Верь в нас

Она бежала. Бежала изо всех сил, подгоняемая вихрем отчаяния и боли, который бушевал у нее внутри. Ноги сами несли ее вперед, подальше от источника душевной пытки. Плотный комок подступил к горлу, а слёзы ручьями струились по её бледным щекам, заливая глаза и делая мир расплывчатым, нереальным. Она не видела дороги, не различала тропинок — лишь инстинктивно стремилась убежать от того, что разрывало ее сердце на части.

Было уже темно. Ночь окутала город холодным покрывалом. Единственным проводником в этом мраке был призрачный, холодный свет полной луны, пробивавшийся сквозь редкие облака. Он отбрасывал длинные, искаженные тени, превращая знакомый парк в декорации к триллеру. Девушка, не разбирая пути, выскочила из-за угла прямо на проезжую часть…

Резкий, оглушительный визг тормозов пронзил ночную тишину. Она не успела даже обернуться на этот предсмертный крик железа и резины. Слепящий свет фар на мгновение высветил её испуганное, залитое слезами лицо. И тут — удар. Страшный, сокрушительный, выбивающий душу. Он не был болезненным сначала — лишь ошеломительной силой, что отбросила ее хрупкое тело, как щепку, на несколько метров на холодный асфальт.

Воздух с хрипом вырвался из легких. Лежа на спине, она попыталась приподнять голову. Длинные волосы раскинулись вокруг, словно тёмный ореол, и сквозь их пелену она видела лишь два ослепительных солнца — фары машины, что продолжали гипнотизировать её. Тело онемело, силы стремительно покидали его, как вода уходит в песок. Сознание уплывало, сжимаясь до маленькой точки. И последнее, что долетело до её ушей сквозь нарастающий шум в голове — чей-то испуганный, надтреснутый крик: «Скорую! Скорее!»…

Сознание вернулось к ней урывками, в ритме тряски и воя сирены. Она открыла карие глаза, но мир был размытым и плывущим. Плафон над головой, металлические блестящие поверхности… Машина скорой помощи. Глухой стук колёс о стыки асфальта отдавался в её висках. Она пыталась понять, где она, что случилось, но мысли были ватными и путаными. Попытка услышать, о чём говорят два расплывчатых силуэта над ней, утонула в громком, учащенном стуке собственного сердца. Оно билось где-то в горле, заполняя собой всё пространство, заглушая голоса. Этот стук был похож на барабанную дробь, отсчитывающую последние секунды. И снова всё поплыло, потемнело, и она провалилась в бездну.

Следующая вспышка осознания пришла уже в больнице. Резкий запах антисептика ударил в ноздри. Она чувствовала лёгкую качку — её везли на каталке по бесконечным светящимся коридорам. Потолок, составленный из прямоугольных плиток и ярких ламп, мелькал над головой. Звуки доносились обрывками, будто сквозь толстую стеклянную стену:

– …потеряла много крови… давление падает…

– Борись, девочка моя, борись… — это был чей-то далёкий, полный слёз голос.

– Готовьте операционную №2, срочно!

И потом самый ясный, тёплый и решающий фрагмент, сказанный прямо над ухом спокойным, уверенным голосом: – С тобой всё будет хорошо. Слышишь? Всё хорошо…

И снова небытие.

Личность девушки — Александры Орловой — установили почти мгновенно. Помогла случайность, ставшая в тот вечер и проклятием, и благословением. В этой же больнице работала хирургом её старшая сестра, Даша. Когда по внутреннему радио объявили о поступлении «травмы по скорой, ДТП, девушка 22 года», и прозвучала фамилия, у Даши похолодела кровь. Она тут же бросила всё и помчалась в приёмное отделение.

Увидев бледное, безжизненное лицо сестры, её тело, подключённое к датчикам и капельницам, у Даши подкосились ноги. По правилам, её не допустили бы до операции — слишком велика личная заинтересованность. Но она не могла просто ждать. Дрожащими пальцами она набрала номер родителей, едва сдерживая рыдания, чтобы донести лишь сухие факты: «Саша в больнице. ДТП. Срочно приезжайте». Операцию взял вести её коллега, один из лучших хирургов-травматологов. А Даша, воспользовавшись своим статусом, облачилась в стерильный халат и встала за стеклом наблюдательной комнаты.

Она была хирургом, причем блестящим хирургом. Её руки не дрожали даже в самых сложных ситуациях, а ум оставался холодным и ясным. Но сейчас, глядя на то, как скальпель касается тела её родной сестры, как мониторы показывают неустойчивый ритм её сердца, она не могла сдержаться. По её щекам, несмотря на всё самообладание, медленно катились предательские слезы. Родная сестра на грани жизни и смерти — это была пытка, которую никакой медицинский опыт не мог облегчить.

Ольга сидела на диване и смотрела новости по телевизору.

– Лёня, глянь, что показывают. Не новости, а трейлер к фильмам ужасов.

– Иду, дорогая, что же там такое?!

– Авиакатастрофа, ты только посмотри, сколько людей погибло.

В этот момент резко зазвонил домашний телефон. Его старомодный трель прозвучал как тревога.

– Сиди, я возьму, – опередил жену Леонид, привычно взяв на себя роль защитника.

Он направился к аппарату, но едва он протянул руку к трубке, как с журнального столика заливистой трелью отозвался мобильный телефон Ольги. Она взглянула на экран и удивилась.

– Даша? – произнесла она, проводя пальцем по экрану. – Алло, дочка?

Леонид в это же время поднял трубку домашнего телефона.

