Вернуться - 6

1 Ноября 2000 года, г. Москва, район Черёмушки, ул. Цюрюпы, д. 8, кв. 72

- Добрый вечер, - на пороге квартиры стояла молодая симпатичная девушка, одетая в элегантную шубку с капюшоном, запорошённую тающими снежинками.

- Добрый! – машинально кивнула ей немолодая женщина, с нездоровым, бледным цветом лица, с чёрными «мешками» под глазами, одетая в домашний халат. – А вы, кто?

- Меня зовут Юлия, - лучезарно улыбнулась девушка.

- Приятно познакомиться, а меня зовут Елена Викторовна, - машинально сказала в ответ на представление от девушки женщина.

- Елена Викторовна Евстигнеева. Так? – уточнила девушка.

- Да, а откуда… - в этот момент девушка сделала шаг в квартиру, а женщина инстинктивно отшагнула назад. В последний момент опомнившись и остановившись, решив выгнать нахалку из квартиры.

- Вы же мама Ксении Анатольевны Евстигнеевой, 1976 года рождения? – заданный вопрос остановил Елену Викторовну от активных действий.

- Да, а собственно, - ничего не понимала женщина, – что вы хотите?

- А ваша дочь дома? – продолжала улыбаться девушка.

- Да, но она… - осеклась, не считая необходимым рассказывать, что её дочка пришла уставшая с работы и сейчас ушла в ванную, чтобы отмокнуть в воде.

Девушка стрельнула глазами в сторону двери ванной, чуть повернула голову и услышала шум льющейся там воды.

- Понятно. Ну не будем беспокоить уважаемую Ксению Анатольевну, - приняла решение Юлия. – Секундочку, - сказала она, подвинула сумочку, висевшую у неё на плече, с правого бока на живот и открыла её, затем вытащила оттуда толстый конверт. – Это для неё, - протянула его Елене Викторовне. – Ну и для вас, - добавила загадочно.

- А что там? – заинтересовалась мать Ксении.

- Это просил передать ей один человек, - не ответила девушка на вопрос, улыбка которой стала ещё шире.

- Какой человек? – насторожилась Елена Викторовна.

- Это не важно! Просто он всегда выполняет данное им слово! – совсем непонятно для женщины сказала девушка. – Возьмите, - буквально насильно засунула Елене Викторовне в руки конверт.

- Подождите, - вскрикнула женщина, когда девушка тут же развернулась и пошла из квартиры. – Я ничего не понимаю. Что за человек и что в конверте?

- Я же сказала, - девушка на миг повернула голову к женщине. – Это не важно. И… выздоравливайте, - удивив Елену Викторовну, добавила она.

- Нет, постойте, - но девушка быстро стала спускаться по лестнице, не удосужившись остановиться ни на секунду.

Елена Викторовна в недоумении вышла на лестничную площадку, слыша звук удаляющихся каблучков, а потом вернулась в квартиру.

- Ты чего, мам? – отлежавшись в горячей воде больше получаса, Ксения наконец выползла из ванной, ощущая, как дикая усталость начинает уходить из её тела.

Усталость ничто, а вот моральное состояние девушки было катастрофически подавленным!

Последние несколько дней она места себе не находила, сходя с ума от безысходности и тоски. Самым страшным было то, что она ничего не могла сделать, как бы не пыталась.

Девушка направилась на их с мамой небольшую кухню, чтобы налить себе чаю, попытаться привести мысли в порядок.

Подумать, как прожить остаток дней до её зарплаты и пенсии матери. Денег практически не было, вернее, остаток зарплаты и небольшая пенсия матери были отложены на уплату коммунальных платежей. И долги ещё надо вернуть: взяли у соседки, когда надо было срочно купить маме лекарства, а по рецепту в аптеках ничего не было, хотя Ксения объехала половину Москвы.

