Вещий сон

Вещий сон

Тысяча триста двадцать пятый год во вселенной Иллария. Шел период расцвета Рима, уже после смерти императора Нерона. Бои гладиаторов все еще невероятно популярны, как и поединки между различными мифическими животными. Например, народу нравилось наблюдать, какой из трехголовых львов, натренированных воинами, победит.

Кьяра была девушкой впечатлительной и подобные зрелища не любила. Они слишком будоражили нервы и сознание. Но с Колизеем ее кое-что связывало. Девушка поправила густые белые волосы, надела длинные серьги с изумрудами, тунику того же тона, легкие сандалии. Темные глаза горели любопытством и кокетством. Сегодня она шла на свидание с Эрнесто. Влюбилась девушка с первого взгляда, но встречалась с Эрнесто тайком, так как родители Кьяры возражали. Она с тревогой вспоминала их последнюю ссору.

—Ты знаешь, дочка, мне не нравится, что Эрнесто гладиатор-доброволец. — строго говорил отец. — Очевидно же, что его участие в боях плохо скажется на его положении в обществе. К тому же, ты понимаешь, наверное, он жаждет быстрых денег и внимания женщин. Полное лицо раскраснелось от волнения, на лбу выступил пот.

— Да, гладиаторам действительно хорошо платят, — продолжал Пьетро довольно громко — но девушки так и вьются вокруг гладиаторов. В такой ситуации верность всегда под вопросом, — добавил отец уверенно.

Услышав это, Кьяра негодовала от злости.

— Но папа! Мы любим друг друга! — со слезами в голосе сказала Кьяра. Щеки горели, а белые волосы разметались по плечам. Пьетро, конечно, не стал слушать дочь, лишь махнул рукой, небрежно бросив: “Ты еще слишком юна!”

Губы Кьяры задрожали. Хотелось плакать, и девушка с трудом сдерживала слезы.

— Дочка, помнишь, я тебе рассказывала про сон, предвещающий смерть? Ты не будешь счастлива с этим мужчиной, поверь. Увы, мои сны сбываются слишком часто. — с грустью сказала Алессандра, мать Кьяры.

— Я не хочу в это верить, мама, не хочу! — крикнула в слезах девушка.

Кьяра тогда торопливо ушла, хлопнув дверью. Она и не думала расставаться с возлюбленным. Наоборот, запретный плод сладок. Девушку еще больше тянуло к молодому человеку, чем прежде, когда родители не знали о нем. Эрнесто поддерживал ее, это важнее всего. Только с ним юная римлянка чувствовала себя на седьмом небе.

Кьяра не спеша шла по улице, стараясь отогнать грустные мысли. Вокруг летали лавстерии – маленькие насекомые с крыльями в форме сердечек, похожие одновременно и на бабочек, и на божьих коровок.

Зной лился на головы прохожим. Кислотно-салатовое небо, казалось, и то готово расплавиться от жары. Кьяра шла в своих мыслях, не замечая ничего вокруг. «То, что рассказывала мама. Про сон… Может, она просто не хочет, чтобы мы с Эрнесто были вместе? И потом, не все ее сны вещие, она преувеличивает!»— утешала себя девушка. Служанка шла следом, стараясь не отставать. Иногда Кьяра жалела о том, что статус не позволяет выходить из дома одной.

Рим изнемогал от зноя. Летнее солнце палило нещадно. Как и всегда в знойные дни, небо меняло цвет с голубого на кислотно-салатовый и почти сливалось с листвой высоких деревьев. Кьяре хотелось пить. Медленно облизнув пересохшие губы, юная красавица тряхнула роскошными белыми волосами. Она унаследовала их от матери, как и цвет глаз. А главное — удивительную способность: Кьяра видела вещие сны. Еще в детстве она предсказала внезапную тяжёлую болезнь бабушки, а через несколько лет и небывалую засуху. Семья Кьяры была к этому готова и запаслась урожаем заранее. Они тогда не только выжили, но даже смогли поделиться запасами с соседями, и все это благодаря вещим снам.

В детстве этот дар пугал ее, но став старше, она привыкла, как к привыкают к собственному отражению в зеркале.

Но кое-что все же не давало Кьяре покоя: через пару месяцев, в июле, Эрнесто сразится в римском Колизее. Девушка очень гордилась им, и, конечно, боялась, что Эрнесто серьёзно ранят, или даже убьют. Хотя он и убеждал, что бои в Колизее длятся до первой крови и редко заканчиваются смертью гладиаторов. Тем более, если это бой добровольцев. Но все же, при одной мысли о том, что она может потерять Эрнесто, Кьяра вся холодела, а в животе начинало неприятно ныть.

