Веревеск

Пролог

– На сегодня это последний. Грузи, – устало произнёс пухлый немолодой мужчина, приклеив этикетку и похлопав ладонью по крышке ящика.

– Да, мастер, – юноша, не менее уставший, с готовностью подхватил тяжёлую ношу и развернулся, собираясь уходить.

– Асто, – окликнул хозяин торговой лавки. Тот обернулся. – Завтра пойдёшь с караваном. Разгрузишь на месте и получишь оплату.

Юноша дёрнул уголком рта, но лишь молча кивнул: не впервой уже слова его работодателя расходятся с действиями.

А ведь завтра начинается Ярмарка летней Середины года!

Событие оживлённое и долгожданное. И ведь мастер Берт обещал его отпустить. Он уже и письмо родным отослал, что сможет встретиться с ними на празднестве и помочь с торговым лотком.

К тому же, Асто собирался передать семье свои скромные накопления за всё время, что проработал в городе. Пусть и крохи, но для деревенских крестьян немалые.

А что теперь получается?

Он с раздосадованными чувствами и тяжёлыми мыслями загрузил на полную телегу последний ящик, задержав взгляд на аккуратной этикетке: «Керамическая лавка Берта и Люси».

Юноша слегка поморщился и только вздохнул. Он знал, что ни в одном из упакованных контейнеров не было ничего керамического.

Берт – прикрываясь именем и талантами своей жены, приторговывал всем подряд, кроме самих изделий из обожжённой глины. По первости Асто ещё задавал вопросы, но ответ был один и тот же:

« – Юноша, это расширение! На одних тарелках и кружках мы далеко не уедем. Поэтому и собираем всё подряд у тех, кому уже не нужно и продаём тем, кому нужно. Понимаешь? Так мы помогаем сразу трём сторонам, ха-ха-ха!»

И он понимал, со свойственной деревенской наивностью веря словам такого солидного опытного человека. Он верил ему, пока однажды не столкнулся с проблемой на самом пороге: кто-то из клиентов с угрозами бросался на Берта, крича на всю округу о том, что доложит стражам о его «тёмных делишках», если тот не вернёт краденное.

Юноша тогда как раз заходил на свою рабочую смену и слышал часть скандала, но – придерживаясь договорённостей с мастером о невмешательстве, стоял в стороне. Только слушал.

И то событие стало наводить молодую голову на различные размышления и наблюдения. Вскоре из-за которых Асто и понял, что Берт действительно был не чист на руку. Но беда была в том, что он слишком щедро платил за молчание и выполняемую работу. Без лишних вопросов.

Разве что свои обещания не всегда держал. Но и на это он закрывал глаза, исполняя свои задачи и получая жалование. Которого (по примерным подсчётам) через несколько лет таких трудов хватило бы на повышение благосостояния всей семьи.

Хоть родители и любили работу в садах, свои урожаи и ведение хозяйства, но юноша знал, что они оба не молодеют и с каждым годом вести дела им становится тяжелее. Особенно если год окажется неблагополучным или неурожайным.

А так он сможет обеспечить им лёгкую бесхлопотную старость.

Пусть и таким, не самым «чистым» путём.

– Двинемся завтра на рассвете, – к телеге подошёл сутулый возница с осевшим от морщин лицом. – Берт сказал, что ты с нами. – Астор кивнул. – Славно. Поедешь с Михой в замыкающих. Встречаемся у южных ворот, на постое.

– Я понял, – коротко ответил юноша, придерживаясь понятия «не задавать лишних вопросов». О том, что нужно знать ему сами расскажут. Как сейчас. Возница хрипло откашлялся и добавил:

– Поедем к Старому Лесу, на Ту Сторону. Пограничье. Путь неблизкий. Кормимся сами. Рассчитывай дней на двадцать ходу туда и обратно. Запасы есть?

Асто спрятал вздох разочарования за задумчивостью и медленно кивнул:

– Вода, вяленина, сухари – всё есть. Должно хватить.

