стал тереть лицо обеими руками, явно надеясь, что всё вокруг обретет какой-то смысл.

Не говоря ни слова, Анфиса подошла к нему, взяла за плечо, а когда он опустил ладони, за руку, подвела к стулу, надавила на плечо, чтобы он сел.

Взяв со стола вереск, она положила его на колени пока еще недоумевающему призраку.

Потрогав его, понюхав, призрак снова взглянул на Анфису вопросительно.

Тогда она прижала одну ладонь к его щеке, а второй провела по его лицу так, чтобы он закрыл глаза.

Прошло несколько секунд и призрак так резко поднялся и отшатнулся от Анфисы, что она упала на спину.

Отчаяние и отрицание теперь легко читались в его взгляде.

А трое живых мужчин в кабинете вели себя так, словно вообще ничего не происходило.

Анфиса поняла, что, даже если она выйдет из кабинета, те трое пока ничего не заметят.

Поднявшись на ноги, кивнув призраку, показывая, что он должен следовать за ней, она открыла кабинет и вышла в коридор, плотно притворив за собой дверь.

Выйдя на улицу, Анфиса присела на скамейку, похлопала по ней рукой, и призрак покорно опустился рядом.

— Ну что, пришло время мне объяснить тебе то, что я могу объяснить.

Начну с себя. Я потомственная городская ведьма, зовут меня Анфиса. Мне дан дар видеть мысли, потаенные желания других людей.

Однажды моя жизнь пересеклась с твоей.

Ты собирал вереск в городском лесопарке.

Собирался вложить его в руки первой убитой тобой девушке. В качестве жертвы ты выбрал – именно меня.

Анфиса почувствовала, как призрак вскочил и попытался убежать, но быстро понял, что во все стороны от скамейки он может отойти не дальше, чем на пару метров.

Тогда он снова взглянул на нее.

Мольба в его взгляде была громче всяких слов.

— Так вот, ты выслеживал меня три дня. Потом караулил у дома подруги. Ты даже не понял, что случилось, когда я остановила твое сердце.

Стиснула данной мне силой, а чтобы скрыть твое исказившееся лицо, забросала его вереском. Тем самым, что собирал ты.

Теперь же, чтобы не допустить возвращения твоего озлобившегося духа, я должна провести особый ритуал на кладбище сегодня в полночь.

Медлить нельзя. Только так я смогу спасти... твою душу.

Прошла минута. Две. Три. Пять.

— Почему я – маньяк? Ты знаешь?

Анфиса взглянула в серые глаза, впервые с искренним сочувствием.

— Не знаю.

— А можешь узнать?

— Если ты позволишь посмотреть.

— Позволю. Что для этого надо?

— Я положу обе ладони тебе на виски. Закрой глаза. Так я узнаю о тебе всё.

— Моя память пробудится?

— Не думаю.

— Тогда сама расскажи мне всё.

— Расскажу обо всем, что увижу.

Несколько секунд спустя Анфиса опустила руки.

— Тебя зовут Саша. Александр. Ты не знал своего отца. Мать привела в дом мужчину. Жестокого пьяницу. Он бил ее и издевался над тобой. Он не мог не демонстрировать свою силу слабым. Ты рос в боли, в злобе, в мечтах о мести. Но позже мечты о мести заменились на мечты ощутить такую же силу.

Однажды твой отчим изнасиловал и чуть не убил проститутку. А потом предложил тебе отыметь ее. Ты отказался. Не из жалости к ней. Просто тебе стало противно.

Прогнав ее, твой отчим напал на тебя. Изнасиловал и чуть не убил.

Ты хотел убить его, в отместку, но пока ты лежал в больнице, он упился насмерть.

Теперь мысли о том, чтобы ощутить то, что чувствовал он, стали навязчивой идеей.

Гербарий ассоциировался у тебя с матерью.

Ты решил вкладывать девушкам в руки листья, травы. Начать решил с вереска. Твоя мама очень любила его.

А я похожа на ту девушку, которую насиловал и бил твой отчим.

Вот ты и выбрал меня первой.

Саша сидит сгорбившись и молчит.

