Веселый Сэлинджер

«До просвещения рубите дрова и носите воду.

После просвещения рубите дрова и носите воду», — Ву Ли.

С К. Д. я познакомился случайно и, конечно же, не по своей воле. Я знаю ребят, которые ходят к психотерапевту из-за каких-то выдуманных проблем типа развода родителей или неуверенности в себе, но я-то был не из таких. С головой у меня точно было все в порядке, по крайне мере я не жаловался на свой котелок, и он меня еще ни разу не подводил. Моя проблема была другая, скорее физиологическая, проблема такого рода, которая беспокоит твоих родителей, а не тебя самого. И теперь раз в неделю по субботам я хожу к К. Д., как совсем взрослый парень, у которого есть жена, дети, ипотека, возможно, даже собака и, конечно, любовница – виновница моей терапии, с каким-нибудь невероятным именем типа Софи.

Ничего такого в этих сеансах не было, и я не чувствовал себя каким-то странным или особенным. Скорее я воспринимал это все как походы на какой-нибудь не самый любимый кружок после школы или вроде того.

С К. Д. мы говорили в основном о моих увлечениях книгами, так что эти встречи были больше похожи на те литературные вечера, на которые обычно ходит моя мать, когда ей начинает казаться, что она зря родила детей, а не на сцены из какого-нибудь идиотского кино, где главный герой ложится на диван, обнимает подушку и туманно вглядываясь в потолок начинает рассказывать почему ненавидит свою работу, жену да и вообще жизнь. К. Д. очень начитанная, она, как и я, боготворит Апдайка, Фолкнера, Достоевского и с большим интересом выслушивает мои рассказы, знаете, слушает не так, как будто ей за это платят, а словно это по-настоящему важно. Наверное, именно так и понимаешь хороший мозгоправ тебе достался или нет, если ты чувствуешь себя значимым, то можно сразу выдохнуть – специалист что надо.

К. Д. по началу очень удивлялась моему читательскому выбору и даже спрашивала не хочу ли я стать писателем. Я даже слегка разочаровался в ней в ту минуту, честное слово. Знаете, эти бесчисленные подростки мечтающие стать великими авторами нагоняют на меня тоску: чушь это, одним словом. Почему все непременно хотят стать гениальными писателями я не знал, лично я ничего такого не хотел. Меня до жути страшила мысль, что абсолютно каждому человеку в этом мире приходится зарабатывать себе на жизнь и не остается никого, кто мог бы просто взять и сделаться, например, гениальным читателем. Если бы можно было так сделать, то я ни секунды бы не раздумывал над тем, кем мне быть. В мире миллиарды людей, думал я, и может где-нибудь есть хоть один человек, который читает и день и ночь, знаете, просто удовольствия ради, а не для того, чтобы заработать или что-то там изучить... Вот так живет он: ест, спит, читает и даже не знает какой он гениальный. Но все это, конечно, чушь, таких людей не существует, наверное, они и были когда-то давным-давно, когда по дорогам вместо машин бегали лошади, а женщины ходили в платьях с корсетами и все такое.

В общем, что касается К. Д. то все у нас с ней было как надо, пока однажды не появилась Джемайма.

Если и говорить о том, кто во всем виноват, то первое, что приходит на ум это она – Джемайма Янг и еще этот чертов Норман Бейли, который снимает эти любовные сценки, ну знаете, где герои после нескольких минут страстного совокупления откидываются друг от друга с одинаковыми блаженными лицами. И кто вообще в это верит? Наверное, только такие девчонки как Джемайма и ее подружки, которые только и делают, что прикидываются чересчур опытными, аж смех берет. Вы не подумайте, что я в этом такой специалист, вовсе нет, но я смотрел всякие такие фильмы, конечно, не то дерьмо, что снимает Бейли, а настоящие, так вот я ни разу там не видел, чтобы женщина расслаблялась в одно время с мужчиной. Так что я уверен - все это романтическая блажь и в жизни ничего такого не бывает, иначе женщины не ходили бы такие злые и не считали, что их вечно в чем-то обделяют.

Даже эта самая подружка Джемаймы – Мария, вечно ходит с недовольным видом, а уж она по слухам попробовала все с тем парнем, который играет в хоккей или катается на лыжах, точно не помню, да и не все ли равно? Все они виноваты в одинаковой степени. Но больше всех, без сомнений, виноват Бейли, он просто разрушил мою жизнь, хотя она и раньше была не то, чтобы какой отличной, но какая разница?

Понимаете, невозможно иметь хорошую жизнь, когда тебя зовут Иларий. А именно так меня и зовут. Знаю, имя странное, но вполне подходящее для визитов к психотерапевту. Все дело в маме, она очень хотела девочку, прямо до конца ее ждала и даже, когда на УЗИ ей говорили, что будет мальчик, она не верила.

- Случаев, когда на УЗИ ошибаются полным-полно, - твердила она.

Что живот у нее какой-то там то ли высокий, то ли широкий, я не особо запомнил, ну в общем такой, какой бывает, когда ждешь непременно девочку. Поэтому она даже и не думала над моим именем, решила, что у нее будет Илария. И когда родился я, она была в большом недоумении и, скорее всего, именно из-за этого недоумения, заполняя документы начала вписывать имя своей ненаглядной Иларии. Папа хотел все исправить и назвать меня Артуром, но мама не разрешила, она промучилась со мной не одну кучу часов, так что папа тут даже не стал спорить. Вот у моего брата все как надо: и живот у мамы был правильный и имя нормальное – Артур. Но я на маму не обижаюсь, - ее можно понять, ведь девочки гораздо лучше мальчиков, на них можно положиться, да и в комнату к ним заходить не страшно. В общем нет ничего ужасного в том, что меня зовут Иларий. Я привык. Да и тем более, через месяц мне исполнится шестнадцать, а там и до совершеннолетия не далеко — это значит, что я смогу сменить имя на какое-нибудь получше. Может быть назовусь Францем, в честь Кафки, или буду Львом, как Толстой, а может быть стану Марией, как Ремарк. Сегодня в этом мире можно сделать любую глупость, а уж если эта глупость не обрадует твоих родителей, то тут уж точно стоит рискнуть.

