ВЕРШИТЕЛИ-3

По соображениям государственной безопасности ряд событий завуалирован, а имена и фамилии некоторых действующих лиц изменены. Книга представлена в авторском варианте без редакторских правок и цензуры.

Декабрь 1984 г.

Ударившие в конце ноября морозы сменила резкая оттепель, превратив дороги в месиво из воды и снега. Разбрызгивая лужи, служебная «Волга» въехала на закрытую территорию правительственных дач и свернула в сторону особняка генерального секретаря ЦК КПСС.

Полковник КГБ Валерия Михайловна Зварич сидела на заднем сидении машины и задумчиво смотрела на проплывающие за окном пейзажи, но не видела их. Все мысли были заняты предстоящей беседой с Константином Устиновичем Черненко, и она знала, что это её последняя встреча с очередным лидером советского государства.

В окружении медсестры и горничной Черненко встретил полковника на крыльце дома и после обмена приветствиями предложил прогуляться по парку.

– Константин Устинович, – с теплотой в голосе напомнила Зварич, – врачи не рекомендуют вам долго находиться на свежем воздухе.

– Да что мне старику их запреты. До весны могу и не дожить, а дышать хочется здесь и сейчас.

– Тогда позвольте за вами поухаживать.

– Это с удовольствием!

Под пристальными взглядами прислуги Валерия Михайловна поправила генсеку шарф и повыше подняла каракулевый воротник утепленного пальто. Когда они вдвоем медленным шагом пошли по аллее парка, Черненко спросил:

– Мы больше не увидимся?

– Как правило, из таких командировок не возвращаются.

– Не боишься?

– Нет.

– А как же родственники, муж, сын? С ними-то хоть будешь видеться?

– Встречи предусмотрены контрактом, но не чаще одного раза в полгода. Я офицер госбезопасности и мои домашние знают об этом. Но я не нашла в себе силы сказать им, что моя командировка может затянуться навсегда.

– Это правильно, что оставляешь надежду, – Черненко взял Валерию Михайловну под руку. – Ты вовремя уезжаешь. Есть люди, жаждущие твоей крови. Они привыкли видеть себя кукловодами и не простят тебе своё унижение.

– У каждого свой путь, в том числе и у «серых».

– Да-да, – задумчиво проговорил Черненко, вдохнув прилетевший из глубины парка запах можжевельника. – Кого оставляешь связным?

– Официально майора КГБ Саблина Петра Александровича.

– Не маловато звёздочек для такой должности?

– Через год будет генералом.

– А кто остаётся неофициально?

– Неофициально порученец по особо важным делам.

– Кто таков?

Зварич вежливо улыбнулась:

– Прошу прощения, Константин Устинович, но при всём моём уважении я не имею права разглашать эту информацию даже вам.

– И не надо, – быстро отмахнулся Черненко. – Многие знания – многие беды. В молодые годы я тоже впитывал информацию как губка и мечтал о другой судьбе. А теперь сама видишь в кого превратился.

– У вас хорошая судьба достойного человека. О такой судьбе можно лишь мечтать.

– Спасибо на добром слове.

Они подошли к скамейке, и неизлечимо больной генсек предложил передохнуть.

– Я так понимаю, твой отъезд ознаменует начало четвертого этапа «Прометея», а значит, ты и есть «четвертый».

– Моё новое назначение не входило в планы «Прометея».

Константин Устинович взглянул на женщину с нескрываемым удивлением:

– Разве изначально ты не видела своей роли?

– Не вся информация мне доступна сразу и в полном объёме, некоторая её часть поступает по мере приближения к цели. Полномочным представителем я увидела себя уже после смерти Андропова и разработки «Прометея». Пришлось экстренно внести ряд изменений, касающихся как меня, так и задействованных в операции лиц. А вот сведения по «Черному орлу» полностью подтвердились – они служат Ордену. Лаборатория в Сахаре является лишь прикрытием. Основная их база расположена в зоне «D», а она уже подконтрольна «серым».

