Верность.

— Ты стал спокойнее переносить наши встречи. По крайней мере не трясёшься как вибростол, как было в первый раз — Ритт с удовлетворением рассматривал своего преемника.

— Я и тогда не трясся. Ну... не так сильно, как вы говорите, старейший — хоть и почтительно, но все же возразил Ссэш.

— Я знаю. Но ты боялся. И это... нормально. Не хорошо или плохо, но... Я послушал легенды про себя, что ходят среди молодежи Дома. Так что да — нормально. Главное не дать эмоциям взять верх, а наоборот — контролировать их, использовать себе во благо. Страх и ярость затуманивают разум и мешают ясно видеть цель — какой бы она ни была. Но это очень сильные мотиваторы — если направить их в нужное русло... хотя сейчас я не про это — Старый дракон щёлкнул зубами и тряхнул головой.

— В последнее время я рассказал тебе несколько историй. И все они были в какой-то мере трагичными, даже угнетающими. Что ж, я попробую разбавить их чем-нибудь... положительным. Хотя опыта сказок для птенцов у меня не так уж много. — Ссэш завозился, устраиваясь подобнее.

— Итак... Они расстались в огромном саду, окружающем академию. Тихая погода, мягкий снег, пустынные дорожки и пушистые, почти сказочные, деревья... наверное, это было очень романтично, но... но, еще при первом свидании они пообещали друг другу, что не станут затрагивать... эти темы, пока не закончится обучение. И вот — осталась только короткая практика. Три месяца, всего три — и они снова будут вместе, на этот раз навсегда. Полностью и без остатка принадлежать друг другу... но он не пришел. Ни через три месяца, ни через три года. Первые дни после практики она постоянно приходила в парк, надеясь что это какая-то ошибка, что его группу просто задержали — пока в сети академии не выложили страшную новость. Вся учебная станция просто пропала. Исчезла, отправившись в очередной обучающий виток. Астрофизики себя за хвост грызли не понимая, что произошло. Но так ничего и не поняли. А она... она устроилась на одну из наблюдательных станций. Простым лаборантом. И ждала. Время шло, все ее сокурсницы и сокурсники обзавелись семьями, домами, детьми. А она продолжала работать, не обращая внимания на их скрытые насмешки и редкое сочувствие. Добравшись до должности старшего наблюдателя, она сутками всматривалась в мониторы, надеясь заметить на них крошечную точку станции. Руководство не могло нарадоваться на столь ответственного работника и всеми силами старалось удержать ее. Награды, степени, должности — она получала все, что было в силах руководителей. Но ее интересовала только бездонная черная бездна над головой. Она ждала... долго, очень долго. И, однажды, дождалась. На экранах появилась та самая точка. Станция возвращалась. Через пятьдесят лет, вместо трех месяцев. Никто не знает, что творилось на посту старшего наблюдателя в ту ночь. Но утром она, как обычно, сдала отчет и отправилась домой. И еще одну ночь, и еще... пока со станцией не появилась связь. И вот тогда она использовала весь свой вес, все связи, что бы участвовать в приеме пропавшей станции. Потому, что при первом же сеансе связи выяснилось — он возвращается.

А он... в те первые, темные часы, когда неведомые силы рвали и крутили кадетскую станцию, он выжил. Единственный выживший с нижних, топливных и реакторных уровней станции. Обожжённый и почти ослепший инвалид со сломанной лапой и оторванной половиной хвоста. Но он выкарабкался, потому что знал — она будет ждать его. Долгое, скучное лечение иногда прерывавшиеся внезапными тревогами, такая же долгая реабилитация и привыкание к новым условиям — с мыслями о ней это время пролетело незаметно. И начались обычные дни выжившего. Не хватало всего — воды, еды, иногда,даже воздуха. Но курсанты знали, что спастись они могут только вместе, одному было просто не под силу сделать все, что задумали инструктора. Вернутся. Да, станция лишилась связи и топлива. И если восстановить связь было не так уж срочно, то с топливом и вообще энергией медлить было нельзя. Им удалось найти среди смятых отсеков несколько уцелевших источников энергии. Не полноценных реакторов, как хотелось бы, но вполне пригодную замену — если экономить энергию на всем. Но вот топлива для них не было. И в этом курсантам, можно сказать, повезло. Станция вышла на орбиту какой-то незнакомой звезды. Рано или поздно притяжение затянуло бы их слишком близко. Но до этого прошла бы не одна сотня лет, так что во времени они были не ограниченны. Инструктора составили план, и работа закипела. Первым делом пришлось перестроить всю станцию. Больше половины курсантов превратились в инженеров и техников. Станцию безжалостно обрезали, один за другим удаляя и используя не обязательные отсеки и перестраивая внутри. А он оказался в группе пилотов. Тех, кто день за днем, вылет за вылетом ныряли в корону звезды, добывая столь нужное топливо. На крошечных самодельных скорлупках, где не было практически ничего — они даже не были герметичными, и пилоту приходилось постоянно сидеть в скафандре. Многие погибли в ослепительных вспышках, или сошли с ума — но он выжил. Потому что верил, она ждет — и он должен вернуться. И вот их работа закончилась. Станция возвращалась. Естественно, их не впустили на планету сразу. Многочисленные процедуры, проверки и снова лечение, но уже на другом уровне. А он просто ждал, хотя никто не знает чего ему это стоило — остановиться так близко от цели. Но он надеялся, что она не забыла, что она дождётся и встретит его. И ,когда их доставили на посадочное поле, он первым вышел из корабля и увидел, как она шагнула ему навстречу, как бумагу разрывая металлические ограждения. — Ритт на минуту замолчал, переводя дыхание после длинного рассказа. Сам он не верил в эту историю, считая ее просто легендой. Но Ссэш слушал как заворожённый, даже не пытаясь что-то сказать. И старый дракон продолжил

— Эту историю все воспринимают по-разному. Такие молодые хвосты, как ты, считают ее романтической легендой. Другие, постарше, думают, что это история о верности двух влюблённых. А такие циники как я думают, что это просто сказка... ну или рассказ о верности своему слову. Как ее воспримешь ты, я не знаю. И то, как долго ты сохранишь свое восприятие — то же. Дело за тобой. А теперь — иди. Ты опять опаздываешь. -