– Слушаю, кто говорит? – произнес он своим бодрым, громким голосом.

И тут в гостиной началось нечто странное. Леонид, стоя у аппарата, вдруг замер, и его лицо побелело. Одновременно с ним Ольга, сидевшая на диване, резко выпрямилась, и её рука с телефоном дрогнула. В трубке она слышала не связную речь, а срывающийся на крик, прерывающийся от слез голос старшей дочери.

– Что?! – почти одновременно выдохнули они оба. – Как?! Какая больница?!

Леонид, не говоря ни слова, бросил трубку на рычаг, даже не дослушав. Ольга, не прощаясь, судорожно нажала на красную кнопку на своём телефоне, не в силах вынести больше ни слова. Их взгляды встретились посреди комнаты, полные одного и того же леденящего ужаса. И из их губ одновременно вырвалось осознание, перечеркивающее всю их прежнюю жизнь:

– Саша в больнице!

Леонид, уже на полпути к жене, кивнул, его движения стали резкими и собранными, лицо превратилось в маску решимости.

– Едем! – бросил он коротко, хватая со стула ключи от машины.

Ольга, сбросив с себя плед, пулей взлетела с дивана. Никаких больше слов не было нужно. Страшная новость, пришедшая с двух сторон сразу — и официальным тоном из регистратуры, и отчаянным криком их собственной дочери, — не оставляла сомнений. Родителей, не помня себя, понесло в сторону выхода, оставив включенным телевизор, который безучастно продолжал вещать о далеких катастрофах. Теперь их собственная катастрофа была здесь, и они мчались ей навстречу.

Путь, обычно занимавший минут сорок, они преодолели за пятнадцать, нарушая все правила, но Леонид вел машину с автоматной точностью, его руки были тверды, хотя внутри всё замерло.

Ворвавшись в приёмное отделение, они подбежали к посту дежурной медсестры. Ольга, вся, дрожа, схватилась за стойку:

– Александра Орлова! К вам поступила моя дочь, что с ней?! Что произошло?!

– Женщина, успокойтесь, не орите! – строго сказала медсестра, женщина лет тридцати пяти. – Ваша дочь находится в операционной. Тише-тише, вот, выпейте воды.

– Почему в операционной, что случилось?! – голос Ольги сорвался на высокую, истеричную ноту.

Её глаза закатились, и она начала оседать на пол. Леонид, не растерявшись, успел подхватить её на руки.

– Люда, что ты стоишь, принеси нашатыря и воды! – скомандовала медсестра коллеге.

Кое-как, с помощью нашатырного спирта, Ольгу привели в чувство. Она сидела на стуле, вся, трясясь, прижимая к груди стакан с водой. Орловым велели подождать врача, он всё скажет.

Часы в больничном фойе, казалось, остановились. Каждая секунда была мучительной вечностью. Леонид, обняв жену, тихо и монотонно твердил ей, а скорее себе: «Всё будет хорошо, наша Сашка сильная, она справится». Спустя какое-то время к ним спустилась Даша. Её лицо было серым от усталости и переживаний.

– Операция… прошла успешно, – начала она, и родители выдохнули с облегчением. Но Даша тут же их остановила: – Но её привезли в очень тяжелом состоянии. Она потеряла очень много крови. И… она до сих пор без сознания.

Измученные страхом родители просидели в больнице до самого утра. Даша была рядом, пытаясь их поддержать. Они забылись коротким, тревожным сном на жестком диванчике в фойе, когда к ним подошёл мужчина в белом халате. Он был немолод, с усталым, умным лицом и седеющими волосами, точнее, с теми редкими прядями, что ещё оставались на его голове.

– Кхм, кхм. Извините, вы родители Саши Орловой, так понимаю? – его голос был тихим, но очень внятным.

– Да, мы, – Леонид встал, помогая подняться Ольге. – Расскажите, доктор, что случилось?

– Ваша дочь попала в серьёзное ДТП, – врач говорил медленно, подбирая слова. – Сильнейшая кровопотеря, мы сразу начали реанимационные действия. У неё множественные травмы: сломаны два ребра, сложный перелом тазобедренной кости… – Он сделал паузу, глядя в их полные страха глаза. – К сожалению, есть большая вероятность, что в дальнейшем она не сможет ходить.

– Господи… – едва слышно прошептала Ольга. Она не пыталась сдержать слёзы — они текли сами собой, оставляя солёные дорожки на её исчерканном морщинами лице. Она больше не слышала слов.

– На данный момент о её стабильном состоянии говорить рано… Показатели более-менее в норме, но она должна была очнуться ещё полчаса назад. Похоже, что это кома. Пока непонятно, как долго это продлится. – Доктор посмотрел на них с сочувствием. – Поезжайте домой, вы, наверное, совсем без сил. Вас всё равно не пустят к ней. Мы вам сразу же сообщим, как только её состояние изменится.

– Спасибо Вам, доктор… – глухо ответил Леонид, чувствуя, как подкашиваются ноги. – Идём, дорогая, доктор же сказал, что сообщит.

– Папа, я поеду с вами, – тихо сказала Даша, понимая, что оставлять их одних сейчас нельзя.

Заботливый муж, сам едва держась на ногах, взял под руку обессиленную жену и повёл к выходу. Даша шла следом. Они молча сели в машину и уехали в пустую, безрадостную квартиру, где из приёмника всё ещё вещал телевизор, прервавший их спокойную жизнь всего несколько часов назад. Теперь эта жизнь была разделена на «до» и «после». А впереди была лишь пугающая неизвестность.