Но всё это полная ерунда. А вот мама…

«Ничего доченька, ничего…» - девушка вспомнила последний разговор с матерью: «Это естественный процесс. Все когда-то умирают. Видимо и мой черед пришёл. Ты сильная, ты справишься», - лицо матери было таким спокойным, а в груди Ксении бушевала настоящая буря и непрекращающийся ужас.

Мама умирала, а она ничего не могла с этим поделать. И помощи было ждать неоткуда и не от кого!

Девушка держалась, держалась из последних сил, стараясь не расстраиваться свою мать. Понимая, что своими метаниями и истерикой она сделает только хуже. Стараясь внешне не показывать матери то, что разрывало её изнутри.

Мать старалась не показывать виду, как ей плохо. И не столько физически, сколько эмоционально. Не желая пугать свою дочь и разрушать её психику.

Они прощались… Все эти дни, они прощались друг с другом…

Зайдя на кухню, она увидела там сидевшую за столом маму, которая подозрительно смотрела на неё.

- Мам, зачем ты встала? Тебе надо в кровать и отдыхать, - всполошилась Ксения.

- Что это? – мать не обратила внимание на слова дочери и пальцем ткнула толстый конверт, лежавший на кухонном столе.

- А что это? – не поняла Ксения, присаживаясь напротив матери, сама, подозрительно смотря на непонятный конверт.

- Это я у тебя хочу спросить! – настаивала мама.

- Мам, я устала, плохо соображаю, ещё ты ребусы на ночь глядя загадываешь. Тебе надо отдыхать, а не «Что? Где? Когда?» на ночь устраивать.

- Прекрати! – насупилась мама. – Что это за конверт?

- Да откуда я знаю? – не выдержала Ксения. – Давай уже откроем и посмотрим, - внесла лепту в конструктивное русло девушка.

Открыть конверт заняло не много времени.

- Что это? – взгляд матери, казалось, мог прожигать.

- Я… - а девушка не знала, что сказать.

В руках у матери была толстая пачка долларов, перетянутая резинкой.

- Ксения!

Ошеломление, непонимание – всё это отразилось в глазах Ксении.

- Ещё листок какой-то, - мать Ксении заметила краешек листка в конверте и вытащила его.

- Дай, - дочка выхватила у неё сложенный вдвое лист бумаги, размера А 4, и развернула его.

«На операцию для твоей мамы!» - текст был напечатан на принтере: «И реабилитацию», - было добавлено ниже по тексту.

- Это он! – девушка закусила губу.

- Кто, он? – не поняла её мама.

- Он! – ничего не объяснила толком Ксения. – Он…

- Да кто - он? – пыталась добиться мать от девушки. – Здесь 20 000 долларов, - пока Ксения замерла в ступоре, мать быстро пересчитала деньги. – Это же… - она с вопросом уставилась на девушку.

- Это тебе на операцию, - отмерла Ксения. – Мама, мамочка, - она бросилась в объятия к матери, заливаясь слезами. – Мама.

У девушки в голове вспыхнули воспоминания того вечера.

- Кто здесь был? Кто? Отвечай, - прибежавшие охранники быстро срезали пластиковые стяжки на ногах и руках Геннадия Михайловича, освободив его. Затем положили бесчувственное тело на спину, пытаясь привести его в чувство.

Пока часть охранников возились с ним, к девушке подошли двое охранников, один из которых начал допрашивать девушку.

- Я не знаю, - испуганно отвечала Ксения. – Не знаю! Большой, чёрный, в шлеме.

- Что он хотел? – требовал допрашивающий.

- Я ничего не поняла. Ничего!

- Геннадий Михайлович! Геннадий Михайлович! – на лицо чиновника брызнули водой из принесённой бутылочки.

- Что? А? – глаза Геннадия Михайловича открылись. – Где? – его безумный взгляд заметался по помещению. – Где он?

- Кто? – не понял его охранник, стоявший на коленях, рядом с лежащим чиновником.