Через некоторое время тихо говорит:

— Я не хочу таким быть. Можно, я просто уйду? Ты же не допустила меня до греха. Или... выхода нет?

— Болотный дух, помощник, сказал, что есть.

Нужно провести ритуал, и все зло уйдет в небытие вместе с твоим телом, а душа освободится.

— А что будет, если не провести ритуал?

Серые глаза цепко смотрят ей в лицо.

— Если не провести ритуал, призрак вернется маньяком, и станет убивать. Его силу станет питать сам Сатана.

— Я НЕ ХОЧУ ТАК! Анфиса, помоги!

— Я помогу, обещаю!

Мельком взглянув на часы, Анфиса отметила: осталось четыре часа. Нужно было торопиться, если она намеревалась всерьез данное ею ему слово сдержать.

***

Анфиса снова бросила взгляд на часы. Времени оставалось всё меньше.

Неужели же ничего не получится...

— Саша, пошли. Нужно уговорить Гаврилова, Савицкого, и того врача, Фадеева, нам помочь.

— Нам?

В голосе призрака слышалась надежда.

— Да, Саша, нам. Я должна выполнить указание болотного духа. Нам мало просто забрать твое тело из морга, отвезти его на кладбище, и сжечь, а потом забросать пепелище листьями вереска.

Помощь должна быть оказана еще тремя людьми, связанными с делом, иначе ритуал можно будет считать несостоявшимся.

— И мой дух не упокоится, а станет убивать?

— Да...

— Мы должны убедить их помочь.

— Да, но как?

Саша остановился и задумался.

— Кажется, я знаю. Их нужно напугать!

Анфиса уставилась на него. Ну да, конечно!

Ведь у всех троих наверняка есть среди близких молодые девушки.

Закрыв глаза, Анфиса представила себе лица Гаврилова, Савицкого, Фадеева.

И тут же увидела мысленным взором – у Гаврилова есть любимая девушка, у Савицкого племянница, а у Фадеева младшая сестра.

Если все трое поверят, что дух Саши может нацелиться на этих трех девушек, это вполне мощно замотивирует мужчин помочь ей и Саше.

— Итак, у всех троих есть дорогие их сердцу молодые девушки. Они должны испугаться за них.

Саша кивнул, но тут же опустил глаза.

— Но я же призрак. Они меня не видят и не слышат. Они не поверят в твои слова, Анфиса.

— Я смогу сделать так, чтоб они поверили. Но тебе придется постараться.

— Что я должен делать?

— Начнем с того, что предметы будут падать со стола. Потом дергай их за одежду. После можешь сбить одного из них с ног.

Собери всю боль, страх, ярость, отчаяние в кулак, и тебе хватит сил, чтобы продемонстрировать им телекинез.

Просто верь в себя и делай то, что я буду говорить. Мысленно.

— А я услышу?

— Да. Идем, нам нужно торопиться.

Стоило Анфисе войти в кабинет, а Саше бесшумно пройти за ней, все трое мужчин резко подняли на нее глаза.

— Вы куда-то выходили, Анфиса? — спросил Гаврилов немного растерянно, а Фадеев взглянул на свои наручные часы.

— Так, мне пора на дежурство. Хватит с меня этих глупостей.

— Тимур Денисович, у вас ведь есть младшая сестра, Дарина, не так ли? — громко спросила Анфиса.

— Есть. Но откуда вы знаете?

— Это не важно. Важно то, что, если вы откажетесь помочь, ваша сестра умрет. Дух маньяка ее убьет. Кстати, его призрак сейчас здесь.

— Чего?

Тимур теперь уже открыто смотрел на Анфису как на умалишенную.

«Саша, внимание! Сейчас подходишь и дергаешь его изо всех сил за галстук. Так, чтоб его аж к земле прибило. Понял?»

«Понял».

«Делай!»

Гаврилов не поверил своим глазам, когда неожиданно какая-то невидимая сила схватила молодого врача за галстук и дернула вниз.

Дернула так сильно, что Тимур рухнул на колени, резко закрыв лицо ладонями, а потом выставив их вперед.