Возница, имени которого он не знал, криво ухмыльнулся. Юноше такая гримаса не понравилась, но он виду не подал уже зная, что лучше прикидываться слепым дурачком, чем влезать в дела Берта и его подельников.

– А то, что мы на Ту Сторону тебя не пугает? – попытался поддеть мужчина, но в ответ получил только сдержанное качание головой.

– Храбрый, значит?

Асто едва улыбнулся:

– Скорее глупый. Я же кроме деревни родной да города и не был больше нигде. Не знаю, как где. Может и пострашнее места есть?

– Может и есть, – согласился возница, понимая, что мальчишка-то не такой уж и глупый. Раз так рассудительно и коротко всё разложил. Спокойней ему стало, уверенней. Значит, что Берт правильного грузчика в дорогу дал – не будет лишнего чего вызнавать и вынюхивать.

– Пойду я, собраться надо успеть, – произнёс Асто, прощаясь. Возница вслед его по плечу прихлопнул и в лавку к Берту зашёл.

Юноша побрёл домой – арендованную комнатку большого вдовьего дома на окраине. По пути думал, что стоит все вещи подсобрать. Не понравилось ему, что накануне такого большого праздника Берт отправляет караван аж из двух (если не больше) гружённых телег. Ещё и на рассвете.

Когда городская стража в пересменку уходит и на общий командный слёт для распределения дежурных. А наёмные патрули ещё только на формирование собираются.

Но, с другой стороны, думал Асто, бредя тёмным переулком, это самое удачное время, чтобы вывезти большую партию краденного.

Берт такое называл «правильно выбранным моментом», а для всех остальных прикрывался тем, что на Ярмарку и другим городам керамика нужна. А там уже, как успели всё приготовить, так и отправили.

Юноша об этом старался не думать – он на прошлых празднествах хоть и бывал, но на керамические изделия с подписью Берта и Люси внимания не обращал – были они там или нет.

А иначе проверить никак не мог, он же не колдун какой, чтобы за десять дней по всем городским площадкам пролететь и поискать.

Да и надо ли оно? Это заботы Королевских Дознавателей. Пусть они и ломают головы, кто где был, да чего где не было. А его дело малое – отработать как сказано и медянки на руки получить.

Хоть всё ещё и расстраивало, что с родными не встретится. Придётся, думал он, ещё письмо писать. И завтра передавать.

– Попросить, что ли, Леди Абрэ?

Пробормотал он себе под нос, выходя на улицу Цветущей Вишни. Хоть и окраина, но домики тут как на подбор – ухоженные и уютные, с пёстрыми клумбами и пышными кустовыми цветами. Купаются в мягком свете уличных изящных фонарей, подчёркивающих общую гармонию и атмосферу спокойствия.

Совсем не как те огромные особняки с северной стороны, среди пышных рослых садов, которые уже издалека кажутся неприступными крепостями одиноких сердец. От которых за два квартала холодом веет. И от которых так и хочется держаться подальше. Нет.

Тут иначе всё – теплее, роднее, открытее.

Потому Асто и понравилось это место, когда он впервые здесь оказался.

Его тогда на площади у доски объявлений Леди Абрэ приметила. Предложила ночлег за бесценок, но с условием, что юноша будет помогать ей по дому и за цветами ухаживать.

Он тогда очень обрадовался и сразу же согласился – цветоводством он занимался с самого детства и очень это любил. И, к тому же, оно напоминало о родном крае и семье, которая верила в него и в успех его стремлений и начинаний.

И помощь по дому его совсем не пугала – в деревне рос, многому научился. Так что Леди Абрэ незамедлительно зарекомендовала его всем своим соседушкам, но с условием, чтобы ни одна из них не думала его под своё крыло переманивать. Она его нашла и (как сама же считала), как кутёнка, опекой пригрела.

Асто против ничего не имел, только вежливо улыбался, выказывая почтение дамской благородной старости и её соседским взаимоотношениям.

Дом встретил его тёмными окнами и тишиной.