Стараясь отогнать дурные мысли, Кьяра улыбнулась себе.

“Все будет хорошо, Эрнесто!” — сказала шепотом девушка. Ее возлюбленный настоящий красавец. Смуглый, статный, высокий. Эрнесто слыл любимцем женщин, но при этом был довольно разборчив. Увидев Кьяру на улице в сопровождении служанки, молодой мужчина тут же обратил внимание на Кьяру. Необычные, почти белого цвета волосы, струились по плечам. Карие глаза, обрамленные темной каймой ресниц, смотрели почтительно, но одновременно с интересом. Улыбка незнакомки словно наполняла светом все вокруг. Он смотрел на нее не отрываясь, а потом, будто вспомнив о приличиях - отвел взгляд. И все же постоянно возвращался к ней, находя глазами в толпе. А узнав, что Кьяра из богатой семьи, Эрнесто решил не упускать такую выгодную партию. В Эрнесто жил прагматик, но и чувства были ему не чужды. Кьяра невероятно хороша, и при этом так влюблена в него. Это льстило его самолюбию.

Девушку же ничуть не смутило, что Эрнесто — гладиатор-доброволец. Он не скрывал, что хочет быстрых денег и славы, в том числе внимания женщин. Кто из мужчин не хочет этого? Тем более, что у Эрнесто есть все данные.

Наконец Кьяра со служанкой пришла к месту их свидания и увидела любимого.

Подойдя, Эрнесто с нежностью посмотрел на Кьяру, крепко обнял ее. Пьянил запах кожи, цветочных духов, смешанный с едва ощутимым запахом пота.

— Ты пришла, милая! — тихо сказал молодой человек.

— Да, Эрнесто. Мы ведь все преодолеем, да? — с надеждой спросила Кьяра.

— Конечно. Скоро я выиграю первый бой, и твой отец смирится с нашими отношениями, вот увидишь! — с улыбкой сказал Эрнесто.

Кьяра улыбнулась, положив голову ему на плечо. Так хотелось в это верить!

Два месяца пролетели незаметно. Настал тот самый день, когда Эрнесто должен сразиться в Колизее. Огромный, величественный Амфитеатр Флавиев поражал размерами. Три вместительных яруса создавали ощущение величия. Крыша Колизея представляла собой огромный тент из плотной ткани, который позволял защитить зрителей, гладиаторов и животных от знойного римского солнца. Впечатляла высокая статуя императора Нерона. Несмотря на то, что после его смерти сменилось несколько императоров, статуя знаменитого императора все еще украшала Колизей. Но и кроме нее в Колизее находилось множество красивых скульптур. Они располагались в сотнях арок, каждая из которых отличалась от своих соседок.

Кьяра стояла на трибунах, нервно кусая губы. Девушка дрожала несмотря на жару. Сон, приснившийся накануне, не шел из головы. Словно наяву, девушка видела, как Эрнесто бьется с соперником на арене. А потом земля вдруг содрогнулась. Раз за разом толчки усиливались. По тяжелым, массивным колоннам Колизея побежали трещины. Люди в страхе убегали кто куда, торопясь спастись. Кьяра проснулась в ужасе, вся в холодном поту. Дрожь сотрясала хрупкое маленькое тело. Еще никогда она так не боялась, что сон сбудется. Тут же вспомнился тот разговор с матерью о том, сне, предвестнике смерти. Душой Кьяры овладел панический страх.

***

Испугавшись не на шутку, девушка тут же рассказала обо всем Эрнесто, но парень лишь рассмеялся.

— Что за глупости, любимая? — Эрнесто нахмурил тёмные брови. — Сон. Даже если бы я поверил, то не смог бы отказаться. Бой уже назначен. Ты же не хочешь, чтобы меня сочли трусом? — сказал Эрнесто уверенно и немного раздраженно. В его темно-серых глазах сквозило недовольство.

Кьяра понимала, что он прав, но тревога только усиливалась, не давая сосредоточиться на происходящем.

Между тем, ее любимый гладиатор готовился к бою, вертел в руках копьё, представляя, как будет биться с соперником. Бои добровольцев в Амфитеатре Флавиев случались редко, не чаще, чем пару раз в году, но это отличный шанс разбогатеть и прославиться. И Эрнесто решил, что ни за что на свете его не упустит. Честолюбие и тщеславие сыграло свою роль. Молодой мужчина никогда не был обделён вниманием женщин, но в Кьяре он видел надежду на будущее. Обеспеченное будущее. При этом, девушка не избалованная, чуткая, что редкость среди богатых наследниц. Казалось, Кьяра понимала его с одного только взгляда. Это подкупало и очаровывало. Эрнесто знал, что она придет сегодня его поддержать, и оттого волновался больше, чем обычно.

