Верхневолжские визиты

Нелли наконец остановилась и огляделась. Вроде бы тот самый торговый центр, который мигал значком на карте. Где в этом здании находилась гостиница, пока было непонятно, да и кто вообще додумался поместить отель над «Дикси» и «М-Видео» . Нелли с досадой сверилась с яндексом ещё раз. Но никакой ошибки не было, этот ТЦ на окраине Твери и становился её домом на ближайшие три дня. Девушка вздохнула. Конечно, их отдел никогда не шиковал, финансисты ужимались как могли, и всё равно денег хватало только на отель по цене хостела, на порядочном расстоянии и от вокзала, и от здания архива. Общество изучения русской усадьбы в Институте Российской истории РАН было низшим звеном в пищевой цепочке.

От вокзала Нелли доехала на автобусе с диким крюком, не заплатив за проезд и воровато стреляя глазами по сторонам. Контролёров вроде бы не видно. Ей стало мучительно стыдно, но жалкие суточные не могли покрыть даже таких расходов. Даже Миша, её Миша, заведующий отделом, не смог убедить бухгалтерию расщедриться. Потом пришлось идти пешком почти километр до шлагбаума, отделяющего проезжую часть от парковки. Нелли тряхнула головой, поправила рюкзачок и направилась к ТЦ с апартаментами на втором этаже. В спину ей откуда-то сбоку лаяли невидимые собаки, и от этого стало совсем неуютно.

Безликий номер без балкона вызывал одно лишь желание — поскорее его покинуть, и Нелли, сдав ключ, поспешила на остановку. Её проект назывался «Венок тверских усадеб», разъездов предстояло много, и Нелли заранее прикидывала, на сколько электричек и междугородних автобусов хватит денег, чтобы обойтись без абонемента.

Выйдя из торгового центра, она остановилась в нерешительности.

Чтобы добраться до ближайшей остановки сорок второго автобуса, который ехал до городского архива, надо было пересечь пустырь с остатками бетонных ограждений вдалеке. Снова где-то брехали собаки, уже громче, а людей, как назло, поблизости вообще не оказалось, ни души. Лай становился громче и... остервенелее, что ли. Стало ясно, что это свора бродячих псов, живущих на пустыре и около гаражей за торговым центром. Идти через лысую проплешину без единого деревца становилось по-настоящему опасно. У Нелли не было с собой ни шокера, ни перцового баллончика. Миша считал это бестолковыми маркетинговыми уловками. М-да, что бы он сказал сейчас.

Пустырь смотрел на неё мутным бельмом, внушая липкий страх. Других путей на остановку не было, торговый центр почти со всех сторон окружали шлагбаумы, заборы, гаражи и прочие признаки окраинных промзон. Нелли сделала неловкий шаг вперёд, и невидимые псы зашлись лаем, понимая, что на их территорию забрёл чужак. Откуда-то выскочил здоровенный пятнистый кобель по пояс Нелли, и девушка против воли взвизгнула. Кобель щерил жёлтые, омерзительно блестящие клыки, а глаза его полыхали истинно звериной злобой.

— Не бойтесь. — раздался голос позади неё, и Нелли обернулась. А обернувшись, взвизгнула второй раз, уже гораздо громче.

На неё смотрел мужчина самого устрашающего вида, на мгновение ей даже показалось, что перед ней персонаж из неудачного фильма ужасов.

Он был то ли лыс, то ли выбрит наголо, череп, лоб и уши покрывало страшное, багрово-фиолетовое пятно, словно мужчине на голову плеснули застарелой крови. Щёки, подбородок и шея были испещрены синими татуировками, через которые почти не проглядывала кожа. На шее татуировки расползались щупальцами спрута и уходили за воротник. Глаза мужчины казались тёмными и запавшими, а узкие губы складывались в почти невидимую полоску. Нелли так оторопела от этого зрелища, что едва не оступилась, вызвав новый шквал лая.

— Не бойтесь, — повторил жуткий человек, — я отгоню их. Они тут живут, боятся только силы. Я пойду вперёд, вы за мной, но не отставайте.

Он поднял с земли кусок бетона и примерил в руке.

— Идёмте.

