Вестники. Том 2

«Али, милая Али, я так сильно по тебе скучаю... »

Даррелл уставился на выведенные слова. Вокруг валялись скомканные либо порванные листы. Он уже больше часа пытался вывести на бумаге то, что никому не дано будет прочитать. Вычитав в интернете совет о том, что письмо дорогому человеку поможет легче пережить эмоции потери, Даррелл сначала откинул эту идею как бредовую. Но сегодня было особенно плохо, и незаметно для себя он сел за стол и начал писать. Только ему не нравилось, что получалось. Он искал слова, правильные слова, чтобы выпросить прощение у той, кому это уже было не надо. А может быть, он искал слова, чтобы успокоить себя...

Поставив локти на стол, Даррелл уронил голову на руки. Он вспомнил тот день месяц назад. Тогда опустошённый он вышел из дома Лотфи. Оглядевшись, они с Эдвином и Пеймлией увидели на крышах рядом стоящих зданий людей в чёрном, а позади в переулке услышали рёв двигателя и визг шин: кто-то спешно уезжал. Даррелл не сомневался, что это был Лотфи, уход которого прикрыли вооружённые люди. Те держали их на прицеле, но никто не стрелял. Они с друзьями тоже быстро покинули место событий и вернулись в отель, чтобы забрать вещи. У Даррелла тогда в груди всё сжалось. Он терпел, но позже надеялся дать выход тому, что скопилось у него внутри.

Даррелл был так сосредоточен в тот момент, что чуть не пропустил сложенный листок бумаги, лежавший на одной из подушек. Увидев его, он застыл. Только через несколько секунд Даррелл смог побороть оцепенение. Он аккуратно взял его и развернул, чтобы тут же скомкать и швырнуть в дверь. На бумаге было выведено всего три слова: «Прости меня. Али. »

Тогда он не поверил, что его Али сама решила пойти и сдаться Лотфи. Это прощение говорило о другом, но сомнения всё равно одолевали его. В последний момент, перед тем как покинуть комнату, в которую он больше не вернётся, Даррелл опустился и подобрал скомканный листок.

Вынырнув из воспоминаний, Даррелл нащупал в кармане знакомое потрёпанное послание, устало вытащил и развернул его.

Взяв ручку, он приписал к своим словам: «Простить за что?» Этот вопрос мучил больше всего. Он был уверен, что Лотфи добрался тогда до Али первый, но что хотела сделать она сама, он не знал.

Они искали следы Лотфи три недели, но вестник смерти словно сквозь землю провалился. По всем контактам, по всем ниточкам, по которым они могли прийти к нему, была тишина. И об Али ни слова. Никто не говорил об ещё одной смерти вестника.

Даррелл со злостью сжал кулаки. Это неведение мучило его больше всего. Если бы он увидел её... Если бы у него была возможность хотя бы забрать тело... Но Лотфи даже этого не оставил. Призрачная, тонкая надежда, побуждённая невозможностью удостовериться в смерти любимой, разрывала его на части.

Но не только Даррелла мучило это неведение. Он видел ту же надежду в глазах Пеймлии и даже Эдвина, хотя тот старался скрывать свои эмоции.

После бесплодных трёхнедельных поисков Даррелл с друзьями вернулись в Лондон. Тогда они наведались в особняк, где все было перекурочено после пожара. Пеймлия начала говорить о ремонте, о том, как можно всё исправить, и тогда Даррелл сдался.

— Я уезжаю, — внезапно сказал он посреди фразы Пеймлии.

Девушка так и застыла с поднятой рукой. Эдвин подошёл ближе.

— В смысле? — не понимая, о чём речь, спросила Пеймлия.

— Я уезжаю. Не могу находиться здесь, — Даррелл направил взгляд вперёд.

Только смотрел он не на обгорелые стены, а в прошлое. Тогда, когда в этом доме было светло не потому что светило солнце, а потому что рядом была Али. Сейчас же он не представлял, как оставаться в этом месте, где они были с ней счастливы.

— Особняк я оставляю на вас. Если не захотите заниматься всем этим, просто закройте его.

Даррелл уже накидывал куртку, когда Пеймлия поспешно подошла к нему.

— Ты же вернёшься? — стараясь сдержать подступившие слёзы, спросила она.

Девушку раздирали противоречивые чувства. Она не хотела отпускать друга, особенно в таком разбитом состоянии.

Эдвин стоял позади, опустив голову. Он не мог, как Пеймлия, в открытую показать, что уход Даррелла тоже причинял ему боль.

— Я не знаю, — с горечью ответил Даррелл и стремительно покинул дом.

Только поздно вечером он понял, куда хотел бы поехать. Даррелл вернулся в Бат и на окраине города снял небольшой домик. У него здесь имелась своя недвижимость, но сейчас он не желал появляться там, где что-то ему было знакомо. Дарреллу хотелось быть в месте чистом от воспоминаний.

Он оглянулся на небольшую комнату, в которой находился. Косой потолок мансарды с тёмными балками, узкая кровать у стены, деревянный стол со стулом и комод у двери. Это всё, что занимало небольшое пространство комнаты. Не сравниться с убранством особняка.