Савицкий многое повидал на своем веку, но сколько ни вскрывал тел погибших по самым разным причинам людей, никогда раньше не верил в то, что их души могут возвращаться, призраками или мстительными духами.

Анфиса мысленно усмехнулась и похвалила Сашу за старательность.

А Фадеев сначала попытался подняться, не смог, потому что Саша не отпускал галстук, и тут же завопил:

— Что это? Что это? Что это?

— Призрак маньяка, — тихо ответила Анфиса и тут же мысленно шепнула Саше, «Отпусти его».

Саша мгновенно разжал пальцы и Тимура отшвырнуло назад, ведь он продолжал попытки подняться.

— Итак, у Тимура сестра Дарина. У вас, Гаврилов, есть возлюбленная, Настя. А у вас, Савицкий, племянница Вика. Неужели же вы своим бездействием позволите духу убийцы вырваться на свободу?

Тут же она поймала на себе полный страдания взгляд Саши.

«Прости, я должна убедить их. Тогда мы вместе сможем помочь тебе».

«А ты лично почему хочешь помочь мне? Просто чтобы никто не погиб по моей злой воле?»

«Не только. Я желаю тебе свободы. Продолжения пути. Чтобы в новой жизни у тебя всё сложилось иначе».

«Спасибо. Что я должен делать дальше?»

Оглядев мужчин, оценив их реакции, Анфиса шепнула Саше: «Теперь сбрось со стола все предметы. Потом повали рожок с верхней одеждой. И вырви из рук Савицкого чашку, которую он только что взял, чтоб налить себе что-то выпить».

Минуту спустя весь пол кабинета был забросан папками, документами, карандашами, ручками, стикерами, и другими предметами, а также верхней одеждой всех трех мужчин (пиджаками), а Савицкий топтался по осколкам чашки, ручка от которой осталась у него в руке.

— Этого не может быть! — произнес патологоанатом, глядя на ручку от чашки.

— Невероятно! — процедил сквозь зубы Гаврилов.

— Изыди! — вопил Фадеев.

— Вы мне поможете? — холодно спросила Анфиса, когда все звуки стихли.

Она не смотрела на мужчин, а вниз, где у ее ног стоял на коленях Саша и отчаянно жался к ней.

Вопреки законам и физики, и магии, Анфиса чувствовала его, и понимала, как сильно он на нее надеется.

***

Пока Саша вполне осязаемо и тепло жмется к Анфисе всем телом, ей на память приходит легенда о Бледной Русалке.

Ласково гладя Сашу по голове, она подняла глаза и пытливо взглянула на троих мужчин, чей отказ означал бы не только обречение Саши на вечные мучения, не только гибель множества невинных девушек и женщин, но и просто победу Зла.

— Друзья, а знаете ли вы легенду о Бледной Русалке?

Все трое вздрогнули, и Фадеев за троих отрицательно покачал головой.

— Ну а сказку Андерсена про маленькую русалочку вы знаете. Знаете, что за свою жертву русалка была вознаграждена душой, и стала ангелом, а не облачком и не растаяла в небытие.

Помню, плакала над сказкой в детстве. Так хотелось русалочке счастья.

Но я тогда не знала, что в фольклоре есть совсем иная версия сказки, та самая легенда о Бледной Русалке.

Я прочла ее в книге, доставшейся мне в наследство от мамы. Она в нашей семье всегда переходит к девочке, потому что именно девочка станет ведьмой.

Там есть рецепты зелий, заклинания, дневниковые записи, сделанные моими предками по женской линии.

А еще есть эта легенда.

Сейчас я хочу вам ее пересказать.

Итак, жила-была в морском царстве Бледная Русалка, единственная дочь ведьмы Зуман, которая больше всего ненавидела земных людей, ибо однажды китобои убили ее мать, бабушку Русалки, приняв ее за кита.

Ненависть свою Зуман передала дочери, и вместе они много лет топили корабли, особенно жестоко расправлялись с китобойными судами.

Как-то раз они потопили корабль, на борту которого плыли Король со свитой и с Королевой. Там же находился и их сын, наследный принц.

Корабль Зуман с дочерью потопили не очень далеко от берега, но вельможи и король с семьей не умели плавать.