Черненко тяжело вздохнул:

– Юрий не видел во мне приемника, да я и сам не думал, не гадал, что на старости лет стану генсеком. Он не посвящал меня в свои планы и о «Прометее» я узнал от тебя. И всё-таки мне не удается отделаться от ощущения кошмарного бреда. Разумеется, как руководитель страны я обязан знать и понимать то, что не дано знать простым гражданам, но душа моя не желает принимать это как данность. Неужели у нас нет другого пути?

– В этом мире у человека только один путь – выбор между добром и злом и это, пожалуй, единственная причина, для чего мы здесь. Что же касается событийного ряда, то, как говорится, мы предполагаем, а Господь располагает.

– Ты хочешь сказать, что…

– Да, Константин Устинович, человек может планировать сколь угодно хитроумные операции, но есть высшие силы, которые, так или иначе, повернут по-своему. Хотя должна признать, некоторые свои сценарии они тоже корректируют в реальном времени исходя из тех шагов, что предпринимает человечество.

– Значит не всё так фатально и пессимистично? – Черненко слабо улыбнулся и по-отечески погрозил пальцем: – А я ведь помню твои первые высказывания по этому поводу.

Зварич виновато развела руками:

– Я тоже постоянно учусь, в том числе и на собственных ошибках. А про высшие силы скажу так: при любом сценарии человеку за время своей земной жизни не дано понять их конечные цели. В отличие от нас смертных, Творец не стеснен во времени и пространстве, его планы охватывают века и тысячелетия.

– Эва куда тебя опять понесло, – Константин Устинович неожиданно и как-то неуклюже перекрестился и осмотрелся, словно боясь попасться на чём-то непристойном. Предпочитая получать информацию из первых рук, он быстро спросил: – Почему выбор пал на тебя? Из-за твоего дара?

– Я точно не знаю, и никто не знает, по какому принципу происходит отбор. На должность посла изначально планировался другой человек, но звезды сошлись на мне. Не исключено что Хранители ориентировались по меткам генетической памяти. Возможно, моё высшее «Я» принадлежит какому-то особому клану, кому разрешен непосредственный контакт с представителями высших сил. Там тоже не всё так просто, существует своя иерархия и жесткое подчинение по вертикали.

Черненко недовольно покачал головой:

– Как коммунист, я не могу спокойно слушать твои россказни, но внутренний голос подсказывает мне, что ты знаешь, о чём говоришь.

Перечисляя возможные причины своего нового назначения, профессиональная разведчица и тут осталась верна своим принципам. Для её успешного внедрения в ряды тайной дипмиссии были задействованы вполне земные агенты влияния, работающие в разных странах, каждый по своему направлению и напрямую не связанные друг с другом. Это была тщательно разработанная многоходовая операция, в которой принимали участие агенты разных стран и на разных уровнях, в том числе «Бездомный», «Артист» и даже «Бурлак», которому еще предстояло сыграть свою главную роль и который в настоящий момент томился на секретной базе личной гвардии Саддама Хусейна. Но Черненко об этом не знал и знать не мог. Быть руководителем страны еще не означало допуск ко всем тайнам «мадридского двора».

– Когда отбываешь?

– Портал откроется в ночь с двадцать первого на двадцать второе декабря.

– Самая продолжительная ночь в году. Это тоже имеет свой сакральный смысл?

– Нет, просто так совпало.

– Кто еще кроме тебя, Громыко и вашего связного знаком с графиком перемещения? Охрана?

– Исключено. Охрана даже не подозревает, что в действительности охраняет. Для них это секретная подземная магистраль между военными объектами для экстренной переброски людей и грузов.

– Да уж, секретность у нас любят.

– А иначе нельзя. Знания – это сила, но для простых людей она может обернуться катастрофой. Информационная свобода должна быть дозированной, и еще не время раскрывать карты.

– И когда наступит это время?

– Лет через сорок, когда сами планеты солнечной системы заставят людей слышать, думать и анализировать, а не быть послушными болванами в руках правящей элиты.

– Н-да, мне-то уж точно не дожить до этого прекрасного времени, – Черненко по-стариковски вздохнул. – Скажи честно, как коммунист коммунисту, кто придет на моё место? Громыко? Мы с Устиновым как можем его сдерживаем, но я стар, а маршал серьёзно болен. И ведь как по сценарию писано…

– Простите, о чём вы?

