Весна не придёт никогда

На небольшом клочке земли стоял предмет мебели. Участок этот был... неоднозначным. В разных местах и без видимой системы, схожей, к примеру, с расположением чёрных и белых квадратов на шахматной доске или полем для игры в нарды, росла трава. Всё это имело немалое сходство с головой человека, посетившего парикмахерский салон явно не в тот день. Сперва у мастера затупились лезвия на подстригательной машинке, а затем и ножницы отказались выполнять свою работу. Где не было травы, растрескавшуюся землю покрывали щепотки песка и мелкого щебня, просыпанные будто из стеклянной солонки с множеством дырочек.

За мебель здесь стоял стол. Стол, окажись поблизости мастер-столяр, то он бы обязательно подтвердил, что тот был «сделан на совесть» и «засучив рукава». Крепкое и тяжёлое дерево, лак гармонирующего оттенка и в правильной пропорции. Но всё это относилось к тому моменту, когда стол только вышел из цеха мебельной фабрики. Сейчас же на нём были видны следы времени. Левый угол кто-то просто отгрыз, а в центре, месте складывания, имелась средних размеров трещина.

За столом сидела девушка. Под правой рукой у неё находились счёты, но лежать просто так, собирая на себе пыль, у прибора не получалось. Доска казалась и была живой. Костяшки в отдельно взятом ряду, да и во всех остальных, почти ежесекундно приходили в движение. Вот три экспрессом сдвинулись вправо, две отскочили назад. Одним рядом ниже четыре ушли вбок, и только две вернулись с характерным звуком удара друг об друга. Левая рука девушки вела себя спокойнее. Шариковой ручкой она делала записи в большую тетрадь учёта в клетку. Изредка ручка останавливалась, что-то зачёркивала и продолжала писать. Девушка бубнила себе под нос: «Вчера работаю. Сегодня работаю. Завтра и послезавтра... угадайте что? Работаю», затем делала паузу и повторяла: «Вчера работаю...»

Наконец она подняла голову, позволила себе удивиться и по-деловому спросила: «Вы на экскурсию или так?» Лицо её было красивым, относясь к редкому и удачному сочетанию черт в одном месте и у одного человека. Лёгкая полнота, правильная форма носа, оттенок чарующих тёмно-зелёных глаз и математически верное число веснушек на щёчках.

- Да вроде и так видно, - ответил мужчина, отмечая слова неопределённым жестом.

- Видно, видно да не видно, - она замедлила свою работу, - но в чём тут разница? Можно дождаться, когда привезут кино и, заняв шестой ряд и шестое место, хорошо провести время. Или опоздать, найти чёрный ход и с чердака через дырку в стене познакомиться с картиной.

- Ладно, я вас понял. Сколько будет с меня и где касса?

- Так проходите, - девушка пожала плечами и склонив голову, продолжила работу.

Мужчина в классическом костюме классического интеллигента пересёк незримую черту, оставив стол у себя за спиной. Он прошёл с десяток метров, прежде чем обернуться. Девушка работала. Счёты стучали, тихое бормотание продолжалось.

Настало время осмотреться по сторонам. Впереди находился огромный, нет, скорее даже бездонный, кратер. При этом в графе «Расстояние от края до края» хотелось подставить число из бесконечного количества цифр, возведя его в n-ю степень. Человек смутился. Окружающая действительность описывалась исключительно в расплывчатых и приблизительных прилагательных. А его обычная работа требовала точности. На ней всё было измеряемо при помощи простого калькулятора или нужной формулы. Здесь же расстояния и объекты словно играли с ним, скрывая от глаз точные размеры.

Он прошёл ещё немного вперёд. Это же наблюдение касалось и гриба, выглядывающего из центра кратера и поднимающегося над ним. Первое. Гриб явно имел искусственное происхождение. Из-за окружающего его марева нельзя было определить состав объекта. Пыль? Песок? Грязь? Скопление иных, а возможно, и неизвестных науке химических частиц? Второе. Ножка гриба выходила из кратера и заканчивалась объёмной, в чём-то даже кучерявой шляпой.

Мужчина подёрнул плечами и нахмурился. Незнакомый предмет мог представлять опасность. Но в этой ситуации под рукой не было привычных инструментов и оставалось только воспользоваться базовым методом исследования. А именно - подойти как можно ближе и рассмотреть лично, зависший в воздухе гриб.