Но говорю, дело вовсе не в моем имени - не такое уж оно и страшное, страшно то, что мне почти шестнадцать, а в своем классе я единственный, кто думает о чем-то помимо девчонок, их частей тела и своих частей тела в частности. Меня все это, к слову, совершенно не волнует. А волнуют меня совсем другие вопросы, например, как именно я буду зарабатывать деньги, когда окончательно вырасту и отстанет ли от меня со своими советами моя мать. Также я очень волнуюсь о том, сможет ли мне помочь К. Д., но больше всех меня беспокоит вопрос, знаете, так беспокоит, что я даже спать не могу: почему мне не нравится Джемайма Янг.

Я не хочу сказать, что Джемайма совсем плоха, я так и сказал К. Д. Она не из тех девчонок, которые постоянно хихикают и наматывают свои волосы на конец пальца, когда с тобой разговаривают, а еще смотрят так словно тебя рядом нет, - тьфу, - нет, Джемайма не из таких. Она толковая. Я несколько раз видел ее с книгой в руке, и пару раз она даже читала. Это очень странно, но я знаю кучу девчонок, которые просто ходят с книгами, знаете, как с сумочками. Для них это такой аксессуар, который придает более умный вид. И смотрится это также нелепо, как лифчик с подкладками, не знаю, как он правильно называется, на теле Анны Хорн из параллельного класса. Я уверен, что эти лифчики она носит по той же самой причине, что и те девчонки книжки, - чтобы казаться кем-то другим, кем-то, кто, по ее мнению, лучше, чем она есть на самом деле. Но лично я не понимаю, чем большая грудь делает тебя лучше, но тут я должен признать, что я все-таки не девчонка и возможно, для них в этом и есть какой-то смысл. А о книгах мне даже думать не хочется. Жуткая вещь! Знал бы я что от них порой в голову прет, никогда бы не стал в это лезть. Так что эти девчонки с книжками под мышками в какой-то степени бунтарки, - они кажутся опасными и такими недоступными при чем абсолютно безвредно для своего ума. Не такие уж они и дуры, если подумать. Но все равно все это вызывает у меня смех.

Однажды одна премилая девчушка шла с книгой Айн Рэнд «Атлант расправил плечи». Все три тома в одной книге! Я аж, признаюсь, обзавидовался не на шутку. Подхожу я к ней и с улыбкой, ну знаете такой, какая бывает у самых лучших друзей, которые знают какой-то большой-большой секрет, - спрашиваю: «Кто такой Джон Голт?» И что вы думаете? Она выпятила на меня свои глазища и: «Чего?» – говорит. Чего?! Представляете? Таскать с собой такую махину и даже не заглянуть на первую страницу! Невероятно просто до чего могут дойти девчонки в своем решении быть интересными. Но Джемайма переплюнула их всех.

В пятницу, во время обеда, я, как обычно, вышел во двор и увидел, что она сидит под деревом, моим деревом. Ну, разумеется, оно не совсем мое, но я обедаю под ним уже не один год, и все знают, что им там делать нечего. Влюбленным парочкам, разумеется, плевать, кому принадлежит дерево, но на них я не обращаю внимания: они же совершенно чокнутые, ну просто психи, а Джемайма вроде ничего. Я уже хотел развернуться и пойти обратно в столовую, как увидел, что Джемайма переворачивает страницу.

- Читает! – изумился я и забыв про все свои права на дерево и неописуемую обиду, направился прямо к ней.

Она не подняла голову, когда я подошел, а когда спросил: «Что читаешь?» - она еще какое-то время не обращала на меня никакого внимания.

- Делает вид, что дочитывает страницу, - подумал я.

Наконец, она ответила:

- «Шум и ярость», - и только после этого подняла глаза, ну, конечно же, чтобы посмотреть на мою реакцию: впечатлен ли я.

Я был впечатлен, еще как впечатлен, словно кто-то стукнул мне «Шумом и яростью» по голове, прям до глубинных глубин своей души был впечатлен, но не мог же я показать это какой-то девчонке. Я глубоко вздохнул, чтобы воздух заполнил всю глубину моего впечатления и спокойным голосом, в котором никак нельзя было услышать интерес спросил:

- Ну и как?

Джемайма сузила глаза, знаете, как это умеют делать девчонки, словно с рождения им дан дар видеть сквозь стены, ну или в моем случае видеть, что я не такой уж гениальный актер, каким хочу казаться.

- Мне кажется, что это поэзия, – сказала Джемайма и сразу как-то погрустнела, как будто ей показалось, что она сморозила большую глупость и ей стало стыдно от своего невежества.

Но я-то знал, что она вовсе не дура, сразу все понял и у меня даже засосало где-то под ложечкой – Джемайма попала в самую точку. Даже я обожавший «Шум и ярость» больше, чем можно себе представить, никак не мог понять в чем же там секрет, а эта девчонка сидит тут под моим деревом и все понимает.

И тут все это началось. Точнее закончилась моя роскошная спокойная жизнь. Вечером я все рассказал К. Д. и с этого момента она уже не хотела слушать мои рассказы про Керуака, Сэлинджера и Фицджеральда, она хотела слушать о Джемайме. И почему я не смог тогда придержать язык за зубами? Вот вечно так ляпнешь, не подумав и всю жизнь потом расхлебываешь.