– Да вот всё думаю, сначала Андропов простудился во время отпуска, заболел и умер. В августе я чуть не представился после отдыха в Кисловодске. В сентябре Устинов простудился на учениях и похоже, слёг окончательно[1]. А «Бульдог»[2] активизировался, так и брызжет слюной во все стороны.

В тот момент Черненко не знал, что через три месяца и сам скоропостижно скончается от «долгой и продолжительной болезни», тем самым продолжив мрачную традицию советских вождей покидать свой пост вскоре после отдыха вдали от столичной суеты.

Как и в случае с Андроповым, Зварич знала о скорой смерти генсека, но на этот раз не стала даже пытаться вмешиваться в ход истории. И вовсе не потому, что ей была безразлична судьба уважаемого человека, а потому, что она многое поняла за эти годы.

По поводу «Бульдога» полковник отрицательно покачала головой:

– Громыко отдаст свой голос в пользу «Меченого» [3].

– А что Григорий? У него сильные позиции. Неужто не сдюжит?

– Его главным защитником был Андропов, а верным союзником Огарков. Но кого уж нет, а кто далече. Спасибо за это Дмитрию Федоровичу.

Жёсткость в голосе Зварич не оставила сомнений в её негативном отношении к некоторым поступкам маршала Устинова. Черненко понял, о чём речь и выдавил кислую гримасу.

Министр вооруженных сил Дмитрий Устинов и начальник генерального штаба Николай Огарков являлись непримиримыми противниками в концепции развития вооруженных сил. Но, не смотря на серьезные разногласия, Устинов по достоинству оценивал своего заместителя и терпел так же, как в свое время Сталин терпел Жукова. Всё изменилось, когда на цене появился Григорий Романов.

В 1983 году Андропов перевел «хозяина Ленинграда» в Москву и поручил контролировать ВПК, который Устинов считал своей вотчиной: до назначения министром обороны в 1976-м он 35 лет руководил производством вооружений, и даже став министром не пускал туда никого. Но Романов не просто вошел на «запретную территорию» как полноправный хозяин, он поставил под сомнение саму «доктрину Устинова», предусматривающую вытягивание из бюджета страны огромные и зачастую неоправданные средства на вооружение.

Союзником Романова в борьбе с Устиновым стал маршал Огарков, считавший, что нужно делать ставку не на количество вооружения и численности личного состава, а на качество оружия и подготовку кадров. Огаркова многие считали военным гением и человеком с характером. Именно он разработал стратегию ядерного паритета с США, а в 1979-м не побоялся выступить против ввода войск в Афганистан. Передовая часть офицерства была на стороне Огаркова, что так же раздражало «гражданского» Устинова. Злопыхатели же и вовсе намекали на скорый военный переворот.

В итоге летом 1984 года маршал Устинов всё-таки принял окончательное решение сделать ставку на Горбачёва, но не потому, что любил выдвиженца из Ставрополя, скорее наоборот – испытывал к нему явное отвращение, а потому, что был на ножах с его конкурентами Романовым и Огарковым.

Соратники Горбачёва не преминули воспользоваться решением министра вооруженных сил. В августе Черненко отправился отдыхать в Кисловодск и тяжело заболел. Воспользовавшись болезнью главы государства, Устинов и Горбачёв в сентябре организовали снятие Огаркова с должности начальника Генерального штаба, таким образом, оставив Романова без главного союзника. На некоторое время Григорий Васильевич исчез из публичной политики, а в конце года его противники повторно запустили слух о том, что еще в 1974 году на свадьбе его дочери в Таврическом дворце был разбит взятый в Эрмитаже сервиз Екатерины Второй. Сплетня была полным вымыслом, но оказалась живучей и нанесла серьезный удар по позициям Романова в руководстве партии. Причем на этот раз были использованы самые популярные западные русскоязычные радиостанции «Голос Америки» и ВВС, а это в свою очередь было сигналом, что в войну между претендентами на кресло генсека вступили спецслужбы.