Нелли, дыша через раз, пошла за своим неожиданным спасителем. Кобель пригнул голову и зарычал. Через секунду он, скуля, уползал с перебитой лапой, а лай вдалеке сменился утробным ворчанием. Мужчина достал из-под рабочей спецовки странный инструмент, похожий на гигантский разводной ключ, и предостерегающе махнул им в сторону стаи. Ворчание стихло.

Несколько минут они шли по пустырю, пока мужчина не указал куда-то вперёд:

— Вот и всё. Там остановка.

И, не прощаясь, развернулся и зашагал обратно.

* * *

Чем ближе Нелли подъезжала к центру города, тем быстрее отпускал её тот липкий, безотчётный страх, который сковал ей ноги на пустыре. Даже жуткий мужик с изуродованным лицом уже казался лишь тенью предрассветного кошмара.

Уже перед самыми дверями архива её телефон разразился пронзительной трелью. Нелли вздрогнула. Как она могла забыть?!

— Где тебя носит?! — Миша был очень рассержен и буквально выплёвывал слова. — Я же сказал позвонить сразу как приедешь! Ты на месте?

— Д-да... Я уже у архива...

— Почему ты не позвонила из отеля? Ты заселилась? Что за безалаберность!

Нелли воочию видела, как Миша недовольно кривится. Он всегда считал Нелли абсолютно неприспособленной к жизни фантазёркой, у которой в голове лишь свои исследования усадеб. Миша, вернее, Михаил Александрович, руководитель отдела архитектуры XVIII - XIX веков, считал и саму командировку дурной блажью своей невесты. «В век интернета кататься по развалинам!» Но Нелли так ждала этой поездки, что он, скрепя сердце, подписал командировку, хотя до сих пор был уверен, что Нелли просто тратит деньги института, и так небольшие.

— Я не успела позвонить! Здесь, между прочим, такая дыра, что я еле дошла до остановки! Тут бродячие собаки!

О татуированном мужчине с багровым лбом она решила не говорить. Миша всегда был очень мнительным и мог напридумывать себе бог знает чего на ровном месте.

— Значит, надо было идти в обход.

— Там всюду заборы!

— Ну ты же доехала до архива. Значит, не так уж там и страшно.

Нелли раздражённо попрощалась и сунула телефон в карман. Легко Мише рассуждать, сидя в кабинете в центре Москвы. Он не любил командировки, считая их пустой тратой времени, предпочитая пользоваться всемирной сетью. «То есть, чужими наработками...» Вслух Нелли этого никогда не говорила.

В архиве она разжилась подробными картами и описаниями усадеб Никольского-Черенчиц и Прямухина, выяснила, на какой стадии реставрации храм Петра и Павла в Переслегино и есть ли смысл туда ехать. Она специализировалась на усадьбах Тверской и Новгородской областей, зная, что с этого места её никто не подвинет. Шариться по заброшкам, куда не ходил ни один транспорт, желающих в отделе не было.

Предстояло снова возвращаться в гостиницу, и тут Нелли психанула и вызвала такси. Чёрт с ними, с деньгами, бродячие псы пугали её до холодного пота. И вряд ли на пустыре постоянно дежурит этот кошмарный тип в светоотражающей жилетке рабочего.

Ночь была безветренной и душной, в номере не работал кондиционер, а стоило открыть окна, как комната вмиг наполнялась запахами бензина и горячего асфальта. Из-за этого голова наливалась свинцом, а глаза слипались и их жгло как от песка. Но делать нечего, электрички в Торжок ездили редко и по очень неудобному расписанию. Нелли кое-как собралась, наплевав и на макияж, и на причёску, лишь слегка стянув волосы в хвост. В конце концов, вряд ли в окрестностях Торжка так уж необходимо быть при параде.

Выйдя из дверей торгового центра, Нелли остановилась в нерешительности. Лая собак слышно не было, люди сновали через пустырь как через самый оживлённый перекрёсток, спеша кто на автобус, а кто пешком по своим делам. Будто и не было вчерашнего кошмарного утра в безвременье, оскалившегося пса и мужика с татуированным лицом и куском бетона в кулаке.

«У меня что, галлюцинации?» Но нет, Нелли отчётливо помнила всё, вплоть до голоса того незнакомца. Она потрясла головой, отгоняя сумбурные мысли, и заторопилась на вокзал.