Даррелл снова уставился на начатое письмо. И его опять прожгла злость — единственное чувство, которое заставляло двигаться. Он скомкал бумагу и отбросил. Но над посланием Али рука зависла. Даррелл оказался не в силах выкинуть частичку того, что оставила она. Это была тонкая ниточка, связывавшая его с Али. Он не понимал, за что именно она просила прощение. Неужели хотела оставить его? Переживала за то, что они могут оказаться под ударом? Или ею двигало что-то ещё? На эти вопросы он уже не сможет найти ответы.

Даррелл резко поднялся со стула. Надев ботинки, спустился на первый этаж. Там он натянул куртку, которая висела в прихожей, схватил ключи и вышел из дома. На улице уже было темно. На подъездной дорожке стояла машина. Мотоцикл Даррелл оставил в Лондоне, так как зимой на нём особо не поездишь. Он сел в машину и включил двигатель. Фары осветили тонкий слой снега, который выпал за последний час. Опустив руки на руль, он втопил педаль газа в пол.

Даррелл редко покидал дом. Ему не хотелось что-то делать, куда-то ходить. Ничего не хотелось. И тем более встречать людей. Но были исключения. В дни, когда ярость начинала с новой силой бурлить в нём, он садился в машину и ехал. Мчался по дорогам, стараясь не думать. Не допускать мыслей. Иначе они начинали сводить с ума. Как сейчас.

Стрелка спидометра подобралась к отметке в сто тридцать километров в час. Сегодня его целью было выплеснуть ярость. И письма покойникам здесь не помогут.

Через пару часов он уже был в Лондоне. Как раз наступило время, когда ночная жизнь распускалась дивным цветком в этом городе. Даррелл оставил машину на парковке, а до нужного места решил прогуляться пешком.

Через несколько минут он подошёл к неприметной двери в таком же непримечательном здании. Даррелл постучал. Дверь приоткрылась. Зоркие глаза быстро осмотрели его, дверь распахнули шире. Даррелл, не мешкая, вошёл внутрь.

Низкорослый бугай повёл его к человеку, с помощью которого Даррелл рассчитывал сегодня выплеснуть свои эмоции. Они шли по узкому плохо освещённому коридору, пока не дошли до нужной двери. Коротышка постучал, и оттуда послышалось «Войди». Даррелл прошёл внутрь, не дожидаясь, пока провожатый доложит о его приходе.

Обстановка в помещении разительно отличалась от коридора: стены отделаны деревянными панелями, на полу паркет, деревянный стол и кресла с резными подлокотниками. Над столом склонился мужчина лет тридцати с небольшим. С точёными аристократичными чертами лица, которое сейчас выражало недовольство. На нём был дорогой костюм с иголочки, а короткие волосы тщательно уложены. В его облике сквозила педантичность и внимание к деталям. Тем контрастнее по сравнению с ним смотрелся Даррелл в тёмных джинсах, ботинках и куртке, надетой на простую футболку с длинными рукавами. Он прошёл к столу и протянул руку.

— Здравствуй, Крейг.

Мужчина оторвался от бумаг и поднял голову.

— Даррелл! Какими судьбами? — он пожал протянутую руку.

— Я пришёл узнать, твоё предложение ещё в силе? — решив не ходить вокруг да около, спросил Даррелл.

Глаза Крейга чуть сузились, а на губах появилась усмешка.

— Не смог устоять перед моим предложением? А я говорил тебе, что это выгодное дело, тем более с твоими данными, — Крейг окинул Даррелла с головы до ног красноречивым взглядом.

Даррелл понял, что Крейг настроен положительно и немного расслабился.

— Есть возможность выйти сегодня? — спросил он.

— Так срочно? — брови Крейга взметнулись вверх, но в целом он оставался невозмутим. — У меня на этот вечер планировались пара ребят, но одного я могу сдвинуть. Ради тебя, — выделил он окончание фразы.

Даррелл понял, что останется в долгу перед Крейгом. Но сейчас его это не волновало.

— Я буду благодарен тебе, — дал он понять, что долг останется за ним.

— Тогда договорились. Бой через час. Джони тебя проводит.

Крейг кинул взгляд на коротышку, и тот кивнул.

Джони проводил Даррелла в подсобное помещение, где уже лежали приготовленные спортивные шорты, полотенце и бинты, чтобы обвязать костяшки пальцев. Его ждал подпольный бой. Он периодически участвовал в драках до этого, и как-то на одном из боёв его заметил Крейг, который и предложил ему принимать участие в его боях за деньги. На тот момент Даррелл даже не думал соглашаться. Он дрался не из-за денег. Так было проще всего выплескивать злость. Но вернувшись из Марокко, Даррелл понял, что ему необходимо место, в которое он всегда мог прийти и выплеснуть боль, каждый день норовившую утопить его в болоте безысходности. И Даррелл вспомнил про Крейга.

Он был состоятельным бизнесменом из Лондон-Сити. Крейг устраивал бои со ставками, утверждая, что всё было честно. Даррелл навёл про него справки, прежде чем пришёл. Ему не нужно было лишнее внимание не от тех людей.

Час пролетел быстро. В раздевалку ввалился побитый мужик. Джони, который следовал за ним, махнул Дарреллу, и повёл его к месту драки.