- Этот сумасшедший! Он хотел выколоть мне глаз, - мечущиеся глаза уперлись в охранника. – Найти и убить эту тварь!

- Геннадий Михайлович, кхм-кхм, - кашлянул охранник, - может вам сначала в душ?

- Что? – взгляд чиновник опустился ниже, а потом и ощущения тела показали, что не всё в порядке. – Вон! Все вон! И эту выгоните отсюда, - заорал он, бешено вращая глазами.

Ксению подхватили под руки и потащили из помещения двое охранников.

- Одежда, - пискнула она. - Моя одежда.

- Заткнись.

Остальные охранники выскочили из комнаты, закрыв за собой дверь. Трое остались в коридоре, охранять чиновника, чтобы больше никто не мог до него добраться.

Геннадий Михайлович в это время брезгливо сбросил с себя обмоченный халат, затем резво убежал в душ, чтобы смыть с себя эту гадость.

Девушку вытащили из здания на улицу, а потом дотащили до комнаты отдыха, где её встретили испуганные глаза девчонок и Светланы.

Им никто ничего не объяснял, но поднявшийся шум на территории, крики и беготня, слышимые в их комнате, а также люди, метавшиеся мимо окна комнаты отдыха, заставили их сильно испугаться.

Спустя минуту в комнату зашёл охранник и бросил Ксении охапку с её одеждой. Та сбросила халат и не обращая внимания на девчонок, стала лихорадочно одеваться.

Управляющий клубом пытался понять, что ему делать. Звонить хозяевам в такое время? И что говорить? За такое его могут не погладить по головке. Вопрос, как неизвестный проник на территорию клуба, будет задан. И что отвечать?

Находясь в центральном здании в своём кабинете управляющий решал дилемму: звонить хозяевам или сначала переговорить с Геннадием Михайловичем, когда у него появилась ещё одна проблема.

- Сергей Алексеевич, - в кабинет зашёл охранник. – У въездных ворот стоит патрульная машина местного ОВД. Они хотят попасть к нам на территорию.

- Это с какого? – удивился управляющий.

- Старший наряда заявил, что от нас поступил телефонный звонок о проникновении неизвестного на нашу территорию и нападение на одного из гостей.

- Какая тварь позвонила? – зашипел управляющий. – Кто?

Собственниками клуба было выдвинуто категорическое требование – не допускать на территорию комплекса сотрудников правоохранительных органов!

Никто особо не боялся их присутствия, но любая негативная информация о членах клуба могла поставить крест на всём!

Соответственно, никакой милиции. Лишь по прямому указанию от хозяев или кого-то из высокопоставленных гостей клуба. За всё время работы комплекса, ещё ни один сотрудник милиции или других государственных структур не ступал на их землю.

Ну, не считая парочки генералов МВД и одного генерала ФСБ, но они присутствовали здесь как гости клуба, а не как сотрудники правоохранительных органов.

- Нет, это ошибка. Никто вас не вызывал, - управляющий лично вышел к патрульному экипажу, запретив охране открывать ворота.

- Мы хотим осмотреть территорию, - сказал прапорщик Ничипоренко, старший в патрульном наряде. – Был звонок. Мы обязаны проверить!

- Нет! – категорически заявил управляющий.

- Это в ваших интересах, - недоумевал Ничипоренко. – Мы обязаны, - добавил он, пытаясь надавить на этого хлыща.

- У вас есть санкция от прокурора или суда? – сразу спросил управляющий. – Нету! – припечатал он. – Попрошу меня больше не беспокоить. У нас всё хорошо.

- Да и пошли они, Михайло, - хохотнул рядовой Иванов, сидевший на заднем сиденье патрульного автомобиля. – Нам же проще.

- Поехали, - вздохнул севший на переднее сиденье Ничипоренко, обратившись к водителю. - Козлы! Богатеи! Сталина на них нет.