Бледная Русалка увидела тонущего принца, он ей понравился, и она захотела с ним поиграть.

Зуман была категорически против, а в это время с берега простая девушка увидела кораблекрушение, и бросилась в море.

Она спасла принца, вытащила на сушу.

Вскоре принц пришел в себя, но был серьезно ранен. Девушка долго выхаживала его, а Бледная Русалка наблюдала за этим с утеса, на который ей нравилось взбираться.

Желая отнять у простой девушки любимого человека, не ставшего ее игрушкой, Бледная Русалка выпросила у матери ноги, чтобы отбить принца у простолюдинки.

Целый год Бледная Русалка провела в облике человека, и использовала все дары, которыми снабдила ее Зуман: божественно танцевала, пела, казалась отзывчивой и кроткой, и несомненно очень красивой.

Сначала казалось, что у Русалки ничего не выйдет, принц был верен своей спасительнице.

Но дочь Зуман не собиралась так легко сдаваться.

На Балу Ста Свечей она танцевала с принцем и околдовала его.

Тогда он изменил невесте с ней.

Узнав об этом, невеста принца покончила с собой.

Но околдованный принц не оплакивал ее.

Он женился на Русалке, и все сильнее очаровывался ею. Она убедила его в том, что это она спасла его после кораблекрушения.

Прошел год, и ноги, суша, наскучили Русалке, как и муж с его любовью.

Как-то раз ночью Русалка предложила молодому королю сходить с ней к морю.

Там чары спали, и король увидел Бледную Русалку в истинном обличье, но уже не успел убежать. Она утянула его на дно, и держала там, пока он не задохнулся.

Зуман в ту ночь шепнула дочери, как сильно она ею гордится.

Вот так зло победило. А мораль у легенды проста: вот что бывает, когда предаешь того, кто больше жизни любит тебя.

Закончив рассказ, Анфиса изучила выражения лиц своих помощников.

— Так вот, зачем я рассказала вам эту легенду: вы здесь и сейчас можете позволить злу победить снова. Не потому, что предаете любовь, а потому, что боитесь необъяснимого. Саше нужна наша помощь. Представьте, что видите юного короля, губящего свою жизнь и любовь. Вы могли бы ему помочь, но стоите и смотрите. Равнодушно, ничего не предпринимая.

Я же прошу вас помочь. Нет, не я, мы вас об этом просим!

***

Анфиса всё ещё внимательно смотрела на лица следователя, патологоанатома и врача после того, как они услышали легенду о Бледной Русалке, когда внезапно поняла: время словно остановилось, замерло.

Присев прямо на пол, она позволила Саше положить голову себе на колени.

Тишину ничем не хотелось нарушать.

И тут она почувствовала взгляд, одновременно ласковый и молящий.

— Расскажи, я слушаю.

Повернув голову в бок и уже не встречаясь с ней взглядом, Саша начал говорить:

— Мне тогда только исполнилось десять. К нам в класс пришла новенькая. Высокая, спортивная, с длинной толстой русой косой и голубыми глазами. У нее на носу по весне появлялись веснушки. С ней дружили все девочки и мечтали носить тяжелый портфель все мальчики.

Ее звали Софья. Но мы все называли ее Сонечка.

Портфель Сонечка никому не давала, всегда носила сама. А вот как-то раз мы все отправились на пикник. Сонечку папа привез, в ее ранце лежала разная вкусная еда.

Каждый тогда что-то принес. Только у меня с собой оказалось несколько сухих бутербродов и какое-то соленое печенье.

Глядя на все, что принесла Сонечка, обуял жгучий стыд за эти бутерброды и печенье. Пришлось самому их есть, а к угощению Сонечки я не притронулся.

Позже она спросила, почему я не ем. Заметила.

Я честно признался, в чем причина.

И тут Сонечка засмеялась. Громко, звонко, в голос.

А через пять минут надо мной смеялся весь класс.

— Нищеброд! — хохотала Софья, а из ее голубых глаз текли слёзы. И она больше не казалась мне воздушной и красивой. Наоборот, уродливой и злой. И я жгуче ее ненавидел.

