Вершина света

Вершина света.

Девушка идёт потёмной, узкой улице. Путь освещает только старый фонарик, висящий над крыльцом деревянного дома.

Девушка небольшого роста, худенькая. Нельзя сказать, чтоб она была красивой, но иногда, особенно сейчас, на этой бесприютной улице, когда она так одинока, яркие черты её лица принимают такое странное выражение…

Сюда, в этот маленький дворик она часто приходила ещё в детстве. Только здесь было тихо и пустынно, только здесь она могла быть одна.

Но теперь даже в этом уголке становилось как-то не по себе. Тишина была такая, что, казалось, уши просто заложило. Жёлтый свет фонарика не добавлял уюта, а смотрел исподлобья, как зверь, чувствующий поражение и готовый затаить злобу до нового удачного момента.

Да, теперь ты побеждён, скользкий удав скуки, грязного, тошнотворного тепла и животного уюта! Теперь никогда не прибежит она в твои объятия, чтобы забыть все невзгоды, одиночество и странное волнение, желание бежать, лететь или стоять под проливным дождём, смеяться и плакать… Отчего, зачем? Она никогда не знала и не пыталась себе объяснить.

Так темно, что приходится щупать землю ногой. Только бы пройти это место! Дальше она снова выйдет на широкую, освещённую дорогу.

«Может, зря я иду к нему? Может, мне просто показалось, что он звал меня? Я и сейчас помню этот его голос. Я уже вышла, спустилась с крылечка, и вдруг: «Вернись! Прошу…» Голос был тихий, приглушённый, и от этого или от того, что я так волновалась, или от того, что, покинув светлый дом, я уже вышла в темноту и холод, вдруг стало так страшно, так пусто вокруг, что я бросилась бежать. И вот возвращаюсь. Потому что он звал, просил, и не могу я не вернуться…»

Городской парк. Тихое, хорошее место города… Сколько она (и не только она) провела тут вечеров! Заходишь всегда несмело, как бы боишься спугнуть что-то таинственное, боишься, чтобы эта вот аллея серебристых тополей-колонн, о которой мечтала всю дорогу, не превратилась в обычный коридор из старых, ободранных, унылых, исписанных маркером и мелком, изрезанных деревьев! Ведь каждый имеет право на свою тайну, свою надежду, своё счастье! Каждый хочет жить!

Но в необыкновенный парк очень быстро найти дорогу. Она сразу схватывала эту секретную, натянутую в такой час струнку, делающую всё чудесным, и уже не отпускала…

Прямая дорога. Раньше она была самой обыкновенной, с разбитым асфальтом и белыми фонарями. Вон там, шагов через сто – заправка. По ней проезжали грузовики с заказами «Доставим за сутки!» и пыльные легковушки. И все заезжали на заправку, и все водители – и азиаты, и чистокровные патриоты – шли в кафешку выпить и закусить.

А теперь эта дорога стала центром толков и пересудов. Днём по ней и ехали, и шли, добирались до достопамятной заправки и стояли, боясь идти дальше, и болтали. Для неё, этой маленькой, хрупкой девушки, эта дорога была всем – надеждой, тревогой, радостью и тоской, тоской по новому…

Потому что с месяц назад на холме, что виднеется в конце дороги, появился свет. Нет, не лампа, не огонь, не светодиоды, которыми окружают площадку для танцев перед праздником «счастливый отпуск» или днём рождения – яркий, белый свет, перекрывающий солнце, льющийся тонкими лучами в синее небо.

И в тот же день в городке появился он.

***

Утро, как всегда в конце лета, было пасмурное. Вставать не хотелось, да и зачем? Каникулы ещё не кончились.

-Агат, сходи за молоком….

Ну вот, хоть какое-то дело, спасибо маме.

Она вышла на грязную после вчерашней грозы уличку. Мирный сельский пейзаж. С двух сторон – маленькие домики, садики, скамейки. Как всё-таки смешно люди обустраивают своё гнёздышко! Вот у кого-то дом полуразвалившийся, зато ухоженный, подстриженный палисадник. А эти разделили жильё ровно пополам – половина зелёная, деревянная, половина белая, каменная.

Ближе к вечеру стал снова накрапывать дождик, и Агата убежала в любимый парк. Долго бродила по мокрой благоухающей земле и думала…

-Вы не знаете, где в этом городе можно переночевать?

Оглянулась. Высокий молодой человек в чёрном костюме (странный костюм, она таких никогда не видела) спокойно смотрел ей в глаза. В этом взгляде не было наглости, не было заискивания. На неё смотрели не как на игрушку, обещающую интересный вечерок, а как на обычного человека.

-Могу проводить до гостиницы, только…

-Что?

Что-то было в его лице, в его чистых чёрных глазах, удивительных глазах, которых она тоже никогда раньше не видела, что заставило её молчать, потому что холодно-строгие замечания были не нужны: он бы даже их не понял.

-Вот спасибо, благодарю, Ночевать бы мне в машине, если бы не вы… Я еду в столицу с дачи, остановлюсь у вас…

Они долго говорили у порога захудалого отеля, и она вдруг с поразительной ясностью поняла: никакой он не дачник и не столичный житель. У дачников, даже столичных, даже богатых, не бывает таких глубоких блестящих глаз, такой неловкой, как будто непривычной, речи, они ни за что не поехали бы в такую ночь, в такой город, как наш, в этом строгом костюме…

Ноей не стало страшно, наоборот, именно тогда у неё появилась надежда, что этот свет на холме и этот человек принесут в её жизнь что-то новое, важное.

-Как вас найти? – спросила и опустила глаза.

-Я буду жить в самом крайнем доме, постучитесь, спросите Олега, - значит, больше он не будет лгать, что только переночует в гостинице, поверил ей.

***

«Вот и она. Стучит в стекло, машет. Да, это необыкновенная девушка. Только из-за таких и веришь, что это наши предки, что из них ценой невероятных усилий появимся мы.

Я должен ей всё рассказать, ведь она чувствует, когда я пытаюсь обмануть её. Как она тогда посмотрела своими огромными глазами и тихо, спокойно сказала:

-Ты лучше скажи правду, ты не бойся, я поверю. Не надо подстраиваться под нашу жизнь.

Пока не прибудет второй экипаж машины, нельзя и мечтать о возвращении, самому машину не отладить. Я должен ей всё рассказать».

***

«Как хорошо, что теперь я всё знаю! Нужно подождать ещё всего два месяца, и мы уедем, далеко в будущее. Я это твёрдо знаю, потому что над холмом появился тусклый белый огонёк. Когда он разгорится, мы уйдём отсюда».