Оно и не удивительно – время позднее и, вероятней всего, почтенная Леди уже или спит, или ещё не вернулась от своей подруги. С ней, знал юноша, они могут засиживаться аж до рассвета, занимаясь своими делами. О которых она подробно никогда не рассказывала, но очень хитро улыбалась, называя это времяпровождение «ведьмовскими шутихами».

О которых ему, юному мальчишке, знать не положено.

Потому он и не расспрашивал.

Тихо, но не крадучись, а просто без лишнего шума, Асто зашёл в свою комнату, подсвещённую лишь светом уличного фонаря. Запалил настольную лампу и написал два письма – одно родителям, второе для почтенной Леди.

В первом и втором он извинялся, говоря, что по стечению рабочих обстоятельств встретиться с ними не сможет, поскольку уезжает надолго, дней на двадцать. Но может и больше – загадывать долгую дорогу он не берётся, но постарается вернуться целым и живым.

Родителей он просит не беспокоиться и обещает навестить их позже.

А в письме Леди Абрэ он просит её передать на Ярмарке небольшой подарок своим родным, который он приготовил. И обещает ей своё возвращение.

Покончив с письмами и спрятав их в желтоватые конверты, Асто занялся сбором вещей. Первым делом он подготовил скромную, без изысков, шкатулку со своими накоплениями. Взяв себе оттуда на путевые расходы десять медянок, и вложив письмо для родителей, юноша собрал в тканевый походный рюкзак несколько комплектов запасных вещей и поставив его у кровати, посмотрел в окно.

Поспасть он уже не успеет – ночная темнота бледнела, уступая место по-летнему скорому восходу. Накинув на плечи рюкзак, он взял приготовленные вещи и вышел из комнаты.

«Ну, ничего, – думал он, собирая съестное в дорогу, – и по пути подремать можно будет».

Шкатулку с письмом для Леди Абрэ он оставил на обеденном столе, рядом с приготовленным сервизом для утреннего чаепития. Он знал, что на кухне с утра кроме почтенной дамы никого не будет, а потому, со спокойным сердцем, отправился к назначенному месту у южных ворот.

На постое, ещё пустующем в предрассветной тишине и прохладе невесомого тумана, его встретил караван из трёх крытых телег, запряжённый попарно зрелыми лошадьми. Две с товарами перетягивала плотная холща, а третью скрывала перекинутая по дугам парусина, на манер фургона, чтобы сменные возницы могли там отдыхать.

Что означало, понял Асто, что путь их будет с наименьшим количеством остановок. Может, оно и к лучшему? Быстрее туда-обратно сходят.

Его встретил безымянный сутулый возница. Коротко кивнув и цепким взглядом пройдясь по заплечному скарбу, он проскрипел:

– Хорошо подготовился. Еда, смена – всё, что нужно. Едешь вон на той, с Михой.

И указал на дальнюю телегу, где на месте уже сидела молодая девушка, всего, должно быть, на несколько лет старше Асто. Она бросила на него короткий равнодушный взгляд и негромко произнесла, когда он приблизился:

– Вещи кидай под сиденье. Фургон занят другими.

Юноша сделал как велено, ощущая себя немного неуютно в такой отчуждённой компании.

– Ждём остальных, – бросила через плечо Миха, и отошла к безымянному вознице. Асто, оставшись в одиночестве, занял себя тем, что принялся гладить шеи двух пегих лошадей, запряжённых в телегу. И тихонько с ними разговаривать – детская привычка общаться с животными, даже никогда не получая ответ, его успокаивала. Но то, что звери понимали его негромкие ободряющие слова – это он понимал по их реакциям, фырканью и взглядам.

Через некоторое время, когда на горизонте расцвело утреннее зарево, к каравану добавились ещё три пеших человека и с ними двое конных.

Одни разместились в фургоне, пьяно смеясь и переговариваясь. Конные распределились поровну: впереди и замыкающим.

И, убедившись, что все заняли свои места, безымянный возница дал команду и, хлопнув вожжами, снялся с места. За ним, центральным, отправился жилой и последними, как и было оговорено, поехала телега с юношей и молчаливой девушкой.