Уже сидя в электричке, Нелли увидела на дальних путях, где отстаивались товарняки и иногда проезжали пустые низкие платформы, ремонтную бригаду. Пятеро мужиков в жёлтых жилетах с полосками что-то делали на участке пути, колотя по рельсам неизвестными Нелли инструментами. Работа явно была тяжёлой, из-за изнуряющей жары путейцам пришлось надеть жилеты на голое тело. И вдруг... Нелли аж глаза протёрла... Один из рабочих показался ей знакомым. Слишком знакомым, такое не забудешь. Лысая голова с красно-фиолетовым пятном, синяя вязь тату на щеках... это был он, её вчерашний спаситель. Ошибиться было невозможно.

Бригада тем временем работала, перешучиваясь, судя по смеху и хлопкам по плечам. Татуированного тоже хлопали, он улыбался, иногда курил. В общем, кипела обычная тяжёлая работа для настоящих мужчин. Нелли работяги не видели.

«Значит, не показалось. Он действительно вчера отпугивал от меня собак. Он действительно существует.»

Нелли даже отпустило. Это всё проклятая жара и ночь в духоте. Она вспомнила так испугавшее её лицо и тихо рассмеялась про себя. Нашла, чего бояться. Просто мужик с родимым пятном и татухами, может, так ему легче переносить уродство. А она чуть богу душу не отдала. Дурочка.

Электричка тронулась, и Нелли увидела, как на один миг татуированный поднял взгляд от рельс и встретился с ней глазами. Она резко отвернулась, пытаясь успокоить ухавшее сердце. Определённо, он её увидел и узнал. Нелли пересела вглубь вагона. Её снова окутал мерзкий страх, хотя мужчина ей ничего не сделал, наоборот, спас от своры собак и даже толком с ней не говорил.

В торжокском архиве, на радость Нелли, оказалось много исторических документов и домовых книг, а так же старинные фото усадьбы Бакуниных Прямухино, которые ей разрешили переснять. Эти ценные материалы никогда не покидали Торжка, потому что даже Твери были неинтересны. Всё равно денег на восстановление Прямухина не было, господский дом, флигели и Троицкая церковь приходили во всё большее и большее запустение, и даже любители заброшек обходили Прямухино стороной из-за почти полной невозможности добраться как на автобусе, так и на авто.

Нелли сидела за столом с ещё советской настольной лампой и размышляла. Ехать в Прямухино возможно только на такси, и ещё не факт, что водитель согласится ехать в эдакую глушь, да ещё и ждать. Это сразу прощай все сбережения. Автобус ходил редко и не особо регулярно, до ближайшей деревни, «ближайшей» означало плюс десять километров пешим ходом. Это Нелли сразу отмела. Что ж, придётся довольствоваться гостеприимством торжокского архива. В любом случае, съездила она не впустую.

Уже вечерело. Воздух в Торжке был чище и свежее тверского, сказывалась полусонная жизнь провинциального городка. Хотя и Тверь по сравнению с Москвой была чуть ли не санаторием, без вечно спешащих толп, засилия «незаменимых специалистов» с солнечного юга, бесконечных курьеров на велосипедах и мании перекладки бордюров. Тверь Нелли нравилась, нравился нарядный и почти безлюдный центр, набережные Волги с величественными мостами через реку, нравилась «единая фасада», визитная карточка регулярной планировки Твери после пожара 1763 года, как и «версальский трезубец». Тверь была отдушиной для Нелли, её местом покоя и перезагрузки. Не считая, конечно, нынешних апартаментов на Лемешева.

При мысли об апартаментах она погрустнела. Опять возвращаться в это убожество, опять на петляющем автобусе от вокзала, и ещё неизвестно, как там бродячая свора. Бездомные псы могли прятаться среди гаражей и напасть совершенно неожиданно. А на вторую встречу с железнодорожником Нелли обоснованно не рассчитывала, да и не хотела видеть его снова. Всё-таки первое впечатление никуда не делось.

Доехала Нелли снова зайцем. Карту «Волга» заводить было не с руки, всё-таки поездки были не столь частыми, а платить банковской картой выходило ещё накладнее. Водители билеты давно уже не продавали, хотя Нелли ещё помнила тверской трамвай и кондукторов в нём. Теперь трамвай пылился на свалке истории.