А через пару лет родители Софьи снова переехали, и больше я ее не видел.

Вот только ненависть от этого меньше не стала.

Когда я недавно впервые увидел тебя... ты напомнила мне ее. А недавно как мимо стенки мимо меня в парке прошла.

Поэтому я выбрал тебя...

Анфиса выслушала его, молча, не шевелясь, а в конце, когда он все-таки заглянул ей в лицо, серьезно покачала головой.

— Не поэтому ты выбрал меня, а потому, что выбора не было у тебя. Твои мысли притянули меня к тебе. А после я приворожила тебя.

Так уж это работает, моя магия.

Для меня ты был всего лишь еще одним городским...

— Психом?

— Да... Прости, я ведь создана для того, чтобы мешать таким как...

Анфиса запнулась. Потом закончила фразу:

— Чтобы мешать злым людям творить зло безнаказанно. Но ты не такой. Прости, я же этого не знала. Не знала, что, поведи себя та же Сонечка иначе, и мы бы с тобой не встретились...

Что-то в глубине ее души заныло от этих слов.

— Знаешь, — тихо возразил Саша, — а я не хочу иначе. Ты проведешь ритуал, я знаю. И у моей души появится шанс на что-то новое. Но если бы можно было остаться с тобой в безвременье навсегда, я бы не задумываясь выбрал его сейчас.

— Почему?

— Потому что ты единственная пожалела меня. Больше, чем пожалела, поняла.

И в этот момент словно что-то изменилось во временном пространстве: кабинет исчез, Анфиса и Саша стояли на улице и смотрели, оба, в окна первого этажа уютного деревянного дома.

Там у люльки сидела на стуле молодая женщина, что-то вязала, а с другой стороны на кровати сидел мужчина и покачивал люльку.

— Можешь пойти поесть, — улыбнулась женщина мужчине, — Даринушка уснула.

— Тебе принести что-нибудь? — ласково целуя жену, спросил мужчина.

— Лимонаду, родной.

— Сейчас, я быстро.

— Не торопись. Люблю тебя.

— Люблю тебя, родная.

Мужчина вышел в коридор, а Анфиса внимательно взглянула в лицо женщине.

Альтернативная реальность? Не совсем.

Скорее, та жизнь, которую они с Сашей могли бы получить...

— Заслужить? — уточнил Саша, глядя уже не в комнату, а на Анфису. — Я бы хотел так. А ты?

Анфиса хотела кивнуть, но не успела.

Видение закончилось также внезапно, как и началось.

А перед глазами обоих уже мелькали картинки из будущего:

Трое сильных мужчин выкрали из морга труп неизвестно от чего умершего парня, вынесли и погрузили в машину.

Кладбище встретило их вместе с тишиной и полной Луной.

Жар от ритуального костра обжигал лица.

Потом они вчетвером забрасывали пепелище листьями вереска, так плотно, чтобы ничего кроме листьев видно не было.

А до полуночи еще оставалось время.

— Ритуал завершен! — воскликнула Анфиса и тут же увидела в тумане фигуру болотного духа.

— Не завершен, — глухо прокаркал он.

И эхо этих слов достигло слуха Анфисы и несчастного призрака, чья голова до сих пор покоилась на ее коленях.

— Анфиса... я боюсь, мне страшно, — прошептал Саша, а она в ответ поймала его ладонь, и прижала к своим губам.

— Ну что ты, не бойся, я с тобой.

***

До полуночи всё меньше времени, сердце предательски сжимается в груди, а от мысли о том, что всё может пойти не так, Анфисе хочется кричать в голос.

Но в какой-то момент все трое сомневающихся помощников неожиданно кивают.

— Анфиса, мы вам поможем. Думаю, нам нужно торопиться.

Это говорит Стоцкий, патологоанатом, и достает ключи от морга.

Всё, что происходило дальше, Анфиса помнила как в тумане: на ее глазах трое мужчин быстро и ловко упаковывали труп молодого мужчины, убитого непонятным способом, в черный пакет, крали его из морга, потом грузили в багажник большой черной иномарки, на которой и доехали до кладбища.

