Версия 1.0

Он всегда опаздывал — не по времени, а по знанию. Его открытия для мира оказывались общеизвестными истинами.

Всё начиналось с малого.

Он находил старую песню, странный исторический факт, фотографию с необъяснимой деталью. Его охватывал восторг первооткрывателя, и он спешил поделиться.

Но в ответ получал лишь вежливое, усталое кивание. «Да, конечно, интересно», — говорили голоса, в которых читалось: «Опять он с этим. Как это можно не знать?»

Раньше это происходило реже. Пока встретишься, чтобы поговорить, напишешь письмо и получишь ответ, отстоишь очередь к автомату и созвонишься.

В цифровую эпоху всё стало очевиднее.

Он писал на форумах: «А вы видели, что…» или «Невероятно, но…».

Ответы приходили мгновенно, сухие и убийственные:
«Это обсуждали еще в 2010-м»,
«Базовый уровень, учи матчасть»,
«Ты что, с луны свалился?»

Его искры гасли, не успев разгореться. Никто не удивлялся. Совсем. Будто способность изумляться была удалена из человеческой прошивки за ненадобностью.

Однажды он решился на эксперимент. Скрупулёзно, с ложными ссылками, он сочинил новость об абсурдном научном открытии: о влиянии магнитного поля Юпитера на сны земных левшей. Он выложил это в крупном сообществе, приготовившись к разоблачению.

Разоблачения не последовало.

Был лишь скучный поток:
«Да, эффект Томашевского, старо как мир»,
«Где ты был последние двадцать лет?»,
«Эту теорию уже десять раз опровергали».

Его вымысел оказался вшит в ткань их реальности. Никто не спросил «откуда?». Все уже «знали».

Тогда он изменил тактику. Он написал:
«Я только что обнаружил нечто, о чём, кажется, ещё никто не знает. Это реально новое».

Ответы прилетали, как по команде:
«Ошибаешься»,
«Известно»,
«Ты просто поздно подключился».

Подключился.

Подключился!

Это слово стало ключом. Ему приснился терминал — бесконечный зал со стерильным светом, где люди молча сидели перед невидимыми экранами, поглощая готовые пакеты данных. Они смотрели на него пустыми глазами и мысленно ставили метку: «Несинхронизирован. Версия 1.0».

Прозрение было горьким и ясным.

Они не жили в разных мирах. Они жили в разных сборках одного мира. Для большинства реальность была стабильной, обновлённой системой — «Версией 2.0», где все данные расставлены по полочкам, а неожиданность — критическая ошибка. Его же мир был устаревшей, «камерной» версией. Миром с задержкой, где события ещё могли происходить впервые, а факты — нуждаться в открытии.

Матрица не обманывала. Она экономила ресурсы. Синхронизация основных пользователей прошла успешно, а он, видимо, был сбойным процессом, потерянным пакетом данных, который система терпела, но игнорировала. Его восторг открытия был для неё лишь фоновым шумом, помехой, которую надо гасить стандартным ответом: «Все уже знают».

Он перестал делиться. Но по-прежнему искал. И иногда, глубокой ночью, натыкался на вещи, которых действительно не было в общем доступе: на забытый черновик поэта, на трещину в стене дома, складывающуюся в идеальный круг, на шепот радио между станциями, похожий на чей-то разговор.

Он улыбался в темноте, зная, что это — его мир.

Мир «Версии 1.0».

Мир, где ещё можно быть дураком, не знающим очевидного. Мир, где всё ещё оставалось место для тихого, никому не нужного, но настоящего чуда. И он решил никогда не обновляться.

***

Вот и сейчас вижу реакцию прочитавших этот текст:
«Как всё вторично, но слог хорош»,
«Версии матрицы известны младенцам»,
«Ты просто поздно подключился, Анчутка»...