Ругаться и требовать дальше прапорщик не собирался. Сами не хотят. Тем более, что было строжайшее указание от начальника ОВД – не лезть в это непонятное заведение.

На следующий день управляющий узнал, что звонок в милицию сделала женщина из обслуживающего персонала, нанятая два дня назад. В тот же миг она была уволена с «волчьим билетом».

Спустя полчаса в ресторан явился Геннадий Михайлович в сопровождении всех своих шести горе охранников. Не дойдя до своего стола, потребовал у пробегавшего мимо официанта бутылку коньяка Хеннеси ХО, стоимостью в 1 000 долларов.

- Сергей, - выпив залпом 200 грамм и ощутив, как коньяк «прокатился» по пищеводу и упал в желудок, согрев его, Геннадий Михайлович решил закрыть один срочный вопрос.

- Да, Геннадий Михайлович, - подошёл управляющий, находящийся в зале, приглядывая за чиновником.

- Надеюсь, о том, что сегодня случалось, никто не узнает?

- Обижаете, Геннадий Михайлович, - «сделал» страшные глаза управляющий. – Вы о чём?

- Это хорошо, - чуть улыбнулся чиновник. – Павла, позови! – потребовал он.

- Звали, Геннадий Михайлович, - пять минут и к столу подошёл Павел.

- Так, - не сразу начал чиновник. – Эта… Как её… Ксения, да, - помнил он как её зовут, но сделал вид, что она ему не особо интересна. – Павел, я не хочу её здесь больше видеть. Вообще не хочу, - он очень пристально посмотрел на Павла.

- Я вас понял, - медленно кивнул тот. – Я… - и осёкся, решив не уточнять, почему именно Геннадий Михайлович не хочет её здесь видеть. – А деньги?

- Деньги… Деньги оставь себе. Её убери. Совсем убери! И предупреди, чтобы она держала язык за зубами. Её здесь не было, и она ничего не видела.

- Понял вас, Геннадий Михайлович, - легко согласился тот.

- Иди, - о край коньячного бокала стукнуло горлышко бутылки.

Геннадию Михайловичу был совсем не нужен свидетель, вернее, свидетельница того, как с ним общался тот псих. И… то, как он обмочился при ней. Бабы существа болтливые, рано или поздно она распустит язык. И ладно, если среди своих же товарок, но она может начать рассказывать это среди клиентов. Зачем чиновнику его ранга «весёлая» информация, что он натурально обоссался при людях?!

«А может заплатить, чтобы она вообще исчезла?» - подумал он, а потом решил, что это будет слишком и ни к чему.

Из разговора в бане, она точно ничего не поняла. Исчезнувший киллер ничего конкретного не говорил. Это надо было быть полностью в теме, чтобы понимать о чём у них шёл разговор. Так что будет достаточным, чтобы Павел выкинул её из этого бизнеса. В любом случае, кроме Павла других поставщиков подобных услуг в этом клубе нет и не будет.

Милицию привлекать не будет, вернее, здесь милиция не нужна.

Во-первых, никто не должен знать об этом клубе и чем здесь занимается Геннадий Михайлович.

Во-вторых, если будет официальное расследование, то всплывет информация о его связи с Бертшейном.

Ладно Пермь, а если всплывёт информация о других его делишках с этим мудаком? Дойдёт до Касьянова, а тот разбираться не будет, уберёт его. А на его место поставит другого человека, который заплатит за эту должность большие деньги.

Геннадий Михайлович решил, что кое-кого для поиска киллера и наказания тех, кто его послал, он обязательно подключит. Но не прямо сейчас и здесь. Пару-тройку дней погоды не сделают.

Сейчас он будет просто пить, чтобы заглушить тот страх, что испытал при общении с тем психом. Но ничего, его найдут, а он потом посмотрит в его глаза, когда того «сломают».

Покинувший дорогого клиента Павел навестил ожидавших клиентов девушек:

- Ксения, Светлана: на выход, - он повернулся и вышел из помещения.