На краю кратера обнаружилась площадка для спуска. Кто-то с инженерной точностью отчистил квадратный участок и углубил тот на один удар штыковой лопаты. От площадки по стенке кратера начиналась лестница. И на этом все удобства заканчивались. Ведь если с одной стороны имелась естественная преграда в виде твёрдой породы, то уже с другой было легко свалиться вниз.

Не найдя страховки или кого-нибудь, кто мог дать бы совет, он начал спуск. Туфли опускались на каменные ступени, а левая рука ощупывала и старалась держаться за стенку. Преодолел часть пути, добравшись до кратера, но иллюзия неопределённого пространства и размеров никуда не делась. Всё вокруг словно переходило от состояния «большой – средний – малый» в произвольном порядке. Гриб, гулливероподобный и гигантский, отсюда смотрелся не таким и большим. Кратер же словно сузился. Но, несмотря на все эти изменения или их иллюзию, на ум по-прежнему приходили исключительно неточные прилагательные. Да и сам гриб пока остался окружён маревом и туманом.

С последних ступенек он уже сбежал и вскоре очутился у основания гриба. На месте выяснилось следующее. Земля была такой же, как у стола с девушкой. Тут стоял полный штиль. А шляпа гриба над головой, хоть и имела внушительный размер, но не отбрасывала собственной тени.

Яма, в которой он оказался, вопреки ожиданиям не вызвала особого интереса. Степень которого выражалась ровно в одном параметре – количестве вопросов при взгляде на объект: «Кто?», «Почему?», «С какой целью?», «На каком основании и для кого?». А при взгляде на кратер изнутри живой интерес был только в «Кто и для чего так старательно выдалбливал в нём ступеньки?» Всё внимание перешло к грибу неестественного происхождения. Первым делом мужчина снял пиджак и положил его на землю. «В любом исследовании и работе должна быть точка опоры, чтобы знать, откуда ты начал и к чему в итоге пришёл», - он сказал это вслух, чтобы разогнать мысли в голове.

Вблизи стало видно, что ножка гриба уходит в землю и словно растекается, растворяется в ней. Ещё одним важным открытием стало снижение плотности тумана вокруг объекта. Теперь можно было разглядеть, что там, внутри, находится множество мелких предметов. Ведомый чувством внезапного азарта в дуэте с безрассудством он попытался просунуть руку через оболочку гриба. Но туман просто оттолкнул его, без болезненных или иных ощущений, показавшись на ощупь словно податливое желе.

Тогда было принято решение обойти гриб вокруг. «Можно попробовать подсчитать шаги и таким образом получить первые точные данные. А старый пиджак будет у меня и стартом, и финишем». Первый круг. Второй. Третий круг. Три попытки и каждый раз разная окружность. Он остановился у пиджака, решив разорвать тот на несколько частей, чтобы создать дополнительные контрольные точки. Камней вокруг решительно не было и приходилось как-то выкручиваться.

Мужчина поднял пиджак, по привычке встряхнул его и замер на месте. На земле находилась плоская платформа овальной формы. Метра два в длину и ширины, достаточной для одного взрослого человека. Тут же обнаружился и небольшой блокнот с отрывными листами. Разлинован в клетку, и на каждом листе по три строчки разной длины выделены жирным подчёркиванием. «Могли бы хоть ручку выдать, ну, карандаш на худой конец, а то что мне совсем этим делать?» - обратился он к неизвестному дарителю. Но ему никто не ответил, а появление двух предметов так и осталось загадкой. Людей здесь он не встречал, была, конечно, девушка у стола, но вариант, чтобы она принесла всё это и потом просто растворилась в воздухе, звучал слишком фантастично.

Тем временем в мужчине шла уже давно проигранная внутренняя борьба. Он успел нарушить все принципы и алгоритмы действий, к которым привык за долгие годы работы. Пошёл на контакт с неизвестным объектом, явно неприродного происхождения, при этом без инструментов, приборов и самое главное, элементарной защиты. Далее так и вовсе приблизился к тому на расстояние вытянутой руки и попробовал прикоснуться к грибу, как какой-нибудь любопытный мальчишка. А надо-то было идти назад как можно дальше, но что-то тянуло его именно сюда.