Черненко нахмурил брови:

– Не верю я в «Меченого» – молодой да ранний. Не такой человек должен руководить страной. Неужто там, – не поднимая руки, он указал пальцем в небо, – снова готовят нашей стране тяжкие испытания?

– О замысле Творца мы можем лишь догадываться.

– Творца ли? – усомнился Черненко. – Что-то тут попахивает совсем другим ведомством.

– В любом случае у меня еще есть время написать завещание и встретиться с Громыко, – шутливо ответила Зварич, стараясь уйти от скользкой темы. – Хотя он уже и не министр иностранных дел, но «малый совет» оставил за ним право курировать тайную дипмиссию.

– Да, я помню это постановление ЦК, подписанное еще Андроповым, – Константин Устинович вдруг криво усмехнулся: – Скажи мне об этом лет тридцать назад, и я бы покрутил пальцем у виска, а сейчас вынужден подписывать посольскую грамоту с пламенным приветом товарищу фюреру.

– Каждому времени свои знания. То, что вам известно сейчас и воспринимается адекватно, тридцать лет назад могло уничтожить как в переносном, так и в прямом смысле.

– Я всё понимаю, – устало проговорил генсек.

Полковник напомнила:

– И кстати, это не тот фюрер.

– Тот, не тот, какая разница, – Черненко капризно взмахнул рукой. – Все они, как ты сама говоришь, пришли к нам с тёмной стороны.

– Главное что мы с вами и вся наша страна выступаем на стороне Светлых сил. Россия во все времена была светочем в царстве тьмы, защитником и путеводной звездой для многих народов. Русские на генетическом уровне не приемлют зло и несправедливость, проявляют удивительную стойкость, терпение и готовность пожертвовать собою ради правого дела.

– Хорошо сказала. Я вот тоже всю свою жизнь посвятил работе на благо нашего народа. Да ты и сама в курсе, какую грандиозную программу мы разработали для улучшения жизни советских людей и процветания страны.

Черненко замолчал, но затем неожиданно, словно только теперь открыв для себя страшную тайну, устремил подслеповатый взгляд в небо:

– Господи, неужели все наши усилия напрасны? Всё, за что мы боролись – всего лишь иллюзия?

Зварич уверенно возразила:

– Любые наши усилия не напрасны и каждое деяние принесёт плоды. Тот задел прочности, который мы заложили в Советский Союз, позволит нашей стране продержаться не один десяток трудных лет, пока Россия снова не станет великой державой.

Как ребёнок с долей наивности в голосе, Черненко спросил:

– Так коммунизм всё-таки победит?

– Победит, но не в том виде, как его рисуют сейчас. Сначала должен измениться человек, а затем уже строй, а иначе мы снова зайдём в тупик.

– Должен признать, за все годы советской власти мы так и не смогли воспитать настоящего советского человека. Да и Запад нам этого не позволил. Даже у Сталина не вышло отгородить нашу страну железным занавесом от «серых» и «тёмных». А Защитники эти… – Черненко лишь отмахнулся: – Толку от них никакого.

– Вот с этим позвольте с вами не согласиться. Защитники стоят на страже планеты со времён межгалактической бойни. Вспомните, сколько раз за последние пять тысяч лет «серые» нас практически обнуляли, перекрывая доступ к знаниям предков. Но Защитники снова и снова помогали человечеству подняться из пепла. Правда сейчас мы находимся лишь на первой ступени познания мира и даже не представляем, какими фантастическими возможностями обладали древние цивилизации.

– Да-да, приходится всё начинать сначала, – Черненко по-стариковски вздохнул, но сейчас его куда больше волновали насущные вопросы. Возвращаясь к больной теме о преемнике, он неуверенно спросил: – Тогда может быть Гришин?

В свое время Первый секретарь Московского горкома партии Виктор Гришин считался потенциальным кандидатом на замену Брежнева и Андропова, так как среди московских руководителей имел самый большой стаж членства в Политбюро.

– Возможно и Гришин, – согласилась Зварич, хотя на тот момент уже знала, кто из членов Политбюро придет к власти в марте следующего года.