«Долгий путь на Ту Сторону. Интересно, что там такое, чего многие так опасаются…», – размышлял Асто, устроившись как можно удобней на краю сиденья, но так, чтобы не мешать вознице. И, привалившись боком на короткий выступающий борт, задремал, убаюканный своей усталостью и размеренной тряской.

* * *

– Эй, юнму*! Как странно ты разгружаешь! Надурить нас надумал? – раздражённый окрик пронёсся над ночной площадкой, встрепенув задремавших с пути лошадей. Кони зашевелились, тут же успокаиваемые возницами.

Асто, поставил ещё один ящик на другой и распрямился. К нему приближался один из пограничников, скрытый плотным кожаным доспехом и глубоким капюшоном с маской на голове, закрывающим лицо. Из-за чего становилось не очень понятно, человек перед ним или нет.

– Я не дурю, мастер. Позвольте объясню, – спокойно ответил юноша, последовательно указывая на небольшие башенки из уже снятых ящиков, стоящих на земле. Пограничник остановился в двух шагах перед ним, фыркнув.

Напахнуло мокрой собачьей шерстью.

– Объясни, – потребовал он.

– Я снимаю верхние ящики, потому что они легче. Те, что внизу – тяжелее. И, если их загрузить в фургоны беспорядочно, то в пути что-то может повредиться. Поэтому сейчас, – он указал на нижний ряд груза в их телеге, – я перегружу сначала тяжёлые вниз, а после лёгкие наверх.

Пограничник как-то странно цокнул, подумал, посмотрел на груз. И, скрестив руки в плотных перчатках на груди, довольно ответил:

– Хороший подход, юнму. Правильный. Делай, – и ушёл обратно к своим спутникам, бросив через плечо. – Но мы следим! Всё равно не дури.

Асто кивнул вслед, пряча внутреннюю тревожность. Если этим пограничным перекупщикам что-то не понравится, они могут их и не отпустить обратно.

Их караван, прибывший на пограничную, огороженную каменным кругом, площадку с Той Стороны, был вдвое больше, чем караван Берта. И вооружённей.

Асто при виде них не смог совладать с собой и долго ёжился, робея. Остальные его спутники хоть и не проявляли открытого страха, но вели себя крайне молчаливо и осторожно. Даже главный, безымянный возница, поумерил свой пыл.

Хотя в пути на стоянках и кичился своим задиристым нравом, что нечего им бояться кого-то там. Они и сами любому, при случае, нос утрут. А оказавшись на Той Стороне и увидев пришлых, разом притих, будто не он был готов по ситуации затевать драку, отстаивая свою правоту.

Но вот сами пограничники вели себя вольно и уверенно. Что было неудивительно – они-то находились на своей территории. На своей земле и у себя дома – на Той Стороне. И, в отличие от пришлых для них, могли позволить себе любую дерзость.

Но, благо, к этому не шло.

А Та Сторона, как смог рассмотреть Асто по пути, не слишком отличалась от известной и привычной ему Этой Стороны. Разве что лесной воздух был словно чуточку тяжелее и слаще, будто не полегчавший летний, а поздно-весенний. Когда буйство природы расцветает и переполняет собой всё вокруг.

Но это только ему так ощущалось. Та же Миха, он видел, украдкой за ней наблюдая, то и дело елозила, оборачиваясь и смотря по сторонам. Взгляд её был хмурым и напряжённым. Как будто что-то опасное довлело над ней своим преследованием.

Асто у неё ничего не спрашивал, потому как за всё время пути они так и не разговорились. Девушка оказалась очень замкнутой и отрешённой. Просто, как и он, выполняющая свою работу.

Загрузив последний ряд ящиков и закрепив их перетянутыми поперёк верёвками, Асто подошёл к ожидающим командирам с обеих Сторон и сообщил, что закончил.

Безымянный возница кивнул, обратившись к пограничнику за оплатой. Тот молча бросил ему звякнувший тяжёлый мешочек с монетами. И, отвернувшись от пришлых людей, отдал команду своим.