Вышедшие за ним Светлана и напуганная Ксения, повинуясь его жесту, сели в его Мерседес, а затем машина выехала с территории клуба и спустя двадцать минут оказалась у офиса Павла.

Молчавший всю дорогу Павел вышел из автомобиля и также, молча, жестом указал следовать за ним, проследовал в здание.

На первом этажа он уселся на диван, рядом с ним села Светлана.

- Света, переоденешь её, вызовешь ей такси, - приказал он своей помощнице, а та молча кивнула.

- Значит так, Ксения, - переведя взгляд на девушку, Павел достал из кармана пиджака пачку долларов, отсчитал несколько купюр и протянул их девушке. – Это тебе, за работу, которую ты не сделала.

- Но я… - он остановил её жестом руки.

- Подробности мне не интересны, - жёстко сказал он. – Ты у меня больше не работаешь. Света, проследи за всем, а потом возвращайся в клуб, - затем очень пристально посмотрела в глаза девушки. – Ни в каком клубе ты сегодня не была. Ты ничего не видела! Поняла?

- Да! – сразу кивнула девушка, поняв, что шутки кончились.

Эти люди сотрут её в порошок, если она кому-нибудь расскажет о том, что сегодня произошло. Испугавшись до ужаса от осознания того, что её могли убить, чтобы она не болтала языком.

- Тогда прощай, - встав с дивана, Павел вышел из дома.

Ксения под присмотром Светланы, лихорадочно и быстро переоделась, сняла с себя украшения и отдала помощнице, а потом Светлана посадила её в такси и отправила домой.

Только дома девушка вспомнила о выданных ей деньгах, а пересчитав их, поняла, что ей выплатили 1 000 долларов. Этих денег не хватит… И что ей делать и где искать деньги на операцию?

Она сама не хотела заработать деньги таким способом!

Только и эта возможность теперь потеряна ею безвозвратно.

С того дня, её жизнь превратилась в ад… Жить с осознанием того, что скоро её мать умрет, а она останется одна в этом мире!

На работе она могла забыться, на какое-то время забывая о катастрофе в её жизни. С головой уходя в документы и общение с пациентами, задерживаясь допоздна на рабочем месте, а возвращаясь домой, она не могла смотреть матери в глаза.

Сейчас проблема с мамой полностью снята!

Хотя… Операция… Но доктор говорил, что операция простая. И ничего неприятного не должно произойти. И ещё есть деньги для реабилитации мамы. И, похоже, тот кто послал эти деньги, добавил им обеим на жизнь. Пять тысяч долларов на уход за мамой, лекарства – это слишком много. Деньги выданы с запасом.

«Езжай отсюда. Всё будет хорошо. Не стоит заниматься этим. Хотя тебе решать», - она вспомнила последние слова этого пугающего до ужаса неизвестного, перед тем, как он исчез.

«Кто он? И почему?» - эти вопросы занимали все её мысли в последующие дни.

Операция у мамы была проведена на высшем уровне. Две недели в медицинском центре и её выписали. Мама чувствовала себя отлично и была счастлива, что всё прошло хорошо.

Ксения раздала все долги, но деньги всё равно остались в приличном объеме.

***********

- Как сходила, Снегурочка? – этими словами, встретил садящуюся в машину Юлию Олег.

- Это с чего вдруг? – повернула она к своему руководителю голову.

- На Дед Мороза не очень похожа, - веселился Олег. - Борода отсутствует. Возраст - не тот.

- И?

- Подарки принесла? Принесла! Раз не Дед Мороз, то Снегурочка, - засмеялся Олег.

- А! – улыбнулась она. – Что-то в этом есть. Приказ мы выполнили, конверт передали. Поехали, у нас ещё есть дела.

- Эт, точно, - став серьезным, Олег включил передачу и нажал на педаль газа. – Надо доводить дела до конца, - добавил он, вспомнив высказывание одного человека.