Весёлые Лошадки

Её копыта бесшумно ступали по земле, боясь нарушить покой спящего леса. Она могла взлететь над бескрайними зелёными просторами, но что-то тянуло Флаттершай вниз - к покрытому листвой подножию безмолвных деревьев. Пробираясь сквозь безумное хитросплетение древних корней, кобылка не переставала тревожно оглядываться по сторонам, то и дело ожидая увидеть дикого зверя, или кого-то гораздо страшнее. Но удача была на её стороне, каждый раз спасая пегаску от воображаемого врага.

Свежий ночной воздух исцелял её уставший от долгого дня разум, позволяя остаться наедине со странными мыслями, неизбежно сводящимися к одному навязчивому желанию: узнать, почему поет соловей. Его голос был ей давно знаком, но сегодня он звучал по-другому, приобретая черты, которых кобылке раньше не доводилось замечать. Подобно суровому наставнику он вёл её вперед, обещая ответить на незаданный вопрос, который вскоре стал главенствовать над всеми остальными.

Проникающий сквозь кроны лунный свет падал на жёлтый мех, а легкий ветерок трепал розовую гриву. Странный отблеск ночного светила отражался в широко раскрытых бирюзовых глазах, уже привыкших к полумраку. Она знала, что давным-давно не одна. Но не могла найти причину собственного страха. До сего момента.

***

- Почему? Почему ты бросил меня, когда я так нуждалась в тебе?

- Это не тот вопрос, который я хочу удостоить ответом. Мой разум сосредоточен на гораздо более важных вещах. Прими это и будь спокойна.

- Я не могу. Я не должна жить. Но я дышу. Ем. Пью. Сплю. Люблю и ненавижу. Почему? Скажи мне, почему?

- Разве ты этому не рада? Не каждому выпадает такой шанс...

- Это...противоестественно. Другие получили его по праву рождения. Я же не была рождена.

- Да. Но чем, в сущности, он отличается от рождения? Разве что отсутствием родовых мук.

***

На фоне зарослей показались золотистые огоньки. Неподвижные, но направленные в её сторону, не издавая ни единого шороха. При их появлении Флаттершай споткнулась, едва не потеряв равновесие и не упав мордой в грязь. Однако ей удалось удержаться на шатких ногах, но не спастись от пробравшей тело дрожи. Сжав зубы, кобылка не могла решиться сделать следующий шаг. Но огоньки оставались неподвижными. Сглотнув припавший к горлу ком, она тяжело вздохнула и продолжила свой путь, стараясь не замечать таинственных наблюдателей. Вскоре извилистая тропинка превратилась в прямую дорогу без единого препятствия, лишенную даже вездесущих корней. Внезапная перемена озадачила кобылку, но не замедлила её ходьбу.

Ночная бабочка пролетела мимо удивлённой мордочки пони, чьи глаза никогда прежде не видели такой причудливой окраски у живых существ. Узор порхающих крыльев напоминал рябь на воде, кольца которой проходили друг сквозь друга, образуя расходящиеся в четыре стороны цепи. Словно бремя насекомое несло их на спине, хотя его полет мог быть лишь благом. Но что, если оно хотело остаться гусеницей? Что, если прошлая жизнь удовлетворяла все его желания? Но ничто не вечно под луной. Эти слова воплотились в чудовищных очертаниях чёрных башен и стен, явившихся из пелены густого тумана по ту сторону моста, простиравшегося над бездонной пропастью. Только подойдя к нему, кобылка наконец остановилась, смотря на руины древнего замка. Она бывала здесь раньше.

***

- Посмотри на величие этого места! Разве тут не прекрасно?

- Воистину...

- Ах, я видел достаточно чудес и красот. Но, как показывает практика, у них у всех есть только один недостаток.

- Что ты имеешь в виду?

- Без садовников завянет сад. Без каменщиков рухнут башни. А без правителя не будет страны... жаль, что они недолговечны. Возможно, в этом их счастье.

***

Одинокая тень пронеслась над её головой, превратившись в соловья, приземлившегося на край моста. Последний качался над расщелиной с тихим скрипом, не предвещая ничего хорошего всякому, кто осмелится ступить на его шаткую поверхность. У кобылки не было выбора. Преодолевая растущее беспокойство, она пошла по ветхим доскам. Соловей взмыл ввысь и полетел к широко распахнутым воротам, из которых донеслась чарующая песня. Та самая песня, что заставила пони покинуть уют своего дома. Не заметив перехода, Флаттершай поднялась по потрескавшимся каменным ступеням вслед за птицей, чей голос эхом отражался от разрушенных временем стен. Когда пони вошла внутрь, перед ней стелился алый ковёр, ведущий к массивному трону, до сих пор не утратившему былого величия. У его подножия лежала старинная серебряная корона, блестящая в лучах тусклого лунного света. Пегаска прикоснулась к ней, потеряв присущую себе осторожность, и почувствовала, как волна холода пробежалась по её шерстке. Копыта кобылки перестали повиноваться хозяйке, подняв и водрузив корону над её гривой.

Яркая вспышка ослепила Флаттершай. Когда же зрение вернулось её глазам, мир преобразился. Серые тона ночи стали яркими красками дня. Дряхлость исчезла, уступив место монументальной грации роскошного дворца, что снова наполнился радостными голосами. Кобылка обернулась.

Десятки лесных существ смотрели на неё со страхом и благоговением, словно слуги, приветствующие свою госпожу. Свита, достойная её, как никто другой. Знающая её предназначение лучше, чем она сама. Вскоре то перестало быть секретом и для кобылки, хотя один вопрос по прежнему преследовал Флаттершай.

Почему поёт соловей?

- Потому что он свободен, - прошептала пони.

Корона полетела вниз, с оглушительным звоном разбившись на осколки. Образ прошлого померк, уступив место оглушительному вою настоящего. Кобыла вскочила со своего места, пронёсшись мимо дрожащих стен. На смену чарующей песне пришел грохот, угасший, когда разрушившийся замок обратился в пыль.

Она осталась в абсолютной тишине, наедине с далеким и равнодушным светилом. Но тревога и страх исчезли, как исчезла и её судьба. Судьба, которой никогда не существовало.