Место, где нужно было разжечь погребальный костер, указала полная Луна.

Рука Анфисы дрожала, когда она поливала тело жидкостью для розжига, и только благодарность в серых глазах призрака, осознавшего, что он не хочет никого убивать, тем более после смерти, придавала ей сил и уверенности в правильности своих действий.

За двадцать минут до полуночи заранее собранные листья вереска полностью покрыли пепелище.

— Итак, ритуал завершен, — прошептала Анфиса, видя облегчение на лицах мужчин, своих помощников.

Вот только точно как в недавнем видении о будущем, из густого белого тумана к них шагнул болотный дух.

— Не завершен, — прокаркал он.

— Как не завершен? Я же сделала все, что ты сказал.

— Есть еще один нюанс. Я не мог рассказать тебе о нем раньше.

— Почему?

— Потому что... ты бы отказалась. Тогда. А на кону стояло столько жизней... Сейчас хотя бы есть один шанс.

И тут прежде Анфисы заговорил Саша:

— Дух, о чем ты говоришь? Что она должна сделать?

Его голос дрогнул, а мужчины внезапно, впервые за этот безумный день, увидели призрака своими глазами, так, словно он действительно стал материальным.

Болотный дух опустил глаза, потом покосился на Анфису.

— Здесь, сейчас, на глазах у троих помощников, ей нужно раздеться донага, лечь на листья, и... отдаться тебе. Когда ее кровь просочится сквозь листья и пепел, и ее впитает земля, только тогда ритуал будет завершен. Твоя душа освободится от зла, и путь твой продолжится. Иначе...

— Я стану вечным призраком-убийцей...

— Нет.

— Нет?

Серые глаза пытливо смотрели на духа.

— Нет. Ты растворишься в небытии. Тебя не станет. Нигде никогда. Если же ритуал завершится так, как я сказал, только тогда путь сможет продолжаться.

Анфиса закрыла лицо руками, не зная еще, на что решиться, и тут же услышала то, что ответил болотному духу тот, чья жизнь и смерть принадлежали ей:

— Что же, раз таков расклад, в моей жизни практически не было места добру и свету.

Всё добро и свет пришлись на послесмертие.

И выбора при жизни было мало. Зато теперь есть шанс поступить правильно.

Небытие значит небытие, так тому и быть.

И тут же даже Луна вздрогнула от пронзившего пространство крика:

— Нет! Нет, нет, нет!

Анфиса схватила Сашу за руку и отчаянно взглянула в глаза.

— Послушай, еще же есть несколько минут! Давай завершим ритуал...

— Нет!

Теперь уже Саша смотрел на Анфису ласково и спокойно.

— Послушай. При жизни все толкало меня к тому, чтобы стать маньяком. Но на этом пути встала ты. Так стой до конца. Таким как я не место... нигде.

— Это не правда! — прошептала Анфиса и прижалась губами к его губам.

Поцелуй все длился и длился, но в какой-то момент Саша сделал шаг назад.

— Ты не позволила мне стать насильником вчера вечером. Не стану я им сейчас...

— Так я же сама, сама!

Анфиса держала его крепко за руки.

— Не сама! Ты просто жалеешь меня...

— Не жалею... Я тебя люблю! Люблю и хочу спасти!

— Ты уже спасла...

— Нет еще. Разве небытие то, что заслужил ты?

— Думаю, да...

— Нет, нет, нет! Если земле нужна моя кровь...

Анфиса достала из-за пазухи острый нож.

— Стоп! — крикнул болотный дух. — Так нельзя. Только на листьях двое обнаженных отдадутся друг другу. Только кровь девственницы завершит ритуал. Только акт соития, совершенный по любви.

— Я не стану, — прошептал Саша.

— Я готова, — в тон ему возразила Анфиса.

Дух внимательно и сочувственно взглянул на них.

— Готовность к жертве. Обоих. Ну что же... Так и быть, раз вы оба готовы пожертвовать собой, пусть ритуал считается завершенным.

И пепелище, покрытое листьями, вспыхнуло зеленым, потусторонним огнем.

— Скоро наступит полночь и твоя душа освободится. Ты сможешь уйти. Но помните, оба, больше никогда не встретитесь здесь.

