Вернись когда выпадет снег

Саня Соболев знал, что такое быть невидимкой.

Он научился этому искусству задолго до того, как переступил порог новой школы. В прошлой школе он был «тихим». В той, что до неё — «странным». Здесь, в лицее № 12, он пока вообще никем не стал. Пустое место. Белый шум. Фоновая музыка, которую никто не слушает.

И его это устраивало.

— Соболев, ты меня слушаешь?

Учительница физики, Маргарита Сергеевна, смотрела на него поверх очков. В классе зашептались.

Саня поднял голову от тетради, где вместо формул рисовал чью-то ладонь. Женскую. С длинными пальцами и браслетом из тонкой цепочки.

— Да, — ответил он. — Закон Ома для участка цепи.

Маргарита Сергеевна удивлённо приподняла бровь.

— Хорошо. Садись.

Сзади кто-то фыркнул. Саня не обернулся. Он знал, что смеются не над ответом — над ним самим. Над его старым свитером с вытянутыми рукавами. Над тем, что он никогда не поднимает руку. Над тем, что он не ходит на переменах в буфет, а сидит на подоконнике и смотрит в окно.

Невидимка.

Лучшая роль, которую он когда-либо играл.

Когда прозвенел звонок, Саня собрал вещи медленно — чтобы не попасть в толпу. Он ненавидел, когда его задевали плечами. Ненавидел, когда кто-то говорил «подвинься, чучело» и проходил мимо, даже не глядя в глаза.

Он вышел в коридор последним.

И тут же увидел её.

Кристина Ветрова стояла у окна в окружении трёх девочек. Она смеялась — так, что светлые волосы падали на лицо, а потом она откидывала их одним плавным движением. На ней была простая белая футболка и джинсы, но казалось, что она вышла с обложки журнала.

Саня никогда с ней не говорил.

Они учились в параллельных классах. Он знал её имя, как знают название звезды, до которой никогда не долетят. Все знали Кристину. Её любили. Ей завидовали. Она была той, кто задавал тон в школе: если Крис улыбалась — день был хорошим. Если хмурилась — все шушукались и гадали, что случилось.

Сейчас она улыбалась.

Саня опустил голову и пошёл мимо, стараясь ступать бесшумно.

— Эй, ты!

Он замер. Голос был звонкий, с лёгкой хрипотцой. Он не сразу понял, что обращаются к нему.

Саня обернулся.

Кристина смотрела прямо на него. Девочки вокруг неё тоже — с недоумением, будто она окликнула дворника или призрака.

— Ты же новенький? — спросила Крис, отходя от окна. — Соболев, да?

Саня кивнул. Горло пересохло.

— Я видела, как ты рисуешь на уроках, — сказала она, подходя ближе. — Ты вчера нарисовал кошку на подоконнике. Рыжую.

Он не знал, что она его видела. Он вообще не думал, что она знает о его существовании.

— Это была не кошка, — сказал он. — Лиса.

Крис моргнула. Потом улыбнулась — не той яркой улыбкой для всех, а другой. Более тихой. Будто он сказал что-то, чего она не ожидала.

— Лиса, — повторила она. — Круто.

Девочки за её спиной переглянулись. Одна из них, высокая брюнетка, дёрнула Крис за локоть:

— Крис, пошли, урок скоро.

Крис не обернулась. Она всё ещё смотрела на Саню.

— У тебя есть инстаграм? — спросила она.

Саня покачал головой.

— Странный ты, Соболев, — сказала Крис без насмешки. Просто констатировала факт. — Мне нравится.

Она развернулась и пошла по коридору, не оглядываясь. Девочки засеменили следом, бросая на Саню любопытные взгляды.

Саня стоял посреди опустевшего коридора и слышал, как стучит сердце.

Она заметила.

В первый раз в жизни его кто-то заметил.

И это была та, до которой невозможно дотянуться.