Несмотря на расплывчатый ответ, Черненко ухватился за нового кандидата. Вскоре после смерти Устинова он окончательно охладеет к Горбачёву и начнёт действовать в интересах Гришина. 24 февраля 1985 года будут назначены выборы в Верховный Совет Российской федерации. Как обычно Черненко выдвинут по одному из округов Москвы, но к этому времени сам он уже будет находиться в кремлевской больнице. Политбюро решит, что на встрече с избирателями речь кандидата зачитает Горбачёв, однако накануне вечером Черненко позвонит Гришину и скажет, что речь должен зачитать лидер Москвы. Это будет сигналом для всего Политбюро, и 28 февраля Гришин прямо в кремлевской больнице вручит еле живому Черненко депутатский мандат. Сюжет об этом покажут в программе «Время», и это наглядно продемонстрирует, кто теперь является самым близким человеком к смертельно больному вождю, а значит и к трону.

Подобное представление станет еще одним щелчком по Горбачёву и его команде и лишь ускорит дальнейшие события. В итоге, как и остальные благие намерения Черненко, инициатива с Гришиным канет в лету вместе с кончиной генсека.

Но всё это случится через три месяца, а сейчас еще живой Черненко наконец-то задал вопрос, на который решился только теперь:

– Раз уж мы больше не увидимся, скажи старику по секрету, Юрий не оставлял тебе никаких материалов по своим исследованиям в области мировой и российской истории?

– Нет, – твердо ответила полковник и сразу спросила: – Прошу прощения, Константин Устинович, а откуда вам известно о его исследованиях?

– Он сказал мне об этом незадолго до смерти. Меня самого тогда удивила его откровенность, – и словно оправдываясь, Черненко быстро добавил: – Но я никому не говорил, только тебе.

– Вы общались с ним в то время, когда Юрий Владимирович уже был прикован к постели?

– Да. Думаешь, нас слушали?

– Это уже неважно. Я была в курсе его планов написать большой научный труд с использованием документов из секретного архива Партии и даже помогала ему с периодом времени от династии Рюрика до последнего русского императора.

– И..?

– Эта была бы настоящая бомба, способная изменить всю академическую историю. На такое не решился даже Сталин, но Юрий Владимирович был готов к этому шагу. Все рукописи он держал у себя, но после его смерти они бесследно исчезли. Мы часто беседовали с ним на исторические темы. Во время гипноза я проводила его через пространство и время для уточнения некоторых спорных моментов и восстановления пробелов в мировой истории.

– Например?

– Примеры можно перечислять до бесконечности. Вы же сами знаете, на чём построена официальная история. Правду можно найти лишь в мифах, сказаниях и легендах, но её еще нужно грамотно извлечь и осмыслить.

Черненко пристально взглянул на женщину и спросил:

– А разве во время сеансов ты сама не можешь видеть прошлое?

– Я обладаю даром предвидения, но прошлое закрыто для меня.

– Тогда почему Андропов привлёк именно тебя? Ведь у нас есть и другие специалисты в этой области.

– Он доверял мне и не доверял остальным. Кроме того, он желал видеть прошлое собственными глазами, и я давала ему такую возможность.

– Как думаешь, исчезновение его личного архива как-то связано с тем миром, куда ты уходишь? Или это дело рук уже наших земных спецслужб?

– Об этом я могу только догадываться. Но я не меньше вас желаю знать, кто завладел архивом.

– Ты девочка умная, уверен, рано или поздно всё узнаешь.

Они еще около часа гуляли по парку, обсуждая разного рода вопросы, которые по характеру их деятельности переплелись настолько, что невозможно было отделить личное от государственного.

[1] Маршал Устинов скончается через две недели после встречи Черненко и Зварич, а именно 20 декабря 1984 года.

[2] «Бульдог» – с 1957 года негласная кличка А.А. Громыко. Именно так его охарактеризовал Д.Т. Шепилов в разговоре с Н.С. Хрущёвым, когда представлял кандидатов на освободившийся пост Министра иностранных дел.

[3] «Меченый» – одна из кличек М.С. Горбачёва.