А вот если бы...

— Если бы что? — тут же спросила Анфиса.

— Если бы вы отдались друг другу на листьях, в следующей жизни были бы предназначены друг другу.

Быстро оттащив Сашу за руку ото всех, в сторону, Анфиса взглянула ему в глаза.

— Я прошу тебя! Нет, не прошу, умоляю.

— Анфиса... любимая, так нельзя!

— Можно. Ведь мы оба этого хотим. Пожалуйста!

Нужно торопиться, до полуночи всего пять минут...

— А если...

Ласково Анфиса провела ладонью по его щеке.

— Не если. Ступай за мной.

Быстро, легко, бесстыдно Анфиса скинула свою одежду у пепелища, и легла на листья вереска, потянула за руку Сашу.

Ей пришлось самой раздеть его, уговаривать лечь рядом, целовать его.

Минуту спустя трое мужчин, дух и Луна услышали тихий вскрик, и внезапно свет Луны из белого сделался нежно-желтым.

Болотный дух взглянул на Луну, вздохнул и махнул рукой.

— Бывают такие ночи, когда один миг стоит продлить подольше.

И полночь наступающая не наступила.

Двое, мужчина и женщина, обретшие друг друга у самого края бездны, самозабвенно занимались любовью, вечность ласково улыбалась им, а Луна купала их в своем свете.

— Я тебя люблю, — шептал Саша Анфисе, и плакал, слыша в ответ, — А я тебя люблю, солнышко!

Болотный дух, остановивший время, взглянул на небо, а потом на двоих, ради которых он это сделал.

Они лежали рядом, обнимая друг друга за плечи, сплетаясь телами и спаиваясь сознанием.

Духу совсем не хотелось тревожить их.

Но неожиданно у кладбищенской ограды появилось слабое свечение.

— Пора, — произнес мелодичный голосок.

— Пора так пора, — повторил за ним дух.

И где-то в дали часы пробили полночь.

Анфиса заплакала, глядя в лицо любимого, но мелодичный голос шепнул ей на ухо:

— Не плачь. На следующей ступени бытия никто не разлучит вас. А пока у тебя будет связь с ним. Самая крепкая.

— Какая?

— Скоро узнаешь.

Луна мигнула и погасла, кладбище погрузилось в беззвездную ночь.

Анфиса лежала на листьях вереска, не шевелясь, и не заметила, кто из мужчин накрыл ее тело принесенным из машины пледом.

На рассвете с трудом трое помощников смогли уговорить Анфису уйти с кладбища и отвезли ее домой.

Кутаясь в плед, дома Анфиса легла на диван, и не вставала до ночи.

Отчаяние грозило утопить ее сознание, но к утру следующего дня ее тошнило.

И на вопрос пришел ответ, какую связь ангел имел ввиду:

— Саша, у нас с тобой будет ребенок, — прошептала Анфиса, глядя на свое отражение в зеркале, и заплакала, но в этот раз от счастья.

Рождение сына было на редкость легким.

Мальчика Анфиса назвала Юрочка.

Стоило ей загрустить, он тут же тянул к ней ручки, жалел и плакал, когда становилось больно, и всегда смотрел на нее с любовью совершенно отцовскими глазами.

Анфиса знала, что он будет разбираться в людях как никто другой.

А еще, что ему перешел ее дар.

Пока он висел на ее груди и сосал молоко, она прошепала ему на ухо:

— Я так скучаю по твоему отцу...

И тут же ощутила ласковое прикосновение к своим волосам.

«Ангел позволил хранить вас».

Она услышала.

«Я люблю тебя».

«А я тебя, спасительница, всегда».

Анфиса взглянула на вазочку, в которой стоял цветущий вереск.

«Не уходи от меня».

«Никогда».

Когда Юрочке исполнился год, на его день рождения в гости пришли трое ставших его маме близкими друзьями мужчин.

Сидя за праздничным столом, они поздравляли маму с днем рождения сына, и каждый думал о том, какой все-таки невероятной силой обладает тот, кто одарен способностью любить. Любить кого-то больше, чем самого себя.