«Ну, и чего я тогда ещё думаю? Живой же. И ничего со мной не случится», - обратился он сам к себе.

Мужчина посмеялся и встал на платформу, увлечённый и интересом к объекту. Почти сразу та пришла в движение. Слабый гул перешёл в вибрацию и плавный вертикальный взлёт. Он отметил два факта. Объект «яйцо» не управляем из-за банального отсутствия руля или иного органа управления, движется сам и максимально близко держится к грибу. Вокруг невидимое силовое поле, не позволяющее свалиться на дно кратера. Показатель невидимости является абсолютным, и наличие барьера подтверждается лишь прикосновением.

«Яйцо», а такое название было дано платформе, поднялось примерно на три четверти от высоты ножки и остановилось. Здесь стенки гриба были уже без тумана и марева, давая возможность рассмотреть, что же находится внутри. А там были бабочки. Сотни и сотни, и так до бесконечности, возведённой в ещё одну бесконечность. В пространстве они занимали объём с сжатый кулак взрослого человека. Бабочки висели на месте, совершая лишь слабо заметное колебание. Все они были примерно одного цвета, удерживая градацию в рамках от белоснежно-белого и до невзрачно-серого.

Мужчина долго смотрел на открывшуюся картину, пока не решился на повторение своего маленького эксперимента. Он протянул руку и, не встретив сопротивления, коснулся ближайшей бабочки. На его ладони, да на свежем воздухе, стало видно, что она сделана из простой бумаги. Это было работой мастера, чьи отточенные движения сотворили компактный шедевр, объёмный и по-своему живой. Бабочка раскрылась, и на листе проступило несколько надписей. Имя и фамилия на неизвестном языке и две даты чуть ниже. Больше информации не было, и мужчина вернул листок за стенку гриба. Там он вновь сложился в бабочку.

На ладони оказалась ещё одна и затем ещё. Имя, фамилия и две даты. Фамилия и даты. Насекомые из бумаги сами стали прыгать ему в руки, раскрываться перед глазами и возвращаться на место. «Предчувствие, что в отмеренных сроках указано что-то не очень-то и хорошее», - он сам ответил на свой вопрос, и яйцо понесло его дальше.

В шляпе гриба он вновь разглядел бабочек. Они были чуть другого цвета, размера, но их по-прежнему было неисчислимо много. На каждом листочке из бесконечной вереницы также обозначались данные незнакомых ему людей. Неизвестный язык сменился на английский, в новой точке их полёта – японский, а ещё в одном месте стал русским.

Мужчина крепко задумался и просто сел на край «яйца», свесив ноги. Он никогда не занимался статистикой и недолюбливал вещи типа обществознания, но тут и во всех этих листочках пробивалась определённая закономерность. Даты рождения шли вразнобой, как им и полагается, а вот в отметках о смерти угадывалась своя система. Нет, он понимал, что люди смертны и в этом деле нет выходного дня. Но тут. Тут финальные даты в бесконечной бесконечности просмотренных бабочек имели «повторяющиеся периоды». Хуже становилось, когда от первой даты и до последней высчитывалось не так уж и много времени.

Ему стало не по себе. Ужасающая статистика. Такого просто не могло быть, слишком много смертей, растянувшихся на десятилетия и нарушивших все демографические нормы. Настолько много, что мозг отказывался воспринимать это в рамках нормы. «Нет. Люди не должны так уметь. Ещё не умеют. Но ведь и банальной лампочки накаливания у нас когда-то не было. Да и главное - зачем всё это? А всё из-за любопытства. Натворили дел сейчас, заглянули за устоявшиеся границы... а разбираться потом, не сегодня».

«Яйцо»-платформа качнулось, сбрасывая своего спутника. Внезапный порыв ветра ударил в лицо, и человек полетел вниз.

Мужчина проснулся. Сон, как молодой гепард, ускользал от него, оставляя за собой следы из рваных воспоминаний и секундных образов. Он сел на кровать и потёр переносицу большим и безымянным пальцем. Затем взял очки и, встав, посмотрел на календарь. Красивое было число. Девятка в начале, девятка в конце. Не хватало только семёрки, которая, по слухам, сулила удачу. Но мужчина не верил в приметы - он был учёным, и на сегодня было назначено испытание первой атомной бомбы в их стране.