Верейн

Пролог

Огромный зал погружен в полутьму. Чадящие факелы больше дымят, чем горят, но в их неверном свете хорошо виден центр зала. Огромные колонны теряются в высоте под сводом, между ними – тщательно выписанная пентаграмма с множеством символов, непонятных непосвященным. Внутри ее – алтарь, где к столбу прикована девушка.

Она, видимо, без сознания. Руки заведены назад, голова бессильно опущена, лицо скрыто длинными спутанными волосами. Одежда разорвана, на теле видны следы избиения – синяки и кровоподтеки. Хрупкая фигурка делает девушку беззащитной и слабой, но в окружающих алтарь людях не видно сочувствия. Они – в черных одеяниях, лица скрыты капюшонами, их фигуры почти незаметны в царящем здесь полумраке. Выделяется среди них только один.

Он молод. Юноша, недавно вышедший из подросткового возраста, но в нем уже ничего не осталось от ребенка. Суровое лицо освещено слабым огнем факелов, упрямый рот сжат, взгляд прищуренных глаз полон ненависти к беззащитной жертве. В его руках - внушительных размеров двуручный меч, и юноша полон решимости пустить его в ход. Сегодня он собирается исполнить роль палача.

Одна из черных фигур приближается к юноше и шепчет негромкие слова. Он кивает, губы его кривятся то ли в презрении, то ли в ненависти, и четким шагом юный палач приближается к жертве. Он останавливается в шаге от нее и замахивается мечом.

Словно почувствовав приближение смерти, девушка, казавшаяся потерявшей сознание, вдруг поднимает голову. Глаза ее открыты и в них пляшет алое пламя. Она не кажется напуганной, наоборот, смотрит на парня с легкой усмешкой:

- Привет, малыш, - ее голос тих, в нем нет страха, а на губах играет насмешливая улыбка.

- Умри, тварь, - звенящим от гнева голосом отвечает парень и протыкает девушку насквозь.

Кровь медленными тугими толчками, словно нехотя, покидает тело девушки. Темной струей изливается вдоль тела, задерживаясь на рваной одежде, и, наконец, касается алтаря. Пентаграмма вспыхивает багровым светом, пламя факелов вытягивается вверх мертвенно-синим огнем. Порыв ветра проносится по залу, нарастая, слышится рев – то ли бури, то ли зверя.

Юноша выдергивает меч и отступает на шаг, в немом удивлении оглядываясь. Затем его взгляд встречается с алым светом глаз девушки. На мир опускается темнота. Но длится она недолго.

Тьма рассеивается, и он оказывается в пространстве без верха и низа, наполненном белым светом.

- Поздравляю, - насмешливый голос заставляет его развернуться.

Девушка сидит в глубоком кресле, положив ногу на ногу. Белоснежное платье, ни следа плена и избиений на теле, волосы подняты в высокую прическу. И только алый блеск глаз – такой же, как и на алтаре.

Инстинктивным жестом он тянется к мечу, чтобы понять, что безоружен. Отсутствие верного клинка не обескураживает юношу, он мог бы справиться с ведьмой и голыми руками. Но она не позволяет. Взмах руки – и он уже не может пошевелиться. Ему не остается ничего другого, как процедить сквозь зубы:

- С чем?

- Ты только что успешно открыл дверь в свой мир первозданному хаосу, - она продолжает усмехаться и демонстративно аплодирует.

- Что? – он не верит.

- Что, что. Ничего! – она сердится. - Только полный дурак мог поверить, что кровь ведьмы способна запечатать вход демонам в твой мир. Да еще в месте, где уже тысячелетия надежно хранит дверь иная печать!

- Иная печать? Не пытайся обмануть меня. Я знаю, ты уничтожила ее!

Ответом ему был саркастический смех:

- Ах, малыш, когда бы я успела? И если бы печать была уничтожена, от вашего мира и камня на камне уже не осталось! Смотри.

Она взмахивает рукой. Юноша оглядывается – в белом сиянии открылось окно. Виден зал. Там по-прежнему царит полумрак, но теперь он – зловещего багрового оттенка. Люди в черных плащах больше не стоят торжественно вокруг пентаграммы. Они мечутся в неверном свете, а между ними проносятся алые тени. Алые от пролитой крови. Кровь везде – на полу, на колоннах, на людях. Кровь, ошметки тел, оторванные конечности – и крики. Отчаянные, полные ужаса крики. Перекрывающие даже торжествующий вой демонов.

