Весна святых чудес

День начинался … нет, лучше бы он не начинался вовсе…

«В чем я так сильно провинился, Господи?» — гудящая голова никак не хотела даже приподниматься, а в пересохшем рту, казалось, всю ночь резвилась стая мартовских котов. Но, хвала Иисусу, на лестнице послышались шаги — кажется, Всевышний соблаговолил смилостивиться над своим незадачливым служителем.

Лучи майского солнца, ворвавшиеся в проем открывшейся двери, обрисовали слегка располневшую, но все еще неплохо сохранившуюся женскую фигуру. В руках спасительница держала пузатый кувшин, издававший умопомрачительный медовый запах.

— Ну и натворили же вы вчера дел, Майвин! — чаша с вожделенным напитком прикипела к запекшимся губам, доставляя исстрадавшемуся телу драгоценную влагу.- Сегодня вся Тара судачит как ты, братец, вчера развлекался на пару с верховным друидом Лохру! Замечательно отпраздновали каждый свой праздник — ничего не скажешь! Хорошо хоть Медовый покой не спалили дотла!

— Но ведь все ж таки не спалили? Кажется… — мучительная попытка вспомнить события прошлого вечера ни к чему не привела, и священник со стоном повалился на солому.- Уберег ведь Господь, а Дарерка? Не позволил осквернить святой праздник пасхи?

— Уберег, уберег, — женщина заботливо положила на пылающий лоб холодную мокрую тряпицу и, присев рядом со страдальцем, продолжила рассказ.- Послал дюжину рабов с пятью бочками воды, дабы огни затушить, что вы с друидом разжигали поочередно. За пасху… За бельтайн… За пасху… За бельтайн… За… Тьфу, как бойцовые петухи, право слово! А потом…

— Неужто дошло еще и до потом?

— Что, совсем ни капельки не припоминаешь? А как воду в вино стали превращать во славу каждый своего Бога? То есть это ты в вино, а друид — в вересковый мёд сподобился. Еще и сами пили с каждым встречным-поперечным, чтобы проверить, чей Небесный Покровитель достойнее! Дескать, чей напиток людям больше по душе того и победа! Под конец ты до того разошелся, что кропить народ начал — кого вином, кого мёдом, еле-еле угомонили.

— В самом деле? Совсем ничего не помню, — мужчина медленно отер рукавом мокрую от пота залысину, плавно переходившую в выбритую тонзуру, и с трудом присел на лежанке.- Ну и как? Не посрамил я Господа нашего? Превозмог бесовские козни?

— Да как тебе сказать, горе ты мое! — женская рука заботливо стряхнула прилипшие соломинки с изгвазданной грубой рясы неопределенно-бурого цвета.- Не сказать, что превозмог, но и не проиграл еще. Любителей вина ровно столько же оказалось, сколько и любителей мёда, один в один. Потому Лоэгайре распорядился через день, то есть завтра уже, новое состязание между вами устроить. На рыночной площади, чтоб разрушений поменьше в случае чего…

— Н-да, слово верховного правителя закон, — задумчиво протянул священник и с надеждой повернулся к собеседнице, — слушай, сестренка, мне бы оклематься немножко…, а ты вели привезти туда, на Торг, мой сундук со свитками Писания. Помнишь, тот самый, что я из Галлии пару лет назад привез?

— Ладно, ладно, отдыхай, будет тебе твой сундук…

***

Рыночная площадь столичного города Тара в ожидании начала состязания была запружена народом — еще бы, когда снова сподобишься поглядеть на такое?

Впрочем, проход к помостам, на которых должны были располагаться поединщики, оставался пока свободным, а потому Дарерке с помощью двух дюжих слуг удалось, хоть и не без труда втащить и поставить сундук с массивным навесным замком на место. На тот самый помост, что был щедро задрапирован тканями, с искусно вышитыми благочестивыми сценами распятия и воскресения.

И вовремя — спустя короткое время появились друид со священником, каждый на своём возвышении. Вся площадь замерла в ожидании и вдруг…

— За то, что совершили сие, прокляты будьте чревоходящие, — горестно возопил с трудом справившийся с заржавевшим замком и откинувший крышку сундука священник, вываливая на землю гору мелких обрывков того, что было когда-то священными свитками.- Чтоб ноги вашей не было больше на земле Эйрин…

— Вольно ж тебе воевать с безобидными книжными червяками, — развеселился друид, — небось, лежали твои писания без дела много лет…

Легкий смешок прошелестел по рядам зрителей.

— Порази вас Господь! — вошедший в раж священник даже не услышал насмешки соперника.- Испепели вас Огонь Небесный…

Гром, прогремевший среди ясного неба, и неведомо откуда ударившая молния, разметавшая обугленные клочки свитков, заставили всю площадь потрясенно замолкнуть. Некоторые судорожно перекрестились, другие зашептали слова молитв — кто какую знал.

Впрочем, сам правитель Лоэгайре хоть и побледнел немного, но не потерял присутствия духа. Встав с почетного кресла, установленного напротив помоста, он повелительно махнул рукой, устанавливая тишину:

— Коли хочешь показать свое искусство борьбы с чревоходящими, то ступай к заливу Дилвин, куда уже давно не осмеливаются заходить рыбаки, опасаясь живущего в тех местах Змея. Там и поглядим, кто чего стоит!

***

— Да я-то тут каким боком вообще?! — огромный Змей, вылезший из пещеры погреться на весеннем солнышке, лениво приподнял голову и пронзительно уставился на дерзкую просительницу, в одиночку приплывшую на скалистый островок посреди морского залива.- Твой брат заварил всю эту кашу, так пусть и расхлебывает.