Наконец, бой начался. Эрнесто, наклонившись, взял в ладонь горсть песка. Он обжигал кожу. Эрнесто нравилось это ощущение, волнение постепенно уступало место сосредоточенности. Гладиатор произнёс про себя короткую молитву и посмотрел на соперника. Тот был ему под стать, такой же доброволец, как и он, высокий и более мускулистый, чем Эрнесто, и чуть смуглее.

Колизей гудел десятками тысяч голосов. Мужчины и женщины разных возрастов и сословий собрались, чтобы наблюдать бой гладиаторов. Эрнесто взял в руку затупленный меч и сделал два быстрых коротких шага вперёд. Соперник, ухмыльнувшись, отступил немного назад и взмахнул мечом, разрезав горячий воздух. Гладиаторы кружили по арене, словно два разъяренных льва. То нападая, то защищаясь. Эрнесто знал, что бой длится до первого падения или до первой крови, но все никак не удавалось вывести соперника из равновесия. Казалось, тот был неуязвим. Но и Эрнесто умел хорошо строить защиту. Меч и копье служили верную службу. Неожиданно соперник подошел к Эрнесто так близко, навис над ним, сделав резкий удар мечом. Эрнесто зашатался и едва не упал, с трудом увернувшись от удара.

Едва Эрнесто отдышался, как ему вдруг показалось, что песок под ногами движется. Словно какое-то неведомое подземное чудовище зашевелилось вдруг. Эрнесто решил, что это все ему кажется из-за небывалой жары.Солнце, палило так, словно готово изжарить Колизей. Ужасно хотелось пить. Эрнесто облизал пересохшие губы и наконец заметил, что его противник начал уставать. Он двигался медленнее, дышал чаще. Возможно, сказывалась сильная жара, а может, просто усталость. Улучив момент, Эрнесто с силой ударил соперника копьем в бедро. Тот застонал. Горячий песок Колизея обагрился кровью, и бой тут же прекратился.

Эрнесто ликовал: вот она, первая долгожданная победа! Кьяра обрадуется, ее отец смирится, может быть. И наконец-то они смогут встречаться открыто. В мыслях о победе, Эрнесто не сразу заметил панику на трибунах. Колизей словно превратился в муравейник, из которого бежали десятки тысяч муравьёв. Люди кричали, стремясь как можно скорее покинуть разрушающийся Колизей. Сегодня он был полон. Пятьдесят тысяч зрителей наблюдали за боем гладиаторов, и теперь они все в панике бежали, спасаясь от землетрясения. По огромным массивным колоннам ползли трещины. Стены, казавшиеся невероятно прочными, рушились, словно игрушечные. Не успел Эрнесто опомниться, как огромная арена превратилась во множество обломков. Все происходило настолько стремительно, что гладиатор не успел спастись. Последнее, о чем успел подумать Эрнесто — сон, о котором говорила сегодня перед боем Кьяра.

«Сбылось!» -- промелькнуло у него в сознании. Гладиатор прикрыл глаза, и свет померк. Эрнесто погрузился во тьму.

***

Девушка с прекрасными белыми волосами сидела у развалин Колизея, рыдая навзрыд. Она с трудом выбралась из Колизея, раны на руках и ногах кровоточили. Но главное, девушка осталась жива. Однако, ее это не радовало. Кьяра была так убита горем, что даже не ощущала физическую боль. Нет ничего страшнее, чем видеть смерть любимого человека и понимать, что не в силах ничего изменить.

— Ах, Эрнесто, милый мой Эрнесто! Какая странная смерть — не в бою, а от природной стихии… Ну почему ты не поверил моим словам? Пусть бы все они посчитали тебя трусом, зато ты был бы жив! И я не смогла уберечь тебя. Рухнул Колизей, а вместе с ним — моя жизнь, наши мечты!Ненавижу тебя, Колизей! Ты убил моего любимого и множество других молодых людей и животных! — причитала Кьяра. Слезы оставляли на щеках девушки мокрые дорожки.

Мимо шли люди, испуганные, израненные. Кьяра же не замечала ничего вокруг.

Она с тоской смотрела на небо. Отчаяние переполняло юную раненую душу. Кьяре так не хотелось, чтобы наступало завтра, чтобы жизнь продолжалась, словно ничего не произошло. Но солнце, еще недавно палящее во всю мощь, уже клонилось к закату.

«Нет ничего неизбежнее, чем смерть. Даже если ты можешь ее предугадать, избежать ее невозможно. Это сражение, которое никому из смертных выиграть не дано!» — думала Кьяра с тоской.