Юноша застывает от ужаса. Он не может поверить своим глазам:

- Это ты сделала?!

- Нет. Это сделал ты, - девушка заставляет окно исчезнуть и мрачно усмехается. – Видишь ли, моя кровь способна взломать любую печать, какой бы умелый и могущественный колдун ее ни ставил. К счастью, ненадолго. Но за то время, пока печать не будет действовать, сквозь дверь пройдет достаточно демонов, чтобы уничтожить половину твоего мира.

- Этого не должно было произойти… - шепчет он.

- Верно. Если бы ты не разрушил мой верейн, этого бы не произошло. Но, видишь ли, мальчик, в чем ирония – именно ты можешь все исправить.

- Как?

- Просто. Уничтожь тех, кто успел вырваться, прежде чем они покинули зал Врат.

- Я? – он выглядит растерянным, и его можно понять.

Их слишком много, и одному человеку не справиться со всеми.

- Ты. С моей помощью, - прежде чем юноша успевает хоть что-то сказать, она предлагает: - Стань моим вереннэ. И ты сумеешь спасти свой мир.

- Стать … вереннэ? – он колеблется лишь мгновение, в нем борются сомнение, ужас и решимость. И затем: - Что для этого нужно?

- Только твое согласие, - она кривит губы в мрачной усмешке.

- Я согласен, - ровным голосом отвечает юноша.

И мгновенно оказывается у алтаря. Перед ним – скованная, истекающая кровью девушка, но на лице ее все та же усмешка. Он делает шаг вперед, приближаясь к ней вплотную.

- Я готов, - голос его дрожит от напряжения.

Девушка ничего не говорит, но тело ее окутывается легким дымом, сначала почти незаметным, но постепенно скрывающим ее всю. Время будто замедляется, шум, крики, вой отступают на второй план, вокруг них – островок тишины и покоя. Дым скручивается кольцами, отделяется от столба, тянется к обнаженным рукам, лицу юноши. Девушка исчезает, на ее месте – сияющий сгусток тумана, десятками невидимых щупалец впивающийся в тело юноши. Кожа, соприкасаясь с туманом, начинает неметь от невозможного холода, но холод сменяется нестерпимым жаром, когда туман, окутав юношу, вливается в тело.

До этого момента он не понимал, что значит истинная сила. По жилам течет не кровь – мощь в чистом виде. Кажется, что в его силах совершить все, что угодно. Он оглядывается. Сотни воющих демонов, десятки чудом выживших людей, беспорядочно стремящихся к выходу, всюду кровь, кровь, кровь… Точно как в видении. Но теперь он – не сторонний наблюдатель. Теперь он может остановить этот ужас.

Повинуясь его мысли, тяжелый двуручный меч в его руке разделяется на два клинка. Легко оттолкнувшись от земли, юноша взлетает и врезается в толпу демонов. Мечи разрубают алые тени в мелкие куски. Он не чувствует усталости. Он видит все, что происходит вокруг него. Он успевает отразить любое нападение. Его ударов невозможно избежать. Для тех, кто наблюдает за ним, он сливается в один золотистый поток, уничтожающий на своем пути все и вся… У захватчиков нет шансов. Как и у тех, кто допустил их появление.

Он не хочет выяснять, кто прав, кто виноват, кто допустил ошибку, а кто подстроил все специально. Люди, взломавшие печать, должны умереть, а чтобы ни у кого не возникло больше соблазна повторить этот кошмар, сам зал Врат должен быть разрушен.

Тяжелый вековой гранит крошится под ударами мечей, словно хрупкий известняк. Огромные глыбы откалываются от колонн и рушатся на пол, где пентаграмма уже давно погасла. Юноша несется к потолку, чтобы обрушить свод зала на оставшихся в живых, с твердым намерением остаться среди них.

Но меч проходит сквозь гранит, как нож сквозь масло, и выносит хозяина за собой на свободу. Неведомая сила подхватывает юношу и уносит прочь от мрачного замка, обрушивающегося где-то внизу. И последнее, что ощущает он – стремительное падение и смыкающиеся над головой холодные волны.