— А проклятья служителя Божия ты совсем не боишься? — Дарерка в глубине души сознавала, что угрозы вряд ли возымеют успех, но попытка не пытка, а вдруг?

— Меня, было дело, проклинали личности куда сильнее твоего незадачливого братца, — чешуйчатый хвост громко щелкнул по камням, — «ты будешь ходить на чреве твоём, и будешь есть прах во все дни жизни твоей». И ничего…

— Но я же немногого прошу и совсем не за так, — женский голос стал умоляющим, — только оставить Майвина в живых и не сильно позорить при всех. А взамен я привезла молодого упитанного барашка и привезу еще трех. Потом, когда все закончится…

— Молодого барашка говоришь? — Змей плотоядно облизнулся, немного помолчал и, видимо решившись на сделку, произнес.- Идет. Но вдобавок ты удовлетворишь моё желание, причем добровольно и со всем возможным рвением…

— И этот туда же! — мелкие морщинки разбежались по нахмуренному лицу просительницы, выдавая ее истинный, переваливший за середину жизни, возраст.- Господи, ну почему ты создал мужиков такими похотливыми козлами? Мечтающими получить от нас только одно?!

— Так ведь это ты пришла ко мне, а не наоборот, — в шипящем голосе явственно зазвучали веселые нотки.- Согласна или…

— Да что уж тут, согласна, — немного помедлив, со вздохом согласилась женщина, аккуратно расстилая на морском песке свой новенький плащ, на который вскоре были уложены все прочие части наряда. Выпрямившись, Дарерка поежилась от прохладного ветра и посмотрела на Змея, внимательно разглядывающего ее обнаженное тело.- Что же ты? Начинай…

— Это ты начинай — начинай прибираться в моей пещере, да со всем возможным рвением! Как договаривались!

— Зачем же я раздевалась догола, а ты не остановил, а? Ну, гад ползучий!

— Да кто ж, вас, баб, разберет-то? — длиннохвостый хозяин аккуратно, на безопасном расстоянии, обогнул разъяренную гостью и подполз к вытащенному на берег челну.- Наверное, пачкать одежду не хотела, принарядилась ведь как на первое свидание… Ведра, метелки и рваные тряпки в дальнем правом углу найдешь. А я пока барашком перекушу…

***

Спустя две недели они снова встретились на том же самом месте.

— Ну что, довольна? Вроде все как по уговору — поддался я твоему непутевому, дал себя в сундук заманить. А когда он хотел крышку закрыть да сундук в море скинуть — уперся, доски-то и не выдержали. Братец твой в панике в бега подался, тут-то я и наподдал ему немного. Но улепетывал он знатно…

— Немного говоришь? А откуда ж столько синяков, шишек да кровоподтеков? До сих пор в постели лежит, в себя придти не может…

— Так это ему здешние рыбаки уже после бока намяли, чтоб не умничал да кормушки не лишал. Залив-то рыбой кишмя кишит — вот они и придумали чужаков моим именем пугать, ну, и в казну налогов поменьше платить, само собой. А мне что, много надо? Барашка раз в неделю да две-три корзины рыбы с каждого улова… Или торговец когда какой заплывет — тогда уж десятина моя законная. Как это вино, — Змей отмотнул головой в сторону большой амфоры, которую они вдвоем неторопливо опустошали уже почти полчаса.- По вкусу оно тебе?

— Да уж всяко получше того, какое мой непутевый недавно наколдовал, — женщина сделала неторопливый глоток и, поколебавшись, задала новый, видно давно мучивший ее вопрос.- Если с местными так мирно все, то скажи, а непорочные девушки-то тебе ежегодно в самайн зачем? Неужто, как особое лакомство на сладкое?

— Типун тебе на язык! В этаком лакомстве мяса меньше, чем в годовалой овце, а визгу — на целое стадо! Прибираются девки у меня, порядок наводят — сама ж видела, пещера большая, вещей накопилось много, не каждый же месяц ко мне убираться такие просительницы жалуют! Ну, а дальше я по их стараниям сужу — кого наградить, а кого и… сама понимаешь.

— Все ж таки на сладкое?!

— Ну, что ты заладила сладкое, сладкое… В Галлию да в Испанию я их отправляю: каких замуж с приданным, а провинившихся — на рабский рынок. Те самые торговцы и отвозят, а обратно мне разные редкости везут. Хочешь, и для тебя какую диковину закажу?

— Злые языки и так полоскают, чуть ли не блудницей кличут, а тут еще заморские диковины… Ладно, я, пожалуй, пойду, — Дарерка встала и медленно направилась к своему маленькому челноку. Но почти у самой воды опять обернулась к хозяину острова:

— Скажи — только честно — в прошлый раз, когда я… в общем, когда не было одежды…ты в самом деле не испытал желания?

Змей, провожавший гостью, поначалу хотел было отшутиться, но, разглядев затаенную боль в глубине затуманившихся карих глаз, ответил предельно серьезно:

— Испытал, конечно, и немалое. Только желание жить в чистой пещере все-таки перевесило…

— Спасибо, Змейчик, — улыбнувшаяся сквозь слезы женщина, наклонившись, чмокнула чешуйчатую голову и спустя мгновенья решительно оттолкнула свой легкий челнок от берега. Некоторое время в воздухе над заливом звучал только скрип весел да слабый плеск воды, а потом над морской гладью тихо прошелестело:

— Ты заходи, если что…