У пустыря она остановилась в замешательстве. Её посетило мучительное чувство дежавю. Снова ровная площадка выдубленной земли, без людей, точно все вымерли; утробное рычание стаи где-то вдалеке и мерзкий, сосущий страх. Нелли словно опять видела кобеля, предводителя стаи, с жёлтыми клыками и красноватыми глазами, видящими лёгкую добычу. Девушка уже сделала шаг назад, как услышала знакомый голос за спиной.

— Не бойтесь. Идите со мной. Я их отгоню.

Она обернулась. Путеец в жёлтой жилетке, как и в прошлый раз, поднял с земли увесистый булыжник.

— Я пойду первым. Идите за мной. Не бойтесь. Они атакуют спереди.

Он половчее перехватил камень и спокойно пошёл сквозь пустырь. Нелли ничего не оставалось, как идти следом, обмирая от страха и стреляя глазами по сторонам. Один раз путеец запустил камнем вглубь пустыря, откуда послышался скулёж, и сразу же схватил новый камень. Нелли шла почти не дыша. Ей как наяву виделись оскаленные пасти со стекающей слюной и тяжёлое дыхание хищника. Свора в пять-шесть собак вполне могла загрызть человека насмерть.

— Вот мы и пришли. — Рабочий выбросил камень. — Больше никаких собак.

— Вы живёте неподалёку? — Нелли так и не могла заставить себя поднять глаза на изуродованное лицо и смотрела на вход в торговый центр.

— У меня общежитие вон там, за гаражами.

— От РЖД? — внезапно уточнила Нелли.

— Да. — Он удивлённо хмыкнул. — А откуда?..

— Я видела вас из электрички. Вы чинили пути, с бригадой. Я узнала вас.

— Немудрено, — пробормотал железнодорожник, — ну так-то да. Я монтёр пути. Уже лет десять.

— Меня Нелли зовут, — вдруг сказала она и испуганно закрыла рот ладошкой. Путеец снова хмыкнул.

— Красивое имя. Я раньше такого не слышал.

— Вообще по паспорту я Нинель. Это советское имя. Если переставить буквы, получится «Ленин».

— Хм, точно. — Рабочий криво хихикнул.

— Но я родилась уже после распада СССР, поэтому не пойму, зачем меня так назвали. Я предпочитаю Нелли.

— Тоже красиво. А я Олег.

Руки он не протянул, да Нелли и так не смотрела на него. Наконец Олег бросил куда-то в воздух:

— Я шёл впереди, чтобы вы не видели моего лица. Мы могли идти вровень. Но я знаю, что людям неприятно меня видеть. Я привык.

— Нет, ну что вы... — забормотала Нелли, краснея от стыда. Неужели её отвращение было так видно?!

— Я привык, — повторил Олег, — это лицо со мной всю жизнь. Татухам тоже лет десять. Я привык, а местные привыкли ко мне. Но вы не местная.

— Нет. Я историк из Москвы.

— Аж из Москвы... О как. И что же вы забыли в этом гадюшнике? В городе полно нормальных гостиниц.

— Мой институт... мой отдел... В общем, финансы у нас поют романсы. История старинных усадеб никому не нужна.

— Железка без сбоев тоже. РЖД только по телеку козырная контора. А мы видим немножко другое.

Нелли кивнула. Неудивительно. Тяжёлая физическая работа редко хорошо оплачивалась даже в солидных компаниях, и РЖД не были исключением.

— Ну, рад, что вы добрались. Всего хорошего.

Олег развернулся и пошёл в сторону общежития.

И внезапно Нелли поняла, что так ни разу не смогла посмотреть ему в лицо.

Она уезжала со смутным чувством чего-то недоделанного, недосказанного, уже приехав на вокзал, слонялась по перрону в ожидании электрички на Москву, как вдруг кто-то тронул её за плечо. Нелли дёрнулась от неожиданности и обернулась. На неё смотрел Олег, в капюшоне и чёрных очках.

Он молча сунул ей в руку листок бумаги и так же молча ушёл, смешавшись с толпой.

Нелли мяла листок во вспотевших пальцах. «Как он меня нашёл? Откуда он знал, когда моя электричка? Он следил за мной?» Мысли её скакали бешеным галопом, и страх снова начал медленно вползать внутрь. Наконец она взглянула на скомканную бумажку. Там было всего два слова и номер мобильного:

«НЕ ЗВОНИ!!! 8-930-ххх-хх-хх»

Нелли нервно сглотнула, но зачем-то спрятала записку в карман.

Тогда-то всё и началось.