Караван Той Стороны собирался в дорогу. Второй, опустевший, продолжал кучно стоять, ожидая распоряжения главного.

Асто подошёл к телеге на которой сидела задумчивая Миха. Девушка наблюдала за происходящим, изредка хмуря тонкие брови. Юноше захотелось узнать о чём она думает, но расспрашивать её он не решился.

Потому просто молча стоял рядом, как и все, ожидая.

Сутулый возница подошёл к группе только когда пограничники скрылись по заросшей травой дороге между тёмных деревьев.

Рассвет не спешил подниматься над лесом,чтобы высветлить новым днём Ту Сторону. Только сизый туман потянулся дымкой над землёй.

Главный проскрипел:

– Берт сказал рассчитать вас троих, когда закончим и перейдём на обратную, – он посмотрел поочерёдно на Асто, Миху и Дола – возницу, её сменяющего в пути.

От этих слов внутри юноши закопошилось неприятное странное чувство.

Почему только их троих? И потом, а не сейчас? Да, мастер сказал, что оплату он получит на месте. Но эти слова командира, почему-то, прозвучали крайне сомнительно, если не тревожно.

Девушка этот момент так же не упустила, задавая вопрос:

– С чего это только нас?

Мужчина, словно готовый к этому, со смешком крякнул:

– Потому что с выхода отсюда мы пойдём двумя путями. Вы возвращаетесь в Риун, а мы уходим дальше на север, за материалами. Так Берт сказал.

Дол никак не выказывал своего замешательства, просто молча залез в пустую телегу и сел, ожидая остальных двоих.

Асто так же занял своё место по-соседству с возницей. В телегу он залезать не хотел, чтобы не мешать отдыхать Долу.

Только Миха продолжала стоять, хмурясь. Возница её поторопил, сказав:

– Давай, девочка, шевелись. Нам спешить уже надо, на север. Берт так сказал.

– Он что, у тебя в кармане припрятан и на ухо нашёптывает? – вдруг оскалилась она, но спорить не стала, а пошла к остальным.

– Шутница, – фыркнул он со смешком. Спрятав мешок с деньгами себе запазуху отдал команды на отправление.

Остальные расселись по местам, снимаясь с постоя.

Миха, взявшись за вожжи, стряхнула собственную тревогу, сосредотачиваясь на каких-то глубоких размышлениях.

Астор за ней наблюдал, немного робея от мысли, а не завести ли с ней беседу. Но останавливался, напоминая себе то, что девушка очень неразговорчива и вряд ли обрадуется его навязчивости.

Дол же, как кони снялись в путь, устроился поудобнее на холще и скоро громко захрапел, чтобы успеть отдохнуть к пересменку да и просто скоротать время в дороге.

Обратный путь вывел их к широкой, бурной реке, являющейся границей между Той и Этой Сторонами. Мост через неё представлял собой огромное поваленное дерево, с уплощённой земляной поверхностью, поросшей травой и мхом.

Над рекой поднимался густеющий холодный туман, грозя в ближайшее время скрыть мост от взглядов. Он уже подбирался к древесным краям, пряча их очертания.

Первыми прошли телеги и конные под предводительством сутулого возницы.

Миха повела лошадей через мост последней, отвлекаясь на свои полегчавшие ощущения от покинутого тяжёлого леса. Ей там очень не нравилось от той тревоги, что пробиралась в сердце и она с облегчением вздыхала, что, наконец, его покидает. И даже густеющее марево под ногами её беспокоило меньше, чем пережитые в лесу ощущения.

Астор, сидя на краю возничьего места, смотрел по сторонам и слушал, как убегает порогами горная река, где-то южнее шелестящим водопадом опрокидываясь вниз, к лесной низине.

И никому из них было невдомёк, что подговорённый мастером безымянный возница с конным подельником уже приготовили масляные сосуды, которые должны были разбить на середине моста.

Чтобы остальные не смогли его пересечь.

И не претендовали лишними ртами на заработанное.

Потому что так Берт сказал.

______

*юнму -- юный мужчина (авт.)